Колокольчик

За две недели, как мне пришлось переехать в новый район, я все ещё не мог привыкнуть к дороге домой. От работы ехать теперь приходилось ещё дольше, и в темноте эти все ещё чужие улочки казались мне более запутанными, чем при дневном свете. Время близилось к полночи, когда я вышел на пустой остановке и побрел к дому. Пятница, а это значит, что к привычным звукам ночной природы добавился шум и от других животных, исполняющих ритуал: «завтра не надо на работу, — значит надо пить». Пьяные голоса, вопли и попытки петь доносились издалека, и я очень надеялась, что не встречусь с их обладателями.

Стоило мне перейти дорогу, до ушей донёсся звук, совершенно неожиданный в подобной обстановке. Чистый и озорной звон маленького колокольчика. Когда я обернулся, опасаясь, что за моей спиной несётся самокат или велосипед, звон повторился, прозвучав с другой от меня стороны. А затем ещё и ещё.

Бросив попытки понять его источник, я двинулся дальше. Преследуемый лучистым и таким нестрашным звуком, я невольно ускорил шаг. Свет в окнах домов стихийно гас на моих глазах, оставляя узкие улочки в полной темноте. Шелест листвы, завывания ветра и беспечный звук маленького колокольчика окружали меня в ночи. А ещё пьяные голоса, ставшие ещё громче. Похоже, гулянка пошла не по плану. Разговоры перешли в неясную ругань, а затем и в истошные крики, прерываемые шумом борьбы. А колокольчик продолжал безучастно звенеть. Его эхо разносилось по, казалось, пустым улицам.

Оказавшись у дома, я только успел приложить ключ к домофону, как дверь резко распахнулась, и худая старческая рука с силой рванул меня в подъезд.

— Тебе ль жить надоело, али оглох совсем?! — Злобно зашипела на меня бабулька со второго этажа.

С трудом отцепив её руку, я вопросительно посмотрел на неё.

— А. Новенький жешь? Может, потому и живым остался. — Прислушавшись к колокольчику за дверью, бабулька кивнула — Ишь, лютует сегодня как. А ты, тихоньком домой и свет сегодня не включай. А ещё колокольчик услыхаешь, затаись, где можешь и молись. Молись, милок. Тогда проживёшь у нас подольше, и ночами не гуляй… Не любит она этого, ох как не любит. Я сама дура вот выперлась, котов покормить и вишь…

— Кто «она», бабусь? — сглотнув, спросил я.

Вместо моего ответа с лестницы в подвал раздался звук колокольчика. Увидев, как побледнев, бабулька начала истошно молиться, ноги не выдержали и сами подняли меня к своей двери. Под крики и мольбы с первого этажа я влетел в квартиру.

Вжимаясь в стену, в полной темноте, я слушал вопли тех, кто, по незнанию или глупости решил прогуляться этой ночью по району. И лишь под самое утро колокольчик смолк, а меня окончательно покинули силы.

Днем, когда я, на дрожащих ногах вышел в подъезд, улица встретила меня давящим безмолвием. Дворники мели дороги, хозяева собак выгуливали питомцев, а дети шли со школы. Все было спокойно и привычно, но очень тихо, словно каждый из них прислушивался, боясь не услышать что-то очень важное и теперь, я точно знал, что именно.