Команда под несчастливым номером

Таверна «Поросёнок и корыто» в обеденное время и вечером обычно заполнялась полностью. Несмотря на то, что местная кухарка умела готовить только несколько блюд, готовила она их отменно, выпивка тоже не разочаровывала, поэтому недостатка в посетителях никогда не было.

При прежнем владельце на заведении красовалась вывеска «Свинья и лужа», но новый хозяин, почти два года назад купивший таверну, счёл название неблагозвучным и сменил его. Впрочем, внятно объяснить, чем слово «корыто» в названии лучше слова «лужа», нынешний владелец не мог. Также он не мог объяснить, почему не поменяет название так, чтобы убрать из него любое упоминание о свиньях и их детях.

Располагалась таверна в большом двухэтажном старом здании, крепком, но ремонта всё-таки требовавшем. Хозяин мечтал на втором этаже устроить гостиницу, но пока не хватало денег на то, чтобы привести дом в порядок. Таверна хоть и приносила доход, но недостаточно большой для осуществления мечты. Хозяин сдавал путникам только три небольшие комнаты на втором этаже. Но обеденному залу таверны пустовать не приходилось. Вот и сегодня свободных мест не осталось.

За одним из столов сидели два человека. Каждому, кто смотрел на них, сразу становилось ясно, что они братья. Оба голубоглазые и светло-русые, у старшего — короткие волосы, у младшего — волосы ниже плеч, завязаны в низкий хвост. Заострённые кончики ушей выдавали наличие эльфийской крови, но судя по лицам, эльфы являлись очень давними предками. Черты лица у обоих явно человеческие, без эльфийской утончённости, впрочем, вполне симпатичные. Звали этих братьев Та́лсем и Дэ́рон Ила́йн.

В данный момент братья сидели за маленьким столом, расположенным недалеко от стойки. Перед ними стояли две почти пустые кружки с элем. Парни сидели молча, подперев головы руками и угрюмо уставившись в стол. Остальные посетители таверны ели, пили, разговаривали и смеялись. Некоторые, уже пообедав, играли в карты. Дэрон, младший из братьев, изредка поглядывал в сторону других столов и вздыхал с лёгкой завистью. Завидовал он и весёлому настроению прочих посетителей, и еде, которую те поглощали с большим аппетитом. У братьев денег на обед не имелось, только на пару кружек эля. Талсем, не отрываясь, созерцал поверхность стола.

— Тал, не переживай, всё наладится, — наконец прервал молчание Дэрон.

Талсем, не ответив, махнул рукой.

— Может, мне в ближайшее время ещё какую-нибудь вывеску закажут, — сказал Дэрон.

Талсем только недоверчиво покачал головой. Парни допили оставшийся в кружках эль и снова сидели молча, подперев головы руками.

Братья переехали в Барн-Арэ́д чуть больше года назад из маленького городка под названием Данла́ис, расположенного в трёх днях езды на север. Талсему на тот момент только-только исполнился двадцать один год, Дэрону — девятнадцать. В Данлаисе остались их родители, Ми́ттон и Тина́са Илайн, которые держат там обувную лавку, причём, обувь они шьют сами. Отец всегда говорил, что сыновья должны продолжить семейное дело. Но втайне Миттон надеялся, что хотя бы у одного из сыновей обнаружатся магические способности. Основания для этого имелись — и у самого Миттона, и у его жены Тинасы в предках были эльфы, а большинство эльфов — маги, и часто очень сильные. Среди людей сильные маги тоже встречаются, но гораздо реже. Магов среди людей намного меньше, чем среди эльфов, и магические способности у людей, как правило, на среднем уровне. Ни самому Миттону, ни Тинасе не повезло унаследовать магический дар, так что отец обрадовался бы любым способностям к магии у сыновей.

Но, увы, надежды Миттона не сбылись — ни Талсем, ни Дэрон магией не владели. Тогда Миттон попытался приобщить их к изготовлению и продаже обуви, но братья противились этому. Талсем всегда хотел открыть какое-нибудь своё дело — не знал, какое именно, но точно не связанное с обувью. Дэрон мечтал стать художником — с детства разрисовывал всё подряд, и часто получал нагоняи от родителей за рисунки на стенах. Соседи на него тоже нередко жаловались из-за рисунков на заборах, Дэрону попадало и за это. Миттон называл сыновей бездельниками, Тинаса заступалась за них, говоря, что мальчики скоро возьмутся за ум и научатся шить обувь. Но время шло, а братья и не думали связываться с обувным делом, работали конюхами у местного богача. Дэрон ещё и в скачках участвовал в качестве наёмного жокея.

Наконец терпение обувщика лопнуло, и Миттон решил, что сыновьям пора всерьёз заняться семейным делом. Отец стал каждый день заставлять «бездельников» то стоять за прилавком, то учиться шить обувь. Впрочем, Миттон не раз пожалел об этом. Потому что, находясь в лавке, братья своим хмурым видом отпугивали покупателей. А в мастерской сломали бессчётное количество игл и однажды чуть не испортили большой кусок отличной кожи, Миттон тогда успел вмешаться в последнюю минуту. Обувщику даже надоело ругать сыновей. Но отступать Миттон не собирался, твёрдо решив приобщить «бездельников» к обувному делу. Потерпев зимние месяцы, с наступлением весны Талсем и Дэрон просто сбежали из дома. Они давно мечтали жить в большом городе, но далеко от своего Данлаиса уезжать не хотели. Ближайшим к их городку большим городом является Барн-Арэд, поэтому парни отправились туда.

В Барн-Арэде братья три месяца проработали конюхами у одного богатого человека. Но однажды хозяин раньше положенного времени вернулся домой и застал Дэрона, разъезжающего по двору на лучшем жеребце, который должен был через несколько дней участвовать в скачках, причём, считался явным фаворитом. Хозяин сам ухаживал за этим конём, чуть ли не пылинки с него сдувал. А тут какой-то конюх посмел скакать на его сокровище! После такой выходки братьев выгнали обоих, не заплатив за последний месяц работы.

После того, как богач их выгнал, парни ещё почти три месяца работали в порту. Но перетаскивание грузов оказалось слишком тяжёлым трудом для братьев, не отличающихся крепким телосложением. И Талсем решил, что пришла пора осуществить давнюю мечту и открыть своё дело, тем более, он наконец определился, чем именно хочет заниматься.

До этого у братьев не было необходимости снимать жильё — работая конюхами, они жили в доме для слуг, потом на складе в порту. Но теперь пришлось искать помещение, чтобы осуществить план Талсема. Талсем снял небольшой домик ближе к окраине города (впрочем, этот район всё равно является хорошим, но жильё там обходится дешевле, чем в центре города и прилежащих к центру районах) и открыл контору по охране грузов. Из Барн-Арэда в другие города часто отправляются торговые караваны. Банды разбойников на дорогах — не редкость, поэтому караванам требуется хорошая охрана. И Талсем решил, что это идеальное дело для них с Дэроном. Но Талсем не учёл, что у них нет денег не только на помещение в центре города, но и на то, чтобы нанять людей, хорошо владеющих оружием, и что им с братом придётся самим охранять караваны.

Хоть Талсем всегда хотел какое-нибудь своё дело, он не знал, как вести дела, и вообще братья по натуре не являлись деловыми людьми, да и были ещё слишком молодыми и наивными. Конечно, Талсем понимал, что просто так, из ничего, своё дело не возникнет, для этого нужно что-то предпринимать. Но он не представлял, как всё организовать, ведь примером для парня служило обувное дело его родителей, а у них давно всё было отлажено и работало как часы. А как они добились такой безупречной работы, Талсема никогда не интересовало.

Миттон и Тинаса до переезда в Данлаис жили в деревне неподалёку от города. Они мечтали жить в городе, поэтому после свадьбы уехали из деревни. Там остались их родители, не пожелавшие переезжать и бросать свои хозяйства — родители Миттона разводят кур, родители Тинасы — кроликов. Шить обувь Миттона научил дед, а Миттон уже после переезда в город научил Тинасу. Впрочем, для деда шитьё обуви — просто развлечение, Миттон и Тинаса превратили это в дело, приносящее доход. По приезде в Данлаис обувное дело Илайны начали с нуля, и им пришлось несколько лет старательно выстраивать его — ведь недостаточно только шить отличную обувь, ещё нужно приобретать необходимые материалы для её изготовления и потом продавать готовый товар. Поэтому у Илайнов давно установлены связи с поставщиками хорошей кожи и всего остального, в Данлаисе много покупателей, и на ближайших ярмарках их обувь тоже всегда ждут. Но всё это Илайны наладили ещё до рождения сыновей, поэтому парни понятия не имели о том, как начинать собственное дело. Впрочем, Дэрона это и не занимало, он хотел стать художником. А вот Талсем сначала пожалел, что не поинтересовался у отца ведением дел, хотя бы в общих чертах. Но потом парень решил, что обувь и охрана грузов — вещи слишком разные, и вряд ли бы ему пригодились советы отца.

Если бы братьев кто-то нанял охранять караван, начались бы проблемы, потому что парни оружия в руках не держали, в Данлаисе у них не было возможности брать уроки владения мечом и стрельбы из лука. Талсем как-то раз заикнулся, что неплохо бы освоить меч, но отец и слышать об этом не захотел, считая, что обувщикам нужно уметь управляться с шилом и иглой, а не с оружием. Талсем тогда не стал настаивать. А сейчас парень думал, что легко научится обращаться с мечом, ему казалось, это совсем нетрудно. В Барн-Арэде Талсем нашёл учителя-мечника, который за сравнительно небольшую плату согласился обучить братьев основным приёмам владения мечом. Но на первом же занятии Дэрон случайно споткнулся и в падении чуть не ударил учителя деревянным тренировочным мечом по голове. После такого мечник пинками прогнал обоих братьев со двора и наотрез отказался их учить, велел даже не приближаться к его дому. Талсем тогда чуть не побил Дэрона за такую выходку на занятии. Но младший брат заявил, что не виноват, что споткнуться в неподходящий момент может каждый. А потом Дэрон убедил Талсема, что это большая удача — отделаться от такого учителя, что хороший мечник всегда способен отразить удар, даже неожиданный, а если их бывший учитель только чудом не получил по голове, значит, мечник он посредственный.

Талсем с трудом нашёл другого учителя, согласившегося на небольшую оплату, но денег хватило только на несколько уроков. Естественно, за несколько занятий невозможно научиться хорошо владеть мечом. К тому же Талсем понял, что это совсем не просто, и нужно потратить много времени и приложить немало усилий, чтобы добиться желаемого результата. Также Талсем попытался научиться стрелять из лука — сам, без учителя (в домике, который они с братом сняли, нашёлся старый лук и несколько стрел). Но с луком дело обстояло не лучше, чем с мечом.

Дэрон же отказался от дальнейшего обучения владению оружием, объяснив, что хочет быть только художником, и по этой причине ему нужно беречь руки. Он стал брать уроки живописи. Получалось у Дэрона неплохо, но деньги на оплату уроков у художника вскоре закончились. Желающих нанять братьев охранять торговые караваны так и не нашлось. Талсем закрыл не начавшую работу контору, но надеялся в будущем ещё что-нибудь предпринять.

Парни стали работать на почте, разносили письма и посылки по городу. Ещё Дэрон изредка рисовал вывески на заказ, на что-то большее его навыков, как художника, пока не хватало. И всё-таки Дэрон не оставлял надежды продолжить обучение живописи и потом поступить в Академию Искусств Барн-Арэда. Но на это нужны деньги, а в данный момент у братьев даже на обед денег не было.

— Так и знала, что вы здесь прохлаждаетесь! — громкий голос, раздавшийся рядом, заставил парней вздрогнуть.

К столу подошла гномка и остановилась, сложив руки на груди. Гномку звали Нориэ́тта Длаш. Невысокого роста и крепкая, как все гномы, рыжие волосы заплетены в две толстые косы. На круглом лице гномки застыло суровое выражение, брови нахмурены, тёмные глаза строго смотрели на братьев.

Двадцать лет назад Миттон Илайн спас Нориэтту, когда та чуть не утонула в реке. Он возвращался с ярмарки и увидел тонущую гномку. К тому моменту, когда Миттон вытащил её на берег, Нориэтта потеряла сознание, и обувщику ничего не оставалось, как привезти несчастную к себе домой. Стояла середина весны, вода в реке ещё не прогрелась, поэтому после «купания» гномка сильно простудилась, долго пролежала без сознания, и Тинаса выхаживала её. Когда гномка пришла в себя, то рассказала, что её изгнали из рода и идти ей некуда. Илайны знали, что это неправда, потому что гномы никогда никого из сородичей не изгоняют, даже за самые тяжкие проступки. Накажут как следует, но не выгонят. Гномка сказала, что её зовут Нориэтта Длаш. Илайны понимали, что имя ненастоящее. Но несмотря на это, Илайны не стали выспрашивать у гномки, почему она ушла из дома и взяла себе другое имя — причём, человеческое, не гномье — решили, что сама расскажет, если захочет.

Когда гномка окончательно поправилась, Тинаса предложила ей остаться у них. Талсему тогда было два года, Дэрон только родился, и Тинасе требовалась помощь и с мальчишками, и по хозяйству. К тому же Тинаса шила отличную женскую обувь, а у Миттона лучше получалась мужская обувь. Жители Данлаиса часто делали заказы Илайнам, и на ярмарках изготовленная ими обувь хорошо продавалась, поэтому дел у четы обувщиков всегда хватало. Нориэтта согласилась остаться в доме Илайнов. Так у братьев появилась нянька. Гномка не только присматривала за мальчиками, но и научила их гномьему языку, а ещё драться на кулаках. Если бы Тинаса узнала, кого благодарить за частые драки сыновей с соседскими мальчишками, скорее всего, Нориэтте пришлось бы искать другое жильё. А если бы Миттон узнал, что гномка внушила братьям, что не сто́ит тратить свою жизнь на изготовление обуви, если они этого не хотят, и нужно найти для себя такое дело, которое будет нравиться, то Нориэтта пожалела бы, что не утонула в реке.

Парни понимали, что родители волнуются за них, поэтому, приехав в Барн-Арэд, сообщили, где теперь будут жить. Миттон ответил гневным письмом, всячески обругал сыновей, но потом всё-таки признал, что они вправе сами выбирать, чем заниматься в жизни. Тинаса написала, чтобы сыновья обращались к ним, если что-то будет нужно, и чтобы почаще писали домой. Родители поначалу присылали парням деньги, но братья всё отправляли назад, объясняя это тем, что сами заработают, ещё и родителям помогать будут. Но пока не получалось.

Вскоре после того, как братья сняли домик, к ним приехала Нориэтта. Это Тинаса уговорила её пожить в Барн-Арэде. Нориэтта не хотела уезжать из Данлаиса, но она волновалась за своих воспитанников, поэтому Тинасе не пришлось очень долго уговаривать гномку переехать. Впрочем, Нориэтта давно считала парней скорее племянниками, чем просто воспитанниками. Братья же к гномке относились как к строгой старшей сестре, а не как к няньке.

На первом этаже домика Талсем устроил контору, но она братьям ни разу не понадобилась, и в конце концов вообще прекратила существование, так что комната пустовала. На первом этаже ещё находилась кухня, там хозяйничала Нориэтта. На втором этаже имелись три маленькие жилые комнатки, поэтому места хватало всем. Нориэтта готовила еду, убиралась в домике, а ещё шила обувь. Когда братья подросли настолько, что нужда в няньке отпала, Нориэтта стала больше помогать в мастерской, и Миттон научил гномку шить простые, но прочные и удобные башмаки. Сейчас это очень выручало. Нориэтта продавала по несколько пар обуви в месяц. Братья получали деньги за работу на почте, но платили им не особо много. Дэрон рисовал вывески на заказ, правда, таких заказов было мало, всё-таки парень не являлся художником, и о нём почти никто не знал. Хоть у братьев и не водилось много денег, Талсем всегда вовремя платил за снятый домик, не желая оказаться на улице. Братья не могли ни нанять опытных охранников для сопровождения грузов (впрочем, это уже и не нужно — дело развалилось, не начавшись), ни оплатить уроки Талсема у мечника и Дэрона у художника. А сегодня у братьев не осталось денег даже на еду, потому что утром Талсем заплатил хозяину домика за следующие три месяца. Но братьям ни разу в голову не пришло обратиться за помощью к родителям. Парни считали, что должны всего добиться сами. Тинаса, конечно, пыталась перед отъездом дать Нориэтте денег для сыновей, но гномка знала, что парни всё равно отправят их назад, поэтому взяла немного — только на дорогу до Барн-Арэда и на первую покупку материалов для шитья ботинок.

— Эль хлещете? — гневно поинтересовалась Нориэтта у братьев. — Сколько уже вылакали?

— По кружке, — пробубнил Дэрон. — Больше денег нет.

Гномка покачала головой, потом крикнула мальчишке, который разносил еду:

— Эй, малец, иди сюда!

— Что желаете? — к столу подскочил тощий лохматый мальчишка с подносом.

— Принеси стул. А ещё две кружки эля для меня. И обед на троих. Мясную похлёбку. А этим охламонам выпивку больше не наливать!

— А может… — робко заикнулся Дэрон.

— Вам рано много пить! — отрезала гномка.

У гномов совершеннолетие наступает в семьдесят лет, так что для Нориэтты братья — ещё дети (сами гномы живут по четыреста-пятьсот лет, некоторые и до шести сотен умудряются дотянуть). Поэтому гномка и согласилась переехать в Барн-Арэд помогать парням — считает их маленькими. Дэрон только вздохнул, прекрасно зная, что спорить с Нориэттой бесполезно.

— Мы же эль пьём, а не вашу гномью водку, — пробурчал Талсем.

— Я тебе дам водку! Только попробуйте! Увижу, что пьёте водку, утоплю в бочке! — гномка отвесила парню подзатыльник.

Талсем потёр затылок, Дэрон фыркнул от смеха.

— Ты тоже получишь! — пообещала Дэрону гномка и посмотрела на мальчишку. — Ты ещё здесь?

— Сейчас всё принесу, — кивнул тот и убежал на кухню.

Талсем усадил гномку на свой стул. Мальчишка притащил стул, а через минуту — заказ Нориэтты. Братья, с завистью покосившись на кружки с элем, принялись за еду. Гномка усмехнулась, глядя на парней, потом выпила кружку эля и тоже уделила внимание мясной похлёбке.

— А откуда деньги, Нори? — запоздало поинтересовался Талсем.

— Две пары башмаков продала, — ответила Нориэтта и осушила вторую кружку.

Многие гномы (а иногда и гномки тоже) — большие любители выпить, правда, предпочитают что-нибудь покрепче эля. А будучи пьяными, гномы часто устраивают драки. К счастью, гномка пила только эль — что-что, а драться Нориэтта умела, и напейся она, посетителям таверны пришлось бы несладко. Гномка не побоялась бы сцепиться даже с превосходящим её по росту противником. И ещё неизвестно, кто вышел бы победителем из этой схватки.

— Так что пока деньги есть, — продолжила гномка. — Но…

— Я поспрашиваю на рынке, может, кому-нибудь нужно вывеску нарисовать или подновить, — поспешно перебил Дэрон.

— Через три дня нам на почте заплатят, — добавил Талсем.

— Так и будем с медяка на медяк перебиваться? — закончив с обедом, спросила гномка.

— А что делать? — пожал плечами Талсем. — По-другому пока не получается, а в Данлаис мы не вернёмся.

— Не вернёмся, — подтвердил Дэрон.

— Вот! — гномка достала из кармана смятый в комок лист бумаги и бросила на середину стола.

— Что это? — спросил Талсем, подозрительно глядя на бумажный комок.

— Это — верная возможность изменить нашу жизнь к лучшему! — заявила Нориэтта.

Дэрон расправил смятую бумагу. Оказалось, что это половина газетного листа с объявлением.