Колода неудачника. Выбранный.

Тусклый, неясный силуэт человека медленно приближался. Он появлялся всегда одинаково, словно собирался из полумрака. Крис пытался заговорить с ним, но губы лишь беззвучно шевелились. Звуки исчезли. Совсем. За спиной силуэта разливалось красное зарево. Паника вжалась в рёбра, будто кто-то медленно стягивал грудную клетку изнутри. Фигура была уже совсем близко и тянула к нему руки, когда внезапно тишину разорвал голос матери.

Крис резко распахнул глаза. Грубые потряхивания за плечо вырвали его из кошмара. Он вскочил, с липким потом на лбу. Отмахиваясь от матери, наконец услышал собственный голос: — Уйди! Нет… не подходи!

Латерия отступила на шаг. Её холодный взгляд не изменился. Хладнокровно изучая измученное лицо сына. Она стояла неподвижно и сухо произнесла: — И снова кошмар.

Она чуть помедлила, словно подбирая слова: — Они прекратятся. Умывайся и спускайся завтракать, ты проспал.

Крис проводил мать взглядом. Тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Стоило сомкнуть веки, как образы сна всплыли вновь. Он схватил дневник с тумбочки и попытался записать сон, цепляясь за ускользающие детали: «Мутный силуэт. Слишком высокий. Крупнее меня. Звуков нет. Яркое зарево вокруг».
Листая страницы дневника и перечитывая старые записи, Крис снова и снова натыкался на одни и те же слова: «Размытый мужчина, зарево», — Теперь ещё и звуки… — пробормотал он, сглатывая пересохшим горлом, — что дальше?

Осмотрев промокшую от пота футболку, Крис замер. На ткани расплывалось тёмное пятно. Кровь. Он машинально коснулся носа. Пальцы стали влажными. В висках глухо стучало. Раньше он просыпался только в поту, теперь, с кровью.

Он наклонился к раковине. Вода почти сразу окрасилась бледно-розовым и так же быстро смыла следы. Умываясь, он, как всегда, задержал взгляд на отражении в зеркале. Тёмные круги под глазами стали заметнее, но привычка рассматривать себя не исчезла. Крис закрыл ладонью левый глаз и посмотрел правым – тёмно-карим. Потом сменил руку, открывая ярко-голубой. Каждый раз возникало странное ощущение, будто один глаз наблюдает, а второй судит. Привычка принимать душ по утрам появилась всего неделю назад, после первого кошмара.

Снизу донёсся голос матери, она звала его поторапливаться. — Иду, иду… эх, Дремор отпусти мою душу, — пробормотал Крис и начал собираться в школу.

Спускаясь по лестнице, он уловил приятный сладковатый запах. Крис невольно усмехнулся. Кухня была залита мягким утренним светом. Мама стояла за спиной младшей сестры и аккуратно заплетала ей косы. Тонкие пальцы ловко переплетали пряди, а в воздухе смешались аромат свежего кофе, яичницы и бекона.

«Бекон? Не просто бутерброды? Она правда переживает… или сегодня карты легли удачно?»

— Доброе утро всем, — бодро сказал Крис, садясь за стол, хотя лицо всё ещё выдавало усталость.

Аверия, его младшая сестра сосредоточенно ковыряла омлет, стараясь поддеть вилкой аккуратный кусочек, но то и дело морщилась, когда мама слегка оттягивала её голову, заканчивая плетение. Крис улыбнулся, позволяя теплу кухни вытеснить остатки тревоги. Пол под ногами матери тихо поскрипывал, а Аверия, понизив голос и наклонившись к ней, заговорщически прошептала: — Ну скажи, мамочка! Я никому не расскажу. Я ведь даже сглаз не смогу наложить!

— Нет, Аверия. Каждый день одно и то же, — спокойно ответила Латерия, — как бы ты ни просила, я не скажу, что предсказали карты.

Девочка театрально надулась и скрестила руки на груди: — Вот вырасту и тоже ничего тебе рассказывать не буду!

Крис ожидал хотя бы тени улыбки, но лицо матери осталось невозмутимым.

— И правильно сделаешь, — сказала она всё тем же ровным голосом, — подрастёшь, получишь свою колоду и поймёшь, как важно держать расклад в тайне.

Маленькая ведьма ехидно улыбнулась, глядя на Криса: — А если я скажу рассказать Крису, ему ведь обязано будет рассказывать?

Крис, не доев, недовольно посмотрел на неё и, чавкая, пробормотал: — Скверн пуфть зафладейт тобой… дафе если и мофно, я ничего не расскафу!

— Кристиан! — голос Латерии стал громче, но по-прежнему оставался холодным.

— Не чертыхайся, накликаешь на себя или на других беду. Сколько раз повторять? Доедай быстрее, тебе ещё нужно загрузить посудомойку.

Аверия едва заметно приподняла бровь, явно наслаждаясь тем, что брата отчитали. Крис закатил глаза, привычно погружаясь в утреннюю рутину. Радость от неожиданно щедрого завтрака так его захватила, что он совсем забыл о своих обязанностях. Он быстро запихнул в рот остатки еды и поднялся убирать посуду.

После исчезновения отца большая часть домашних дел легла на него – даже такие мелочи. Крис, как-то слышал от друзей, что в других семьях дом держится на женщинах: они готовят, убирают, заботятся обо всём. Здесь же всё было иначе. Латерия – потомственная судьбоносная, Верховная жрица. В их стране это означало настолько высокий статус, что в семье негласно царил матриархат. Отец, когда был рядом, любил со смехом повторять: — Поверь, сынок, так даже лучше. Если оставить эти заботы маме и сестре, то у тебя останется больше времени для собственных мыслей.

Вернувшись к столу с кружкой кофе, Крис уже делал глоток, как услышал сладко-ядовитый голос сестры: — Я доела, Крис. Будь добр.

Он посмотрел на неё мимо кружки: — Так встань и убери за собой, — грубо ответил он.

Аверия тут же повернулась к матери с едва заметной улыбкой. Крис сразу понял, она специально ждала его возвращения: «Получишь ты у меня, проказница…»

— Кристиан? — спокойно произнесла Латерия.

После исчезновения отца мать будто стала чужой: слишком сдержанной, слишком далёкой. Они с Аверией тоже потеряли близкого человека, но не отдалились друг от друга: «Почему она так изменилась? Ей настолько больно и она не знает, как это показать? Или пытается быть сильной ради нас?»

Он смотрел на её спокойное лицо, пытаясь найти в нём хоть что-то знакомое: — Да, мама, — тихо ответил он.

Крис встал и убрал тарелку сестры. Та скривила ему рожицу, и он с трудом сдержался, чтобы не опрокинуть её остатки завтрака на идеально чистую одежду.

«Вот же маленькая…»

С усилием натянув добродушную улыбку, он собрал остальную посуду и включив посудомойку, хотел было спокойно вернуться к кофе, когда мать объявила: — Всё готово. Выходим.

Крис поспешно схватил сумку, сделал быстрый глоток и направился к двери, где уже ждала Ава. Он дождался мать и только потом открыл дверь, пропуская их вперёд.

«Как бы там ни было… мы всё ещё семья. Я должен быть сильным – не только ради себя, но и ради них.»

До школы ехали молча. Латерия сосредоточенно вела машину. Крис и Авв надели наушники, каждый погрузившись в свой мир. Музыка звучала, но тревожные мысли перекрывали её.

«До дня рождения осталось три дня. Скоро я узнаю свою судьбу. Зирела покори моё сердце, почему мне так страшно из-за этих снов? Что ж мне уготовано?»

Мысли путались и не приносили ни ясности, ни облегчения. Крис даже не заметил, как машина остановилась у школы.

Голос мамы вернул его в реальность: — Так, дети, мы приехали. Ава, тебя забрать после уроков?

— Нет, мам, я прогуляюсь с Люзианой — сестра, не выпуская телефона, быстро поцеловала мать в щёку. Та машинально приняла поцелуй и едва заметно улыбнулась.

— Хорошо. Не задерживайся. Хорошего дня.

— Спасибо, мам. И тебе, — почти одновременно ответили дети. Аверия вышла из машины. Дверь мягко закрылась.

— Крис, останься на минуту.

Он замер, не успев выйти. Сердце вдруг забилось быстрее от мыслей, что-то не так.

— Три дня, Крис. Ты уверен в своём решении? — её голос звучал спокойно и от этого становился только тяжелее.

Он медленно выдохнул. Раздражение прорвалось в голос: — Да, мам. Я уж давно всё решил. Я не буду обращаться с молитвой ни к одному из покровителей. Тем более к твоему!

«Ох уж этот Лодрик… бог солнца. Да чтоб тебя Лагаон поглотил»: мелькнуло у него в мыслях. От чего он едва не усмехнулся, но сдержался.

Латерия открыла рот, словно собираясь возразить, но Крис заговорил первым: — Как бы я сейчас ни относился к отцу… я дал ему обещание и сдержу его.

Тишина повисла между ними. И вдруг – впервые за долгое время лицо матери дрогнуло. Когда она заговорила, в её голосе прозвучала резкость. И что-то ещё. Почти боль, которую никто не мог понять: — Хорошо, Кристиан. Это твоё право. Но не забывай, пожалуйста, ты дал обещание и мне.

Крис растерялся. Впервые он услышал в её голосе не холод, а живую эмоцию: — Д-да, мам… — тихо ответил он, — твоё обещание я тоже выполню.

Попрощавшись, Латерия уехала. Крис проводил взглядом удаляющуюся машину, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось и тут же отозвалось теплом.

Он остался стоять на парковке, наблюдая, как Аверия скрывается за дверями школы. В голове всё ещё звучали слова матери. Её настоящая эмоция. Впервые за два года. Крис не мог отделаться от мысли, что за её спокойствием скрывается нечто большее, чем привычка прятать чувства от боли.

«Мама всегда была сильной… но, может, теперь она боится за меня? Боится, что я сделаю неправильный выбор? Что уготованная мне судьба приведёт нас к беде? Что со мной случится то же, что и с отцом?»

В памяти вспыхивали образы прошлого: частые мамины улыбки и смех, её теплые наставления, взгляд полный надежды. Эти воспоминания казались хрупкими. Словно их нужно беречь, до возвращения отца: «Он обязан вернуться.»

— Лискар тебя обмани! — Крик раздался прямо над ухом. Крис вздрогнул, резко развернулся и инстинктивно встал в защитную стойку. Перед ним стоял Клокер – среднего роста, радующийся от того, что смог напугать его. Узнав друга, Крис выдохнул и расслабился. Вокруг уже начали собираться ученики, украдкой поглядывая на них и перешёптываясь.

На лице Криса появилась лёгкая улыбка: — Только после тебя, дружище.

Они крепко обнялись, радуясь встрече в начале недели. Клокер же после закинул по-дружески руку ему на плечо и тихо спросил: — Крис… начало недели, а ты сам не свой. Что случилось?

Крис посмотрел куда-то вдаль и тяжело вздохнул: — Мать завела старую песню, — Клокер ухмыльнулся, но понимающе спросил, — Насколько старую? Про покровительство? Или про обязательный ритуал в министерстве?

Лёд внутри Криса треснул. Он тихо засмеялся: — Можно сказать, мы исполнили обе.

— И, судя по твоему лицу, в такт вы так и не попали?

Крис коротко кивнул. Клокер хлопнул его по плечу, — Ладно, пойдём, блондинчик, — бодро произнёс друг.

Кристиан согласился, подколов друга на счёт его роста. Клокер же в ответ радостно расхохотался: — Ха-ха! Вас там, наверху, плохо слышно! Может, спустишься на мой уровень?

Они продолжали беззлобно подкалывать друг друга, неспешно приближаясь ко входу в школу, где их уже ждал Гошиа. Его недовольство было видно издалека: руки упирались в бока, брови грозно сошлись вместе. Заметив эту позу, друзья переглянулись, усмехнулись и синхронно показали ему средние пальцы.

— И я рад вас видеть, козлы! — широко улыбнулся Гошиа, распахивая руки для объятий.

Парни рассмеялись, крепко обнялись и направились внутрь, на первый урок. Для них каждое утро было похоже на встречу старых друзей, полных энергии и планов на новый день. В коридорах им кивали, жали руки, шептались за спиной. Они давно к этому привыкли.

По дороге Гошиа увлечённо рассказывал о выходных: быстро, ярко, перескакивая с одного на другое, словно боялся, что не успеет поделиться всем сразу. Крис и Клок смеялись, подхватывая отдельные моменты и подначивая его продолжать, но Гошиа лишь отмахивался, будто не хотел вдаваться в подробности. Ему тоже хотелось их услышать, особенно Криса. Поймав его взгляд, Крис всё понял. В груди неприятно смешались неловкость и раздражение:

— Даже не думай смотреть на меня таким похотливым взглядом, Гошиа! — возмутился он.

Тот немедленно скорчил ещё более развратную гримасу. Глаза, как и голос излучали озорство: — Да ладно тебе, Крис! Расскажи, выходные вместе? Мама взяла сестрёнку и уехала по делам, а?

Крис устало прикрыл лицо рукой, потирая глаза, словно пытался отогнать навязчивые мысли: — Нет, Гош… Я даже не виделся с Фиолетой на выходных. О какой ночёвке ты вообще говоришь? — он колебался между желанием рассказать правду и страхом быть непонятым. Слова застревали в горле. Он не хотел позволять себе выглядеть слабым перед друзьями.

Заметив перемену в его настроении, Гошиа резко шагнул вперёд, перегородив ему путь к кабинету: — Крис, ну чего ты ждёшь? Сказал бы, что готов принять покровительство их бога… Дрэксона, или как там его. И всё! Жил бы спокойно и проводил выходные с этой красоткой.

В его голосе звучала шутка, но за ней чувствовалось искреннее желание помочь и приободрить хмурого друга.

Крис же в ответ ещё больше нахмурился: — Ты и Клок прекрасно знаете, что я никогда не приму ничьего покровительства! Я и ей это говорил. Как по твоему это будет выглядеть, если в подходящий момент я вдруг переобуюсь?

Клокер уловил настроение друга, решил разрядить обстановку: — Гошиа, не дави. Фиола умная, она сразу всё поймёт, что что-то не так. Тут нужен план поизящнее.

Он театрально задумался. Гошиа хватило мгновения, чтобы понять и подхватить игру. Оба задрали головы, почесали подбородки и застыли с видом великих мудрецов. Крис же смотрел на них исподлобья. В его взгляде смешались раздражение и усталость, но где-то глубже жила благодарность. Именно так они выражают заботу. Не обращая внимания на его мрачный вид, Клок продолжал вслух придумывать всё более нелепые способы обойти «проклятие» целомудренности Кристиана.

Коридор постепенно наполнялся их смехом. Прозвенел звонок, но они даже не двинулись с места. Подколы сыпались один за другим и неожиданно Крис почувствовал, что больше не злится. Он стоял и слушал их: шумных, дурацких, искренних. Он окончательно перестал хмуриться и подхватив очередную шутку, сам начал её разгонять.

«Ну и идиотов же я выбрал себе в друзья…»

Он перестал хмуриться.

— Эй, троица, вам особое приглашение нужно? — раздался у двери знакомый голос миссис Юки.

Парни поспешно извинились и проскользнули в класс. Понедельник начинался слишком обычно. Класс гудел приглушёнными голосами, шелестели тетради, скрипели стулья. Ученики рассаживались, перебрасываясь короткими приветствиями. Крис подошёл к своей парте и сразу заметил перемены.

Венереса нервно крутила чёрную прядь у новой и необычной для неё прически. Слишком дерзкая для такой, как она. В её взгляде светилось что-то тёплое и уязвимое, предназначенное только ему. Невысокая, круглолицая, с маленькими глазами, Крис как-то в шутку сравнил её со снеговиком с пуговицами вместо глаз. Эта мысль до сих пор казалась ему забавной, хотя он поделился ею лишь однажды с Фиолой. На её возбужденное приветствие он ответил автоматически сухо, почти не глядя. Каждый понедельник начинался одинаково.

И каждый раз её надежда почему-то не угасала. Крис снова посмотрел на неё, внимательнее: — Ты подстриглась… и подкрасилась?

Венереса тут же повернула голову, показывая синие пряди, спрятанные во внутреннем слое волос: — Нравится? — смущенно спросила она.

— Нет, тебе шёл прежний цвет, — ответил Крис и перевёл взгляд на доску.

Урок уже начинался. Позади Гошиа повернулся к Клоку, провёл ладонью по своей короткой стрижке и одними губами спросил: — Нравится?

Полкласса едва не рассмеялись во весь голос, когда Клок послал ему воздушный поцелуй и получил такой же в ответ.

Миссис Юка, преподаватель предмета магические числа и математика, уже выводила на доске формулы: — Числовые исключения лежат в основе многих магических отклонений… — её голос звучал ровно и уверенно.

Тема считалась сложной, но важной. Крис быстро записывал объяснения, стараясь сосредоточиться. Он чувствовал взгляды и вздыхания Венересы почти физически. Справа Гошиа незаметно показывал ему жесты с предельно прозрачными намёками на счёт соседки. Крис, не переводя взгляда, отвечал ему одним жестом, коротко и вполне однозначно, куда ему пойти. Клок, сидевший дальше, слушал учителя с редкой для него серьёзностью. Магические числа и математика была единственным предметом, который действительно его увлекал.

Крис почти не слышал объяснений учительницы. Мысли крутились в голове, как карты в колоде: «Какие же карты достанутся мне? Может, как у мамы?»

Он сам себе покачал головой: «Нет. Жрица по линии Таверов выпадает только женщинам. Рыцарь меча, как у брата Клокера? Было бы неплохо хотя бы рядом со знакомыми в страже.» Он едва заметно поморщился: «Только не Паж пентаклей… Не хочу даже представлять, какие проповеди Гошиа потом будет мне читать.»

Мысль об отце пришла неожиданно. Жёстко: «Интересно… отец вообще жив?»

Крис медленно вдохнул: «Три дня. Всего три дня и всё изменится. Хорошо хотя бы, что государство даёт месяц на раздумья перед поступлением.»

Мысли путались, но под ними росло другое чувство. Тихое. Неотступное. Скоро начнётся новая жизнь. Он должен быть готов.

— Крис? — Голос учительницы прозвучал неожиданно близко.

Он вздрогнул и поднял голову. Засмущался и слегка занервничал: — Простите… я пропустил вопрос.

Миссис Юка посмотрела на него мягко – почти снисходительно: — Эх, число ноль. Что ты можешь о нём рассказать?

Крис, как прекрасный ученик ответил без паузы: — В магии ноль считается таинственным и противоречивым числом. Он символизирует пустоту, небытие и вместе с этим одновременно первозданный хаос.

В классе стало тихо. Учительница чуть улыбнулась: — Неплохо. Крис, кстати когда у тебя день рождения?

Он удивился. В их стране не придавали особого значения датам, но точные числа всё же предпочитали не называть.

— Через три дня мне исполнится восемнадцать.

Миссис Юка тихо ахнула: — Поздравляю, Кристиан. Хотя, если честно мне жаль, что ты так рано заканчиваешь школу в этом году.

Прозвенел звонок. Ученики зашумели, потянулись к выходу. Роко Юка дождалась, пока Крис пройдёт мимо, и тихо сказала: — Задержись на минуту.

Он остановился. Ждал, пока класс опустеет. Бросил взгляд к двери и поспешно прикусил кулак, чтобы не рассмеяться. В полутени коридора, уверенные, что их не видно для учителя, Гошиа обхватил Клока и начал поступательно двигать бёдрами: «Идиоты».

Улыбка мелькнула на его лице.

Когда дверь закрылась, в кабинете стало непривычно тихо. Миссис Юка некоторое время просто смотрела на него. Слишком внимательно: — Переживаешь? — мягко спросила она.

— Если честно… да, — Он сам удивился, как легко это сказал.

Учительница чуть нахмурилась: — Но за что тебе переживать, Крис? У тебя блестящая наследственность. Тебя любят и не без причины. Ты же понимаешь, что из-за твоих достижений, у тебя больше шансов, чем у большинства?

Он кивнул, но не заметил, что всё это время сжимал край парты до побелевших пальцев: «Неужели судьбу волнует всё это?»

Он попытался объяснить, что именно его тревожит, но слова выходили скомканными. Миссис Юка слушала, но вскоре заговорила сама. Вспоминала какие-то истории. Подбирала ободряющие слова. Слишком правильные. Слишком безопасные. Крис почувствовал, как разговор ускользает мимо него. Будто она говорила не с ним, а с образом, который привыкла видеть. Несмотря на достижения, несмотря на признание. Он искал что-то настоящее. Что-то, что могло бы утихомирить внутренний шум, а не пустые рассказы: — Простите… мне нужно идти, — тихо сказал он наконец.

— Конечно, — ответила Юка, будто-то забыла, что подбадривает ученика, — и… удачи тебе, Кристиан.

«Ох, пожалуйста, обойдёмся без фортуны», — мелькнуло у него в голове.

Выйдя из кабинета раздражённым и подавленным, Крис едва ли смотрел по сторонам. Поэтому почти не заметил девушку, стремительно летящую прямо на него. Чёрные, как смоль волосы взметнулись в воздухе. В них мелькнула тёмно-синяя прядь, почти незаметная, но цепляющая взгляд.

— КРИС! — только крик Гошиа заставил его вскинуть руки. Он поймал её на автомате. Она даже не замедлилась просто запрыгнула ему на руки и сразу поцеловала. Коротко. Уверенно. Дерзко и в то же время привычно нежно. В этом поцелуе была вся Фиола.

— Молодые люди?! — Голос заместителя директора прозвучал как удар линейки по парте.

Фиола мгновенно спрыгнула на пол, поправила волосы и, слегка покраснев, пробормотала извинение. Инстинктивно она шагнула за спину Криса – будто там было безопаснее. Крис уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но его опередили.

— Это максимум, на что они способны, миссис Пейро. Волноваться не о чем, — громко заявил Гошиа.

Крис мысленно застонал.

— Вам, мистер Пенциал, похоже, и об этом остаётся только мечтать, — парировала Пейро. В её голосе мелькнула улыбка. Она украдкой подмигнула Крису и Фиоле и пошла дальше по коридору под свист и одобрительный гул учеников.

— Как прошли выходные, засранец? — Фиола ловко развернула Криса к себе. Её лазурные глаза смотрели прямо, будто пытались вытащить из него все мысли.

— Нормально… — он замялся, — много думал.

— А написать мне было нельзя? — она слегка пнула его коленом, почти игриво.

— Два дня тишины, между прочим, — хотя она была недовольна, в её взгляде читалось больше понимания, чем обиды, — Хотя… скоро я, наверное, буду не лучше. Так что, пожалуй, понимаю.

Крис тихо выдохнул: — Спасибо.

Они ещё несколько минут легко общались, почти бездумно. Крис смотрел на неё и радовался тому, что рядом с ней тревога отступала.

— Так, может, уже поцелуетесь и пойдём? — вмешался Клокер, заметно смущаясь, — Фиолет, прости, у нас Панович в другом крыле, а бежать мне откровенно лень.

Гошиа стоя рядом с другом, энергично закивал.

Поцеловав Криса, Фиола отстранилась и улыбнулась ребятам. Гошиа уже открыл рот, что-то явно собираясь крикнуть напоследок, но Крис резко обнял его за плечи и потащил вперёд, наваливаясь всем весом.

— Даже не начинай, — энергично, на удивление Гошиа, произнёс Крис.

Следующий урок вёл Олуир Панович – историю и право карт судьбы. Учителя боялись и уважали, но вопреки ожиданиям урок прошёл спокойно. Панович почти сразу вызвал к доске ученицу рассказать о пентаклях, их происхождении и различиях трактовок в разных государствах. Затем ещё двоих. Сам же он стоял у окна и слушал. Неподвижно. Внимательно. Когда прозвенел звонок, он коротко сказал: — Все свободны. Мистер Тавер – останьтесь.

Крис закатил глаза, переглянулся с друзьями и, пожав плечами, направился к учительскому столу. Панович не поднимая головы, сурово заговорил: — Как вы, мистер Тавер?

— Всё хорошо, сэр, — только произнеся это, Крис понял, насколько автоматически прозвучал ответ.

Учитель медленно поднял взгляд из-под густых бровей. Крис тут же пожалел о сказанном: — Волнуюсь, сэр, — поправился он, — слишком много вопросов, без ответов.

Панович перелистнул страницу. Спокойно.

— Например, что если выпавшие карты добавят вам муки выбора?

Крис замер: — Откуда вы...

— Я хорошо знал вашего отца! — отрезал учитель.

Тишина в кабинете стала плотнее: — Я же из Творцов, Кристиан… или как нас ещё называют. Не важно. Он наконец поднял голову, — Ваш отец был человеком принципов. Глядя на вас, я вижу, что он успел научить вас многому. Признаться, я почти не сомневаюсь, что он заставил вас дать обещание не просить покровительства.

Панович сделал короткую паузу: — Ваше удивление лишь подтвердило это. А зная вашу мать… от официального ритуала вам не уйти. Предположу её условие – это церемония в министерстве, верно?

— Эм... да, всё именно так, мистер Олуир.

Учитель улыбнулся, будто искренне радуясь его растерянности и чуть повысил голос: — А теперь ответьте на мой вопрос, раз уж я ответил на ваш.

«Только бы он не начал говорить громче»

— Простите, — быстро сказал он, — Я боюсь не того, что мне выпадет плохая судьба. Я боюсь, что мне выпадут две хорошие... и... кто мне подскажет, какой выбрать?

Панович закрыл тетрадь. Откинулся на спинку стула. Посмотрел в окно: — Кристиан… мы Творцы, не разделяем всей этой эзотерики и отрекаемся от судьбы. Мы полагаемся на случай. На то, что возникает внезапно и требует решения здесь и сейчас.

Он перевёл взгляд на Криса: — Думаю, ты знаешь этот принцип не понаслышке.

Тишина стала плотнее.

— Не знаю, что сказал бы твой отец… — продолжил учитель. — Но мне кажется, он посоветовал бы тебе расслабиться. И действовать, когда наступит твоё «здесь и сейчас».

«Он прав. Отец сказал бы именно так. Вот только…»

— Вот только я не могу расслабиться! — вырвалось у него.

— Что, если мне придётся выбирать между Жрецом и Рыцарем меча? Маловероятно, но всё же. Как мне сказать матери, жрице в десятом поколении, что я выбрал службу рядом с другом? А если…

— Кристиан, — Учитель прервал его твердо и улыбнулся. Улыбка не тронула глаз и от этого стало холодно. По спине Криса пробежал холодок. Никогда раньше он не видел у Пановича такой улыбки. Вряд ли кто-то поверит в этот рассказ, даже если Крис будет доказывать с пеной у рта.

— Когда вопрос не в выборе, а в том, как объяснить его другим… — тихо сказал учитель, — переживать нет смысла.

Он чуть наклонился вперёд: — Ты уже всё решил. Осталось быть честным с самим собой.

Звонок разрезал тишину. Панович посмотрел на часы, удивившись, как быстро прошло время. Открыл ящик стола, достал листок и быстро что-то написал: — Держи. Передашь это следующему преподавателю и извинишься, за меня.

Перед тем, как Кристиан вышел, мистер Панович дополнил: — Подумай над моими словами. Удачи тебе на церемонии, Крис.

Поблагодарив и выйдя из кабинета, Кристиан поймал себя на неожиданной мысли: «Мисс Фортуна… снова здравствуйте, но, пожалуй обойдусь без вас.»

Кристиан пробежал несколько метров от кабинета, но резко остановился и перешёл на шаг. В голове стоял шум: «Даже мистер Панович меня подбадривает… Все уверены, что меня ждёт хорошая судьба, какой бы выбор я ни сделал. Тогда почему мне так неспокойно?»

День словно провалился. Он не заметил ни оставшихся уроков, ни шуток Клока и Гошиа, ни того, как проводил Фиолу. Лёжа на кровати, свесив ноги и сцепив руки за головой, Крис смотрел в потолок, перебирая десятки вариантов будущего. Возможных. Невозможных. Страшных.

Очнулся он, только, когда Аверия прокралась в комнату и внезапно плюхнулась ему на живот, громко крикнув: — Попался! Трусишка!

Крис даже не шелохнулся. Смех сестры быстро стих. Она приподнялась и внимательно посмотрела на него: — Эй... дурень. Чего нос повесил?

— Не парься.

— Крис? — она легонько толкнула его.

Ответа не было. Поняв, что он действительно не в настроении, Аверия тихо вздохнула и улеглась рядом, устроив голову у него на плече. Некоторое время они молчали.

— Ава… ты чего? — тихо спросил он.

Её голос стал почти шёпотом: — Ты тоже скучаешь по нему? — тело Криса напряглось, — Иногда.

— Врёшь, — хмыкнула она. — Я слышала, как ты говорил, что ненавидишь его.

Крис слабо улыбнулся: — Ты слишком много подслушиваешь. Это было давно... тогда я не понимал, что говорю.

Аверия повернулась к нему.

— Все шепчутся, что он ушёл к другой семье. Мне никто ничего не объясняет... скажи, это правда?

— Я тоже когда-то так думал. Пока миссис Юка меня не остановила, — он взял паузу, — эх, Авери, люди готовы выдумать что угодно, лишь бы история продолжалась.

— Зачем? — Криса на секунду повеселило её любопытность, — Не знаю. И не хочу знать.

Аверия прижалась к нему крепче: — Крис... а можно...

Он не дал ей договорить. Снял тапок и попал по выключателю. Комнату накрыла темнота. Крис подтянул одеяло и обнял сестру. Крепко.

«Где же ты… когда так нужен?»