Кольца Сатурна

Орбитальная станция «Галилей», плыла меж кольцами Сатурна, сверкая прозрачными гранями, отражающими свет планеты гиганта, ее каменистых дисков и далекого Солнца. Рэм изредка поглядывал на чужое желто-зеленое небо с алыми сполохами, так непохожее на земное небо ни днем, ни ночью. Обычные звезды показывались ненадолго лишь в узком конусе, да и то один раз в корабельные сутки, когда взаимный наклон колец Сатурна открывался в фиолетовую тьму космоса. Можно ли назвать это небом, в привычном смысле или нет? Рэм задумывался об этом лишь перед сном, обнимая в капсуле-кровати мягкую удобную подушку.

Рэм, высокий и стройный молодой человек с пшеничного цвета «ежиком», показал себя на выпускных экзаменах Космической Академии достойно, чтобы попасть в экспедицию к кольцам Сатурна. И вот теперь, он, двадцатидвухлетний исследователь околосолнечного пространства, полноправный член экипажа «Галилей». Чем он неимоверно гордился, конечно же, мысленно.

— Правда, стоит немного оговориться, — несколько смущаясь и пряча глаза от прямого взгляда в глаза новобранцам, сказал куратор проекта «Галилей», Стас Йельский,— экспедиция к Сатурну отправилась лет двадцать тому назад. Конечно же, мы собирались кое-что достроить там, если бы не известные всем нам обстоятельства.

— Какие же такие обстоятельства? — загудели выпускники Академии. — Договаривайте, господин Йельский, раз уж начали.

— Ну, оно понятно, не только в стране были перемены, но и в космической отрасли. Финансирование оказалось, э-ээ… как бы, на долгие годы заморожено. И экспедиция оставалась на самообеспечении. Вот, прошу прощения за такую подробность. Вот.

— Это как понимать, долгострой что ли? — дерзко спросил Мика, сокурсник Рэма. — Люди там выжили, хоть?

— Не волнуйтесь! В общем, все хорошо. Не только люди, но и э-ээ…, кхм-мм… все, кто жил на станции, выжили, живут и процветают. Честно слово, я не вру. Как долетите, так сами убедитесь: станция работает в штатном режиме. Сейчас экспедиция туда — все равно, что стройка века!

Первое рабочее место не подвело ожиданий Рэма. Привезенное оборудование, которое им выделило космическое министерство, радовало удобным интерфейсом и простым управлением. Искусственный Интеллект и его голосовой помощник в виде пра-пра-внучки знаменитой Алисы не приставали без нужды с глупыми вопросами, что уже само по себе прогресс. Наставник — знаменитый профессор Кузякин (и даже не очень старый). Но единственным неудобством, как Рэму показалось, был экзоскелет — противоперегрузочный механизм. Тут для Рэма и сокурсников скрывалась первая «непонятка». Смутное сомнение терзало многих курсантов. «Что-то начальство недоговаривает, ясен пень», — недовольно бурчали в кулуарах выпускники. До сих пор курсанты Академии знали, что сила тяжести на Сатурне близка к земной. Зачем тогда вообще изобретать и испытывать экзоскелеты? Подозрительное дело.

«Ничего, я привыкну», — надеялся Рэм, соблазнившись премией за испытание новой модели экзоскелета для «сатурнианцев». Позиция с хорошей зарплатой значила для Рэма немало. Он следовал напутствию бабушки, повторявшей: «Жми копейку, внучок, чтобы сок тек».

Перед отлетом, его друг Гордей, балагур и весельчак, (и по характеру абсолютно домашний компьютерщик) советовал: «Рэм, будь осторожен там, — он поднял указательный палец вверх, — особенно ни с кем не сближайся и поначалу изучай команду и ее членов исподволь. О «сатурнианцах» ходят противоречивые слухи, причем всякие. То ли на них странно влияет излучение Сатурна и его полярные сияния, то ли его магнитное поле, то ли сами кольца Сатурна. В общем и целом, не расслабляйся. Понял»?

— Да, понял я, понял, — благосклонно отвечал Рэм, мало заботясь о серьезности предупреждения.

— Ну, с богом! И как водится, семь футов под килем вашего звездолета.

— Увидимся!

Смешно или не очень, но друг Гордей, оказался прав. Коллектив исследователей колец Сатурна, куда направили Рэма и его сотоварищей, попался непростой: во-первых, сильно разновозрастной, во-вторых, разнохарактерный до безобразия и, как бы так помягче сказать, со странностями. В-третьих, женский пол здесь явно был в меньшинстве и красотой не то, чтобы не блистал, а от слова совсем. Рэм зажмурился: «Чур нас, чур, от таких красоток! Каждая фемина — мечта импрессиониста! Не дай бог, приснится». Знакомство с профессором Кузякиным принесло молодым специалистам не только полезные знания, но и любопытный опыт общения со старыми кадрами (незапамятных времен сказочного царя Гороха).

— Давайте, знакомиться, господа! Обязательно наливайте чай. Не пожалеете. Он у нас вкусный. Стаканы с подстаканниками стоят на столе. Должно хватить всей аудитории. Приятного чаепития! Не шушукайтесь, я все слышу. Да, я старомоден в традициях гостеприимства, но не только. Также я архаический лектор. Имею цель: хочу, чтобы вы воочию убедились в новом физическом явлении на Сатурне, которое мы неожиданно пронаблюдали, — сказал профессор Кузякин. — Это явление регулярно происходит на наших глазах вот уже почти двадцать лет. Ждем минуту.

Он демонстративно перевернул песочные часы клепсидру и замолчал. Песок сыпался тонкой струйкой. Аудитория замерла. Песок просыпался. Минута прошла. Вдруг горячий чай подпрыгнул и собрался в шар над стаканами. Новобранцы зайокали, обжигаясь и ругаясь не совсем прилично. Профессор перевернул клепсидру и через минуту чай опустился в стакан обратно.

— Не бойтесь, коллеги, это переменная гравитация Сатурна. В течение следующего часа пейте чай без опасения.

— До сих пор земляне с этим не встречались. А какова причина этого, надеюсь, природного явления? — спросил Рэм.

— Первопричиной, как мы «сатурнианцы» полагаем, может служить «дыхание» атмосферы Сатурна. То есть, она «дышит»: несколько сотен километров туда вниз, к ядру, потом обратно.

— Перепады температуры и плотности в периоды: день, ночь? — сказал Рэм.

— Эка невидаль! Несерьезно, — заметил Мика.

Аудитория загудела и возмущенно затопала ногами: Раздались выкрики:

— Мы на такое не подписывались. Научная экспедиция должна быть научной.

— Братва, дурят нас здесь. Хотим домой!

— Домой! Домой! Домой!

— Бунт на корабле? А ну-ка прекратили бузу! Тихо! Охрану станции прошу зайти в главную аудиторию, — жестко крикнул в микрофон Гоша. — Во-первых, домой, господа, новенькие, лететь не на чем: корабль-то есть, а топлива для возвратного рейса нет. Его хватило только до станции «Галилей». Во-вторых, контракт каждый из вас обязан отработать. Ну и, в-третьих, для нулевой гипотезы: «дыхание» Сатурна сойдет, — невозмутимо сказал ассистент Гоша. — А вот истинную причину для переменной гравитации Сатурна, предстоит найти вам, дорогие коллеги. Самая, что ни на есть настоящая наука!

Открылись двери по периметру аудитории, и вошел экипированный «до зубов» отряд охраны станции. Молодые люди успокоились.

— Сегодня, дорогие коллеги, новобранцы, нас ждет лекция о кольцах Сатурна и некоторых физических явлениях сатурнианского мира, с которым вам придется общаться в экспедиции. С первым из них вы уже познакомились. По причине переменной гравитации многие из экипажа вынуждены носить экзоскелеты. Обрадую, это ненадолго. Потом организм, в особенности, организм молодого человека, привыкает к переменной гравитации, и экзоскелет можно снять.

Аудитория, наконец-то, расслабилась; молодые люди засмеялись, шумно прихлебывая сладкий чай.

— Следующим сюрпризом этой газовой планеты, помимо магнитных и электрических бурь, стала необычная погода. Да-да. Погода на Сатурне не похожа на погоду на Земле, и с каждым годом она все страннее и страннее. Если дома она формируется в атмосфере с помощью циклонов и антициклонов, а также испарений с водоемов и океанов, то здесь, оо-о!

— Или даже, ого-го! — вставил слово ассистент профессора Гоша. И при этом подал стакан воды Кузякину, странно дергающему головой.

Тот залпом выпил целый стакан воды, так жадно, словно его мучила жажда.

— Никак после «вчерашнего», пожалуй, — толкнул локтем Рэма сосед Мика и ехидно ухмыльнулся.

Рэм остался безучастным к глупому замечанию.

— Перед вашим прибытием мы запускали очередной зонд в верхние слои атмосферы Сатурна, то есть на высоту ниже нижнего кольца «D», — невозмутимо продолжал Кузякин. — На его борту установили ионно-нейтральный масс-спектрометр, позволивший определить химический состав осадков. Вы не ослышались на Сатурне идут дожди. Конечно же, они не такие как на Земле, а ионные, кольцевые и гелиевые.

— Что такое кольцевой дождь? — не удержался Рэм.

— Хороший вопрос, — оживился профессор Кузякин. — Видите ли, кольца не просто особенность планеты-гиганта; кольца оказывают на Сатурн сильное влияние. Тогда нагреваются верхние слои атмосферы. Иначе, это можно представить проще — атомы и молекулы колец от вибрации и магнитного поля Сатурна возбуждаются, образуя ионы. Последние взаимодействуют с электрически заряженной ионосферой планеты. Затем потоки ионов устремляются к северным и южным широтам, что и создает кольцевой дождь. В результате ионосфера охлаждается на несколько градусов. Понятно?

— Вполне, профессор, спасибо, — сказал Рэм. — А молнии бывают?

— Да, кстати, когда идет кольцевой дождь, мы частенько можем видеть ветвистые разряды молний. Такое бывает лишь во время магнитных и электрических бурь. Молнии хорошо фиксирует аппаратура станции. Есть, э-ээ… маленькое «но». Смею заметить, что в этот период наблюдателям на «Галилее» как-то совсем не до того.

— А по какой причине, что значит «не до того»? — въедливо спросил Рэм.

— Дорогие, новые члены экипажа! Я несколько огорчу ваши радужные ожидания. Причина есть, и серьезная. Потому как психика человека и его нервная система ведут себя неадекватно, — сказал ассистент Гоша. — Увы, это голая правда.

Аудитория опять зашумела, обсуждая информацию.

— Откуда берется гелиевый дождь? — спросил Мика.

— В последнем рейде масс-спектрометр обнаружил в атмосфере Сатурна спектральную линию горячего водорода. Мы считаем, что это избыток ультрафиолетового излучения. Дождь выпадает при разделении смеси жидкого водорода и гелия. Водород быстро испаряется, находя себе пару из метана или аммиака, а гелий образует экзотический дождь, падая вниз. Вопросов нет? Лекция закончена, — скороговоркой изрек профессор и сел на стул, лихорадочно хихикая и дергая руками, ногами и головой.

Ассистент Гоша, подал профессору какой-то пузырек, который тот выпил до дна.

— Из аудитории, пошли все вон! — громко приказал Гоша в микрофон, утирая рукавом пот со лба.

Охранники оживились и начали свирепо выталкивать зазевавшихся молодых коллег в коридор.

— Ну и лекция! — сказал кто-то. — Что они здесь все какие-то нервные!? Ощущение, что психика «старых кадров» весьма расшатана.

— Разговорчики, молодежь, прекратить. Брысь по каютам! — свирепо рявкнул старший охранник. — Ничего, посмотрим на вас через год.

Рэм, напарник Кресс и сокурсник Мика дружно пожали плечами.

— Чем он нас пугает? — спросил Рэм.

— Дурдом, однако! Не бери в голову, друг. Это у «старичков» такой юмор, наверное. От таких видений, что-то аппетит разыгрался, — в сердцах воскликнул Кресс, — айда, в столовую!

***

После первых двух недель учебных смен, когда Рэм, отчаянно сражаясь с улучшенным экзоскелетом, торопился домой в каюту, его догнали все те же коллеги новобранцы, с которыми он успел сдружиться. Широкоплечий напарник Кресс, упитанный и спортивный, и худосочный, но жилистый, сокурсник Мика, оба загадочно подмигнули ему:

— Завтра выходной, Рэм, знаешь? — сказал Мика, понизив голос и оглядываясь по сторонам.

— А то. И что, это повод прыгать до потолка? — спросил мрачно Рэм

— Ты не прав, здесь есть свои прелести. Вся тусовка «сатурнианцев» в выходной проходит на блошином рынке в двадцать первом секторе, — сказал Кресс.

— Том, что на отшибе?

— Пойдем, развлечемся, — предложил Мика.

— Вот еще! Охота мне тратить подъемные?! Я хотел, вообще-то, экономить, чтобы по возвращении на Землю домик на море купить.

— Успеешь, мы же только прилетели. У нас идет акклиматизация, понимаешь? Ну, поддержи компанию, Рэм, — сказал Мика жалобно.

— Ладно. Утро вечера мудренее.

— Хорошо, после завтрака ждем на этом месте. Заметано?

— Заметано, — пессимистично буркнул Рэм. Он мечтал выспаться.

Иногда на него нападало скупердяйство, и он вовсе не жаждал тратить деньги на «абы какую ерунду». Заранее сожалея о еще не потраченных деньгах, он устремился в каюту с максимально возможной скоростью, при этом дико мечтая избавиться от экзоскелета хотя бы на ночь. Однако поутру его ждал сюрприз. Такой, ой! Отчего «скупой рыцарь» Рэм даже неожиданно обрадовался возможности потратить какую-то часть подъемных на себя любимого.

***

— Привет, Рэм, — басовитым голосом произнес Кресс, — мы вчера не сказали тебе, однако на самом деле, на том рынке нам троим необходимо, друзья мои, приобрести оружие.

— Что?! Вы с ума сошли! — возмутился Рэм. — Зачем? Я ни в кого стрелять не собираюсь.

— А придется, — писклявым фальцетом сказал Мика.

— Чего это вдруг?

— Совет нашего профессора Кузякина Льва Абрамыча. Все в рамках закона выживания. Оно, как сказал Кузякин, пригодится исключительно для самообороны. Кстати, в спортзале есть инструктор по этому делу. Он будет ждать нас вечерами после смены, — сказал Кресс. — Вместо занятий спортом пойдет, думаю.

— А от кого оборонятся, я не понял что-то?

— В том-то и закавыка, Рэм. Начальство темнит с конкретикой. Да мы и сами еще не знаем, но аборигены сатурнианцы говорят, дескать, когда приспичит, то типа мы сами поймем, — сказал Мика, — а без оружия за пазухой мы все что голые.

— Согласен. Одно неясно: кто враг, где мишень? Хотелось бы уточнить информацию, — поддержал разговор тугодум Кресс

Наутро они встретились вовремя и отправились на рынок. Шли молчком в полной задумчивости по длинному извилистому коридору, пролегающему в недрах прогулочной галереи. Тревога в душе Рэма нарастала. Что происходит? Тайна лежала на тайне и тайной погоняла. Да и народ тут неадекватный и со странностями, как будто еще вчера они были пациентами тихой обители. На Земле Рэм мечтал вовсе не о вестернах или триллерах по прилете на «Галилей». Его призванием было исследование загадок колец Сатурна. «Боже мой! Куда он попал?! Да тут целое человеческое болото из страстей и, возможно, интриг и заговоров», — сердито думал он. Чем дальше они отходили от жилой зоны, тем больше Рэм злился. Путь лежал неблизкий. Освещение галереи оставляло желать лучшего. Где-то наверху своды галереи облепили серые летучие мыши. Их писк долетал до ушей новобранцев.

— Кошек на них нет! — раздраженно сказал Рэм.

— Вот-вот, летающих кошек нет, — согласился Кресс.

— Точно, — пискнул Мика. — Откуда они взялись на станции?

— Говорят, из биологической лаборатории сбежали, — сказал Кресс. — Более того к их шкурам прилипли семена каких-то каучуковых пальм. И теперь если поднять голову, то на потолке увидим карликовые деревца. Смотрите, во-он там виднеется что-то зелененькое.. Из них иногда сочится смола, и тогда ее капли превращаются в резиновые шарики. Мыши ими питаются во время магнитных бурь.

— Хм, час от часу не легче, — сказал Рэм. — Да уж загадок на станции «Галилей» хоть отбавляй. Но… контракт подписан, увы.

Потолочные и напольные бело-лунные фонари работали далеко не все, а те, которые светили, можно было сравнить с тусклой лучиной незапамятных времен деревенского захолустья. Прабабушка Рэма называла такой свет «жижей». В детстве Рэм частенько гостил на каникулах у бабушки и прабабушки. Они баловали его донельзя. «Ох, где же, где, то беззаботное время с пирогами, плюшками и малиновым вареньем»?!

Изредка Рэм смотрел через широкие иллюминаторы на чужое небо. Оно было изменчивым и двигалось, словно живое существо. Орбитальная станция плыла в щели Кассини между кольцом «B» (внизу под ногами) и кольцом «A» (оно и ощущалось чужим небом вверху над головой). Теоретическая невесомость, о которой мечтали выпускники Академии осталась в учебниках. И сейчас она лежала за миллионы километров от Сатурна. Временами на кольце «A» виднелись выбросы из сгустков белесого тумана. Как Рэм вспоминал из лекций по кольцам Сатурна, облачка тумана состояли из смеси кристаллов сахара и отдельных молекул этилового спирта. Ориентация станции между кольцами никогда не менялась, что упрощало настройку наблюдательной аппаратуры. А от твердых фракций или иначе камней метеоритов, летящих в сторону «Галилея», стацию защищало силовое икс-поле. В общем, на уровне проекта инженеры-конструкторы хорошо продумали все или почти все, кроме излучений Сатурна и вибраций его колец. Долго ли коротко, вскоре компания пришла в двадцать первый сектор на «блошиный» рынок.

Рынок располагался на большом квадрате, устланном блестящим пластиком. Высокий сводчатый потолок излучал мягкий желтоватый свет. Откуда-то, будто из стен, звучала музыка природы, перемежаемая голосами птиц и журчащей воды. По периметру стояли крепкие парни. «Наверное, охрана», — предположил Рэм.

«Странно»?! — подумал Рэм. Никто ни от кого не таился среди «купцов», выставляющих товар напоказ на столиках-лотках. На указателях рынка красовались отметки со стрелками. Парни довольно быстро нашли отдел с надписью «Арсенал». Продавцом оказался приземистый мужик с квадратной головой и массивным экзоскелетом старого образца. Тяжелый взгляд исподлобья вряд ли выдавал хозяина как оптимиста.

— Новенькие? — определил их компанию он.

— Да-да, — заискивающе поддакнул Мика.

— Семеныч, на днях новобранцев с Земли подкинули нам, — сказал кто-то. — Типа смена прибыла. Сдается мне, им проще оружие купить, нежели упаковки «памперсов». Ты уж уважь молодежь.

— Не боись, Горыныч, не обижу, — ответил он.

— Ну-тес, молодые специалисты, с чего начнем? Знакомы ли вы хоть с каким-нибудь оружием, и есть ли предпочтения?

Парни обмерли. Мало того, что они в оружии не разбирались как-то, а тем более, вдали от Земли, в специфике «сатурнианской атмосферы».

— В детстве, — расхрабрился Кресс, — я читал Конан Дойла. В старой Англии ходили в быту огнестрельные ружья и пистолеты.

— Кхм, одна-ако, — крякнул Семеныч. — Да, твои познания, голубь сизый, глубоки, но старомодны. Огнестрельный боекомплект пробьет стены станции, и утечка кислорода обеспечена. Предлагаю криогенные ружья и пистолеты. Одни стреляют микро-кометами, другие синей плазмой, самой что ни на есть ультрахолодной. Вот, зацените этот экземпляр?

Семеныч вытащил из коробки длинноствольный пистолет модели «Север». Ласково погладил его. Он передернул затвор, прицелился и кому-то крикнул:

— Дай!

Кто-то подкинул тарелку. Бац!

— Попал.

К их ногам рухнули крупные ледышки и мелкие ледяные крошки

— Ну, впечатляет? — гордо спросил он. — «Синяя плазма» не подведет. Берите, я уступлю.

Рэм повертел в руках, попробовал, как ложится на руку и попросил у Семеныча сделать пробный выстрел. В тарелку он вообще не попал, хотя долго целился, но в нее попал все тот же Семеныч.

— Хорошо, я беру, — расхрабрился Рэм, — правда, я надеюсь, что ваша синяя плазма, не пригодится здесь, в космосе. Я человек мирный. Могу договориться с кем угодно. Мой девиз: «Мир, дружба, жвачка»!

Продавцы переглянулись и гомерическим хохотом сопроводили свои невысказанные эмоции. Кресс и Мика купили криогенные стволы. С таким «уловом» парни отправились домой. Их электронные кошельки похудели на приличную сумму.

— Не дрейфь, братцы, ничего, заработаем! — оптимистично воскликнул Рэм, считая в уме деньги. — Безопасность превыше всего, надеюсь.

Следующие вечера после смены парни вынуждено тренировались в спортзале под руководством инструктора Фердинанда, иначе Ферда. Профессор Кузякин, порою нервно хихикая, лично контролировал молодую компанию. Парням пришлось заняться тяжелой атлетикой, борьбой самбо, плаванием и стрельбой. Последнее в условиях переменной гравитации Сатурна оказалось непростой задачей: пули, если их так можно назвать, летели куда угодно кроме мишеней.

— Наш тренер просто зверюга! — сказал Мика в отчаянии и плюхнулся на мат ничком. Он пытался отдышаться после забега.

— По-моему, кислорода в спортзале маловато, — заметил Рэм.

— Ага, сплошь углекислый газ, — согласился Кресс. — Мы же все и надышали.

— Хорошо бы проверить систему регенерации воздуха, — сказал Рэм, он хлебнул из термоса и прополоскал рот освежителем.

— Чего разлеглись, ленивцы, — гаркнул тренер. — Быстро в воду! Дистанция двадцать пять метров вольным стилем. Ма-арш!

***

С момента покупки оружия прошел почти месяц. Наконец, профессор Кузякин и его ассистент Гоша собрали новеньких в конференц-зале:

— Объявление, срочное и важное! — сказал Гоша. — В полночь ожидается усиление полярного сияния на обоих полюсах Сатурна. В максимуме интенсивности ионосфера сильно возбуждается, магнитное поле нестабильное и генерирует магнитные шторма. Они проникают через систему колец до орбиты станции «Галилей». Напоминаю: станция и кольца находятся в плоскости экватора. Поэтому все аномалии придут к нам с задержкой во времени. Здесь вы познакомитесь с другими чудесами Сатурна.

— А именно? — спросил Кресс.

— Эти явления сопровождаются периодическим свечением колец, видимых за бортом, ноющей головной болью и, не исключено, галлюцинациями, — предупредил профессор Кузякин. — Галлюцинации динамические, словно в кино, и кажутся живыми и осязаемыми. Помимо оптических иллюзий в галерее возникают сильные вибрации корпуса станции, низкий гул и вкрапления ультразвукового писка.

— В этой вашей галерее полно летучих мышей. Тоже мне нашли ужастик?! — хмыкнл Рэм. — Лично у меня «все дома». В Академии нас проверяли на психическую устойчивость. Неужели надо что-то еще предпринимать?

— Первое правило. С дежурства ходить домой только по одному. В галерее кроме одного из вас никого не должно быть. Иначе вы не сможете отличить галлюцинацию от живого товарища, Гоши или меня, — сказал профессор Кузякин.

— А второе правило? — спросил Кресс.

— Пора носить с собой оружие под нужной рукой: для правшей справа, для левшей слева, — посоветовал Гоша.

— Зачем? — спросил Рэм. — Галлюцинации не материальны, как бы.

— Хорошее замечание: «как бы». Как бы, и разберешься на месте, — уклончиво ответил Гоша. — Все, по каютам!

***

Наступила полночь «икс». Парни собрались в каюте Рэма.

— Аборигены, говорят, — сказал Мика, понизив голос, — что после нескольких бессонных ночей и смен в галереях станции обязательно появляются диковинные сущности; они называют их фантомами. Агрессивные и злобные. Эти страшилища нападают на людей, особенно на новичков.

— Чушь собачья! Фантомы бестелесные сущности, — по сути, почти голограмма, и они не могут нанести физический вред человеку! — спорил Рэм.

— Говорят, фантомы Сатурна особенные! Они могут материализоваться, — возражал Мика.

Кресс молчал и грыз сухарик. В последнее время, сухарики помогали Крессу успокаиваться.

— Вы как хотите, а я иду на дежурство. Мне пора, — сказал Рэм, застегивая тяжи экзоскелета и прилаживая кобуру с пистолетом «Север». — Не скучайте, братва! Ха-ха-ха! Шкурку фантома Кузякина принесу как трофей утром.

И он ушел. Рэм почти привык к своему экзоскелету и уже не замечал его, особенно в свете новых обстоятельств: полярных сияний на Сатурне, магнитного шторма и возможных галлюцинаций. Как он считал, психика у него выносливая, кошмары не посещают, да и призраков видел в только мультфильмах. Неужели профессор Кузякин и все начальство, «старички», всерьез думают, что у новобранцев так сразу «крыша» и поедет. Или это розыгрыш? Рэм шел по галерее, думал о загадках колец Сатурна и посматривал в иллюминаторы. «Какие бы тут не были излучения: рентгеновские, инфракрасные, ультрафиолетовые, радиационные и радиоимпульсы от Сатурна и его колец, ни один человек, не способен это почувствовать. Нужны приборы. На защитном костюме или экзоскелете их нет. А значит, беспокоиться не о чем», — решил он. В таком настроении Рэм прошел где-то с получаса.

Как вдруг почувствовалась небольшая вибрация под ногами. Вынужденно он ухватился за поручни в стене галереи. Выглянул в иллюминатор. Сквозь верхнее кольцо «А» просачивался бурый туман, сгущался в единое облако и струйкой направлялся к орбитальной станции. Туман облепил иллюминаторы снаружи. Рэм видел, как из облака выросли псевдоподии, оканчивающиеся пятипалыми лапами. Сначала лапы ощупывали стекло иллюминатора, затем прилипли к нему. Следом из клубка тумана образовалось нечто похожее на морду медведя с моргающими глазами. Зрелище притягивало и завораживало одновременно. Рэм не заметил, как вошел в визуальный контакт с «медведем» из тумана и прислонил свои ладони к его лапам.

Внезапно почувствовал, что не может оторвать ладони от иллюминатора. Возникло ощущение совершенного подавления личности. «Медведь» держал руки человека цепко и медленно просачивался сквозь стекло. Вот тут Рэма пробрал жуткий страх. Неизвестная сила грубо подчиняла его волю. «Медведь» широко разинул пасть. Рэм наяву чувствовал смрадное дыхание; нос сам собой сморщился от зловония. Бывают ли галлюцинации с запахами? Завязалась нешуточная борьба, то ли настоящая, то ли психическая. Этого Рэм не понял. С большим трудом он оторвался от странного зверя и кинулся бежать вперед, на работу.

За доли секунды вернулось нормальное сознание. Инстинктивно Рэм пошарил подмышкой. Вытащил оружие, оглянулся и прицельно выстрелил синей плазмой в туманную тушу, кажущуюся живой и плотной. Чудище вздрогнуло и вмиг побелело. Теперь за человеком гнался «белый медведь», как бы лениво перебирая лапами. Всем своим видом показывая: «Я все равно догоню». Рэм передернул затвор. Второй выстрел попал точно в цель. Туман осел на пол галереи зелеными липкими шариками. Туча летучих мышей ринулась с потолка, облепила эти мякиши и вмиг проглотила их. Пообедав этой гадостью, летучие мыши взмыли вверх. За каких-то пять минут пол галереи очистился от инородных тел, как будто ничего и не было.

Весь потный от шального бега Рэм ввалился в дежурную часть и упал на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Сменщики подхватили его под руки и усадили в кресло.

— Держи, чаек! Что, браток, поймал адреналина чуток? — спросил «старичок» Константин, протягивая чашку с крепким чаем. — Сегодня магнитная буря на Сатурне особенно сильная, балла «М» точно будет. Ничего, привыкнешь.

— В такую погоду по галерее беспрепятственно может ходить только один человек — астробиолог Роберта, мы зовем ее Бертой, — сказал Алекс, напарник Константина.

—У нее что, крепкие нервы? — удивился Рэм.

— Железные. Никаких кошмарных сновидений, галлюцинаций или фантазий. Ни разу за два года экспедиции.

Тут в дежурку ввалился бледный до синевы Мика:

— Там, с-сс… стеклянная банка, литров на пятнадцать-двадцать, сама ходит. Я стрелял в нее три раза, но не попал п-пп-почему-то. Она там, за дверью прячется.

Мика сел на диван, вертя в руках криогенный пистолет. Рэм протянул другу стакан воды. Тот хлебнул, громко стуча зубами о край. Константин осторожно приоткрыл дверь:

— Отбой! В галерее никого нет. Пусто.

Дежурка была без окон, и кольца Сатурна виднелись только на мониторе. Люди выдохнули.

— Вот, напасть! — сказал Алекс. — Никак не избавимся от этого. Как магнитная буря, так фантомы Сатурна одолевают нас.

Рэм уже успокоился и сказал:

— Есть идея! Что если накануне магнитной бури сканировать биоритмы мозга Берты, записывать их и затем давать прослушивать всем идущим на дежурство?

В дежурке наступила тишина. Константин даже крякнул от неожиданного предложения. Он набрал номер Гоши и изложил ему идею Рэма.

— Интересно, интересно. Одобряю на первый взгляд. Надо посоветоваться с профессором Кузякиным, — сказал он.

Вскоре к дискуссии присоединился и сам Кузякин:

— Что-то в этом есть, свежее и разумное.

Дело оставалось за малым: надо было уговорить Берту на эту процедуру.

— Поможет или не поможет? — сомневался ассистент Гоша.

— Как знать? — сказал Кресс, грызя сухарик.

Его скептицизм порой поражал народ.

— Одно из двух, либо мозг Берты всех нас избавит от фантомов Сатурна, либо она тоже будет видеть их, также как и мы, — изрек Кресс.

— Ну, ты придумал! — задумчиво произнес Рэм. — Но проверить стоит, иначе через год будем все нервно хихикать и странно подпрыгивать.

— Буря магнитная на сегодня закончилась, — объявил профессор Кузякин. — Следующая буря по прогнозам ожидается, примерно через неделю. Коллеги, на эксперимент с биоритмами мозга Берты планета Сатурн дает нам всего семь дней. По коням!

***

Роберта поливала цветы в своей каюте, когда в дверь постучали.

— Привет, Берта, — сказал Рэм, — не хочешь ли выпить чашку кофе? Я привез с Земли настоящий, в зернах. Аромат, мм-м, волшебный.

Роберта безмерно удивилась. За все время службы еще никто не приглашал ее в кафетерий. Неожиданно сердце у девушки екнуло, и лицо залил румянец. Мысленно она немного смутилась, но виду не подала. Берта еще не решила для себя: нравится ли ей этот парень или нет? «Служебные отношения должны быть исключительно таковыми», — напутствовал ее перед командировкой отец. — «Романтика, любовь и семья должны созревать только на Земле. А что там в космосе? Иллюзии и фантазии! Дочка, держи себя в руках, делай карьеру, не взирая ни на что».

— Сейчас, только переоденусь, флегматично ответила девушка и спряталась за ширму.

Новенькие исследователи, конечно же, интересовали «старичков», но только в рамках их пользы на станции. Ну, а какая от них польза, — это еще предстояло выяснить. У Берты был строго очерченный профессором круг задач, который она выполняла старательно, как могла: четко и скрупулезно, но за последние два года без особого энтузиазма. Научная карьера в лаборатории «Галилео» давно стала казаться девушке какой-то странной и эфемерной целью, имеющей значение только там, на Земле. «Профессиональное выгорание близко», — думала порою Берта. «Старички» надеялись на струю свежести от новобранцев. Но… что-то не срослось.

Реальность тихо качалась на волнах обыденности. В плане работы и творчества, новенькие ее практически никак не взволновали. Все шло своим чередом. Приглашение Рэма же, несколько встряхнуло сонное царство нервной системы Берты. Чтобы выглядеть прилично, девушка выбрала парадный комбинезон, нежно голубого цвета, и волосы закрепила приколкой в виде букета васильков. Когда Берта вышла из-за ширмы, Рэм поразился преображению «серой мыши».

— Хорошо выглядишь, Берта, — только и смог «сморозить» затертую банальность Рэм, за что себя мысленно выругал.

В кафетерии народу набилось немало. Тем не менее, робот-официант отыскал столик на двоих. Рэм понимал, что желающих участвовать в операции «Берта» оказалось достаточно, и потому такая длинная очередь за кофе с булочками. Перед кассой Рэм вынул из кармана пакетик:

— Боб, будь другом завари кофе отсюда, — попросил он робота-бармена. — Специально для торжественных случаев я привез его с Земли.

Вскоре чудный аромат смолотого кофе заполнил кафетерий. Через час к молодежи присоединился и сам профессор Кузякин. Рэм, не имея большого опыта, все-таки попытался завести с Бертой непринужденный разговор. Расспрашивал девушку о родителях, о детстве и жизни на Земле.

— Берта, откуда любовь к космосу, и как ты оказалась на станции «Галилео»? — спросил Рэм, покручивая чашку кофе в ладонях.

— О, это долгая история, — оживилась Берта. — Все началось в детстве со сказок на ночь…

Девушка мечтательно посмотрела в иллюминатор, в ту щель между кольцами Сатурна, где виднелись искорки звезд.

Таким образом, молодые люди проговорили часа два.

***

Неделя тренировок энтузиастов во главе с врачом станции «Галилео» по съему биоритмов мозга Берты пролетела незаметно. Утром (после пробуждения), днем (до обеда) и вечером (перед сном) записи биоритмов были абсолютно разными. Какую из них принимать за эталон, врач не смог определить. Над этой загадкой бились старые и новые кадры экспедиции, лучшие умы экспедиции и даже Искусственный Интеллект. В конце концов, профессор Кузякин рассудил так:

— Если нет биологических предпосылок для решения нашей задачи, то будем рассуждать логически. Когда начинается смена в лаборатории, Рэм, отвечайте?

— Утром, Лев Абрамыч.

— Точнее?

— В семь пятьдесят по станционному времени «Галилео».

— А просыпаются дежурные во сколько?

— В шесть ноль-ноль.

— Назовите весь утренний алгоритм, — потребовал профессор.

— Подъем, водные процедуры, одевание, обувание, завтрак в кафетерии и…

— И дорога по галерее в дежурку.

— За двадцать минут до смены, так? — спросил Кузякин.

Рэм вдруг понял мысль профессора и рассмеялся:

— Эврика! Надо брать утренние биоритмы Берты после ее завтрака как эталонные.

— Молодец, Рэм! В полночь начинается следующая магнитная буря на Сатурне. Утром пишем биоритмы нашей «железной дамы». Затем перед сменой ты слушаешь эту запись и, голубчик, бегом в заветную «фантомную» галерею. Готов?

— О, да! Я верю в разум человека и победу научного метода!