Колдун и герцог

Летун получился неудачным. Маленький, щуплый, с наглым взглядом светло-зелёных глаз, он щерился острыми зубками, вилял зазубренным хвостиком и пытался взлететь, но каждый раз падал, не набрав и полуметра высоты. Кончики хилых перепончатых крыльев неприятно скрежетали по каменной плитке пола.

«Да что ж такое, — грустно вздыхала Лика и, прочитав вслух заклинание Пустоты, отправляла очередной экземпляр в бездну небытия. — Что я делаю не так? Вроде, всё по книге… ингредиенты смешала, как нужно, горную смолу добавила… правда, чуть меньше положенного. Но ведь, она не основной компонент!»

Это была уже третья безуспешная попытка за двое суток. Много времени уходило на подготовку, да ещё и самой нужно собраться с духом, чтобы коленки не дрожали.

Лика уселась в стоящее рядом кресло и задумалась. Изготовленное из морённого дуба, оно внушало доверие к незыблемым устоям окружающего мира, успокаивало и не давало мыслям отвлекаться по пустякам. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы дотянуться косыми лучами до небольшого столика у стены террасы. Преломляясь в хрустальной подставке, на которой привычно утвердился глиняный горшочек с узким горлышком, свет разноцветными бликами разлетался по стене в поисках укромного местечка.

Из горшочка поднималась еле заметная струйка дыма с голубоватым оттенком; пахло летними травами, сквозь благоухание временами прорывался терпкий, тяжёлый аромат мускуса.

Под столиком разлёгся Мурожор, с тревогой наблюдавший за девочкой. Чего ещё та удумала? Неужто собирается какую-то химеру сотворить? Себя с подобной тварью он никогда бы не стал отождествлять. Зачем? Он — животина благородная, из породы кошачьих, хотя рылом не вышел, да и когти маленькие, уцепиться толком не получается, царапки, одним словом, а не когти. Зато осанка, как у царя зверей.

С необычным окрасом — дымчатый пятнистый табби, с раздвоенным хвостом и пушистыми кисточками на концах, с белой «манишкой» на груди, Мурожор был придуман Ликой и воплощён в жизнь на заре раннего творчества. Фантазии тогда хватало более чем. Даже чересчур.

Создавала для игры, для забавы... да и на роль подружки тоже. Лика давно хотела завести кошку, но мать не позволяла, приговаривая: «Зачем она нужна? Мыши всё равно дом стороной обходят».

Лика так не считала. Она ещё та упрямица — не хуже матери. Всё-таки добилась своего — наколдовала. А когда осознала, что получился кот вместо кошки, было уже поздно. Мурожор прочно обосновался в её сердце, хитростью и лестью завоевав место под солнцем. Но и Лика не осталась в долгу, имячко подобрала, вернее, переименовала в новое, объединив две черты, характерные для кошачьих — мурлыканье, порой переходящее в назойливую серенаду и неуемную прожорливость, придающую упитанность телу сверх приличия.

Думала, что отомстила.

Мурожору, конечно, всё равно, как его назовут, лишь бы не отправили в мир иной.

Ему и здесь хорошо.

***

Иногда, время выглядит, как ползущая по песку улитка. В этом году Лике, наконец-то, исполнилось четырнадцать и мать разрешила ей потихоньку колдовать самостоятельно. Радости нет предела. Отныне, сама и только сама… без нудных нравоучений и указаний.

Первая муха, улетевшая с утробным жужжанием по странной кривой, словно напилась настойки мухомора, первый червяк почему-то с клешнями речного рака, скрывшейся в земле так стремительно, что Лика успела моргнуть только один раз, первая ромашка с запахом чайной розы и много ещё всяких интересных и забавных вещей — всё это теперь казалось далёким прошлым.

Дни летели призрачными птицами, оставляя за собой то ворох опавшей листвы, то вьюжную метель, то первую весеннюю капель, то быстротечную жару и ягодные посиделки. Смена природных декораций для Лики оставалась пока что процессом долгоиграющим. А ей хотелось побыстрее вырасти. Повзрослеть.

Опыт нарабатывается не абы как, не сам по себе, а упорной работой и новыми знаниями. А последних катастрофически не хватало, зато амбиций — число запредельное.

Естественно, не смотря на маленькую практику в делах колдовских, Лика жаждала создать что-то более впечатляющее, чем обычный цветок или Мурожор. Например, летуна — личного, чтобы как у матери. И чтобы не рычал, не огрызался и слушался беспрекословно.

Получалось пока не очень...

***

Лика решила, что попробует ещё раз и на сегодня хватит. Лето нынче жаркое и с утра грело уже не на шутку, заставляя искать прохладное местечко. После полудня, ближе к вечеру, должна вернуться мать. Накануне она предупредила, что с рассветом снова уйдёт вниз, в долину — лечить заболевшего мальчика, сына мельника. Третий день уже ходит. Лика не спрашивала почему так долго, наоборот, была рада, можно заниматься своим делом без ощущения, что за тобой приглядывают.

Сам по себе ритуал несложный: внимательно изучить картинку, создать в голове мыслеобраз и произнести требуемое заклинание над горшочком, чтобы сработали ингредиенты — их важно связать в единое целое.

И ждать…

Проблема заключалась в том, чтобы сохранить в целости созданный в подсознании образ, когда читаешь заклинание. Это не так просто, обязательно что-нибудь упустишь… Второе — состав компонентов, эти требуют тщательности в отборе и дозировке. Чуть что... и на выходе уже не то, чего ожидаешь.

Так оно и случилось сегодня. А вчера Лика поперхнулась при чтении и одно слово вышло невнятным, скомканным. Результат — кривоногая, брюхатая ящерица. Брр...

***

Лика заставила себя встать — время ждать не будет, да и ничего путного на ум так и не пришло — подошла к столику, мельком взглянула в раскрытый фолиант. Старинная гравюра была на месте, никуда не делась; Лике показалось, что летун, нарисованный в чёрно-белых тонах, скалился с неприкрытом ехидством: «Что, не получается? Мала ещё… иди лучше жучков-паучков выращивай. Приходи, когда взрослой станешь».

Досада жгучим хлыстом ударила по самолюбию. Нет уж… я что, не колдунья?! Захочу и сделаю!

Ровно четыре капли горной смолы упали в узкое горлышко кувшина — ошибка была понята и принята к исполнению. Прикрыв веки, Лика начала читать заклинание. Мыслеобраз уже закрепился в памяти, добавилась лишь чешуя на затылке. Почему-то чёрная с зелёными блёстками.

—...умой хом барунги! — в последние слова Лика вложила всё вдохновение, какое только смогла найти в закромах своей души.

Застыла в оцепенении. Хоть бы получилось…хоть бы получилось...

Песчинки времени неслышно сыпались где-то в своих песочных часах, беззвучно роняли мгновения и совсем не горели желанием чем-то помочь. Ждать, значит научиться терпению. Тот, кто это умеет, всегда получает желаемое. Ну, или почти всегда.

«Пора бы, — подумала Лика, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. — Что-то долго он собирает себя по косточкам. Давай же, малыш!..». Нежданным гостем ворвался, дыша свежестью, горный ветерок, игриво покачал красные бумажные фонарики, висевшие под потолком, холодком прошёлся по ногам Лики и унёсся в дальний угол террасы. И там затих.

В какой-то миг Лика уловила боковым зрением странное шевеление воздуха в том углу, куда сбежал ветерок. Там что-то набухало, разрасталось серо-прозрачными слоями вверх и вширь — жизненная энергия, невидимая глазу, раздвигала границы, в нескольких местах появились чёрные пятна и, словно повинуясь движениям кисточки мастера, стали постепенно складываться в силуэт пока что непонятного существа.

...Распахнулись крылья, сделали широкий взмах и улеглись по бокам; спустя мгновенье, проявилась массивная чёрная голова с большими ушами, между ними бежала дорожка тёмно-зелёной чешуи, длинный шипастый хвост гребёнкой елозил по каменистому полу, оставляя светлые царапины.

Лика была в восторге. То, что надо. Ай, да я! Но ликование тут же приутихло, когда летун повернул морду в её сторону. Приятным такое зрелище не назовёшь — тупое, скошенное рыло, очень похожее на свинячье, два загнутых острых клыка, торчащие изо рта, отбивали всякое желание общаться, огромные, навыкате, тёмные глаза светились разумом, что было удивительно для созданий такого рода.

«Где-то я опять перемудрила, — сильного огорчения Лика не испытывала, хотя неприятный осадок присутствовал. — Но ведь здорово получилось! Не дракоша, как у матери... страшненький, конечно, зато мой. Интересно, выдержит ли он меня, если сейчас полетать?»

Судя по записи в книге, эти создания будут расти ещё неделю или две, пока не достигнут своих размеров.

Летун привстал, встряхнулся, будто разрывал незримые путы, и, коцая когтями трёхпалых лап по полу, подошёл к Лике. Склонил голову в покорности — признал Хозяйку.

Мурожор прикрыл лапой глаза. «Этого ещё не хватало, теперь начнётся… беготня, сюсюканье, обжималки и прочее, — размышлял он, пытаясь перевернуться на живот, но мешала лапа, прижатая к морде, пришлось убрать, и смена позиции завершилась успешно, зато следом, как-то ни с того ни с сего, появилось стойкое раздражение, то ли на лапу, то ли на новоявленного фаворита. — Ла-а-дно, поживём, увидим...»

Неторопливо, стараясь сохранить важный вид, Мурожор выполз из-под столика и направился к летуну. Знакомиться.

Пока непонятно с кем — с будущим другом или врагом.

***

По заросшей мелкой травой тропинке, что вела на самый верх горы, где на небольшом плато стоял каменный дом, шла женщина. В деревне, откуда она возвращалась, к ней относились не как к колдунье, а, скорее, как к знахарке, помощнице на все случаи жизни. Хотя все прекрасно знали её истинное занятие, боязни не был ни у кого. Наоборот — уважали за честность, прямоту и доброе отношение.

Где-то на середине пути женщина почувствовала чужое присутствие. Посмотрела по сторонам... и вверх. Увиденное сначала рассмешило, а затем немного расстроило и даже рассердило. Ну как можно создать такое чудовище, смешав летучую мышь с драконом? Похоже, дочь не то заклинание прочитала или что-то намудрила в составе компонентов. А возможно и то и другое.

Чем только думает...

Лика, заметив мать, помахала рукой. Горделиво восседая на шее чудовища с возбуждённым лицом и горящим от радости взором, она живо напомнила матери её юность — время, когда всё казалось простым и ясным, без полутонов и недомолвок. Время, когда ошибки смотрелись не столь смертельными и обидными, а восторгу не было предела от удачно исполненной задумки.

За спиной Лики, вцепившись когтями в чешую, распластался Мурожор. Шерсть на загривке помимо его воли стояла дыбом. Он ничего не мог поделать со своим естеством и мысленно ругался последними словами, сожалея, что согласился на полёт. Как ни странно, отношения с летуном наладились сразу, как только состоялось знакомство. Словно давно уже знали друг друга, как будто дружили с самого детства, хотя ни у того, ни у другого данного периода и близко не было. Вполне вероятно, что это и сдружило их, точно птенцов из одного гнезда.

Летун равномерно махал крыльями, сознание жадно вбирало в себя краски и запахи окружающего мира. Теперь это и его дом.

Женщина подумала, что исправлять ничего не будет, пусть дочь сама делает. Как-никак, это её детище.

Если захочет.