Колыбельная для ночницы

Деревенька называлась смешно – Патрикевичи.

А выглядела уютной и симпатичной как с картинки.

Корней Захарович высадил ребят у околицы и показал на первый из домиков, едва просматривающийся за буйно разросшимися деревьями сада.

- Хозяйку зовут Филонида Паисьевна. Не перепутайте! Она очень ревностно относится к своему имени-отчеству.

- Филонида Паисьевна. – благоговейно повторил Петька. – Бывают же имена!

- Такие сейчас почти не встретить. Не то, что раньше. Вы записывайте, фиксируйте для истории. Тоже ведь наше прошлое. - Корней Захарович подмигнул выбравшимся из салона ребятам. – Обратно – как договаривались, сами доберётесь. Только в лес не сворачивайте, держитесь дороги. Она одна, не перепутаете. Прямо да прямо, а после под горку. В столовую к Любаше зайдёте, она вам перекус сообразит. А вечером махнём на рыбалку.

- Спасибо, - поблагодарил его за всех Петька и, помахав вслед отъезжающей машине, улыбнулся девчонкам. – Ну что, исследователи, готовы внимать бабкиным байкам?

- Готовы, - вздохнула Зося и первой побрела в сторону домов.

На самом деле сюда можно было не приезжать. У группы и без того уже собрался внушительный багаж материала. Местные восприняли приезд практикантов-филологов с радостью, зазывали к себе в гости, вспоминали рассказы родичей про старину, пели песни, частушки, пересказывали байки. В поселке где директорствовал Корней Захарович бережно относились к корням и почитали народное творчество. При клубе состояло несколько кружков – там занимались хоровым пением, танцами и собирались любители литературы.

- Сюда стоило приехать хотя бы из-за всего вот этого!.. – Петька будто прочитал Зосины мысли и упоённо взмахнул руками. – Вкусный воздух! Красивые цветы! И лес, лес настоящий! Где еще увидишь такое?!

- В интернете... – пробормотала Зося не оглядываясь. Восторги Петьки она не разделяла, в деревнях раньше не бывала и к природе относилась спокойно. Даже безразлично.

- Вечно ты ноешь! – немедленно прилетело в спину то ли от Полины, то ли от Владиславы. – Всё тебе не так, привереда!

- Ничего я не ною... – шепнула Зося чуть слышно. Пререкаться с девчонками было бесполезно. Приехали и приехали. Чего уж теперь.

С сестрами у нее сразу не сложились ни дружба, ни взаимопонимание. Оказавшись вместе в одном универе, на одном факультете и в одной группе, они вынуждены были друг друга терпеть. Зося всеми силами старалась держать нейтралитет, а близнецы открыто выражали неприязнь. Может, ревновали к Петьке?

Хотя какая может быть ревность, если ради них Петька готов был на всё – как увидел на первой паре, так и пропал. И многолетняя дружба с Зосей с того момента дала широкую трещину.

Зося не понимала – чем его привлекли две тощие, длинные, абсолютно одинаковые девицы с противным характером.

Сходство между сестрами было поразительным, они казались отражениями друг друга!

Обе густо подводили глаза, выбеливали лица, гладко зачёсывали густые тёмные волосы. Отличие состояло лишь в одежде – Полина носила черные платья в пол и длинный сотуар из чёрного жемчуга. Винтажный, по её словам. Бабушкин подарок. Владислава предпочитала брюки и блузки того же цвета. И серебряные браслеты на запястьях.

Растрёпанный добродушный увалень Петька таскался за сестрами как хвост. Полина в глаза назвала его пажом, а Владислава - рабом. Зосю это бесило, а Петька не возражал, смотрел на близнецов с одинаковым обожанием.

По иронии судьбы все четверо оказались вместе и на первой полевой практике. Корней Захарович – давний друг их декана, охотно принял ребят у себя в поселке, поселил при школе и всячески опекал. Посетить расположенные за лесом Патрикевичи посоветовал тоже он – обещал незабываемые впечатления от знакомства с известной собирательницей быличек и травницей бабкой Филонидой.

- Нет, ну правда, девчонки, какая же здесь благодать! – настроение у Петьки было отличное. Подскочив к обочине, он сорвал парочку ромашек и с поклоном вручил близняшкам по цветку. – Не хотите погадать? Любит-не любит...

- Мы и так знаем, что любит... – Полина рассеянно отбросила цветок. – Как думаете - почему Корнеич нас не проводил к бабке? Не представил, как поселковым? Не познакомил лично?

- Может они не ладят? – предположил Петька.

- Может и так. Но это странно.

- Более чем. – согласилась Владислава. – Эта Филонида вполне может нас турнуть.

- Не турнёт. - успокоил Петька. – Я её уболтаю. Меня бабульки любят. Правда, Зось?

Зося промолчала. Слова Полины немного насторожили её. Быстрый отъезд Корнея Захаровича и впрямь выглядел непонятно. Директор очень любил поговорить, сам водил ребят по домам, охотно знакомил их с местными. А тут – подвез и ретировался. Права Полина, это более чем странно.

- А может бабка - ведьма? Ууу!.. – Петька состроил зверскую гримасу. - Вот Корнеич и дал заднюю! Испугался её котла и метлы.

- Ведьмарка, - машинально поправила его Зося. - Местные называют ведьм ведьмарками.

- Ага. - согласился с ней Петька. - А еще каудухами. Забавно.

- Ничего забавного! – оборвала его Полина и приложила палец к губам. – Тише... вы слышите?

Со стороны леса донёсся странный звук – будто оборвалась натянутая струна. И почти сразу над головами с шумом пронеслась какая-то птица. Зося едва успела заметить серо-чёрное оперение и... оранжевый, смахивающий на лисий, хвост!

Глаза немедленно заслезились от слепящего солнца, и девушка решила, что ей просто почудилось.

- Сорока к плохому! – охнула Владислава и быстро сплюнула через плечо.

- Сороку увидеть к плохим вестям! – поддержала сестру Полина.

- Да бросьте вы, девчонки. – засмеялся Петька. - Сорока к перемене погоды летает. Сколько раз проверено. Правда, Зось?

Обсуждать причины появления сороки Зося не собиралась, да и торчать возле дома бабки-сказительницы – тоже. Поправив рюкзачок, она решительно вошла в калитку и двинулась по тропинке к крыльцу.

Из-под ног бросились куры, возмущённо прокукарекал петух, с заднего двора откликнулись еще какие-то птицы. На шум выглянула в окошко хозяйка – румяная бодрая старушка в белом платке и цветастом платье.

- Это кто же ко мне пожаловал? – добродушно поинтересовалась она. – Что за гостиньки на пороженьке?

- Здравствуйте! – расплылся Петька в улыбке. – Мы из города. На практику приехали. Собираем местный фольклор.

- Фольклор? – протянула бабка, внимательно разглядывая подошедших ребят.

- Ага. Сказки. Былички, песни.

- Ну, если былички – проходите. У меня не заперто.

- Здравствуйте, Филанида Паисьевна! - Петька снова поприветствовал бабку, и девчонки нестройно повторили. – Здравствуйте. Добрый день.

- Откуда имя моё прознали? – нахмурилась бабка.

- Да нам Корнеич сказал. Корней Захарович то есть.

- Корней значит... – бабка поправила платок и смерила ребят мрачным взглядом. - Что ж сам не зашёл?

- Да мы без понятия. – развел Петька руками. – Торопился, наверное.

Филонида Паисьевна покивала и, повернувшись к печи, принялась перемешивать что-то на широкой сковороде. Вкусно запахло поджаркой, и под аппетитное шкварчание у ребят немедленно подвело живот – так захотелось попробовать бабкиной стряпни.

- Рукомойник в сенях. Полотенце там же. Ополосните руки и за стол. Разносолов не держу. У меня всё просто, без выкрутасов.

Филонида Паисьевна разложила по тарелкам щедрые порции картошки, накромсала большими кусками огурцы, налила по полному стакану прозрачного компота из сухофруктов.

- Вот вы говорите - без выкрутасов... - Петька лукаво взглянул на бабку. – А имя-то у вас совсем не простое! Редкое имя! Малоупотребляемое!

- Обычное имя. Как мать с отцом нарекли – так под ним и хожу. Меня – Филонидой, а сестру – Авигеей... – бабка вдруг запнулась и метнула быстрый взгляд за окно. – Похоже, дождь собирается. Не вовремя вы ребятушки по гостям наладились.

Что-то зловещее прозвучало в её интонации, и у Зоси тут же пропал аппетит. Близняшки с Петькой уплетали жарёху, а она, едва попробовав, отодвинула тарелку и, не пригубив компот, выбралась из-за стола.

Бабка была права - мир за окном постепенно терял краски. Серая мгла медленно наползала на деревню со стороны леса, ластиком стирая синеву неба, солнечный свет и белые нежные облака.

- Наверное, нам лучше уйти. Чтобы успеть вернуться до дождя... – начала было Зося и охнула, увидев на заборе уже знакомую птицу. Та сейчас никуда не спешила, сидела нахохлившись, свесив вниз рыжий меховой хвост, косила на дом жёлтым глазом.

- Прочь пойди! – бабка замахала на птицу через стекло. – Кому говорю – брысь, брысь отсюда!

- Кто это? – Зося как заворожённая наблюдала за диковинной птицей.

- Это? Да сорока, - продолжая махать, Филонида Паисьевна как-то странно взглянула на Зосю.

- Но у неё хвост!

- Хвост. Сорок без хвоста не бывает.

- Но...

- Молчи! – бабка сунулась к самому лицу, зашептала чуть задыхаясь. – Выдашь себя – курнеля запомнит! Перестрянет в лесу - не отпустит! Не отвяжешься!

- Вы чего? – опешила Зося в ответ на бабкино шипение. – Я всего-то спросить хотела...

- Да об чём спрашивать-то? Об чём спрашивать? Подумаешь диво – сороку увидала.

- Но у неё лисий хвост! – Зося не собиралась сдаваться. – И не сорока это! Вы её иначе назвали. Кажется – курнеля?

- Вот прилипала! – Филонида Паисьевна задёрнула тоненькую занавеску и поманила Зосю от окна. – Поди поешь лучше, вся картоха цела. И компота, компота попей. В нём – польза!

- Что за курнеля? – Петька тут же сунулся посмотреть и разочарованно выдохнул. – Там кроме сороки никого нет.

- Ты её хвост видишь?

- Ну, вижу. И что?

- Он рыжий! Лисий!

- Чего? Зоська, хорош прикалываться, ну!

- Ничего я не прикалываюсь! – Зося носом прижалась к стеклу, но двор оказался пустым, странная птица куда-то пропала. – У сороки был лисий хвост! Я видела! Видела его!

- Ага, ага. И заячьи уши. Разыграли нас, да?

- Вас, знатоков, разыграешь. – в голосе бабки Филониды промелькнуло облегчение. – Вы же ученый народ, фольклор собираете, должны всё про всех знать.

- Вот мы и приехали к вам за знаниями! – улыбнулся ей Петька. – Корнеич вас так нахваливал! Так нахваливал!

- Что ж вам рассказать-то? – Филонида Паисьевна прошла к подпирающей стену лавке и, пошарив под ней, извлекла туесок с разноцветными клубками. Рядом с ними помещалось начатое полотно простенького вязания и две деревянные спицы.

- Вы как, записывать станете или просто запоминать?

- Записывать. На диктофон. - Петька кивнул девчонкам и, вытащив сотовый, принялся возиться с настройкой.

Филонида Паисьевна тем временем принялась вывязывать несложный узор и негромко заговорила:

- С нами-то, людьми, рядом много кто проживает. Чаще – равнодушные, но бывает, что и опасные. Вот, к примеру, теперь у нас июнь. Скоро Троица, за ней – русалии. Русалочья неделя. Самое время для ихних чудачеств и шалостей. Да только то веселье человеку во зло идёт. Потому и стараемся оберечься. А в лес идём – относ несём. Чтобы задобрить неведомых соседей своих. А сработает или нет – уверенности нету. Это уж как они захотят...

- А курнеля? – не выдержав, встряла с вопросом Зося. – Она – злая?

- Далась тебе эта курнеля! – поцокала языком бабка. – Равнодушная она. Все они равнодушные. Но только до поры.

- А почему у неё лисий хвост?

- Потому как пярэварацень. Оборотень то есть. Было время - то сорокой летала, то лисицей бегала. Пока заклятьем не пришибло. С тех пор половинчатой и живёт. Тело птичье, а хвост звериный.

- А кто её так? Ну, пришиб?

- Может вядзьмак, может – вядзьмарка.

- Ведьма?

- Ведьма. Не поладили меж собой, не поделили что-то, вот и пошла вражда.

- Значит, курнеля была человеком? – ахнула Зося, вызывав негромкое хихиканье близняшек.

- Может и была. Могла обращаться. Пока под руку врагине не попалась.

- Крутота!.. – присвистнул Петька. – Такой инфы у нас еще не было. Я прям проникся. Чуть не поверил. Честно-честно.

- От твоей веры ничего не изменится. Разве что сам чуток поумнеешь. А те как были, так и дальше останутся. Былички не на пустом месте слагали.

- Если они рядом, то почему не показываются? Почему не выходят на контакт?

- А зачем? Мы для них вроде муравьёв или мух. Пустое место. Если только сами позовём – словом или действием, тогда откликнутся. И то не всегда. Чего вы всё хихикаете? – бабка неодобрительно посмотрела на развеселившихся сестёр.

- Потому, что смешно, - близняшки переглянулись и снова фыркнули. – Они вроде есть, только не показываются. И потому их никто не видел. Доказательств – ноль.

- Я видела! Только что! Курнелю! – Зося раскраснелась, увлеченная бабкиным рассказом. Она ни на минуту не усомнилась в словах Филониды Паисьевны. Поверила, что неведомый и необыкновенно заманчивый мир находится совсем рядом. И вознамерилась добыть хоть какие-нибудь доказательства его существования.

- Курнеля! Сорока с лисьим хвостом! – последовал новый взрыв смеха. – Хоть бы пострашнее что-то придумали.

Филонида Паисьевна нахмурилась, а снаружи грохнуло так, что на миг заложило уши, и стекло откликнулось жалобным дребезжанием.

- Что это? Гром? – у девчонок разом пропало веселье.

- Гром. Похоже, сейчас ливанёт. В июне грозы сильные.

Снова бахнуло где-то над головой, с потолка посыпалась сухая труха, и первые капли дождя застучали в окно.

Мигнула и погасла лампочка под потолком, потемнело как ночью, и лишь короткие всполохи молний освещали комнату.

- Электричество отключили. В грозу всегда так. Сейчас свечку достану.

Бабка прошаркала куда-то от лавки, заскрипел рассохшейся крышкой сундук, послышалось недовольное сопение.

- Как же я так сплоховала-то? Свечи все вышли, а я и не туда! Только обрядовые и остались...

- Поджигайте обрядовые! - разрешил Петька. – Так даже интересней!

- Нельзя обрядовые. Не для того сделаны! У вас вон, фонарики в телефонах. Как-нибудь перекантуетесь.

- Зарядки мало осталось.

- И ничего. Спать ляжете – никакая зарядка не понадобится.

- Спа-ать? – протянули девчонки. – С чего нам здесь спать? Нам в поселке комнату выделили!

- С того, что до утра теперь дождь зарядил. Грязи наделает, тропочки размоет. Вон как молнии шарашат! В такую-то непогоду вас не отпущу. Кровать у меня одна. Так что на полу постелю. Косточки у вас молодые. Болеть не будут.

- А давайте вообще не спать! – просиял Петька. – Вы нам еще страшилок подкинете! Или лучше погадаете! Призовёте невидимых соседей!

- Молчи! А то ведь и правда объявятся. Как бы после не пришлось пожалеть.

- Филонида Паисьевна...

- Молчи, сказала! На полу вам постелю... сейчас...

Отлично ориентируясь в темноте, бабка прошла в соседнюю комнатушку, брякнула чем-то, что-то задвигала.

- А по приколу здесь заночевать, - Петька словно не замечал недовольства девчонок. – Проникнемся деревенской экзотикой по полной! Будет о чём потрепаться на потоке.

Ответом ему было выразительно молчание, лишь за окнами продолжала бушевать стихия: завывал ветер, шумел дождь, золотыми стрелами мелькали дальние молнии. Зося даже боялась представить – что бы они делали, окажись в это время в лесу! Просто удача, что непогода застала их у бабки.

- Готово всё. Проходите, - позвала Филонида Паисьевна из комнатки.

- Нам нужно выйти... в туалет... – попросились Полина с Владиславой.

- На улицу даже не суйтесь. Ведро в сенях. Найдёте сами или проводить?

- Справимся, - подсвечивая темноту сотовым, девчонки вышли за дверь, и вскорости оттуда донёсся пронзительный визг. Чертыхнувшись, Петька бросился на голоса, и что-то покатилось с грохотом, девчонки заорали громче.

- Ведро перевернул, недотёпа! – сплюнула бабка досадливо. – А что орут – так то сыча увидали, у меня на чердаке сычи живут.

- Сычи? – удивилась Зося. – Совы, да? Они ручные?

- Какие-там ручные. Живут и живут. Я лаз наверх не прикрываю. У меня к нему лесенка приставлена. Да ты ж видала небось. А сычи любят на перекладину садиться. Сами махоньки, в темноте не различить. Только глаза золотым горят. Вот близняты и спужались.

– Может, посмотрите – как там ребята? – несмело предложила Зося.

Крики уже смолкли, но возвращаться никто не торопился. До них с бабкой доносились негромкие восклицания и будто бы сюсюканье.

- Да с чего мне смотреть? Наглядятся на диковины и сами придут. Они уж поняли, что нестрашно. Ты лучше послушай, что скажу. Как спать ляжете – возле каждой куколку пристрою. Пускай себе рядышком будут. Вы их не трогайте. Не обращайте внимания. Это вроде защиты.

- Защиты? От кого?

- Да так... От дурных снов. На новом то месте часто кошмары снятся. А куколки их до вас не допустят, спокойно проспите до утра. Иди-ка поближе... – Филонида Паисьевна цепко схватила Зосю за руку и притянула к себе. – Ты глаза прикрой, прикрой, ну... И моргни под веками. Три раза. Темнота и отхлынет немного.

Чувствуя себя очень глупо, Зося послушалась, зажмурившись, заворочала глазами. А когда открыла их – увидела повисшую вокруг серую тусклую дымку.

- Ну вот. Так-то лучше. Ступай теперь сюда, да не бойся. Иди за мной.

В соседней комнатушке было очень тесно, из мебели у стены притулился древний сундук и такая же тумбочка. Толстое одеяло на полу было простёгано цветными квадратами, на нём лежали три подушки и свернутая простыня.

- Нас же четверо...

- Парня с вами не положу! Нечего, нечего охальничать. В своей комнате устрою, возле кровати на коврике поспит.

Зося представила Петьку, свернувшимся как кот на коврике и подхихикнула. Бабка Филонида тут же шикнула на неё и стала тыкать рукой куда-то на пол.

- Вон куколки, вишь? Рядком лежат. Так вы их не трогайте. Пусть до утра побудут.

- Это же... маки? – Зося присела на одеяло и осторожно коснулась подсохшей коричневой коробочки.

Это действительно были маки. На длинных стебельках наверчены были кусочки тканьки, для надёжности прихваченные нитками.

- Были маки – стали куколки. Не тронь, лежат себе и лежат.

- Это вы их одели?

- Я. Кто еще.

Хлопнула дверь, возбужденно заговорили ребята, и Филонида Паисьевна прикрикнула, чтобы не шумели.

- У вас сова живёт! – Петька был в полном восторге. – Такая прикольная. Крошечная, но злая! Меня за палец тяпнула. Прикинь, Зось.

- Нечего было лезть куда не просят.

- Да я просто погладить хотел. Она жутко забавная.

Зосю на миг ослепил свет от фонарика, а потом послышался разочарованный стон близнецов.

- Вы хотите, чтобы мы спали на этом? Все четверо??

- Парнишку с собой заберу. Мне спокойнее будет. А вы втроем отлично поместитесь. Давай, укладывайтесь. Время к ночи пошло. Пора.

- Филонида Паисьевна, можно мы немножечко посидим, поболтаем... – затянул было Петька, но бабка зашипела на него рассерженной гусыней.

- Не можно! Сказано – ложитесь! Делать мне нечего – возиться с вами!

Пока девчонки с причитаниями размещались на одеяле, она провела Петьку в соседнюю комнату и проследила, чтобы он улёгся. Потом снова заглянула к девчонкам, пробормотала что-то неразборчивое, принялась водить над ними руками.

- Что вы делаете? – напряглась Полина.

- Колдуете? – попыталась усесться Владислава, но бабка легонько подтолкнула её на место.

- Спите. До утра спите. И куколок не троньте. Спите. Пусть вас ничто не потревожит.

Удивительно, но из-за приоткрытой двери раздавался негромкий Петькин храп. Как он смог так моментально отрубиться? Зося только подумала об этом, а в голове что-то мягко всколыхнулось, и она стала проваливаться куда-то в темноту.

Удовлетворённо вздохнув, бабка на цыпочках вышла, и возле Зосиного уха немедленно что-то зашелестело.

Зося с трудом разлепила веки, увидела, как Полина трясет над ладонью оторванной от стебля маковой коробочкой.

- Пустая. А у тебя, Влад?

- Тоже пустая. Ладно, давай спать.

- Сейчас. Здесь еще одна кукла была... – Полина потянулась через Зосю, но та опередила, прижала бабкину самоделку к себе.

- Поцелуйся с ней ещё! – презрительно пробормотала Полина, но Зося не стала отвечать. Её продолжало плавно покачивать как на волнах, а где-то совсем рядом тихий голосок тоненько выводил заунывный мотив:

Баю да бай

Спи, засыпай...

Как помрёшь – в лес пойдёшь

Под сосной приют найдёшь

Густым мохом порастёшь

Баю да бай

Спи, отдыхай...