Колдовской танец

Как-то раз на экскурсии в старом городе наш гид, седовласый интеллигентный пенсионер, подвёл нас к очень странному памятнику. Это был и не памятник вовсе, а высокий камень у тропинки, теряющейся в заброшенном парке.

Один из туристов поинтересовался, зачем мы здесь остановились, ведь ничего интересного поблизости не было. И экскурсовод ответил:

– Подойдите ближе и обойдите камень с другой стороны.

Мы послушались и гуськом обогнули камень.

– Ох! – раздался вздох сразу нескольких женщин в группе.

– Невероятно!

В каменной породе отчётливо проступали черты человеческих лиц: мужчины и женщины. Мужская рука гладила женскую щёку, тела сплелись в танце. Но на лицах застыл ужас.

– Кто скульптор? Очень интересная техника, – поинтересовался учитель истории, который задавал огромное количество вопросов, как будто проверял компетентность нашего гида.

– А это не скульптура, молодой человек, – ответил экскурсовод.

– Только не говорите, что это создано природой, ­– возразил учитель.

– Не скажу. Но расскажу вам легенду, связанную с этим камнем.

– Как интересно! – с энтузиазмом воскликнула моя подруга Люда.

– Когда-то давно этот парк принадлежал очень богатому человеку, – начал гид и махнул рукой в сторону вековых сосен, ­– дальше мы с вами увидим руины замка.

– О! Замок! Настоящий! – снова воскликнула Люда и захлопала в ладоши.

– Тсс!

Я погрозила Люде пальцем, чтобы она впредь не перебивала рассказчика.

– Итак, продолжу. У этого человека была дочь – красавица, в которой он души не чаял, баловал её и исполнял все её желания. Девочка росла в роскоши и не знала бед до самого своего совершеннолетия.

Однажды она гуляла в парке и любовалась цветами, которые появились с приходом нового садовника. Элегантные нежно-розовые розы соседствовали с душистыми колосьями фиолетового шалфея, белые лилии поражали своей грацией на фоне нежно голубых соцветий-свечек – дельфиниума.

– Нравятся вам эти цветы? – раздался голос сзади, девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Вы меня напугали. Я думала, я здесь одна в такой ранний час.

– Я люблю работать утром, пока все спят, и не очень жарко.

– Понимаю, лето на редкость выдалось жаркое. Но цветы чудесны, они полны жизни.

– Как и вы.

Девушка засмущалась и отвернулась.

С того самого утра юная любовь росла и крепла, раскрываясь дивным цветком. Но счастье было омрачено тем, что отношения приходилось скрывать от всех, особенно от отца девушки. Он же, в свою очередь, стал подозревать что-то неладное. Дочь стала скрытной, чаще уходила гулять одна, а не с ним.

«Уж не заболела ли она», – думал отец.

В страхе потерять дочь однажды он сел верхом на коня и отправился на опушку леса, где жила старая знахарка. Та посмотрела в свой котёл и, смеясь, сказала:

– Здорова твоя дочь! Влюбилась она, счастлива.

– Быть того не может! Рано ей ещё! Да и кто посмел?! Не позволю! Узнаю, кто это, несдобровать ему! – кричал он и грозил кулаком в пустоту.

– Если ты свою дочь любишь, как говоришь, то и избранника её тоже полюбишь.

– Не бывать тому! – вскрикнул отец в сердцах и выбежал из избушки.

На следующее утро он проследил за дочерью и увидел её в объятиях садовника. Они кружились в танце под музыку, которая была слышна только им одним. Дочь улыбалась.

Отец был готов волосы на голове рвать. Вспомнил он, что по слухам на другом конце леса жила колдунья. В тот же миг вскочил на коня и помчался к ней. Кинув ей мешок монет, потребовал зелье, чтобы дочь забыла того дерзкого юнца навсегда. Подняв глаза на посетителя, колдунья обомлела. Давняя обида больно кольнула в груди. Этот богач выставил её из своего дома, когда она была молодой кухаркой, заклеймил воровкой. Душа её наполнилась злобой, и она вернулась к своим колдовским корням, хотя так хотела разорвать семейное проклятье и стать обычным человеком.

– Я дам тебе кое-что получше. Возьми вот эту свистульку-птичку. Когда увидишь их вместе, насвисти любую мелодию, какую вспомнишь. Они закружатся в танце и после него разойдутся, как незнакомцы. Дальше можешь делать, что твоей душе угодно. Отправишь садовника прочь или оставишь в работниках, решай сам.

Схватил отец свистульку и выскочил из хижины, не поблагодарив. Приближаясь к парку, он увидел дочь и садовника, они шли вдали от парковых дорожек, держась за руки. Думали, что деревья скрывают их от посторонних глаз.

Соскочив с коня, отец бросился прямиком в сторону влюблённых. Увидев отца, дочь ахнула, закрыв лицо руками. Садовник обнял её одной рукой и притянул ближе.

– Так ты платишь мне за мою любовь! С простолюдином по кустам прячешься! Я тебе лучшей жизни хотел. Пришло бы время, сосватал бы тебя достойному человеку. А ты….

– Он достойный…

– Ничего не хочу слышать! Вот, потанцуйте ка!

Отец достал свистульку из-за пазухи и засвистел неумело песенку, которую напевал в детстве дочери.

Тут же девушка и юноша взялись за руки и закружились в танце, сначала медленно, затем быстрее и быстрее.

– Что с нами происходит? – прошептал садовник.

Ноги не слушались его.

– Отец, перестань! Что ты делаешь?

Но отец не слышал и продолжал неумело насвистывать.

Сердца молодых людей рвались наружу, ноги болели, но они не могли остановиться. Они кружились и кружились в этом колдовском танце.

В очередной раз дочь взмолилась в слезах, и что-то кольнуло в душе отца. Он понял, что свистулька действовала совсем не так, как обещала колдунья. Бросив её на землю, он попытался остановить танцующих. Но мелодия звучала и звучала, а пара танцевала и танцевала. Дочь взглянула на отца, лицо её исказила боль, глаза были полны ужаса. Садовник с трудом протянул руку к её лицу и в последний раз прошептал: «Люблю тебя».

Отец вновь попытался остановить их, но ноги его споткнулись обо что-то твёрдое. Он упал. А когда поднялся, увидел, что молодые люди окаменели уже по пояс.

– Прости меня! – крикнул он, – не этого я хотел….

Люда шмыгала носом, вытирая слёзы бумажным платочком. А мне казалось, я слышала свистульку, которая всё ещё издавала колдовские звуки. Все туристы пребывали в лёгком трансе.

– И что же отец? – неожиданно спросил учитель.

– А отец прожил долгую и несчастливую жизнь, под конец сошёл с ума. Кто его встречал, слышали, как он бормотал себе под нос: «Пляска смерти, пляска смерти». Понял он, что колдунья наложила на свистульку самое древнее и сильное заклятье, а он сам привёл его в исполнение, и потерял самое дорогое, что у него в этой жизни было.