Командир с Далёких Звёзд

Мы стояли перед центральной энергетической установкой корабля — высоченной, яркой колбой, внутри которой переливалось тёмное ядро чего-то там заумного. Выглядело красиво, но любоваться я быстро устал.

– Серёг.

– Я за него.

– Ты двигатель тестировал?

– Тестировал.

– И проверял?

– И проверял, Бай, и проверял.

– И как он работать должен понимаешь?

– Я его изобрёл!

– А вот это не показатель!

– Справедливо. Понимаю, Бай, прекрасно понимаю. И как работать должен, и как двигать, и как переключаться в реверс. И как возить, и как тормозить, говоря проще.

– Слушай, я хоть и верховный военный, но идиотом это меня не делает, так что и тебе не надо. Для этого специально обученные люди и чипы есть. И последний я осознанно ставить отказался, смею напомнить.

– Похвально. Лизни р…

– Сам лизни! – я успел перебить друга. – И тут розеток нет. Если ты такой умный и всё знаешь, то какого ж трансформатора оно перешло в режим вафельки и не хочет нас катать?

Сергей, прозванный за свою суровость Васильевичем, тяжко выдохнул и снова поднял полный безысходности взгляд на ядро. Главное, вздохнул-то точь-в-точь как сам движитель всего пару минут назад, когда мы на лётных испытаниях попросили эту продвинутую машину нас обратно к Новой Руси вернуть. Такое же «Пшэх…», — и тишина.

– Василич, такой ответ тоже не принимается! Ты понимаешь, что у нас все сроки сгорят, если мы в течении суток к базе не вернёмся для стыковки? А нам за это сам догадайся, что сожгут! Костры на станции запрещены, но для нас сделают исключение, я тебе гарантирую.

– Думаешь, СУПец ругаться будут? С каких пор тебе не наплевать на дедушек? Ты ведь сам, считай, одним из них заделался!

– Да на них-то мне как раз наплевать! А вот Танька нас убьёт — это факт, притом плачевный. Умирать до-о-олго будем, мучительно. И твой дружочек Миша, майор пояснительной бригады научной роты, ей в этом с радостью поможет, если мы с тобой опоздаем на мою с ней свадьбу. У нас сутки запаса, а потом я обещался быть. И ты, кстати, тоже. Но ты обещал своей даме. Что, впрочем, никак нас не спасёт. Чини уже свою леталку, пока они эскадрон ведьм на «Буханках» не собрали и не прилетели нас забирать! Кстати, про ведьм: твоя нашего опоздания тоже не оценит. И, хоть она и астролог и астрофизик со стажем, а оправданий наших не примет.

Довод сработал, Серёга принялся бегать вокруг силового блока, безостановочно поглядывая вверх, на реактор, что-то при этом бубня в усы, записывая что-то в планшете и потешно переваливаясь при беге. Он знатно похудел со всеми этими моционами при введении нового корабля в эксплуатацию, но всё ещё был полноват. Ничего, будет у меня злая неделя — как следует погоняю его по уровням! Спортивнее Мишани у меня станет.

А как машину отладим — так он усы сбреет. Сам обещал! Но не раньше. Примета у него, видите ли, ещё со времён древних. Ну, сам не сбреет — я помогу! Меня его невеста вместе с моей заставили, у меня шансов отбиться не было.

За Васильичем уверенно носилось человек двадцать, от молодых парней до покрытых почтенными сединами мужичков-профессоров, с пышными седыми усами да бородами, взъерошенными седыми кудряшками, в белых халатах и при галстуках. Все они старательно что-то документировали, проверяли, записывали… и старались не попадаться Васильичу под горячую руку. Да даже на глаза лишний раз не показывались, бегая исключительно позади. Не отсвечивали, хоть и были рядом. Как чувствовали, что если поймает, то зашибёт. Или и того хуже — спрашивать начнёт что-нибудь заумное.

Однако, за неимением альтернатив, и я бегал вслед за другом. Понимал меньше остальных, почти не причитал, но бегал упорно, не отставая.

– Бай, прекрати!

– Сам прекрати и чини давай.

– А я чем занят, по-твоему? Сначала нужно понять, что сломалось и почему. А я не понимаю!

– Ты так на меня орёшь, будто я понимаю, Васильич. Но давай рассуждать логически. Топливо в ней есть? Двигательные системы работают? Излучатели? Передача импульсов не нарушена?

– Ты ещё спроси, залил ли я бензин!! – взвился Серёга. – Каких импульсов, Бай, какие ещё излучатели?! Ты хоть представляешь, как устроена эта система??

– Это должен представлять ты. А я стараюсь натолкнуть тебя на нужные мысли. Но всё же, давай спокойно?

– Хорошо, давай попробуем.

– Центральное ядро и питание работают штатно?

– Да.

– И передаётся всё на двигатели как надо, без нарушений?

– Без нарушений, Бай.

– Понятно. А чего тогда не едем?

– Тщ полковник, разрешите вас стукнуть?

– Всё понял, Сергей Васильевич, не мешаю.

На одном из дальних экранов что-то ярко замигало, привлекая всеобщее внимание. Пискнуло, зашелестело, скрипнуло… и появилась зелёная табличка. Надпись яркая, мгновенно погасшая, никто даже не успел прочесть, что там было, хоть многие и кинулись к экрану. Корабль тряхнуло, и он двинулся, о чём оповестили уже новые, постоянные таблички.

– Молодец, Серёга! Я в тебе не сомневался! – похвалил я, похлопав друга по плечу. И тут же направился к лифту, нужно было бежать на мостик и контролировать всё там на правах главняка.

– Ээ… служу вот этому самому, да, – прозвучало мне вслед. – Бай, а чего это было? Бай, нет, ты погоди-и-и!...

Он попытался побежать за мной, но я был куда оперативнее в нежелании болтать попусту. Быстро заскочил в кабину внутреннего орбитального лифта, который перевёз меня от центрального ядра к капитанскому мосту. Мостику, точно! И зачем только Серёга его на старый манер обозвать решил? Ах, да, это я его уговорил…

Только на это и смог.

Новый космический корабль, всенесущий модульный сверхтяжёлого класса, «Icaromennippus», во всю нёсся к заданной цели, возвращая нас к космической станции Новая Русь.

Из-за названия корабля с Серёгой пришлось долго ругаться, Васильич был непреклонен. Мы едва не подрались, но он предупредил: даже так не сдастся, и по всем документам проведёт его под этим именем. А его трудно переспорить, когда он в плохом настроении и упёрся рогом. Я предлагал назвать «Быстрый», или «Разящий», или «Восток 3.0». Но нет, «Икароменнипп», чтоб его… Как я это запомнил-то только?

Но машина получилась шикарная, тут ничего не могу возразить. Я уж боялся, что будет «ёлка», по проектам древних, но нет, обошлось.

Я думал как: будет центральная ось, вокруг которой кольцевые модули, рассекатель-щит в передней части да двигатели позади. Кольца, значит, чтобы вращением притяжение создать, да защита в передней части от всякого мусора, опасного на больших скоростях. Боялся этого, вернее.

Однако Серёга смог обойтись без этого.

Вернее, из всего он оставил только щит-рассекатель.

В остальном же машина получилась похожей на обычную «Несушку», летающий модульный кирпич космического масштаба — кубик, немного вытянутый по центральной оси. И чуток зауженный в передней части, да шире в задней. Да и то лишь для того, подозреваю, чтобы стороны корабля отличить можно было, где зад где перед понять.

Ну и раз в десять больше обычной «Несушки», разумеется.

А мощности столько, и устроена так, что сама штук пять «Несушек» в качестве полезной нагрузки зацепить может. Самое то для дальних межзвёздных полётов.

Двери шлюза с шипением раскрылись… не до конца. Пришлось пнуть. Приплыли ёжики в консерву! Они и это на новый корабль перенесли?! Просил ведь со всех устранить! Найду виновного — лично уволю. Традиции традициями, но некоторые явно не к месту. Или это дань уважения Древним? А то смотрел я тот сериал, из двадцатого века, и там тоже…

Отогнав лишние мысли, я поспешил занять своё кресло.

Центральное кресло, Самого Важного Человека. СВЧ, так на спинке и подписали. Моё, стало быть. Ну кто тут важнее меня, Серёга, что ли? Он всё пытался в моё кресло запрыгнуть, да у него своё есть. Не менее важное и ответственное, между прочим. И я туда никогда не сажусь! …я жить хочу, вот и не сажусь.

На моём мониторе выводилось изображение с внешних камер. Большой монитор, вместо стены, служил нам смотровым стеклом и показывал всё, что было у нас на пути.

А там уже приближалась станция, Новая Русь.

Раньше такой манёвр стоил бы нам месяца, а то и дольше. Прыжок перпендикулярно эклиптике, с выходом на максимальную ходовую мощность двигателей на десять минут. Расстояние как до Плутона от нулевой точки покрыли!

Но это раньше, до введения этого космолёта с его инновационным двигателем в эксплуатацию, будь они неладны. А, ну да, они и дурят что-то… И даже несмотря на это сейчас мы долетели быстрее, чем я добрался до мостика. Корабль уже переходил к финальной рулёжке и стыковке со станцией.

Под боком пискнул мой планшет.

Надо всё-таки Мишку обратно забрать! Хоть я и обижен на него за те шутки, что он умалчивал о творившемся, однако ж вечно дуться мне на него не с руки. Да и положение теперь обязывает с помощником быть… А Мишка ведь ещё и из пояснительной бригады научной роты, как-никак. Ну и просто удобнее было, когда за планшетом и корреспонденцией он следил. К тому же, скоро его сестру в жёны возьму… неудобно как-то на шурина дуться.

Ладно, как «добрая» неделя будет — переведу его обратно.

А сообщение, меж тем, пришло как раз от него. Запрос на открытый канал связи. А чем не повод, собственно?

– Здравия желаю, Игнат Саныч! – бодро улыбнулся парень, блестя лысиной под ярким светом станции.

– И тебе привет, майор. Как там, повышение не жмёт?

– Никак нет, благодарю, тщ полковник. Или… – он осёкся.

– Нормально, всё ещё полковник. По официальной версии. Всё остальное пока засекречено, хоть все и в курсе. Вся станция, думаю, уже осведомлена, а всё в секретность играем. Ладно, пускай их. Да и привыкли все, включая меня, к полковнику… Так зови, меня устраивает.

– Есть, тщ полковник. Разрешите обратиться?

– Тебя СУПец покусал?

– Никак нет. Нахожусь в расположении центра СУП, выполняю предписания. Требуется уточнить результаты полных ходовых испытаний нового корабля в реальных условиях эксплуатации.

– Тогда понятно, чего ты такой официальный. А испытания были не в реальных условиях эксплуатации, а в модулируемых, с минимальным штатом экипажа. Шпалу, которую проглотил, выплюнуть потом не забудь. И оформи бумаги, чтоб обратно вернуться. А то мне гонять тут толком некого, с Васильичем скучно. Он сам кого хочешь прогонит.

– Так точно, тщ полковник, есть оформить перевод! – он довольно заулыбался, но о деле не забыл. – Разрешите направить запрос главе инженерной службы, Сергею Васильевичу, о результатах тестирование Иеро… кхм. Нейро… да что ж ты… – он опять запнулся, и полез в собственный планшет, чтоб глянуть название этой посудины. Вот я же говорил, «Розящий» надо было! – И-ка-ро-ме-ни-п-п. Разрешите направить запрос о результатах ходовых испытаний «Икароменниппа»?

– Разрешаю, направляй. Кстати, ты бы как эту посудину назвал?

– Не знаю, тщ полковник… «Быстрый», или «Решительный», наверное. Ну, или «Восток три-точка-ноль», третьего поколения. В честь корабля Юрия Алексеевича.

– Ай молодец какой! Тогда перевод по ускоренной схеме. Конец связи, начинаем стыковку. Встречайте.

– Есть по ускоренной!

Связь оборвалась, довольное лицо Мишки пропало с экрана, уступив виду приближавшейся станции. Ну, вот я и дома.

Почти.

Прямые стыковочные блоки нам недоступны, только крепежи швартовки, покидать корабль придётся на малых десантных челноках. Это не обычная всегрузовая «Несушка», это сверхтяж — с ней по-простому не получится. Пока, во всяком случае.

Ещё и тестовые протоколы, будь они неладны.

А к стыковочному узлу Икароменниппа меж тем уже свистела «фляга» Синицина — небольшой индивидуальный транспортный модуль со сканирующим блоком в половину этой штуковины, люминесцентным дефектоскопом. Нас-то на станцию пустят, а вот Тимофеича нет, пока он все заклёпки на обшивке не пересчитает. Буквально.

Ну это он сам виноват, конечно.

Сказали ведь — или почини терморегулятор до сорока градусов, или выкинь эту органику со станции. А он сначала чинить полез, а потом выкинул, когда уже поздно было. Так что теперь на «фляге» летает, да-а… Зато дома чаще появляться будет, с женой чаще видеться. Во всяком случае, он на это надеется. Может, он и прав. Сейчас покружится вокруг корабля часов пять со своим продвинутым фонариком в поисках трещин, и домой, документы заполнять. А то бы сутками в дежурке сидел, как обычно.

Привычно введя команды в центральную консоль управления, я направился к десантному блоку. Остальные уже были там, рассевшись в челноке. Все учёные, во главе с Сергеем нашим Васильичем. Последний был хмур и суров, думал что-то мрачное.

– Как там, «фляга» Тимофеича показалась? – уточнил он, когда я сел рядом.

– Так точно, облёт и сканирование начал. Погоди, а разве не ты мне это докладывать должен?

– Бай, не начинай! Я не в настроении.

– Я заметил. Чего случилось?

– Да отчёт от аналитических нейросетей прочитал, будь они неладны, как ты говоришь… хотя они и неладны, судя по тому, какую дурь несут.

– Что, так плохо?

– Хуже не придумаешь.

– Это про тот сбой, подозреваю? Из-за которого мы вернуться не могли, да?

– Да, про него. Представляешь, точки входа не совпали!

– Не представляю. Но если объяснишь чуть подробнее — шансы есть. Попробуем, друже? Давай, расскажи по порядку, и дядя Бай тебе поможет.

Серёга тяжело вздохнул и скорчил недовольную гримасу, отвёл взгляд… но передумал. И не удивительно — рассказывать всякое он любит. Особенно мне. Я хоть и не понимаю ничего, но киваю вовремя. Это всем нравится.

– Эх… Смотри: точка входа — это то, откуда мы обратно к станции двинули. И она должна совпадать с точкой выхода. Ну с той, в которую мы прибыть должны были. А они расходятся. А это невозможно!

– Почему?

– Потому, друг мой необразованный, что мы двигались по прямой, без остановок и смещений. Гравитационные силы планет на нас воздействовать не могли — мы ведь специально вниз пошли, удаляясь от всего, от чего только можно удаляться. Иных сил, способных сместить, тоже нет ни одной. И двигатель мой устроен так, что двигает только прямо. Маневровые движки есть, но они не включались за всё время полёта ни разу. Никогда, совсем, понимаешь? В основном потому, что они ещё не установлены. Ну, установлены, но там… не важно! Считай, нет их вовсе! Да и по логам в системе прописано, что ни одному питание не подавалось, как и команд. Так откуда смещение?! Не может его быть. А оно, зараза, есть! Понимаешь теперь проблему? Помогай, «дядя Бай».

Ответа у меня не было, как и Мишки, но ответить я был обязан.

– Значит, либо сбой в данных, и никакого смещения на самом не было, либо есть ещё какая-то сила, о которой ты пока не знаешь. Двигатель-то тут стоит всё-таки новый, ты его только придумал. И принцип действия у него сильно иной, чем ты мне все мозги прожевал. Может, и силы способные повлиять тоже другие? На выяснение подобных нюансов тестовые полёты и задуманы, разве нет? И кстати, чем твой двигатель новый такой особенный? Масштаб и скорость я уже осознал, но вот именно особенность-то в чём?

– Всё так, Бай, прав ты про тесты. Для того и нужны, согласен. Да только мне такие шутки и разгребать, чтоб их девять раз! А принцип… ну, он не корабль двигает в пространстве, а пространство вокруг корабля смещает. О глубинных принципах лучше не спрашивай, а то мне придётся тебе лекцию по физике читать. И, учитывая твои познания уровня школьницы-блондинки, придётся начать с древней Греции, выдав весь курс. А я не препод, и не физик-теоретик, чтобы всё это тебе вдалбливать. Иначе он двигает, понимаешь? Не понимаешь… Слушай, а выпиши Мишку к нам обратно? А то и обсудить проблему нормально не с кем! Хоть к нейросети за советом беги.

– Выписан уже, не кипятись. Да и сейчас на станции с ним пообщаешься.

– Да когда там, – отмахнулся друг, снова насупившись. – Мне теперь столько документов перелопатить придётся, что лучше бы я заклёпки пересчитывать вручную вместо Синицина пошёл, чем это всё. Это ты, тщ полковник, домой отдыхать пойдёшь. А нам всем ещё пахать.

Я только усмехнулся.

Не говорить же, что я и сам готов заклёпки с ними вместе пересчитывать, лишь бы не быть запертым в одном жилом блоке с невестой, готовящейся к свадьбе… Вот уж где ужас!