Коллективные очерки

Предисловие от автора

Эта история зародилась в ходе поездки, когда я спонтанно решил всем попутчикам навязать игру, где по очереди спрашиваю, каким будет персонаж и обстановка в целом (возраст, пол и т.д.), где вопросы я выдумывал тоже на ходу.

В итоге получился список параметров:

• 20 лет

• Женщина

• Индианка

• Россия

• 17 век

• В поезде

• Стрёмный нрав, стерва

• 1,95 2 м рост

• Мешок с дырками для рук и ног

• В поезде изменил муж (Дед Пихто, он же Король Англии)

• Поезд в болоте (от себя)

Я как будто ждал эту комбинацию всю свою жизнь, потому что рассказ написал за несколько часов, ещё до окончания поездки, что со мной бывало крайне редко.

Собственно, он:

Коллективные очерки

Скандал никому не давал покоя.

— Лучшие годы на этого ублюдка! Чтоб он сдох!

— Не смейте так о короле! — начал пререкаться с женщиной билетёр.

— Чтоб ТЫ сдох, говнюк косоглазый,..

— Я не...

— ...я не... Заткнись! Не затем...

— ...потерплю...

— ...покинула родное племя, не затем села в плавучую хижину белокожих,..

— Мадам.

— ...переплыла бескрайнее озеро, отдала последние перья...

Билетёр попытался потянуть девушку за одежду, но рука была заломлена и его пальцы лишь беспомощно её удерживали.

— ...Променяла медвежьи повязки на вонючий белорусский мешок,..

— Ай, яй, Христа ради, я буду вынужден применить силу!

— ...отдала томагавк отцов взамен на этот убогий русский топор,..

Сверкающее лезвие инструмента угрожающе выделялось на фоне общей копоти железа.

— Oh, maman chérie! — упала в обморок дама сзади.

— ...чтобы узнать, что этот ублюдок дерёт какую-то клушу в огромной телеге!

— А-а-а, это поезд, госпожа.

— Какой поезд?!

— Веха цивилизации. Опередил время на 200 лет, поэтому мудростью нашего царя мы являемся новой страной и зовёмся Малой Англией.

— Мудростью короля, — сказал франт с внешностью крестьянина на сиденье позади.

— Какими духами прерий ты обозвал это болото?!

— Ну, э, ай, мы, а-ау, экология Малой Англии более чем в норме...

— Лучшие годы своей жизни...

— ...и не заслуживает столь обидных эпитетов.

— ...я потратила на то, чтобы выслушивать белых куропаток в грёбанном болоте, будьте вы прокляты!

— Болотистая местность, ради ж Бога! — к счастью для франта, потомица индейцев его не слушала.

— И где, спрашивается, этот ублюдок, где этот ублюдок, ради которого ЛУЧШИЕ ГОДЫ...

Из единственного купе, притом ещё и купе первого класса, выполз недовольный прислужник и заявил:

— Прошу вас, друзья мусье, заткните даму. Я не слышу, чего изволит на обед наше величество Дед Пихто Первый.

Не известно, о чём он думал, и думал ли вообще, но индианка издала ещё не веданный на Руси клич, что оглушил весь поезд и стал предзнаменованием самой кровавой страницы в истории Малой Англии.

Первому, естественно, досталось билетёру, ибо он был уже в красных во всех смыслах руках, но и об остальных потомица воинов племён не забыла. Вопреки тому, что большого опыта в убиении безоружных девушка не имела, она показала удивительную устремлённость и ловкость, даже не постесняюсь сказать — талант.

Граждане же по наитию своему устремились к двери, но с перепугу позабывши, как её открыть, лишь кучею своею к нею прижались. А тот, кто и вспомнил бы, не дотянулся.

— Лучшие, чтоб ваш род поганый, годы!

Страшно и то, что случайно дверь бы не открылась, ибо, как и в прочих вагонах, вместо ручки была хитроспрятанная клавиша, а после дверь пришлось бы сдвигать в сторону.

Прочие судари пытались пробраться через окна, да стёкла в них были сделаны на совесть — из еловых досок. Топора б им, да доходил он крайне неприемлемым образом.

Топор же, незаслуженно признанный убогим, ни разу хозяйку не подвёл и даже из рук выскальзывать не пытался.

Словом, страх говорить. Да и не зачем, ведь кроме садисткой услады мы ничего не получим, ибо всё уже с судьбой граждан, наших братиев и сестёр по народу, уже ясно.

Остались лишь индианка, милсдарь прислужник и его превосходительство Дед Пихто, он же Пихто Первый.

— Да тушёной утки с яблоками, глухой ты выродок! — услышалось из купе.

— Конечно, ваше милейшество, услышал, услышал, — прислужник потрусил с купе, похлопав в ладошки, точно как прочий возомнившийся управленец. — Милсдари, утку! Утку! Ой.

Топор вновь себя хорошо показал.

В купе явилась она:

— А-а, ублю!..

Произошло нечто более громкое, чем боевой клич — выстрел. Девушке ничего не оставалось, как припасть к стенке и трагично сползти вниз.

Дед Пихто, с ружьём, торжественно крикнул:

— Добро пожаловать в Малую Англию, bitch!

— Кхе-кхе, тьфу, — была сплёвана кровь. — Лучшие годы, так ещё и жизнь, презренный же ты сын собаки.

— Мда, а говорил Никитка, что бросать любовные письма за борт «тупая и вредная затея». Хе... не поверил.

— Так я ещё и, тьфу, ещё и шутка для тебя!

— Ты для меня ещё и горе! Глянь только, что ж ты с Англиюшкой сделала, с моей родиной родненькой, ой-ёй-ёй! Ай-яй-яй!

— Да будь проклято твоё торфяное болото, тьфу, торфяное...

— Размеры государства значения не имеют. Значение лишь имеет, — дед важно поднял палец, —Технической Прохресс. С гражданами беда, конечно, но главное, что король цел. А я то всё поправлю, ты не сумлевайся.

Индианка стала неистово бить свою стенку топором:

— Лучшие годы на выродка жабы! Любимое племя на безумного недоноска! Прекрасные перья на сына свиней! Томагавк отцов а-а-А-А-А!

Удары ускорились, пока в стене не образовалась относительно весомая дырка, после чего она попыталась отдышаться, что в её положении оказалось крайне непродуктивно.

— Ой-ёй-ёй, последние силы на такие глупости. Откуда ж ты такая вылезла?

— Отдай мне точильный камень.

— Это ж зачем, золотце моё?

— Мой клинок затупился. Я его наточу, чтобы отсечь тебе голову.

— Ба! Я на это посмотрю.

Дед Пихто покопался в, очевидно, своих вещах и вскоре кинул даме требуемый камень. Он приземлился возле неё. Девушка за ним потянулась. В каждом движении виднелась большая слабость, но и большая уверенность. Подняв его, она просунула камень и топор в дырку и начала с большой амплитудой точить своё верное оружие так, чтоб были искры.

После нескольких движений внизу что-то вспыхнуло, затем камень с топором были брошены в тот же низ.

— Ты что наделала, окаянная?! — Дед Пихто взялся за голову. Индианка громогласно заржала. — Ох, лесные пожары, торфяники...

— Встретимся на Вечной охоте, ублюдок!

— Стерва!

Индианка, немного поржав, померла.

Дед выбежал из купе и увидел мрак да ужас. До двери не добраться, больно много тел. Уже начало вонять дымом, он зримо заполнял вагон. В окно бы, да доски еловые...

Эх, был бы сейчас хороший топор.