Команда Мэды

Дожёвывая паёк, Ди искоса посмотрела на остальных.

Здоровяк Элмер откинулся на песчаный откос, с закрытыми глазами, по-прежнему не выпуская из руки ствола своей ДБВ-41. Ди знала: любой шорох, изданный не ими, — и он подорвётся с места, готовый к бою. Рядом с ним беззвучно матерясь растирал ногу тощий Джервес. Он и в обычной одежде не выглядел особо полным, а уж боевой камуфляж и вовсе делал его дистрофиком. Лента с противотанковыми патронами на плече и широкий пояс с массивными чёрными яблоками гранат наводили на мысль, что это его «кирпичи» на случай сильного ветра.

Макс с недоеденным брикетом пайка, кусок которого ещё торчал из его рта, разбирал ту «игрушку», что они подобрали. И правильно. Стоило разобраться в её устройстве. Самонаводящаяся, без стрелка. С трудом пробившись к зарытой в песке крысиной норе, под свинцовым дождём вперемешку с ядовитыми дротиками, Джервес сумел заглушить чертову штуковину, лишь забросив в окоп одну из гранат. Хреновина пострадала, но Ди надеялась, что не слишком сильно. Им бы очень пригодилась такая помощь, учитывая, что…

Ди оглянулась. Илиш сидела в стороне, обхватив себя руками, и тряслась от холода. Да, ночью песок Мэды остывал в буквальном смысле до минусовой температуры. Но кто ж виноват, что эта дура отдала свою куртку. Дипейт почувствовала, как медленно, но верно закипает от злости. Как можно было так влипнуть?!

Закрытая ото всех Мэда славилась необычайно редкими минералами, которые, по слухам, в буквальном смысле слова валялись под ногами на развалинах городов реформистов, ожидая, чтобы их просто подняли. Но кроме мэдэлита и медаликса всех ловцов за лёгкой наживой поджидали и реформисты. Кому только пришло в голову так назвать существ, способных принимать любую форму, — Дипейт не знала. Но знала, что хозяева планеты обладали интеллектом и сурово карали всех незваных гостей.

После первых пропавших экспедиций, после выяснения всех обстоятельств, Совет закрыл планету, запретив спуск на поверхность любым видам транспорта, но прямого запрета на посещение не установил. И потому желающие разбогатеть даже под страхом смерти по-прежнему не переводились. Огромное количество орбитальных станций, облепивших Мэду сплошным кольцом, заполнили толпы людей, готовых рискнуть и спуститься вниз через телепорт.

Несмотря на печальную статистику, которую тут же узнавал каждый прибывающий на орбиту Мэды, всё равно попадались идиоты, отправлявшиеся в заброшенные города реформистов в одиночку. Все они рассчитывали отхватить немалый куш, которым не пришлось бы делиться. Но везло лишь одному из тысячи, от остальных же после встречи с реформистами и их ловушками чаще всего оставались лишь мелкие кусочки, если вообще оставались.

Те же, кто хотел разбогатеть, но при этом ещё и уцелеть, сбивались в команды. Команды Мэды. Самые первые команды в основном состояли из бывалых вояк: ветеранов боевых действий и просто военных или полицейских в отставке. Считалось, что они со своим опытом способны выбраться из любой засады и западни. Понимание, что опыт тактических действий важен, но не приоритетен, стоило жизни многим первопроходцам.

Всё изменилось, когда в состав одной из таких команд вошёл подросток. Сейчас каждый знал Кенуша Варло. Тогда же никто не имел понятия, откуда этот ребёнок вообще появился на орбитальной станции Мэды. Впрочем, он, скорее всего, просто стал первым в волне таких же, как он. Главное, что когда начался новый набор команд после очередной гибельной вылазки, молодой командир одной из пятёрок согласился взять с собой неприметного паренька. Как он говорил потом, лишь в качестве пушечного мяса. Пока реформисты рвали бы мелкого на части, остальные успели бы набрать минералов и задействовать телепорт на возвращение.

В реальности получилось иначе. Они стали первыми, кто вернулся на станцию с добычей и в полном составе. Посланный вперёд в качестве наживки Кенуш смог провести остальных по самым сложным участкам, умело избегая ловушек и засад реформистов, словно видел их. Впрочем, позже он так и говорил, что именно «видел» и реформистов, и ловушки. Но не глазами, а каким-то иным чувством. Его назвали Ведущим. В составе своей пятёрки и ещё двух других мальчишка сделал ещё восемь спусков на планету. Каждый раз возвращаясь всё более усталым, и даже сначала повзрослевшим, а потом и постаревшим. Вернувшись в последний раз, на полученные деньги он купил корабль и улетел в неизвестном направлении, покинув орбитальное кольцо Мэды. Никому так и не рассказав, что ещё он «видел» внизу.

Но именно Кенуш Варло положил начало новой традиции. Состав команды — пять человек, в том числе обязательный Ведущий. Правда, народ не сразу понял, что такими Ведущими могут стать только подростки. Для этого потребовалась гибель ещё нескольких групп. Их подставили под смертельный удар самоуверенные идиоты, которые решили, что легко смогут повторить сделанное Кенушем.

На какое-то время на орбитальном поясе возникло траурное затишье. Только теперь потребовалось оно не для поминовения погибших, а для попытки осознать, как найти Ведущих. Проверять правдивость чужих слов и умений на собственной шкуре желающих не находилось.

Ответ нашли случайно. С помощью всё тех же минералов с Мэды. Несмотря на разные названия, оба минерала внешне выглядели абсолютно одинаково, и разделить их могли только лишь автоматы после химического анализа. А вот дети оказались способны «увидеть» различия этих минералов без каких-либо ухищрений. Просто тем самым шестым чувством, как это делал Кенуш, и именно оно делало их Ведущими.

Почему «виденье» оказалось так сильно связано с возрастом, не разгадали. Но факт оставался фактом вне зависимости от того, понимали его или нет. Могли «видеть» только дети, и так же, как Варло, многие из них долго не выдерживали. И даже больше. Все, кто стали Ведущими после него, спускались на планету не более трёх раз, после чего покидали орбитальный пояс без объяснений и в полном одиночестве.

Пятёрка Дипейт сложилась больше года назад.

Сама она прилетела к Мэде зайцем, наивно решив, что может быстро и легко разбогатеть как Ведущий. Но проверку не прошла. Проклятые мэдовские булыжники остались для неё серо-зелёными каменюками без каких-либо различий. Наверно именно на почве профнепригодности Ди довольно легко сошлась с технарём Максом и социопатом Джервесом. До того момента они уже больше полугода ошивались на станции, но из-за своего характера так и не сумели влиться ни в одну из команд.

Бывший спецназовец Элмер и глистоподобный паренёк Вим прилетели позже, вдвоём. Они никогда не говорили, кем друг другу приходятся, но со стороны, пусть и непохожие внешне, здоровяк старший и тощий шкет младший, они выглядели как братья. Когда Вим успешно прошёл проверку на Ведущего, Дипейт случайно оказалась рядом. И прежде чем нового Ведущего сцапала другая команда, заявила, что он идёт под её командование, и, не колеблясь, продиктовала всех членов новой пятёрки, после Макса и Джервеса так же нагло добавив Элмера и Вима. Но как ни странно, никто из записанных не счёл её сумасбродкой.

И только уже совершив первый спуск на Мэду, Ди поинтересовалась у меланхоличного Элмера, не страшно ли ему идти в бой с ней в качестве командира.

«Людям свойственно перекладывать ответственность на других», — размеренно и вдумчиво отозвался здоровяк, одной рукой прижимая к себе Вима, а другой водя по сторонам стволом винтовки. — «И если что-то пойдёт не так, у нас будет полное право оторвать башку тебе как виноватой».

Не то чтобы такое объяснение устраивало или успокаивало, но спорить с ним не получилось. Впрочем, Ди быстро свыклась со своим положением и показала себя неплохим командиром. За прошедший год их пятёрка спускалась на Мэду четыре раза, всегда возвращаясь вместе, без единой царапины. Но Дипейт не торопилась присваивать все заслуги только себе. Способности их Ведущего порой играли куда большую роль, чем её врождённый дар командования.

За четыре спуска у каждого из команды Ди на счету скопилось достаточно денег за добытые минералы, и продолжать рисковать жизнями, несмотря на везение, больше никому не хотелось. И всё же они запланировали совершить пятый, последний спуск. Но никто из них, тем более Элмер, не ожидал, что за пару дней до спуска Вим исчезнет, опустошив свой счёт и не оставив ни сообщения, ни записки. Конечно, Дипейт помнила, что такое происходило с каждым Ведущим, но разве это могло коснуться их Вима? Ведь до сих пор он ни разу не показывал ни страха, ни боязни Мэды, хотя и не рассказывал, что, кроме ловушек и мэдян, он видел внизу. И всё же это неведомое нечто его догнало, и он ушёл, не предупредив даже Элмера. Оставив пятёрку без Ведущего.

Конечно же, они могли не пойти. В конце концов, команда Мэды — лишь своеобразная, пусть и смертельная, игра. Не имело смысла рисковать, тем более они всё равно собирались остановиться. Спуском позже, спуском раньше. Почему бы не сейчас?

Но в очередной раз Дипейт решила всё сама. Придя на транспортировочный пункт, чтобы отменить их очередь спуска, она увидела девчонку-подростка. Среди пятёрок, готовившихся к спуску сегодня, та выделялась столь же отчётливо, как если бы на ней висело несколько десятков табличек или указателей. Хотя бы тем, что стояла одна. Невысокая, худая, в хорошей одежде и с короткой стрижкой светлых волнистых волос.

Малиновая повязка на рукаве тёплой куртки бросалась в глаза в последнюю очередь. Ведущая. Но одна. Как факт, почти невероятно. Ди даже не поняла, что её заставило к ней подойти.

— Ты Ведущая? — сразу же напрямик спросила Дипейт. Девчонка, до сих пор с непонятным выражением лица разглядывавшая толпу, тут же оглянулась, заставив Ди замереть едва ли не с открытым ртом. Таких больших, ярко-синих глаз она ещё никогда ни у кого не видела.

— Да, — кивнула девочка.

— Точно? — деловой тон не раз помогал Дипейт справиться с волнением.

— Сегодня прошла проверку. — Девчонка достала из нагрудного кармана серо-зелёную бляху из медаликса — как и малиновая повязка, отличительный знак Ведущих. Сама Ди их не различала, но точно знала, что подделать их никому не удавалось. В голове тут же завертелась сотня вопросов, парочку из которых она успела выцепить и даже почти осмыслить, но спросила почему-то другое.

— Почему одна? — и почти сразу же без паузы: — Пойдёшь в моей пятёрке?

— Да, — так же быстро, без размышлений ответила Ведущая, не отводя от лица Дипейт своего внимательного взгляда, отчего та впервые в жизни ощутила тяжесть на сердце. Тогда, год назад, создавая пятёрку на свой страх и риск, она чувствовала свою правоту. А сейчас непонятное предчувствие беды затопило её с ног до головы. Но отступать она не привыкла.

— Как тебя зовут? — снова деловой подход.

— Илиш, — в этот раз с ответом произошла едва заметная заминка. Возможно, Дипейт её и не заметила бы, если бы по какой-то причине её сознание не перешло в боевой режим спуска на Мэду. Ведь только там время измерялось долями секунды между выстрелами элмеровской ДБВ-41.

— Наш спуск завтра. У тебя есть место, где переночевать? — Девочка покачала головой. — Если не против компании трёх мужиков и моей, можешь остаться до спуска в нашем кубрике. После спуска, если захочешь остаться, придётся заплатить.

— Свою долю?

Наступила очередь Дипейт отрицательно мотать головой.

— Мы собираемся улететь, так что кубрик, если заплатишь, будет только твой.

Решение Ди спуститься на поверхность планеты ещё раз, но теперь уже в компании новой Ведущей, никто не оспорил.

Макс снова возился с оружием, а Джервес даже на секунду не оторвался от просмотра экзотической порнушки. Лишь Элмер глухо всхрапнул, увидев Илиш, но, не проронив ни слова, забрался на свой второй этаж, где затих до утра. Ди знала: это потому что всю ночь пролежала на койке под ним. Той, на которой раньше спал Вим. Ей пришлось. Своё спальное место она уступила Илиш. Не ложить же девчонку на пол. Собственно, та наверно не стала бы возражать. Казалось, предложи Дипейт ей в самом деле лечь на полу, она бы так и сделала. А так показали койку — она кивнула и пошла легла.

Не отвернулась к стене, как часто делают люди в обществе незнакомцев. А взбив подушку и устроившись, подсунув по-детски ладонь под щёку, она замерла, глядя в центр кубрика, как в пустоту. И не уснула.

По крайней мере всё то время, пока Дипейт хватило наблюдать за ней.

Спала ли она ночью, тоже не понятно. Но утром по команде вскочила со всеми, и при этом Ди не заметила на её лице ни следа усталости. Ни усталости, ни беспокойства. Это сильно отличало её от Вима. Первые спуски бодрый и веселящийся, перед последними он неизменно погружался в глубокое тоскливое молчание. И тогда Ди хотелось встряхнуть его и выспросить, что же именно он готовился увидеть на Мэде. Илиш тоже молчала. Но в её безмолвии не было ничего тоскливого. Просто отстранённая сосредоточенность.

***

Утром они отправились на транспортировочный пункт. Очередь перед телепортом — человек тридцать, сбившихся в пятёрки. Илиш стояла чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки — той самой, тёплой, с малиновой повязкой на рукаве. Дипейт заметила, как девчонка смотрит на мальчишку лет восьми, который кутался в слишком тонкую ветровку и трясся — то ли от холода, то ли от страха. Отец или старший брат, стоявший рядом, хмуро переругивался с оператором, не решаясь отправить ребёнка одного.

Никто не ожидал, что Илиш вдруг подойдёт к ним, снимет и молча накинет мальчишке на плечи свою куртку.

— Ты чего? — не понял мужчина.

— Пусть греется, — ответила Илиш и вернулась к своей пятёрке, оставшись в одной тонкой футболке.

Никто не возразил. Никто не вмешался. Даже Дипейт промолчала, хотя внутренне выругалась — на Мэде холодно даже днём.

Телепорт сработал ровно. Мгновение темноты, толчок под дых — и песок под ногами, серое небо над головой, тишина, нарушаемая лишь далёким воем ветра.

Илиш повела их не к развалинам, где обычно собирали минералы, а в сторону, где Ди раньше не бывала. Шли быстро, почти бегом. Но никто не спешил на них нападать.

— Везёт нам сегодня, — пробормотал Джервес, ощупывая ленту с гранатами.

— Не везёт, — ответила Илиш, не оборачиваясь. — Просто я использую чужие слабости.

— Чьи? — спросил Элмер.

— Тех, кого вы называете реформистами. Чувствую, где они не так активны.

Больше никто ничего не спрашивал.

Ловушка поджидала их на втором часу пути. Илиш замерла на секунду, потерла затылок — и этого мгновения хватило, чтобы они шагнули в мерцающую зону. Воздух уплотнился, загудел, и из ниоткуда ударили очереди.

— В укрытие! — крикнула Ди, падая на песок.

Элмер открыл ответный огонь, но стрелять было не в кого — только пульсирующее марево впереди. Джервес, матерясь, нашарил гранату, и швырнул её внутрь небольшого бетонного дота, торчавшего из песка. Именно оттуда по ощущениям их обстреливали. Взрыв расколол тишину. Мерцание погасло.

В доте они нашли только странную пушку — самонаводящуюся, без стрелка. Ни тел, ни следов тех, кто в неё стрелял. Никого не удивило. На Мэде такое случалось часто.

— Забираем, — сказал Макс, подхватывая пушку. — Разберёмся на привале.

К вечерю они нашли место для ночлега — песчаный откос, защищающий от ветра. Элмер выставил охранение, Макс и Джервес занялись пушкой. Илиш села в стороне, обхватив себя руками, — в одной футболке она замёрзла ещё на станции, а теперь, когда солнце село, холод пробирал до костей.

Дипейт выдержала чуть больше двадцати минут, глядя, как девчонка трясётся. Потом выругалась, достала из рюкзака компактную палатку, поставила, натянула тент.

— Иди сюда, — сказала она Илиш. — Ложись. Не хватало ещё, чтобы Ведущая замёрзла насмерть за ночь.

Илиш посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом, потом кивнула и заползла в палатку. Остальные устроились рядом, кто в спальном мешке, кто просто на песке. Дипейт присела у входа, вслушиваясь в тишину. Внутри палатки Илиш не спала — возилась, но потом затихла.

Минут через двадцать Дипейт уже начала клевать носом, когда из палатки раздался тихий голос:

— Ты не спишь?

— Нет, — ответила Ди, хотя спать хотелось зверски.

— Спасибо, что поставила палатку, — сказала Илиш. — Я не привыкла, чтобы обо мне заботились.

— Ты Ведущая, — буркнула Ди. — Если ты околеешь, мы не выберемся.

— Знаю. Но ты могла меня не жалеть.

Дипейт хотела ответить что-то резкое, но осеклась. Девчонка была права — она и сама не поняла, зачем достала палатку. Обычно она не проявляла такую заботу. Что-то в этой Илиш было не так. Что-то, чего Ди не могла объяснить.

— Слушай, — сказала она негромко, — я за год повидала кучу Ведущих. В том числе Вима. Они всегда нервные, дёрганые, особенно перед спуском. А ты… ты вообще не боишься. И ведёшь нас так, будто знаешь всё наперёд. Никто из Ведущих так не умел.

Она замолчала, подбирая слова.

— Ты какая-то… особенная.

Илиш ничего не ответила. Тишина затянулась. Дипейт уже подумала, что разговор закончен, когда из палатки донеслось:

— И да, и нет, — голос из палатки звучал спокойно. — Просто я - не ваша Ведущая. Я Контролёр.

— Кто?

— Контролёр.

Дипейт помотала головой.

— Всё равно не поняла. Это кто?

— А что, из названия не ясно?

— А по уху хочешь, малявка?

— Блин, — Илиш завозилась в палатке, снова устраиваясь. — Ну и манеры у тебя. Ну что не ясного? Контролёр — это человек, который контролирует кого-либо или что-либо.

— И что контролируешь ты? — Ди не могла сдержать язвительности в голосе. Семнадцатилетняя девчонка не походила на человека, способного контролировать даже свою собственную жизнь, не говоря уже о чём-то ином.

— Мир, — последовал ответ в одно лишь слово. — И не переспрашивай! — тут же предупредил голос из темноты. — Я контролирую Мир. Этот и ещё несколько. Контролирую их Баланс.

И Ди не стала переспрашивать. Так как даже без этого услышала, что слова «Мир», «Баланс», «Контролёр» девочка произносит с достоинством и с большой буквы. И уже от этого становилось понятно, что её беспокоит не временное затишье со стороны реформистов, и даже не спокойствие на планете, где они сейчас находились, не уравновешенность Джервеса гранатами и не равное количество часов в сутках на Мэде. Говоря те слова с большой буквы, она имела в виду нечто настолько крупное, что Дипейт просто физически не могла уложить это в рамки своей логики, и тем более не понимала, зачем Илиш вообще затеяла этот разговор.

— Ничего не спросишь? — девочка вынырнула из входа палатки и, устроив голову на сложенных руках, хитро посмотрела на командира.

Дипейт плотнее задёрнула на себе куртку и с безразличным видом откинулась на земляную стенку, закрывая глаза. Хотелось спать, и усталость брала своё, а завтра команде предстоял ещё один переход.

— Ты сама сказала: не переспрашивать, — ответила Ди. — Вот и не переспрашиваю.

Илиш хмыкнула — кажется, улыбнулась в темноте — и замолчала. Больше они не проронили ни слова до самого утра.

***

Утром они двинулись дальше. Илиш вела, не сверяясь с картой, и Дипейт уже не удивлялась. Почти.

К полудню они вышли к огромной впадине. Ди не знала этого места — на картах станции его не было, и Вим никогда сюда не сворачивал. Впадина уходила вниз и вширь, насколько хватало глаз. В глубине — темнота. Не тень, а настоящая чернота, которая не пропускала свет. На её границе Илиш вдруг остановилась, достала из кармана серо-зелёную бляху — знак Ведущего — и, не глядя, протянула Дипейт.

— На. Держи.

— Зачем? — удивилась Ди.

— Мало ли. Вдруг пригодится. Или просто захочешь вспомнить меня.

— Почему я должна тебя вспоминать? — переспросила Ди, всё же принимая камень. Бляха оказалась тёплой — от пальцев Илиш.

— Да, собственно, не важно.

Дипейт согласно кивнула, и убрала бляху в нагрудный карман, рядом с сердцем.

— А теперь, спускаемся, — сказала Илиш. — Если хотите...

— Минералы там? — уточнил Элмер, покачивая над краем впадины своей винтовкой.

— Я не знаю. Но неправильность — точно там.

Почему никто из них не переспросил про «неправильность», и не уточнил, почему они не ищут минералы, за которыми пришли, Дипейт не поняла. Как-то всем оказалось...всё равно? Вся команда просто молча шагнули за девчонкой в футболке, как раньше безоговорочно следовали за Вим.

Спускались долго. Песок сыпался под ногами, в воздухе пахло озоном и чем-то чужим, не здешним. На дне темнота расступилась. И команда обнаружила, что стоит в центре огромной чаши, края которой терялись где-то наверху.

Илиш остановилась чуть поодаль и закрыла глаза.

— Всё - началось здесь, — проговорила она тихо через две три минуты. — Теперь я знаю.

— Что началось? — не понял Элмер.

Илиш открыла глаза, посмотрела на него, потом на остальных.

— Два мира, этот и ещё один, другой, ударились друг о друга. И мембрана их разделявшая - лопнула. Энергетическая волна — в миллионы раз страшнее любого оружия, какое только можно представить, — прошла по планете, в одно мгновение уничтожив всё живое. Всё - в один миг.

Дипейт почувствовала, как похолодели пальцы.

— Кстати, минералы, которые вы собираете, — продолжила Илиш, — это то, что осталось от населения Мэды. Их останки. Два вида — потому что два вида существ здесь жило. «Люди» — те, кто был разумным. И просто живые существа. Их тела рассыпались, застыли минералами. А души превратились в «реформистов»…Страшная посмертная жизнь — без памяти, без покоя, без конца. Они не помнят, кем были. Но защищают то, чем когда-то владели.

Дипейт машинально коснулась нагрудного кармана, где лежала бляха. Пальцы нащупали тёплый камень. И от наконец оформившейся мысли, что у неё в кармане чей-то труп, её едва не вырвало. Но она всё же опустила руку, изо всех сил борясь с желанием выкинуть эту вещь прямо сейчас.

— Ведущие чувствовали это, — сказала Илиш. — Ни осознанно как я, а иначе. Видели остатки ауры душ, застывших в минералах. И самих реформистов, замерших в своих пространственных карманах в ожидании. Поэтому сбегали. Ваш Ведущий сбежал не потому, что трус. Он просто не мог больше Это Видеть.

— А ты? — уточнила Ди.

— Я контролёр. Я могу это исправить.

— И что теперь? — выдохнул Джервес.

— Чинить, — ответила Илиш.

Она шагнула вперёд, туда, где чернота сгущалась сильнее. Остановилась там. Закрыла глаза. Вытянулась в струну, чуть расставила руки в стороны.

Всего несколько мгновений и воздух вокруг неё сгустился, стал вязким, как марево. Фигура Илиш почти скрылась, растворилась в плотной дымке.

А потом ударило сияние.

Оно родилось не в небе — из-под земли, из самого центра впадины. Огромное, многоцветное, пульсирующее. Оно поднялось до звёзд и растеклось по всему горизонту, закрывая собой серое небо Мэды. Зелёное, синее, алое, золотое — цвета перетекали друг в друга, как жидкости, не смешиваясь, но и не разделяясь. Воздух наполнился густым, почти осязаемым светом, от которого заложило уши и защипало глаза.

— Что это?! — крикнул Макс, падая на колени.

Дипейт не ответила. Она смотрела на сияние, и внутри неё что-то переворачивалось — не страх, не восторг, а глубокая, древняя тоска по тому, чего она никогда не знала.

А потом по этому сиянию, от горизонта до горизонта, пошла граница.

Невидимая, но ощутимая. Она двигалась сверху вниз — как край страницы, которую переворачивают, заворачиваясь и закрывая всё, что оставалось под ней: мерцание воздуха, давящее напряжение, саму черноту в глубине кратера. И вместе с ними — фигуру Илиш.

Сияние погасло не сразу. Сначала оно сжалось к центру, побледнело, превратилось в тонкую светящуюся нить, а потом и нить исчезла. Вместе с ней — Илиш.

Не растаяла, не ушла — просто перестала быть. На том месте, где она только что стояла, остался только песок.

Небо стало серым, пыльным, обычным. Воздух — сухим и горячим. Ни озона, ни горелой плоти, ни сладкой тошноты.

Мэда замолчала.

Дипейт смотрела на пустой песок, не в силах вымолвить ни слова. Потом перевела взгляд на свои руки — на перчатки, которыми она сотни раз брала минералы. Её снова замутило.

— Так братва, — начал Джервес глухо. — Не знаю, как вы, а я теперь ни к чему местному точно не прикоснусь.

— Я тоже, — отозвался в тон ему Макс.

Элмер молчал. Стоял, опустив винтовку, и смотрел туда, где исчезла Илиш.

— А что она говорила про Вима? — спросил он наконец.

— Сказала, что он не трус, — ответила Ди. — Просто им, Ведущим было тяжело видеть... - она затихла подбирая слова. - Смерть.

Она снова коснулась кармана. Бляха лежала там, тёплая, тяжёлая.

— Это хорошо, — только и ответил Элмер, закидывая винтовку за плечо, и направляясь обратно к склону.

Когда они поднялись, Дипэйт активировала телепорт. И они вернулись на орбитальную станцию, впервые без груза минералов. Но никто их не осудил. Все знали, что их нелегко добыть, но никто не знал, что сегодня внизу девчонка по имени Илиш что-то сделала. Со станции никто не видел ни сияния, ни заворачивающейся страницы пространства.

Их команда улетели со станции в тот же день. Дипейт до последнего смотрела на шар Мэды удалявшийся на большой скорости, прижимая пальцами через ткань бляху Ведущего.

Никто, кроме них четверых не знал, что произошло в той впадине. Но с тех пор реформисты на Мэде перестали появляться. Ловушки исчезли. И лишь минералы остались минералами — их теперь добывали машины корпорации. В командах Мэды больше не осталось нужды.

Иногда, в барах на других орбитальных станциях, Ди слышала разговоры: как в других системах, то там, то тут появлялась девушка с синими глазами, которая шла туда, куда никто не решался, и после неё миры.. излечивались.

Дипейт в эти разговоры не вмешивалась. Она просто сидела, прижимая ладонь к нагрудному карману, и молчала.