Колокол мертвецов

— Расстыковка завершена. Удачно развлечься, — тёмная махина рейсового грузовоза медленно, но упорно начала набирать скорость до следующего прыжка. Ким потянулся, постаравшись ничего не задеть в процессе. Вот всем прекрасная машина, этот скаут-разведчик, как и всё что делают в русском секторе из техники. Отличная дальность автономного полета, великолепная живучесть и ходовые характеристики, но всегда, практически всегда отвратительная эргономика. Они словно специально издеваются над пилотом. Говорят, это пошло ещё с докосмической эпохи, когда они сделали лучший в мире вездеход, его даже с самолётов сбрасывать можно было, сразу с людьми и сходу ехать, только парашют отстегнуть, но с рукоятью переключения скоростей за сиденьем водителя(1).

Так и здесь. Мощность энергоустановки избыточна, система управления позволяет пилотировать даже повреждённую машину, с потерей части гироскопов и маневровых двигателей. Ремонтируется буквально на коленке, в любой точке обитаемой Ойкумены, но из всех удобств — туалет. Нет не то что душа, а даже кровати. Ладно хоть кресло пилота нормальное, хотя и деревянная табуретка никого бы не удивила.

Моргнув напоследок дюзами, носитель ушёл в прыжок до следующей точки маршрута. Ким остался один. Навигационный блок мурлыкнул, свидетельствуя о конце расчёта местоположения, и скаут двинулся к своей цели. Автопилот доведёт его почти до места — локальной точки ноль в местной системе координат. Там и будет находиться проблемная станция. Лентяи и бракоделы, которые внезапно завалили план выработки практически в ноль. Да сейчас эксплуатационные расходы больше чем выхлоп со станции. Ким вывел на основной экран характеристики станции и документацию.

Всё как у всех. Типовая станция в облаке астероидов. Вокруг пустота с месивом камней, летающим по слабо прогнозируемым траекториям. Это относительно молодой пояс, с не устоявшимися орбитами движения, но несмотря на все неудобства — полный ценных ресурсов, на которых его корпорация сможет греть лапки и подращивать толщину кошельков ещё очень и очень долго.

«Рудно-добывающая компания Аликантэ» строила свой бизнес по уже устоявшемуся шаблону — они ставили станцию переработки и факторию, с магазином и баром, а старатели появлялись сами собой, как во времена освоения Америк. Киму всегда нравилась история, особенно искать общие тенденции развития. Люди вышли в космос, но местами остались теми же обезьянами с палками.

Навигатор пискнул, поймав сигнал позиционирования от станции. Аудитор свернул документацию и посмотрел на изображение с обзорных камер. Станция светилась мелкой звёздочкой, медленно вырастая из мрака пустоты.

Типовой проект. Это значит большой купол основных систем и рукава швартовочных терминалов. Этакий пень с разлапистыми корнями. Только у этого ещё есть дупло — порт для приёма мелочи подобной его скауту.

— Скаут RL три-семь-четыре-два-шесть, идентифицируйте себя, — прошипело из системы оповещения. И чуть раньше завизжал баззер противоракетной системы. Кораблик Кима сначала взяли в прицел, и только потом поздоровались.

— Здесь RL три-семь-четыре-два-шесть, «Крысолов», аудитор от Рудно-добывающей компании Аликантэ, — ответил Ким, усмехнулся и добавил, — Я пришёл по ваши души, ради кошельков учредителей.

— Принято, — ответил собеседник и поддержал шутку, — Открываю огонь!

Они рассмеялись. Хотя появление аудитора это привычное зло, некоторое количество проблем и головняка он им обеспечит. С другой стороны — с помощью аудитора всегда можно выбить улучшение условий труда и внеочередное оборудование. Здесь игра не всегда ведётся в одни ворота.

— Включаю приводной маяк, третий порт твой, Крысолов.

— Принято, база, занимаю третий порт, — и Ким повел скаута в створ открывающихся ворот.

— «Ну почему я всегда летаю на этой мелочи», — внутренне проворчал Ким, ожидая пока давление в кабине снизится до минимальных значений и можно будет откинуть фонарь кабины, — «Летал бы на середнячке, зацепился бы за швартовочный терминал, прошел бы, как белый человек, в костюме и с папочкой по чистеньким коридорам до начальника станции, а не вот это всё».

Звук шагов эхом раздавался в голове, пока Ким тащился до шлюза на станцию. Забавно всё-таки утроенно восприятие человеком окружающего мира. Мы всегда видим нос, но очень редко его замечаем. Собственный голос звучит для нас через кости черепа, и сильно отличается, от того что слышат окружающие. Или сейчас топот магнитной подошвы доходит до ушей по ногам и скелету, а в безвоздушном пространстве ангара стоит мёртвая тишина.

На другой стороне шлюза его уже ждал сопровождающий, низкорослый для астера, и, одновременно, тощий для жителя крупных спутников или планет.

— Крысолов? — задал он вопрос для проформы, — Я — Стэн. Николас Стэн. На текущий момент исполняющий обязанности директора. И я ох... Неимоверно рад вас видеть. У нас жопа, — сорвался он.

— И насколько все плохо? — обескураженно уставился на него Ким. Обычно его встречали не так, да и у безопасника станции, а судя по знакам различия на кителе это был именно он, нервы должны быть гораздо крепче.

— Полная и беспросветная, — подтвердил Стэн, — Половина старателей не вернулась к сроку, сейчас в статусе «пропал без вести», семь экипажей уничтожены. На станции диверсия и разграблен один из арсеналов. Уничтожена станция дальней связи. Повреждены механизмы одного из транспортных рукавов.

— Да как вы такое допустили?! — рыкнул Ким, не выдержав перечисления проблем. Но безопасник даже бровью не дёрнул.

— Две трети моей службы в лазарете, на критических местах местах дежурит сокращённая смена. Половина от наиболее толковых девок из маркитанток сейчас стоят вторыми номерами на перерабатывающем комплексе, учатся.

…! — выругался Ким. От подобного доклада встали волосы дыбом даже на спине.

— Технопарк выведен за пределы станции полностью. Даже то, что стояло на ремонте.

— Да мать вашу за ногу, что тут происходит?!

— Золотая лихорадка.

— Что?!

— Золотая лихорадка. Перссон в свой последний визит притащил кристалл рубина с твою голову, продал его и растрепал об этом в баре. Сучонок даже первую бутылку допить не успел, как все как с цепи сорвались. Поножовщина, массовый старт кораблей. А через пару дней мне вынесли арсенал и раздолбили шахты обороны с дальней связью.

— И как обстановка сейчас?

— Резня продолжилась за пределами станции. Мы худо-бедно восстановили основные повреждения. Сейчас вроде стихло, но уже несколько дней никто не возвращается. У большинства старателей ограничены ресурсы систем жизнеобеспечения. Если не придут на перезаправку — они мертвецы.

— Разведка за пределами станции не проводилась?

— Не на чем, — развёл руками безопасник, — Даже спасательный шаттл и тот угнали. Все ищут леденец.

— И он серьёзно настолько большой?

— Перрсон, чтоб ему вечность мучатся, отколол его от сплошного монолита. Несколько десятков тонн. Куш, сравнимый с размером капитализации всей Аликантэ.

— Неудивительно.

— Так что, тоже рванёшь за поиски леденца? — с горькой усмешкой спросил Стэн.

— Позже. И не за ним, — покачал головой Ким, — Сначала посмотрю что у вас тут.

— Тогда, «Добро пожаловать на борт», Крысолов, — ухмыльнулся тот, протягивая руку.

— Принято, база!

Действительность оказалась ещё хуже, чем рассказывал Стэн. С арсенала вынесли подчистую все противокорабельные ракеты с пусковыми. Всё, что может использоваться в вакууме. Прочее перепортили. Пробитый транспортный рукав уже восстановили, как и его механизмы.

А к терминалам начали выходить не участвовавшие в кровавой вакханалии старатели. Они возвращались с полными трюмами руды, добытой там, куда не доходили вести о появившемся большом куше. Их тихонько брали под арест и отделяли от кораблей. Пусть лучше пьют на станции за счёт корпорации, чем режут друг друга. Определилась и область поиска — левый от станции рукав астероидного поля.

***

— Всё-таки решил попытать удачу? — спросил перед шлюзом Стэн.

— Ты про леденец?

— Да.

— Да нахрена он мне? Это ж как половой орган длиной в метр. Мало того что при ходьбе на него больно наступаешь, так ещё и при мысле о девке сознание теряешь — кровь заканчивается, — за время разбора завалов последствий они успели подружиться и перейти на неформальное общение.

— Эт ты верно сказал.

— Проверю ближайшую округу, может кого успею найти и вытащить.

— В твоей скорлупке же места нет. Там и жопу почесать надо исхитриться, чтоб ничего не снести, — саркастично прокомментировал Стэн.

— Главное — разведка.

— Ага-ага, у тебя главное — не бздеть.

— Ну не без этого, — согласился аудитор. Грубоватый чёрный юмор — последняя отрада здоровой психики. Дальше только хихиканье и белая рубашка с длинными рукавами.

— Возвращайся живым, — и шлюз отрезал Кима от станции.

Переключив СЖО скафандра на скаута, Ким вызвал станцию: -База, это RL три-семь-четыре-два-шесть, «Крысолов», запрашиваю вылет.

— Ага, то есть сейчас, ой, — раздался в канале звонкий женский голос, шлепок подзатыльника, короткое недовольное бурчание и тот же голос ответил по правильной формуле, — RL три-семь-четыре-два-шесть, это база, вылет разрешаю.

— Створки ему открой, дура, — прорвался приглушённый рык диспетчера.

— Выполняю открытие створок. Доброй охоты, старатель.

— Принято, база, — кризис со специалистами так и не был разрешён. Кажется он даже видел эту мелкую девку в диспетчерской. Тощая и длинная, как все астеры, она была чьей-то дочкой, и была временно передвинута с менее ответственной должности. Странно, что малолетке доверили пост диспетчера, хотя видимо остальные были ещё хуже.

Створки раскрылись и Ким вывел кораблик на свободное пространство. Чего всё-таки не отнять у русских — это тяговооруженности. При желании можно ввалить ускорение близкое к критическому для пилота, за доли секунды набирая или сбрасывая скорость. Ким же совершал все маневры плавно и с некоторой ленцой. Неспешный разгон до рабочей скорости и можно немного отвлечься пока на экране медленно растёт точка ближайшего астероида. Подумав, Ким отключил транспондер (2). За это будет серьёзный втык от комиссии по полетам, но позволит дольше оставаться незамеченным. Но космос был глух и тёмен.

Только серьёзно углубившись в поле астероидов Ким засёк первый отголосок случившейся бойни. В темной зоне образованной несколькими близко расположенными астероидами притаился первый молчаливый свидетель. Темный и погасший средний кораблик производства германцев, судя по рубленным формам. Пометив точку относительно маяков аудитор двинулся дальше.

Вывернув из-за крупного скопления камней он увидел результат случившегося побоища в пустоте. Десятки пустых корпусов медленно дрейфовали в пустоте, повинуясь космическим течениям. А как иначе описать всю гамму гравитационных взаимодействий между множеством объектов. Физика и математика правят бал, играя неслышную музыку, но которой всё в мире подчиняется.

Взвыл баззер детектора. Скаута взяли на мушку. Выполнив резкий маневр уклонения и спрятавшись за камнем от охотника, Ким подключил транспондер. Если система наведения его все равно засекла, стоит действовать нахрапом и напирать с позиций официальной власти.

— Внимание всем! Говорит аудитор корпорации, отключите системы наведения и не препятствуйте досмотровой команде! — выдал он широковещательный сигнал по всем возможным диапазонам.

— Мы… Ник, чтоб тебя, как твоё корыто называется? Короче сборная солянка уцелевших экипажей, ползём в сторону базы. Нас восемьдесят семь человек, торчим как селёдки в бочке, хвостами вверх, СЖО сдохла, тяги почти нет, идем на маневровых. Можешь помочь — помогай, нет, так мы через сутки сами загнёмся.

— И откуда вы такие красивые?

— Старый Ник подобрал, он последним стартовал с базы, спасателем. Подошел когда буча уже закончилась, — послышалась возня и голос в эфире сменился.

— Тягач QT семьдесят четыре-восемь-одиннадцать, Аликантэ, приветствую вас.

— RL три-семь-четыре-два-шесть, «Крысолов». Аудитор, расследую результаты вашего помешательства.

— Крысолов, хоть жопой наружу вывернись, а цепляй нас на буксир или людей забери. Кислород семнадцать, Ц-О-два восемь. Живыми мы не дотянем.

— QT… -начал он, но его оборвали.

— Крысолов, пока ты тут треплешься, у нас все меньше времени. И да, я Старый Ник или «Сенбернар».

— Сенбернар, я вас не вытяну. Я лёгкий скаут.

— … — ответ был крайне экспрессивным, разлапистым, но не нёс в себе ни толики полезной информации, — Тогда включай запись, хоть попрощаемся.

— А что у вас с движком? Тягач же должен хорошо тащить.

— Ракетами причесали. Ублюдки уже отдали последнее тепло, но нам от этого не легче. Крысолов, ты когда-нибудь летал на пердячей тяге?

— Нет.

— А вот мы — да. Пусть хоть эта байка от нас останется. Мы с грузового трюма по камешку выкидывали, пока смесь в скафандрах оставалась. «Чертов Ньютон — самый опасный сукин сын в галактике». Жаль что этого не хватило. А скаут чей? Узкоглазый или макаронный?

— Медведячий, — в тон ему отметил Ким.

— …! — обрадовался голос, — Есть ещё шанс! Упирайся нам в корму и дави в полную. Сбрасываешь настройки на взлёт в атмосфере, блокируешь маневровые и тягу в пол.

— Мне же силовой каркас деформирует.

— Это у меня от старости презервативы мнутся, а твоей стальной кобыле ничего не будет. Эти психи всегда в запас прочности по ширинку закладывают. Если выживем, мы тебе весь твой кораблик золотом покроем, и памятник в полный рост с лошадью справим.

— А тормозить?

— А насрать. Главное до базы дотянуть. А там мы пешком долетим. Ранцы у большинства заправлены. Есть на чём лететь, да нечем дышать.

Это было безумие. И как нормальное безумие — оно сработало. Капля за каплей буксир набирал скорость. Капитан «Сенбернара» был психом. Чрезвычайно опытным и расчётливым психом. Точку упора пришлось менять лишь трижды. Иначе неповоротливую тушу тягача начинало проворачивать. С чем оставшиеся маневровые движки не справлялись.

В точке максимального сближения со станцией из тягача посыпался горох десанта. Уцелевшие в бойне за самый большой куш в истории выпрыгивали из шлюза и на ранцах летели к базе. Когда поток беженцев закончился, буксир начал свой танец. Он медленно проворачивался, давал тормозной импульс, менял направление вращения и снова давил тягу. Пока не замер на месте.

Радостный вопль, казалось, можно было услышать даже без радио.

— Эй, Крысолов, доставишь нас до места? — позвали его с буксира.

— Так у меня же мест нету.

— А мы по старинке, на броне, — хохотнул Ник, — Только подходи поближе, а то не допрыгнем.

Ювелирно подведя кораблик к шлюзу Ким приготовился ждать. Повизгивающую систему предупреждения столкновений он вырубил ещё в начале эпопеи. И судя по тому, что для этого был предусмотрен специальный тумблер — создатели скаута предполагали и такое использование. Кто в здравом уме может предполагать подобное?

Кораблик качнулся. Это отработали маневровые на импульс от приземлившихся сумасшедших.

— Ну всё, давай помалу, — проворчала рация голосом Ника, - Меня ждёт обещанная выпивка.

— Ты в ней теперь до конца своих дней купаться сможешь, — сварливо добавил ещё один голос, смешно растягивая гласные.

— Ай, не каждый день ходит автобус из ада домой, — отмахнулся Ник, — Трогай!

У шлюза героев встречали беззвучными аплодисментами. Те, кто ещё не прошел шлюзование и торчал у стены неистово хлопали в ладоши, пока лёгкий ободранный с носа скаут вставал на парковочный квадрат. Гордые триумфаторы в полный рост стояли на обшивке, цепляясь за антенны. А когда колпак кабины отошёл вверх, Кима просто выдернули за руки и обняли. Своими ногами троица героев так и не сделали ни одного шага. Толпа спасённых занесла их на руках в шлюз. Прорвала жиденькое оцепление из безопасников, которые в теории должны были загонять всех в фильтрацию и разбирательство "кто, что и когда", но явно не справилась с этим. Тогда Стэн поступил проще. Раз не вышло как положено — он направил поток в бар. И уже оттуда всех растащат по камерам. А пока они пели и пили.

***

Проснулся Ким в незнакомом помещении. После вчерашнего перенапряжения трещала голова и дрожали руки. Он приподнялся на локтях и осмотрелся. Судя по обстановке — его спрятали в какой-то каморке под лестницей. Рядом лежала бутылка с водой и записка: «Если не хочешь опять бухать — не выходи в сеть. Я зайду к тебе в час дня.»

До указанного срока ещё осталось время и Ким занялся систематизацией полученной информации. Увы, но слишком многое оставалось неизвестным. Только разрозненные факты. Волну спешащих к базе на заправку старателей встретили на маршруте и расстреляли. "Туда" проскочили самые резкие, те, кто стартовал сразу после сообщения Перрсона. Или до него и о большом куше узнали в полете. Кто вынес арсенал, пока осталось неизвестно. Заруба в огненном мешке продолжалась до последнего. Стрелка уничтожил один из майнеров, получивший несколько пробоин и некоторое время дрейфовавший в пустоте без признаков жизни. В нужной точке он врубил форсаж и снёс собой стрелка. Название и бортовой номер обоих пока не установлены. А потом Ким отключился. Спирта было слишком много, а от старателей отбоя. Удивительно что вообще жив остался.

Дверь скрипнула неисправным шарниром. Ким поморщился. И от резкого звука в больную голову, и от столь явного пренебрежения уходом за техникой.

— Дядь, ты живой? — спросил детский голос.

— Да.

— Меня папка прислал, переодевайся, я тебя к нему провожу. А то тебя опять напоят.

— Угу, — всё что Ким смог ответить. На попытку встать ушли все силы. Так плохо не было… да пожалуй никогда. Медленно и без резких движений он переоделся в робу ремонтника.

— За скаф не волнуйся, его никто не возьмет.

Мелкая проводница провела Кима техническими переходами до центрального блока., где его уже дожидался Стэн с несколькими подчинёнными.

— Рад что ты с нами, — поздоровался он, когда Ким вошел в кабинет.

— И зачем был нужен этот маскарад? — проворчал аудитор.

— Ты не поверишь, какую операцию пришлось импровизировать, чтобы вытащить тебя с этой грандиозной пьянки. Они там на очередной круг пошли, продолжают пить с твоим скафандром. А судя по записи, некоторым он уже отвечать начал и разговор поддерживать.

— В смысле со скафандром?

— Да в прямом! Нашли подходящий, чуток подкрасили и подменили тебя им. Без этого вытащить не было никакой возможности. Но это так, к слову.

— Господин аудитор, — обратился к нему один из присутствующих, — Нам нужна дальняя разведка. А в текущих условиях исправный кораблик есть только у вас. Все остальные либо пьяны, либо погонятся за леденцом.

— А вы ничего не путаете? Я аудитор! Я должен в офисе сидеть и бумажки перекладывать, денежки от инвесторов украденные считать. А не вот это всё! — выругался Ким. На лицах присутствующих скепсис от этих слов был прямо-таки написан лучшими живописцами.

— Ким, всё это мы понимаем, но и ты нас пойми. Самое быстрое — тягач Старого Ника поставят в строй через два дня. Его уже на стапель отволокли. А нам надо выяснить что происходило за пределами станции. Что было здесь мы уже восстановили.

— И что же?

— Давай я кратко обскажу, если понадобится, вот отчёт, потом почитаешь, — полностью седой старик толкнул по столу папку в сторону Кима.

— А вы собственно кто?

— А! Точно, ты же так с нами толком не познакомился. Я — Михаил Михайлович Михайлов. Да, звучит странно. Спасибо папе с мамой и СБ империи.

— Контрразведка? Вы ж обычно в тени должны держаться, — удивился Ким.

— Не в такой жопе как сейчас. Если информация про этот гадский «леденец» уйдёт на сторону — тут вообще локальная война начнётся.

— И при чём тут я? Я — аудитор. А вам надо армейскую операцию устраивать. Ну или Бэтмена вызвать, с каким-нибудь ещё Поттером. Чтоб щёлкнул пальцами, набил пару морд и всё наладилось, — продолжал отпираться Ким.

— «За неимением гербовой, пишем на простой», — отмахнулся контрразведчик.

— Потапыч, не намыливай ему голову, — ввязался в спор ещё один человек, в костюме со значками зампотеха, — Стефан Никольски, техслужба. Временно заменяю всю голову службы. Главнюк с замом подломили арсенал, повесили пусковые пилоны на спасателя и рванули пиратствовать, а я теперь за ними прибираюсь.

— Может по порядку расскажете? — попытался прекратить бардак медик. Он говорил с сильным акцентом.

— Пилюлькин дело говорит, — поддержал медицину Никольски, — И ты бы ему накапал чего. А то с его выхлопа даже у меня башка трещать начинает, представляю как ему хреново.

— Прекратить бардак! — наконец-то вмешался Стэн и перепалка стихла. Похоже он всё-таки смог справиться с упавшей ему в руки властью и зажал всех в кулаке.

— Потапыч, давай кратко, — отдал распоряжение ИО главы станции.

— Совсем кратко это выглядит так, если без дат и привязки по времени:

Перрсон, прокляни его боги, в составе своего экипажа приходит на станцию и продаёт главе огромный рубин. И радостно идёт обмывать в кантину, пока его команда готовит корабль к повторному вылету. Там он ужирается, сорит деньгами и рассказывает насколько он теперь богат. Некие личности, в папке они все поимённо указаны, — он кивнул на лежащие перед Кимом документы, — Берут поганца в оборот и развязывают ему язык. Так становится известно о большом куше. Начинается драка, Перссона крадут и пытают в блоке 7А. На станции начинается массовый исход кораблей. В том числе и кораблик Перссона, но без него. Это старт «золотой лихорадки».

Следующий этап. Андерсен Роу, глава станции, отправляет кодированное сообщение и подрывает дальнюю связь. Забирает рубин из сейфа и нарушает работу серверов системы управления. В это время, в техническом ангаре на спасательное судно техслужбой, под прямым руководством главы, устанавливают направляющие для ракет. Роу выводит из строя службу безопасности практически в полном составе. Вывозят из арсенала весь запас противокорабельных ракет и грузят его на переделанного спасателя. Подрывают несколько переборок и уходят.

Это мы смогли выяснить точно. Перекрёстный допрос со времён его изобретения работает. А дальше начинаются домыслы. И то, что мы смогли вытянуть со старательской алкоты.

Возвращающиеся с вылета майнеры встречаются в кармане со спасателем, который лупит по ним ракетами. Связь закрыта работой чужой РЭБ. На станции подобной установки вообще не было, можешь мне поверить.

Вообще очень странный момент. Зачем глушить возвращающиеся с рудой кораблики? Они, скорее всего даже не в курсе о появившемся большом куше.

Со станции выползает Ник и начинает собирать выживших. Пока не ловит дюзами свою мину. Дальше ты в курсе.

— Я все равно не понимаю, что вы от меня-то хотите? — попытался отвертеться Ким.

— Нам нужна информация из-за пределов станции.

— И? — Ким вопросительно обвёл взглядом весь комитет по уговорам, — Даже если я найду выживших, я их даже забрать не смогу. На моей скорлупке нет места.

— Мои ребята собрали для тебя прицеп. Как получим твоё согласие, цепляем его и забиваем кислородом. Если они дотянули до сейчас, то смогут протянуть до конца ремонта Ника. А уж он постарается вытащить всех.

— В такой формулировке — согласен.

— А ещё только у тебя есть противоракеты. Если ты засечёшь засаду — ты единственный можешь отбиться.

— Чёрт, я уже жалею что согласился.

— Просто сделай это.

— Хорошо. Док. Приведёте меня в порядок перед вылетом? — не представившийся медик степенно кивнул в ответ.

— А какой срок автономности у среднего майнера? Если предположить что первая волна охваченных лихорадкой прорвалась?

— До самых коротких — две недели.

— Хорошо, — подытожил Ким.

Горсть таблеток, пара инъекций и пилот готов на вылет. Когда Ким добрался до своего скаута, вокруг него всё ещё крутились техники Никольски, с ним во главе.

— Мы закончили. Ты это, не смотри что стрёмно выглядит, работать нормально будет. Центровку в бортовой системе поправили, просто сам будь аккуратнее при швартовке. Аккуратненько так, бочком подходи, пока магниты не зацепятся.

— У меня есть магниты? Швартовка? — у Ким начался очередной приступ «синдрома самозванца».

— Не трясись, справишься, — отрезал Никольски, — Все уже в курсе, что ты бюрократическая крыса, но кроме тебя в героев больше некого позвать. Калошу Ника мы к вечеру доделаем, он поползёт остальные корабли собирать. Будут обломки — соберём ещё искателей. Как раз экипажи в норму придут. Хотя вряд ли. Они ж большинство семейные были. Майнер — это семья. Рано или поздно экипаж или разбежится, или переспят в круговую, вот и пошли детки — новое поколение шахтёров.

— Что, ни одного пилота нет?

— Как не быть. Полно. Только для такой мелочи — нет. Переучивать дольше. Всё, хорош канючить и трястись, Крысолов, дела не делаются пока ты тут ноешь. База, открывай створку!

— Принято, зампотех, ждём подтверждения от Крысолова.

— Надо же, уже выучили, — рассмеялся он.

Кораблик стартовал легко и привычно, хотя подсознательно Ким ожидал от кустарной работы какой-то неожиданной подлянки. Перекоса, перевеса, внезапного крена или рывков по тангажу. Но нет, техники отлично откалибровали бортовой компьютер с учётом сместившегося центра тяжести.

Недолгий переход до корабельного кладбища — места бойни, Ким провёл за чтением папки от контрразведчика. Подробностей было много, но ответа на главный вопрос — «зачем?», так и не было. Фактический мятеж первых лиц базы против корпорации доказывался абсолютно. Факты саботажа тоже прослеживались. Систему добычи медленно и незаметно разрушали изнутри. Пара лет, и всё бы рухнуло само собой. Зачем понадобилась столь демонстративная акция? Тем более расстрел добытчиков? Боролся с конкурентами за куш? Так его всё равно не продать и не купить. Цифры такого порядка существуют только умозрительно. Пусть даже описанный кусочек на аукционе потянет почти на крейсер, он лишь малая часть основного массива, но своим появлением на рынке он уже пошатнёт цены. И как это отыграется через пару дней — предсказать невозможно.

Лететь через кладбище остовов было тяжело. Даже если отрешиться от чужого горя, а никого из знакомых тут точно быть не могло, и не вглядываться в разорванные части кораблей, в поисках людей. Если представить перед собой костяшки счетов — это приспособление он видел в музее, ему ещё понравился тот сочный и звонкий звук подведения итога, даже в этом случае ущерб был огромным. Непредставимым.

Неожиданно ожило радио треском помех. Определив на ощупь направление он протискивался между разбитыми корпусами пока не услышал голоса. Люди уцелели и продолжали бороться за живучесть.

— Здесь Крысолов. Вы слышите меня?

— Слышим тебя. Но ты вроде крыса не с нашей помойки. Назови тех, кто знает тебя, чужак.

— Я аудитор компании Аликантэ.

— А мне насрать, крыса! Я потерял здесь больше друзей, чем перевёз руды. С чего мне верить какой-то крысе на слово? — гневно прокричал голос.

— Черт. Это будет сложно. Сейчас на базе всем рулит Стэн. Главой технической службы у него Никольски. Вчера ещё я помог Старому Нику доползти до станции, с ним куча народу. Но мы все так ужрались что я никого не запомнил.

— Так вот, крыса, придумай что понадёжнее. У меня тут есть несработавшая ракета, и она направлена на тебя. И уж поверь. Я её до тебя доброшу.

— Чёрт, — у Кима резко вспотела спина, в то, что неизвестный собеседник правда сиганёт с ракетой разгоняя её свои ранцем верилось легко. Этим людям было уже нечего терять. А вот отомстить, забрав собой врага — лучший выбор перед медленной смертью без воздуха.

— Ещё Потапыча знаю.

— Да? И как зовут этого перца?

— Михаил Михайлович Михайлов. Седой такой. Вроде и не толстый, и не тощий. На актёра из старых фильмов похож.

— И какая у старого бармена присказка?

— Да я понятия не имею, — сорвался на крик Ким, — Какого дьявола, я вместо поисков левака среди бумажек, таскаюсь по вашим обломкам?!

— Как три «Мэ» представляется, — пояснил другой голос.

— Вроде: — «спасибо маме с папой и СБ империи».

— Точно. Но я тебе все равно не верю. Но, — неизвестный сделал паузу, — Можешь подлетать. Один чёрт нам скоро хана.

— Кислородом могу поделиться.

— А что толку. Свой баллон отдашь? Нам его на два часа не хватит. А больше на твоей блохе не утащить.

— Да нет же, мне техники прицеп приварили, чтобы отдал выжившим, если найду.

— Хочешь сказать что твоя блоха ещё меньше чем мне кажется? И в чем же ты будешь руду таскать?

— А, к чёрту тебя и все твои вопросы. Лететь то куда?

— Так я тебе фонарём моргаю.

Ким осмотрелся. Вокруг по прежнему был темный пустой космос и медленно дрейфующие обломки. Он провернул корабль вдоль поперечной оси.

— Чего крутишься, как вошь на сковородке?

— Тебя ищу. Думаю надо тебе под оба глаза фонарей навесить, чтоб заметнее был, — огрызнулся Ким. Вся ситуация уже смертельно надоела и выбесила до края.

— Двадцать семь право, шестьдесят низ, сто двадцать на левый борт. Вперёд помалу, — вмешался в перепалку усталый уверенный голос.

Выполнив затребованный маневр Ким действительно увидел вспышки от фонаря с одного из обломков. Он очень аккуратно подобрался ближе. Выжившие собрались на наиболее уцелевшем кораблике.

— Эй крысолов, а из еды у тебя случаем ничего нет? У нас тут проблемка, продержаться мы ещё долго сможем, а вот на жральный комбайн энергии нет. Как и расходников.

— Только НЗ скаута. Но я в него никогда не заглядывал.

— Тыц, и это говорит аудитор, — хихикнул кто-то третий.

Пока группа перебрасывала баллоны с кислородом Ким вытащил НЗ из ячейки. Рационы распотрошили и поделили слепым методом, «уж кому что попадётся».

— Употребить до сто тридцать седьмого. Ребят, а сегодня какой год? — спросил молодой голос в канале.

— Трескай давай, сто пятьдесят третий.

— А может не надо? — не унимался тот же голос, — Я как-то пугаюсь есть то, что настолько старше меня.

— Покаж упаковку, — и после паузы, -Эт холодец, ему нихрена не будет. Крысолов, у тебя что русский кораблик?

— Да, — чистосердечно ответил Ким.

— А что это вообще такое? — продолжал допытываться молодой.

— Мармелад видел? Вот это оно, только из мяса.

— Лучше убейте меня… — жалобно протянул невезучий.

Грянувший хохот наверное было слышно на станции. У запертых в тесной коробке без еды посреди безвоздушного пространства появилась крошечная искорка надежды.

— Слушай, крысолов, а сколько по времени ты сюда добирался?

— Чуть больше трёх часов.

— А если мы плотненько, как паста в тюбик, в твой багажник набьёмся — сможешь нас к станции подкинуть?

— Так вас же много?

— А ты несколько раз слетай!

— И что за люди, не успел баллоны отдать, жрать попросили, только раздал, так подвезти просятся. Что дальше? Замуж всех вас взять? — пошутил Ким.

— Я ради этого даже побреюсь, — ответил хриплый бас сквозь хохот.

Чтобы забрать всех пришлось сделать ещё три рейса. Дотянули все. В этот раз СБ сработала как надо, а людей у шлюза не набиралось достаточного для глупостей количества. Да и они помнили о застрявших на обломках товарищах. Заправка и новый вылет.

После того как дотащил последних, Кима наконец-то отпустили на отдых. Тщательно пряча от спасённых. Повторение загула единственного разведчика пугало всех, особенно самого Кима.

Утро и новая оперативка. Состав за столом несколько поменялся. Исчезли Потапыч и Док, и появились полностью лысый широкий дед и пара типичных тощих астеров.

— Здорова Крысолов, а то мы тот день так и не познакомились, — старик медленно поднялся с кресла и, позвякивая железкой на ноге, вышел навстречу, — Я — Ник, капитан «Святого Бернарда», которого эти свинособаки переименовали в «Сенбернара». Пытались и до «Пса» сократить, да хрен там, — рукопожатие было крепким, даже излишне.

— Куда теперь вы собираетесь сунуть несчастного аудитора? — спросил Ким, устраиваясь за столом.

— Мне нужны цели, Крысолов, что вытаскивать в первую очередь, что можно быстро починить.

— Без меня. Я не инженер и не техник.

— Ты извозчик. Стефан даст башковитых ребят, они разметят мне цели.

— Какая стремительная карьера. Вчера герой, сегодня извозчик, — заржал Ким.

— Не, героем ты остаёшься. Синий Мах уже проект памятника в полный рост нарисовал. Пока спорят на скауте тебя ваять или на коне, как древних полководцев, — уточнил без тени улыбки Стэн.

— М-да, — протянул аудитор, — И как вы это проводить по бумагам собираетесь? И подпадает ли это под закон о даче взятки должностному лицу?

— Это потом разберёмся, — Стен потёр лицо с опухшими веками. Похоже всё время кризиса он вообще не спал, — Сейчас надо восстанавливать работу комплекса. Пока ты спал пришёл первый из охваченных лихорадкой. Трюмы пусты, но вроде в голове наступило просветление.

— Это отлично. Значит я могу заняться своей работой, — сделал попытку соскочить Ким.

— После этого вылета, идёт? — начал торговаться Стэн.

— Только один вылет. И всё.

— Давай я не будем загадывать, чтобы не прослыть пустобрёхами, — пошёл на компромисс глава.

— Ну всё, вы закончили с брачными танцами? — фыркнул Ник, — Собирайся, Крысолов, время не ждёт.

На этом совещание закончилось. Смысл спорить, если обстановка не располагает?

***

Пока тягач раскладывался для буксировки первого из подходящих для быстрого ремонта кораблей, лёгкий разведчик успел высадить и собрать обратно всю команду «карманных» техников. На удивление, никто не пострадал. Потомственные астеры филигранно выполняли маневры в пустоте, перепрыгивая с корабля на корабль с помощью ранцев. Казалось, что они способны жить там, в вечной пустоте и невесомости, сами по себе.

Когда первоочередные работы закончились, Ким отпросился у Ника, проверить тот отнорок с нетипичным кораблём. С ним полетела Лейка — девушка техник.

Корабль встретил их тишиной. Не светились положенные бортовые огни, не было ответа транспондера. Он висел в пустоте таким же мёртвым куском, как и окружающие его камни.

— Крысолов, это точно не наш и не майнер.

— А почему вы все обращаетесь по позывному? У меня вообще-то имя есть.

— Имён много, а название корабля часто заменяет фамилию. Тем более, что оно едино для всех. Давай ближе, я хочу посмотреть кого это к нам занесло.

— А ты уверена что это не майнер?

— Абсолютно. Майнер строится вокруг двух вещей — буров и трюма. Тут нет ни того не другого. Это патрульный. Вон порты орудий. И смотри какая компоновка, он собран как многоэтажка, с расчётом не на генератор тяготения, а на скорость и создаваемую ей силу тяжести.

Залипнув с помощью магнита на поверхности корабля они перебрались ближе к шлюзу.

— Стой, — выкрикнула она.

— Что?

— Этот шлюз заминирован. Перебираемся к другому.

— А снять растяжку?

— Могу, но зачем? — она пустилась в объяснения, — Я не сапёр, а техник. Даже совсем отбитые конструкторы не в силах уйти от общих принципов построения кораблей. Одно из них — симметрия. Если есть заблокированный шлюз, значит с другой стороны будет ещё один.

Цокая магнитными подошвами они перебрались на другую сторону. Лейка была права, шлюз был. С сорванной взрывом крышкой.

— Полезем внутрь?

— Я — да. А ты можешь делать что хочешь, — и Лейка скрылась в проломе. Ким сомневался. Эта командировка была вообще рекордной по идиотизму, совершенному им.

— Подожди, — буркнул он и нырнул за ней.

— Так я и думала, — рассмеялась он, — Под серой шкурой канцелярской крысы живо ещё сердце авантюриста!

Ким сдержал комментарии в себе. Пока у них одна задача, не стоит начинать свару. Лейка в это время уже крутила привод механической разблокировки внутренних дверей шлюза. Судя по сквозной пробоине — воздуха за ними не было.

Внутри было странно. Все защитные гермодвери были открыты и принудительно разблокированы. Обычно автоматика обнаружив утечку закрывает их по всему кораблю, пока с поста живучести бегут техники. Здесь корабль принудительно разгерметизировали.

Но самое большое открытие их ждало в центральном зале, видимо использовавшемся как кают-компания. На самом видном месте висели: полосатый флаг с отпечатком медвежьей лапы (3), флаг с синим диагональным крестом, осыпанным белыми звездами на красном фоне (4) и большая эмблема Звёздного Содружества — так называлась конторка с мелкими наёмниками, хватающимися за любой вонючести дела. Амбиции большие — выхода пшик.

Лейка ржала как конь, каждый раз, когда свет её фонаря пробегал по вывешенным флагам, но в чем дело так и не раскололась, отмахавшись что это надо самому увидеть. Ким отложил этот момент до прибытия на станцию. Его внимание больше занимала кровавая надпись на стене — «Берегись колокола мертвецов». И лежащий под ней труп невысокого и широкого в кости бородача. У него была порванная одежда и отрезаны уши. Да и в целом, в этой комнате царил разгром. Мебель, кроме прикрученной к полу была перевёрнута и разломана, диваны порваны, а набивка разбросана.

— Хочешь продолжать?

— Очень, — ответила Лейка, — Я уверена, они приложили свои вонючие лапы к произошедшему на станции.

— Так вроде золотую лихорадку нельзя спровоцировать извне.

— Зато можно устроить побоище.

В темных переходах по пути в рубку всё чаще начали попадаться тела наёмников. В таком же виде. Окровавленные, изодранные и без ушей. Словно их всех охватило безумие.

Ещё одна находка их ожидала в каюте капитана. Единственный человек одетый в форму и с огнестрельным ранением.

— Он вынес себе мозги, — констатировала Лейка, — И ещё, глянь, — она подсветила фонариком, — Его уши на месте. Только из них кровь шла.

Ким же залез в сейф и сейчас раскладывал по столу материальные носители информации. Смешно, но даже в век космоса на кораблях остаётся бортовой журнал заполненный печатным текстом или от руки. Космос и вакуум иной раз выкидывают странные штуки с электроникой.

А ещё в сейфе обнаружился он — тот самый рубин с которого всё началось.

— Смотри-ка, — позвал он Лейку.

— И что это?

— Та самая причина раздора.

— И вот из-за этой каменюки весь сыр-бор?

— Эта, как ты говоришь, «каменюка», на аукционе в большом мире потянет как этот кораблик.

— Фига себе! — она присвистнула.

— По крайней мере теперь мы знаем что они связаны. Или нечистого на руку бывшего главу станции перехватили эти ребята. Нужно проверить узел связи. Если там будет сообщение от него — сговор. Нет — так им просто повезло.

— А с камнем что делать?

— Прихватим с собой и молчком сдадим новому главе. Чтобы второй волны избежать.

— Хорошо. Но ты тащишь. А сейчас надо ещё к реакторам зайти. Я не вижу особых проблем, но они зачем-то остановили реактор.

— Предлагаю сделать проще, зовём Ника и он его подтащит к станции. На вид он без повреждений, думаю починят быстро.

— Как бы не так. А перешивать все блоки на лояльность? Это для ремонта наших есть все коды и разрешения. А так мы даже с твоей ласточкой очень долго провозились.

— А ты тоже в её переделке участвовала? — удивился Ким.

— Конечно. Или ты думал тебе девушку в экипаж для половых нужд определили?

— Эм, — обвинение было настолько неожиданным, что он даже не сразу нашелся с ответом, — Нет, разумеется. Думал просто со свободной смены выдернули.

— Ну так не абы кого брали. Техников моей квалификации на станции не так много.

***

Ким был счастлив. Наконец-то он тихо сидел в своем отдельном кабинете и раскапывал заговор как привык, по отчётам и проводкам. Нетто-брутто, пришло-ушло, расход составил… Он вернулся в привычный мир, где не важно что стоит за цифрами. Недостачи, перерасход, воровство и обратный поиск — вот его привычная среда обитания. В мире бухгалтерских и складских отчётов, тоже водятся монстры и загадки, а он достаточно вооружён, чтобы их поймать.

Но увы, счастье было не долгим. Мелкая девчушка, что проводила его на совещание после пьянки поскреблась в дверь и тихонько позвала:

— Дяденька Крысолов?

— Да, кроха? — он с трудом вынырнул из завала отчётов производства.

— Вас папа зовёт. Они с дядей Потапычем долго ругались и послали меня за вами.

— Ну пойдем, — он поднялся, запер дверь и пошёл за мелкой провожатой. Скорее всего опять начнут уговаривать куда-нибудь лететь. Так и вышло.

— Я никуда не полечу, — сходу рубанул он.

— Вот, — повернулся Стэн к Потапычу, — Видишь что умный человек говорит?

— Да? А может мне эти координаты сейчас в сеть слить? Устоим вторую волну! — отпарировал контрразведчик. Видимо спор шел по этому кругу уже не первый час.

— А на что вы меня, собственно, пытаетесь подписать? — всё-таки не сдержался Ким.

— Мои ребята выдернули координаты боевого столкновения из компа «боевых пидорасов». Я уверен что это место где они догнали корабль Перссона. Надо долететь туда и обшарить округу. Леденец должен быть где-то там.

— Да, кстати. А чего они сразу его не забрали? Ведь его нашли на большом майнере.

— Жадность. Они шли с грузом, и без того хапнув куш. Жадность не позволила им опустошить трюмы для того чтобы забрать леденец. Они прилетели сюда, сбросили руду оптом, даже без оценки, по средней.

— А как обычно это происходит? — прервал Михайлова для уточнения Ким.

— На базе груз сортируется и выкладывается слотами для оценки и выкупа. А у них полтонны платины было, это очень хорошая ставка. Но они сбрасывают одним блоком, заправляются и уходят, едва услышали о начавшейся заварухе. Бросили капитана. Да, к тому моменту он уже исчез в блоке 7А, но всё же.

— И это необычно?

— Это невозможно. На капитана завязано всё, от заключения договоров до доступа к навигации. Только у капитана есть доступ к ключам управления.

— А как быть если с ним, — он затруднился с формулировкой, — Ну там несчастный случай произойдёт?

— Ограниченные права у старпома и карго-мастера. И по времени и по сумме. Что-то менять в судовых ролях — только на берегу. В прямом доступе искина станции.

— Но они его бросили и ушли.

— И ещё. С корабля не сходили два члена экипажа. Возможно они остались караулить добычу в астероидном поясе.

— А что по патрульному? Нашли отчего они с ума посходили?

— Ещё нет. Реактор заглушён аварийно. Предпоследние живые на корабле просто задохнулись. Последний открыл заминированный шлюз. Видимо проветрить хотел, — чернушно пошутил Потапыч.

— Черт с вами. Я слетаю, — непойманная история продолжала зудеть где-то далеко в глубине разума. Это почти как ошибка в ведении учёта, по крайней мере порядок цифр вполне соответствовал.

***

Безбрежная темнота космоса встретила Кима своим извечным безразличием. Слишком мал человек, чтобы им созданное стало заметным. Но это только начало великого пути. И там, где правили лишь законы природы, появляется новая переменная — Воля. Вера и упорство человеческого труда, изменяющего мир под свои нужды. Бесконечно малая величина в масштабах Вселенной, но капля за каплей меняющая свой краешек, в вечной гонке развития, — Ким даже головой протряс, вытряхивая неожиданно пришедшую мысль.

— Я — аудитор. Всего лишь скромный аудитор, — повторил он вслух, убеждая самого себя. Но глаза все равно периодически косились на неприметный лючок в кабине. Прежний он старательно и упорно вылезал из-под маски, казалось уже достаточно приросшей к лицу, чтобы заменить её.

Маленький скаут легко скользил между астероидами. Юркая пылинка в горсти крупного песка. Гравитационное взаимодействие, двигающее звезды и планеты и не замечающая незримую искорку, ведомую человеческой волей. Тихий патруль всегда навевал на него подобное философски-созерцательное настроение.

Но, как говориться, «вечер переставал быть томным». На радаре мелькнули слишком упорядоченные в пространстве структуры объектов. Ким подобрался. Переключил программу управление движками в готовность к форсажу, и начал медленно подкрадываться к ближайшему объекту. Висящая в пустоте темная сигара его игнорировала из-за размеров. Тяжёлая противокорабельная ракета «Катран» в режиме мины. Средняя по ценовым и скоростным удельным показателям на подобную скауту мелочь не реагировала. А вот что-то крупнее было бы уже её законной целью. Вопрос в том, чего нельзя делать на его мелочовке, чтобы не заинтересовать блок управления. Никто не стреляет из пушки по воробью, если тот не слишком назойлив. Плавно и без резких маневров Ким осмотрел выставленное минное поле. Как хорошо, что патрульный кораблик наёмников был небольшим, и не мог нести много таких игрушек. Есть некоторый шанс их перебить без ущерба для себя. Но риски всё рано высоки. В тактическом наставлении о этих игрушках было прописано что они всегда объединяются в одну сеть. Заденешь одну, и против тебя ополчатся все, вне зависимости от размера. Даже правильный ответ транспондера на запрос «свой-чужой», не всегда гарантировал безопасность. Группа могла решить что дружественная цель захвачена и вывести её из списка. Эта область будет недоступна шахтёрам очень и очень долго. Пока не истечёт время заложенное на самоподрыв. Никто не оставляет смертоносное оружие болтаться по космосу просто так. Коды флота меняются, и делают это регулярно. Никто не может гарантировать, что забредя сюда в следующий раз тот же минопостановщик не будет атакован. Тем более, что «Катраны» были типичными одноразками. Единожды встав на боевой взвод они не подлежали отключению. Только утилизации о ближайший астероид. Зато сравнительно доступны по цене.

Так же крадучись Ким покинул опасный район. Время приступать к поискам. Если уж наёмники не по-жлобились выставить минное поле, значит тут точно есть объект их интереса.

Поиск увенчался успехом. Увы, но получить что-то с обломков на широкой груди каменного астероида невозможно. Нити ведущие к таинственному сокровищу оборвались. А значит эпидемия золотой лихорадки будет возвращаться снова и снова. Слухи о спрятанном где-то здесь сокровище будут продолжать будоражить умы. Может быть, это выродится в байку, которых полно по станциям и которые старожилы всегда готовы рассказать восторженному новичку за кружку пива в ближайшем баре. Но всегда будет неумолимый отсчёт ушедших на поиски большого куша и не вернувшихся. Пополняющих кровавый список, что тянется за каждым уникальным предметом, назначенным людской глупостью и жадностью большой ценностью.

Ким задокументировал свидетельство гибели корабля Перссона. Почему, кстати, его зовут не по позывному корабля? Хотя тут работает принцип социальных групп. Старатели обращаются по позывному, станционники по именам.

По пути на базу Ким обошёл минное поле по большой дуге. Хотя он и искренне считал себя не подверженным особой тягой к богатству, нет-нет да и вглядывался с висящие рядом камни. Не сверкнёт ли алый отблеск великого богатства. Это было раздражающе. Словно из-под снега лезли настырные первые листочки весенних цветов. Только у него это было наоборот. Привычная тусклая серая шкурка аудитора не могла удержать прежнего парня. Молодого, весёлого, бесшабашного. Только холодный расчёт и логика ещё держались. Они присутствовали у обеих ипостасей пилота.

На рейде перед станцией висел вытащенный Старым Ником патрульный. Были там и ещё побитые корабли, но над ними явно велась работа, сновали люди, светились огоньки сварки. Это же стоял тёмный и пустой. К нему не приближались, как к чумному.

Запросив посадку Ким сходу нырнул в открытый створ. Большая часть ангара была занята разобранными старателями одной серии, оборудование кочевало вместе с группами людей, словно деловитые муравьи таскали они открученные части. Не занятым оставался только его уголок возле шлюза — показатель глубокого уважения и расположения от всех сотрудников станции. Это было приятно. Хотя и нелогично.

Быстренько рассказав о результатах разведки Ким перехватил выходящего с совещания Потапыча.

— Вы нашли чего-нибудь на патрульном. И чего он как чумной в стороне висит?

— Да, есть немного, — проворчал контрразведчик, воровато оглядываясь по сторонам, — Зайдём-ка ко мне.

Каморка одного из самых опасных людей на станции была мелкой, тесной и заваленной всяким барахлом. Переместив пачку каких-то документов на пол Потапыч освободил для посетителя стул.

— Знаешь кто такие космические инженеры?

— Те самые?

— Да. У Перссона оказался такой в экипаже. И он умудрился уцелеть, когда их корабль разнесли боевые гомосеки. Закрепился на обшивке и за несколько дней что-то сотворил кораблём убийц. Чтобы найти все закладки нам понадобится перебирать его по винтику.

— А он сам?

— Мы ничего его не нашли. В верхнем створе нашли его лёжку, точки присоединения к магистралям с кислородом и водой, но тела нет. Возможно ушёл, совершив месть.

— Так что он сделал?

— Сейчас покажу, — Потапыч залез в сейф и вынул оттуда планшет, — Смотри.

На экране появилось лицо капитана патрульного корабля, у него был бегающий взгляд красных глаз, подёргивались мышцы лица. Фоном шел глубокий и страшный звук ударов, повторявшийся определёнными группами с разной тональностью. На фоне этого пират начал свою исповедь. Он рассказал кто их нанял и зачем, о приказе начать бойню среди старателей. Это было давно запланированная акция со стороны конкурентов. Упомянул о расстреле одиночного корабля, после которого и появился этот звон. Как они медленно сходили с ума, а корабль из дома стал для них ловушкой. Запертые в объёме, они сбивались с ног, исправляя и восстанавливая рушашиеся системы. Но раз за разом теряли людей и не успевали. Как в попытке остановить «колокола мертвецов» — так обозвал источник шума один из первых помешавшихся, они остановили реактор. Но шум оставался. Команда сходила с ума один за другим. Как при попытке проверить обшивку подорвалась отправленная на это группа техников.

В последнем моменте он прощается, просит прощения у убитых и приставляет пистолет к виску.

— Жутковато, — прокомментировал Ким.

— И ещё, Михаил открыл фото, — Это оставил инженер.

Надпись на стене, начерченная сварочной горелкой, идеальным чертёжным шрифтом. «Я отомстил за семью. Пусть сокровище найдет достойный. Sapienti sat.»

— А что означает последние слова? Оно не похоже на всеобщий.

— Древний язык. На нём говорили ещё до первого полёта в космос с материнской планеты. Даже мне пришлось постараться чтобы перевести её. Что-то вроде «понимающему достаточно» или «умный поймёт».

— М-да, — аудитор потёр голову ладонью, — У меня нет слов.

— Для проверки мы с буксира подали энергию, чтобы не возится с их реактором. Знаешь, мне никогда не было так жутко как тогда. Ещё не все лампы включились как на пустом корабле раздался первый удар колокола. Там даже воздуха нет, откуда звук? Короче вывесили его как чумной форт за пределами станции. И я сомневаюсь что его когда-нибудь будут восстанавливать. Да и мародёрить тоже. Старатели — народ суеверный.

Они поболтали ещё немного подняв по рюмке за ушедших в пустоту и разошлись. Несколько дней прошли в тишине и спокойствии. Аудитор вернулся к своей работе и расслабился. Но стоило лечь и закрыть глаза как в голове возникал тот самый набат колокола мертвецов. Три группы сигналов разного звукового диапазона. С почти одинаковыми интервалами. Точнее они делятся на длинные и короткие. В целом сигнал выглядит так:

Колокол А набивает свою последовательность с равной длиной пауз. Наступает тишина. Затем вступает колокол Б. Пауза. И колокол В. И по кругу. После очередного круга большая пауза и все начинается сначала.

Мысль что в этом есть какой-то смысл начала сводить его с ума. Он выпросил запись у Потапыча и отфильтровал звук, избавившись от нытья неудачника-пирата.

Ответ ему открылся внезапно, когда он сидел с невидящим взглядом и настукивал въевшийся ритм ручкой по столу. И тут его осенило. Он сорвался с места, отбросив стул и перекатился через стол, разбрасывая лежавшие на нём бумаги. Он нёсся по переходам как в молодости. На мгновение даже показалось что он слышит баззер тревоги и вспышки проблесковых маяков, отмечающих путь до летной палубы.

В кабинет Стэна он ввалился едва не выбив распашную дверь. Шло какое-то совещание.

— Мне нужен тягач и разрешение на вылет, — выпалил он.

— Нах... Зачем?

— Кажется я знаю где искать ваш леденец.

— Да ё… — уронил голову на руки посреди матерной тирады Стэн и простонал, — Ну ты-то куда? Ты же был последний здравомыслящий человек в радиусе парсека отсюда. Ты знаешь сколько раз за день я слышу эту гадскую фразу?

— Загадка инженера. Я знаю ответ. Но нужен тягач и Старый Ник. Больше я никому не доверяю.

— Иди готовься, сейчас я свяжусь с ним. У тебя четверо суток. И ни минутой больше.

Успокоиться было сложно. Пришлось прибегнуть к последнему средству — «Взлётной молитве», медленно и последовательно он проверил все системы своего кораблика. Наиболее полный тест всех систем. Обычно такое проводится только на новой, или после полного восстановления, машине. Шаг за шагом, система за системой. Включая даже привод выброса парашюта.

— Эй, Крысолов, тебя ещё долго ждать? — проворчал в рацию Старый Ник.

— Вылетаю.

— Может тебя подвезти? Твоя блоха у меня в любом трюме поместится.

— Не спасибо, я лучше тебе дорожку протопчу, от сюрпризов поберегу, — отозвался довольный Ким. Он стремительно возвращался в самого себя.

Старт дан, лёгкий скаут повел его в сторону от базы, закладывая плавную дугу. Ухватистый в наборе скорости кораблик легко позволял проверить хвост на наличие соглядатаев. Когда маска степенного аудитора окончательно рухнула, изменилась и манера полета. Неспешные и ровные дуги сменились на рывки и внезапные повороты. Кратковременно перегрузки выходили за жёлтую зону для нормальных людей. Пилот радовался своему возвращению.

До нужной точки они дошли за сутки. По указанным координатам висел огромный железо-никелевый астероид. Ким аккуратно подвёл скаута к нему и откинул фонарь кабины. Магнитные ботинки отлично прилипали к поверхности. Порядком набегавшись по поверхности он нашел письмо. Оно было приделано к основанию для установи гермопалатки. Такими иногда пользуются в открытом космосе, когда надо надолго оставаться в безвоздушном пространстве. Сейчас палатка была сдута и лежала бесформенным комом.

«Поздравляю. Ты нашел нужное место. Решай последнюю загадку.»

Ким задумался. Инженеры были полными безумцами даже по мере заслуженных психов — абордажников. Потерянный на спаскапсуле инженер мог как ни в чем не бывало появиться через несколько лет на новеньком, вручную собранном, корабле и доложиться, что «немного задержался в пути». Если каверзу придумал инженер — она будет простой и безумной одновременно. У него был опыт общения с таким.

А что если… — предположил он и посветил в щель под платформу фонариком. Алый отблеск был ему ответом.

— Ник, вызвал он, — Как думаешь, на сколько этот каменюка потянет?

— Тебе в деньгах, тоннах или кубометрах? — услышал он сварливый ответ.

— В деньгах.

— Ну, — протянул тот, — За мой фрахт рассчитаешься. А блоху будешь заправлять уже за свои кровные.

— Тогда цепляем его на буксир.

— А нахрена? Можем поколоть, камень тут бросим, а руду в трюм. Всё меньше возни с балансировкой.

— Не, он должен долететь именно целиком. Это ж, куси его, памятник.

— Не будь это ты, Крысолов, послал бы я тебя глубоко и навсегда, — и ворчун начал разводить захваты. Буксировка в космосе дело крайне сложное.

***

Ким шел по коридору печатая шаг. Вынутая из тайника в скауте форма сидела как влитая. Это было странно. За столько лет он неминуемо должен был поменяться. Располнеть, обвиснуть, обрюзгнуть. Но его форме было всё нипочём. Занявшие своё место боевые награды заставляли замирать спешивших навстречу прохожих, а после долго провожавших его взглядом. В этой их реакции вспоминалась молодость. Восхищение окружающих и стало причиной, почему он ушёл и спрятался за маской серого и незаметного аудитора. Когда понял, что превращается из героя в торговую марку. Мир прагматичен, не хочешь быть живым товаром — станешь красивой этикеткой. Роль «свадебного генерала» сулила много денег и отнимала единственную отраду — полеты. Сколько раз ему приходилось устраивать просчитанные скандалы, только чтобы остаться на прежнем месте. Не становиться нелетающей важной птицей с толстыми окороками и раздутым самомнением.

— Точно, — подпрыгнул на месте Никольски, — А я всё никак не мог вспомнить почему мне твоё лицо казалось настолько знакомым!

Док с непроницаемым, как обычно, лицом принял переброшенные по столу монеты от Стэна и Потапыча, но не спешил убрать их в карман. Ким усмехнулся. Люди никогда не меняются. Как не запрещай азартные игры с судьбой, всё равно найдется лазейка. Раньше ставили на возвращение из вылета.

— Я нашел этот ваш леденец, — с некоторой хрипотцой произнёс он.

— Шурх, шурх, — в этот раз монеты от зампотеха и дока осели перед Потапычем.

— И предлагаю его уничтожить, — закончил он. Стэн осклабился и сгрёб лежащие на столе монеты.

— Наигрались? — с усмешкой спросил Ким.

— Ещё не все ставки сыграли, — рассмеялся Потапыч.

— А есть ли смысл? — задумался Стэн, — История уже убежала в народ. Где был один, может быть ещё. Если мы его уничтожим — это лишь снизит интенсивность поисков. Его продолжат искать.

— А если объявим во всеуслышание — начнётся локальная война за него. Наверняка сюда уже идут охотники за удачей, типа тех наёмников.

— А если вызвать корпорацию и продать его им? — высказал предложение Никольски, — Сами же говорите что за его цену сможем восстановить станцию и всю технику.

— Если сможем удержать, — отрезал Потапыч, — Не забывай, со станции ушла информация в большой мир. И кто получатель — мы не знаем.

— Вы забыли ещё об одном обстоятельстве, — совсем тихо проговорил Док.

— Каком? — дёрнулся Никольски.

— Сейчас у леденца есть хозяин, по всем правовым нормам, — и он указал пальцем на Кима.

________________

1) Речь о ГАЗ-66 «Шишига».

2) Транспондер — приемопередающее устройство, автоматически идентифицирующее корабль.

3) см. Медведи-субкультура.

4) см. Флаг КША.