Колдун на все руки

Всё началось с того, что Маня отправила Степана Петровича к тёте Лиде за молоком.

- Сходи. - сказала она, вручая ему пустую трёхлитровую банку. - У Лиды своя корова, молоко парное, не то что в магазине эта порошковая бурда. И передай, пусть заходит вечером, пирогов напекла.

Степан Петрович крякнул, натянул кепку и поплёлся через два дома к соседке. День выдался солнечный, птички пели, и даже магия, которая последнее время так и норовила выпрыгнуть из него в самый неподходящий момент, сегодня дремала. Степан Петрович шёл и радовался - хорошо-то как, благодать.

Тётя Лида встретила его на крыльце, всплеснула руками:

- Ой, Стёпа, заходи, заходи! Сейчас молочка налью. А то моя Зорька сегодня так разошлась. Полный подойник дала, хоть залейся.

Степан Петрович зашёл на кухню, присел на табуретку, пока Лида возилась с бидоном. И тут взгляд его упал на телевизор в комнате. Телевизор был старый, ещё ламповый, с выпуклым экраном и деревянными боками. Он стоял на тумбочке и печально молчал, только зелёный глазок индикатора тускло моргал.

- А чего это у тебя ящик молчит? - спросил Степан Петрович, чтобы поддержать разговор.

- Ой, и не говори! - махнула рукой Лида, появляясь в дверях с трёхлитровой банкой, доверху наполненной молоком. - Уже неделю не работает. Сначала рябить начал, потом полосы пошли, а теперь и вовсе выключился. Мастер из города приезжал, сто пятьдесят рублей взял, поковырялся и сказал, что проще новый купить. А где ж денег на новый? С пенсии что ли? Я и так еле концы с концами свожу.

- Ну, это да. - согласился Степан Петрович, принимая банку. - Техника нынче дорогая.

Он встал, чтобы идти, но тут его магия решила напомнить о себе. Степан Петрович случайно глянул на телевизор чуть пристальнее, чем следовало. И задумался: а хорошо бы, чтобы он работал. Бабке одинокой скучно, сериалы посмотреть не на чем, а вон по первой программе сейчас, говорят, детектив хороший идёт.

Телевизор вздрогнул. Зелёный глазок замигал чаще, потом загорелся ровным светом. Экран вспыхнул, и на нём появилось изображение.

- Ой! - ахнула тётя Лида. - Включился!

- Ну вот. - обрадовался Степан Петрович. - А ты говоришь не работает. Может, контакт отошёл, а я тут мимо проходил, тряхнуло, может, половицами?

Но Лида уже не слушала. Она уставилась на экран, и лицо её вытянулось. Потому что по телевизору шел несериал и не детектив, а какой-то огромный зал, полный людей в строгих костюмах, которые сидели за длинным столом и о чём-то спорили на английском. В углу экрана горела надпись: «ЗАКРЫТОЕ ЗАСЕДАНИЕ СОВЕТА БЕЗОПАСНОСТИ ООН. НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ЭФИР.».

- Это что ж такое? - прошептала Лида. - Степан, это ж по телеку такое не показывают, там же секреты!

- Да ну, ерунда какая-то. - Степан Петрович тоже уставился на экран и понял, что снова вляпался. - Наверное, спутник поймал не тот. У тебя ж тарелка на крыше?

- Не. - мотнула головой Лида. - У меня обычная антенна, советская, на чердаке.

Тем временем на экране один из дядек в костюме встал и начал что-то яростно втолковывать остальным, размахивая папкой. Звук был чистый, как будто Лида сидела в первом ряду.

- Ой, мамочки… - Лида перекрестилась. - А ну как услышат, что я подглядываю? Мне ж тогда... того...

- Да никто не услышит. - отмахнулся Степан Петрович, лихорадочно соображая, как бы переключить канал, не прикасаясь к телевизору.

Он мысленно приказал: «Давай, родной, перестройся на что-нибудь попроще. Ну, хоть на фламинго, что ли».

Изображение дёрнулось, и вдруг зал заседаний сменился розовым озером, по которому важно расхаживали длинноногие розовые птицы. Диктор за кадром вещал:

- ...уникальное зрелище можно наблюдать только на западном побережье Австралии, где фламинго исполняют свой брачный танец. Учёные до сих пор спорят о природе этого явления...

- Ой, красота-то какая! - всплеснула руками Лида, мгновенно забыв про ООН. - Глянь, Степан, прямо как балерины! А куда это они так вышагивают?

- На свидание, наверное. - буркнул Степан Петрович, пятясь к двери. - Лид, я пойду, наверное, Маня заждалась. За молоко спасибо.

- Иди, иди… - рассеянно кивнула Лида, не отрываясь от экрана. - А телевизор-то заработал! Чудо какое! Надо же, столько времени молчал, а тут ты зашёл и он включился. Может, ты мне его ещё и починил как-то?

- Да я его и не трогал даже. - честно сказал Степан Петрович, но Лида уже не слушала.

Он вышел на улицу и перевёл дух. Пронесло. Лида ничего не заподозрила, телевизор показывает, все счастливы. Можно возвращаться домой.

Но не тут-то было.

К вечеру по деревне поползли слухи. Сначала шептались бабки на лавочке, потом подключились мужики у магазина, а к закату уже вся округа знала, что Степан Петрович, оказывается, мастер на все руки! Он к тёте Лиде зашёл, даже не притронулся к телевизору, а тот как новенький заработал, да ещё и каналы показывает, каких ни у кого нет. И про ООН, и про птичек этих заграничных.

На следующее утро Степан Петрович только сел завтракать, как в калитку постучали.

- Степан Петрович, дома? - раздался голос соседа Михея.

- Дома! - вздохнул Степан Петрович, откладывая ложку.

Михей вошёл, держа в руках электрический чайник, который явно видал лучшие времена. Провод был обмотан синей изолентой, крышка держалась на честном слове, а носик был слегка помят.

- Вот! - сказал Михей, ставя чайник на стол. - Кипятить перестал. Третий день мучаюсь, на плите грею, как в каменном веке. Говорят, ты технику лечишь одним взглядом. Погляди на него, а?

- Михей, я не лечу. - попытался отказаться Степан Петрович. – Даже не умел никогда. Я же плотником до пенсии работал. И это всё случайно вышло.

- Ну так и тут случайно глянь. - не унимался сосед. - Ты просто посмотри на него. Я ж не прошу паять чего-то, ты просто погляди.

Степан Петрович посмотрел на чайник. Чайник стоял на столе сиротливо и безнадёжно. Степан Петрович вздохнул и мысленно сказал: «Ну давай, работай, что ли. Человеку чай попить не на чем».

Чайник дёрнулся. Изолента на проводе отвалилась сама собой, помятости на носике разгладились, крышка встала ровно. Чайник довольно загудел, включился и начал греть воду прямо на столе, без розетки.

- Ой, батюшки! - Михей отшатнулся. - Гляди, работает!

- Выключись! – сквозь зубы зашипел Степан Петрович на чайник. - Не положено так!

Чайник обиженно пискнул и выключился. Но по столу уже расползлось мокрое пятно от кипятка, который он успел нагнать.

- Ну вот, видишь… - сказал Степан Петрович, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло. - Я ж говорю, случайно. Да и чайник у тебя нормально работал, просто контакт отошел. Ты его потряс и всё починилось!

Михей покачал головой и ушёл счастливый, унося исцелённый чайник под мышкой. Но слухи разгорелись с новой силой. Теперь уже никто не сомневался, что Степан Петрович настоящий мастер, каких свет не видывал. И понеслось.

К обеду пришёл дед Кузьмич с утюгом, который не грелся. После обеда притащилась продавщица Зина со сломанной дрелью. Дрель, едва попав в поле зрения Степана Петровича, ожила, вырвалась из рук Зины и начала сверлить дыры в воздухе, выделывая такие пируэты, что все присутствующие попадали на пол. Зина унесла дрель в ведре, накрыв крышкой, но до сих пор, говорят, дрель по ночам выбирается из ведра и пытается что-нибудь просверлить.

К вечеру пришёл тракторист дядя Витя. Его трактор заглох посреди поля и не заводился который день. Степан Петрович вышел к калитке, глянул на трактор усталым взглядом - и трактор не только завёлся, но и заговорил.

- Ну чё, хозяин. - басом сказал трактор, - Погнали дальше? А то стоим тут, прохлаждаемся, а у нас ещё гектар непаханый.

Дядя Витя сел прямо на землю. Он был мужик крепкий, видавший виды, но такого с ним не случалось никогда.

- Степан. - прошептал он, - Он чё, разговаривает?

- Бывает… - устало сказал Степан Петрович. - Ты не обращай внимания. Работать-то он будет?

- Буду. - обиженно сказал трактор. - Я вообще работяга, а не какой-нибудь... легковой. Я, может, всю жизнь мечтал мнение своё высказывать, да возможности не было. А тут… пробило что-то.

Дядя Витя уехал на тракторе, который всю дорогу возмущался, что его плохим маслом кормят и в сарае холодно ночевать.

А под вечер, когда Степан Петрович уже собирался лечь спать и никого не пускать, в дверь постучали снова. Это была тётя Лида. Лицо у неё было растерянное.

- Степан. - сказала она. - Ты это... того... Выручай. Телевизор мой совсем с ума сошёл.

- А что такое? - насторожился Степан Петрович.

- Да он теперь сам переключается! - всплеснула руками Лида. - Я хочу «Поле чудес» посмотреть, а он мне космос показывает. Я на Якубовича настраиваю, а он опять этих дядек в костюмах, которые на иностранном ругаются. А потом вообще включил какую-то передачу про пингвинов и говорит: «Хозяйка, а давайте про птичек посмотрим, они такие милые». Понимаешь, он разговаривает! Телевизор разговаривает! А иногда сам себя отключает. Обидчивый!!!

Степан Петрович тяжело вздохнул и пошёл за Лидой.

Телевизор стоял на тумбочке и демонстративно показывал передачу про животных. Увидев Степана Петровича, он замер. Вернее, замерла картинка на экране

- Слушай. - строго сказал Степан Петрович, подходя к телевизору вплотную и понижая голос. - Ты давай, веди себя прилично. Показывай то, что хозяйка просит. А разговаривать вообще прекрати. Ты телевизор, твоё дело картинку транслировать, а не лекции читать.

- Ску-у-учно. – тихо донеслось из динамиков телевизора.

- Давай, включай первый канал и замолчи. И чтобы никакой самодеятельности. – Степан пригрозил пальцем.

Телевизор вздохнул, но подчинился. На экране засветилась заставка «Поля чудес». Леонид Аркадьевич Якубович крутил барабан и улыбался.

- Вот. - сказал телевизор шёпотом, чтобы Степан Петрович слышал, но Лида не заметила. - Всё как просили. Но если что, я всегда готов к интеллектуальной беседе. Вы заходите почаще.

Степан Петрович махнул рукой и пошёл домой.

Степан Петрович сидел вечерами на крыльце, пил чай и думал, что как же хорошо, что Маня не разрешает ему чинить стиральную машину. Потому что стиральная машина, это вам не чайник. Стиральная машина, если заговорит, так всю душу вынет своими советами по ведению хозяйства. А она и так уже косится на него из ванной подозрительно и гудит как-то не так, с подвыванием. Но Степан Петрович делает вид, что не замечает. Пусть лучше гудит и потихоньку стирает, чем лекции читает про отбеливатели и режимы стирки.