Колокольчики, кольт и корица

Нью-Йорк, Канун Рождества, 1935 г.

Нью-Йорк пытался изображать Рождество. Витрины универмагов на Пятой авеню блестели фальшивым золотом мишуры и кричали о скидках на барахло, которое никому не было нужно. Углы улиц оккупировали ряженые Санта Клаусы с колокольчиками и красными от дешёвого виски носами, собирая пожертвования в свои чумазые котлы. Снег, если и шёл, то лениво и грязно, тут же превращаясь в серую кашу под ногами спешащей толпы. Воздух был пропитан смесью хвои, выхлопных газов и всеобщего нервного ожидания – то ли чуда, то ли очередного удара Великой Депрессии.

Для меня, Джека Стоуна, частного детектива, этот день – 24 декабря – не отличался от любого другого. Разве что кофе в забегаловке внизу казался ещё более чертовски отвратительным, а в душе скреблись не просто кошки, а целая стая голодных гиен. Дело было не в отсутствии рождественского настроения – его у меня отродясь не было. Дело было в провале. Крупном, опасном провале.

Микрофильм. Тонкая полоска целлулоида, на которой уместились чертежи новейшего авиационного прицела – разработка, за которой охотились все разведки мира. Я добыл его. С риском, с боем, как обычно. Но передать его в Центр оказалось невозможно. Канал связи, надёжный, как швейцарский банк (хотя и не такой богатый), внезапно накрылся. Резидент не вышел на встречу. Запасной тайник оказался пуст и явно вскрыт не нашими. Что-то случилось. Провал агентуры? Предательство? Сейчас это было неважно. Важно было то, что микрофильм – бомба замедленного действия – всё ещё у меня. И каждый час промедления увеличивал риск его обнаружения и гибели многих людей там, на Родине, если эта технология попадёт не в те руки. Максим Волков внутри меня бился, как птица в клетке, ища выход. Но выходов не было. Все известные каналы молчали. Я был отрезан. В канун Рождества. В сердце вражеского города. Смертельная ирония.

В дверь постучали. Негромко, почти робко. Не так, как обычно стучат клиенты или копы. Я нехотя буркнул:

– Войдите, если не боитесь испортить себе праздник.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился… старик. Настоящий старик – с густой белой бородой, доходившей почти до пояса, с копной таких же белых волос, выбивающихся из-под старой, потрёпанной меховой шапки (явно не нью-йоркского фасона). Одет он был в длинное, видавшее виды пальто, под которым угадывался какой-то красный, необычного кроя, кафтан. На ногах – тяжёлые сапоги, заляпанные чем-то похожим на… сажу? И снег? Хотя снега на улице почти не было. От него пахло морозом, хвоей и… имбирными пряниками? Странный запах для Нью-Йорка.

Но самым поразительным были его глаза – ярко-голубые, как летнее небо, смеющиеся, полные какого-то невероятного добродушия и лукавства. Они совершенно не вязались с его потрёпанной одеждой и общей картиной нищеты.

– Прошу прощения, сэр, – голос у него был густым, рокочущим, как у доброго дедушки из сказки, но с какой-то внутренней силой. – Мистер Джек Стоун? Мне сказали… то есть, эльф… э-э-э… один маленький помощник шепнул, что вы можете помочь в трудном деле.

Эльф? Помощник? Я прищурился. Псих? Или очередной ряженый, перебравший пунша? Но взгляд был слишком ясным.

– Зависит от дела, дедуля, – проворчал я. – И от гонорара. Время нынче дорогое, даже для сказочных персонажей.

Старик вздохнул, его борода заколыхалась.

– Увы, с деньгами сейчас… некоторые трудности. Логистика, знаете ли… Неурожай леденцов, олени требуют повышения овсяного довольствия… В общем, обычные производственные проблемы. Заплатить я вам не смогу. Не сейчас. Но! – он поднял палец, и глаза его хитро блеснули. – Я могу оказать вам услугу. Любую. Когда придёт время. Моё слово – крепче любого банковского чека.

Услуга. От бородатого психа в красном кафтане. Звучало заманчиво, как приглашение сыграть в русскую рулетку с полным барабаном. Но что-то в нём было… подкупающее. Это невероятное добродушие. И эта скрытая сила во взгляде. Да и терять мне было нечего. Связь с Центром потеряна, микрофильм жжёт карман… Клиентов у Джека Стоуна нет… Может, это судьба? Или просто последняя капля абсурда в этом безумном городе?

– Ладно, дед, рассказывай, – я указал ему на стул. – Кто обидел Санта Клауса? Гринч украл Рождество?

Старик усмехнулся в бороду.

– Почти угадали, мистер Стоун. Только не Гринч, а местный криминальный авторитет, некто Сэл «Слизень» Ломбардо. И украл он не Рождество, а… мешок. С образцами. Очень важными. Понимаете, я… э-э-э… ремесленник. Игрушечных дел мастер. Накануне большой поставки мои новые модели… исчезли. Прямо из мастерской. Мои… помощники… видели людей Ломбардо неподалёку. Кажется, он решил, что мои игрушки можно выгодно продать коллекционерам или… использовать для чего-то нехорошего. Там была пара идей… с пружинками… могла бы и напугать кого-то.

Игрушки? Слизень Ломбардо? Мелкий мафиози, промышлявший рэкетом и контрабандой дешёвого алкоголя? Украл игрушки? Звучало бредово. Но для Нью-Йорка – вполне в пределах нормы. Мало ли какие причуды у этих гангстеров.

– И вы хотите, чтобы я вернул вам ваш мешок с… игрушками? Отнял его у Слизня Ломбардо и его головорезов?

– Именно! – старик хлопнул себя по колену. – До полуночи! Это крайне важно! Иначе… график поставок сорвётся, дети останутся без… кхм… новинок. Репутация, понимаете?

Репутация игрушечных дел мастера… Джек Стоун скептически хмыкнул бы. Но Максим Волков увидел другое. Задание. Конкретное. Найти и вернуть. Навыки пригодятся. А услуга… кто знает, может, этот старый чудак действительно сможет чем-то помочь? Вдруг у него есть связи в порту? Или знакомства среди… да мало ли кто ему может быть обязан услугой? В этом городе всё возможно.

– Ладно, дед, – решил я. – Чёрт с тобой. Денег нет, так нет. Услуга за услугу. Где искать этого Ломбардо и его мешок?

Старик просиял так, что в моём пыльном офисе, казалось, стало светлее.

– Я знал! Я чувствовал, что вы – тот, кто нужен! Ломбардо обычно ошивается в своём клубе «Ледяная Сосулька» на Десятой авеню. Грязное местечко. Но говорят, там сегодня у него какая-то большая сходка. Вероятно, он там и будет хвастаться… моими моделями. Адрес… вот!

Он протянул мне клочок бумаги, на котором каллиграфическим почерком был выведен адрес.

– Удачи вам, мистер Стоун! И… с наступающим Рождеством! – он подмигнул мне и, прежде чем я успел что-то ответить, как-то очень быстро и бесшумно выскользнул за дверь, оставив после себя лишь лёгкий запах хвои и имбирных пряников.

Я посмотрел на адрес. Клуб «Ледяная Сосулька». Слизень Ломбардо. Мешок с игрушками. И Рождество на носу. Кажется, праздник обещает быть жарким. И очень, очень странным. Но может быть, именно этот странный старик и его странное дело – мой единственный шанс выполнить настоящий долг? Посмотрим. Джек Стоун пошёл на дело.