Коллекционер

Такси отъехало.

Женя машинально помахал друзьям вслед, хотя вряд ли они это видели, и почесал затылок. Достал мобильник, глянул на часы — почти четыре. Питерское небо, и без того прозрачно-светлое, порозовело — где-то на востоке солнце уже выглянуло из-за горизонта, но тут, в центре, основной свет шёл от фонарей.

Оп-па — фонари погасли. Ровно в четыре выключили, что ли? Ну, так-то уже светло, да и идти тут всего ничего — Женя жил буквально на соседней улице, в квартирке-пенальчике, сделанной из комнаты когда-то огромной барской квартиры. А может, даже не из целой комнаты, а из половины её — таких в центре Питера много, их выкупают, ремонтируют, ставят крохотные санузлы и обычно сдают туристам. Но Женя не турист — местный. Перебрался с окраины в центр, пусть и в такую недоквартирку. Зато своя, и даже с видом на реку, пусть и не самым живописным. И - свобода!

Людей на улице уже не видать, и это странно. Хотя, они скорее всего на Неве, гуляют, смотрят на развод мостов. Или сидят по барам — если бы из компании троим не нужно было с утра по делам, мы бы тоже сидели, подумал Женя. Хотя, так-то хватит. Бар — он больше не ради выпивки, а для компании.

В своей округе Женя знал все бары. Тем более — «улица Гублинштейна», воспетая известным питерским скандалистом, тут совсем рядышком.

А вот этот бар он видел впервые.

Женя приостановился, протёр глаза. Нет, точно — он бы мог поклясться, что этого бара ещё вчера тут не было. Маленький, дверь и два окна, вывеска не светится — Женя попытался разобрать название, но не получилось. Но открыт — на двери светится слово OPEN, собранное из китайских диодных световодов.

Зайти, что ли?

Парень вспомнил байку, ходившую по интернету уже в нынешнем, 2024 году: «Если увидите бар на месте, где его никогда не было, но при этом явно старый — будьте вежливы с хозяином. Он не человек».

Женя почувствовал сладкую дрожь предвкушения. Такое приключение! Ту подборку питерских страшилок он читал с огромным удовольствием. Точно нужно зайти! В конце концов, парень он крепкий, а вышибалы в подобных тихих местах вряд ли есть.

Дверь открылась без скрипа, но над головой динькнул колокольчик. Да, бар — стойка, пяток высоких табуретов, бутылки на зеркальном стеллаже, всего три столика на двух-трёх человек — очень массивных, и всё из тёмного дерева. Антуражно. И пусто. Внутри, кстати, бар выглядит больше, чем снаружи. Свет есть, но очень приглушённый, и непонятно, откуда идёт — ламп не видно.

Парень не сразу заметил бармена — тот стоял в тени, не шевелясь.

— Доброй ночи! Открыто?

— Доброй ночи, — в тон ему ответил человек, выходя на свет, и Женя еле удержался, чтобы не фыркнуть. Наверное, это был последний типаж, который он ожидал увидеть в баре: невысокий, лет семидесяти, седой, со стрижкой «горшком», одетый в шерстяной свитер — и это тёплой питерской ночью! Впрочем в баре нежарко — кондиционер? Не видно, и шума не слышно.

— Открыто, конечно, — с улыбкой сказал старичок. — На двери ж написано. Ты ж вот мимо не прошёл… Женя?

Парень еле сдержал пожелавшую отпасть нижнюю челюсть — а потом вспомнил байку:

— Да, рад познакомиться. Хоть вы и не представились.

— А как хочешь называй, — улыбка у старичка была хитрющая, как и прищур, вот только глаз парень разглядеть не мог. — Я не обидчивый, жизнь долгую прожил, всякое слышал.

— Домовой, извините? Или этот… Леший?

Голос не дрожит — хорошо. Наверное, выпитое с друзьями подействовало. Зашёл бы я, если бы просто шёл домой, без предварительных посиделок? Вряд ли.

— Можно и так, — кивнул бармен. — Кстати, у нас сегодня акция, — он картинно показал ладонью, сложив её дощечкой, на табличку на стойке. Несмотря на полутьму, надпись на ней читалась отлично: «У нас есть именно то, что вы хотите».

— И сколько стоит? — деловито поинтересовался Женя.

— А не всё измеряется деньгами, — подмигнул старичок. — Могу грехами взять.

Женя разом взмок:

— Э, стоп! Вы, этот, что ли… который…

— А, не мельтеши! — махнул старичок рукой. — Тот душу просит, а мне твоя душа не сдалась. Что мне с ней делать? А вот коллекцию грехов люблю, пополняю. Может, найдётся у тебя что?

Парень, сам не зная почему, успокоился. Ещё бы — это не просто приключение, это Приключение с большой буквы! Ну, что наш Домовой ещё расскажет? Прям интересно.

— Вот ты, смотрю, человек деловой, — продолжал бармен. — Сразу о цене заговорил. Приятно слышать. Квартирку-то за сколько купил?

Хм. О квартире знает. Домовой он или кто, но явно непростой дедок. Сказать? А можно, цена - не секрет, на бордах информации навалом.

— За два с полтиной.

— Ой, неправда, — покачал головой старичок. — Это в документах столько. А по правде? По совести-то?

Женя молчал, и старичок продолжил:

— А по правде, так у тебя другая квартирка должна бы быть, побольше. Родители ж дали денюжков, да?

Парень молчал, решив взять тактику выжидания. Шантаж? Вряд ли. Он этого старичка, если что, одной левой завалит. Уходить, не дождавшись завершения спектакля? Ни за что. Хмель выветрился, подстёгнутый адреналинчиком, и Женя чувствовал себя огурцом.

— Дали, — кивнул старичок в ответ на свой вопрос. — А тут подруга твоя некстати с этой беременностью… Твой ребёночек-то?

Посмотрел — будто лазером резанул, хотя глаз так и не видно. И продолжил:

— Твой… Вот ты и откупился. Квартирку взял поплоше, ну да в это время и такая хороша. И добился, чтобы тест на отцовство был ну совсем другой. Не твой. Да?

Раскопали… Но доказательств-то нет.

Женя улыбнулся — прямо и открыто:

— Ну окей, раскопали. А дальше-то что, товарищ Домовой? В полицию? Да щас, нужно оно им. А Дашка никогда концов не найдёт. Документики все тю-тю.

— Да, да, само собой, — кивнул старичок. — Ну что, забираю грешок в коллекцию? Что за него хочешь?

А, стоит ли осторожничать?

— Хочу в другую квартиру, — нагло сказал Женя. — Большую. Свою. В центре города. С видом на реку. И от тебя подальше, и от Дашки. Ну что, сделаешь? Или кишка тонка?

— Нет, не тонка, — широко и добродушно улыбнулся бармен. — Промочишь горло на дорожку?

— Ещё не хватало, — фыркнул Женя. — Ещё капнешь какого психотропа… Удачи!

Резко повернувшись, он вышел, не оглядываясь. Хлопнуть дверью не получилась — массивная створка закрылась плавно. Шагая вдоль улицы, Женя и не подумал взглянуть назад, а потому не видел, как над дверью, мигнув, загорелась надпись «Бар Воздам»…

Женя проснулся от бьющего в лицо солнца.

Да ну, ерунда какая… У меня никогда солнце в окно не попадает, по крайней мере утром…

Он открыл глаза — и чуть не свалился с дивана.

Это была не его квартира-пенальчик — о ней напоминал разве что трёхметровый потолок. А вот всё остальное…

Трёхкомнатная, не меньше. Хороший ремонт. И мебель недешёвая. Вид из окна… Река неблизко, но видна.

Только это не Питер! Вообще не Питер!

Что за город?

Женя оглянулся: нет, в поле зрения ничего, что может указать место. Телефон! Чёрт, нет сети… Но город большой, тут сеть должна быть, по всей стране нормально ловит…

Что я вчера делал? С кем пил?

Старичок! Странный бар… Это было или нет?

Мысль ускользнула: взгляд привлекло движение. Со стильного комода, стоявшего у стены, неловко упала на пол бордовая книжечка.

Паспорт! Мой?

Женя торопливо поднял паспорт, раскрыл. Всё верно, мой, ну хоть документ при мне, нормально… С телефоном разберёмся, в нём есть интернет-банкинг, не пропаду. Деньги... да, есть и бумажные, тыщ десять рублей. И карта есть.

Он машинально пролистнул паспорт на следующую страничку… и замер.

В штампе о месте прописки значился не привычный Питер, а совсем другой город.

Киев.