Командировка в ад

Те, против кого я сражался, те, с кем вместе я сражался — все против меня!

Меня жаждут прикончить брианские аборигены, меня хочетрасстрелятьСлужба надзора. А еще за мной охотится мой личный смертельный враг, и враждебно настроены сектанты, украшенные татуировкой в виде когтистой лапы — что нужно последним, где я перешел им дорогу, вообще непонятно.

Я не хотел возвращаться в эту мясорубку, и если бы не болезнь дочери, сидел бы дома.

***

- Спать, папа, - устало сказала Сашка, и глаза ее закрылись.

Я поправил на дочери одеяло, поцеловал в лоб и на цыпочках вышел из комнаты. Примерно час назад мы привезли ее с очередного обследования, где нам сказали, что все снова плохо, смертельная болезнь вернулась - через семь месяцев после успешной операции, подарившей нам надежду!

Юля сидела на кухне, опустив голову, перед ней стояла нетронутая кружка с чаем.

Я сел рядом, обнял ее, она уронила голову мне на плечо, и некоторое время мы так молчали, слушая шорох дождя за окном, пощелкивание старых ходиков на стене и журчание холодильника.

- Что будем делать? - спросила она наконец.

- А есть варианты? - спросил я.

Последние дни я варился в кислотной смеси отчаяния, злости и разочарования — что за сука-судьба, мы вытащили дочь с того света, ради нее я рискнул жизнью, да так, что в страшном сне не приснится, и все оказалось зря. Но к сегодняшнему вечеру словно выгорел изнутри, остались лишь тоска и решимость вновь пойти на все, что в моих силах.

- Нет, ты не сделаешь это еще раз, - Юля отстранилась, мрачно посмотрела на меня. - Нельзя же так.

- Но других вариантов нет, поэтому сделаю.

Мягкое и пушистое коснулось моей ноги и, опустив голову, я обнаружил Котика. Шестиногий зверь, прибывший со мной из недр космоса, обжился у нас в квартире, и стал настолько своим, что я даже рискнул показать его маме — та ахала, охала, но потом сказала, что «мутант-то он мутант, но красивый и умный».

- Хр, - сказал Котик, и еще раз толкнул меня мордой в лодыжку.

- Вон и мохнатый зад со мной согласен, - добавил я.

Юля нахмурилась, а когда заговорила, то стало ясно — шутку она не оценила:

- Неужели тебе не хватило того, через что ты прошел в прошлый раз? Эх, ты…

Нет, всего я жене конечно не рассказал, остался при прежней версии — работал на частную военную компанию в далеких краях, где добывают радиоактивные материалы, и поэтому живность в лесах мутирует, откуда и Котик; да, рисковать пришлось, но ничего особенно страшного не было. Но она, такое ощущение, мне не поверила, хотя свое недоверие скрыла — Юля очень умна, и терпения ей не занимать, иначе бы она со мной не ужилась.

- Хватило, чтоб я сдох, - буркнул я. - Но ведь опять нужны проклятые деньги!

Сашке грозит новая операция, и опять срочно, и опять за десятки тысяч долларов, и если не перевести первую сумму через пару недель, то можно уже и не заморачиваться, а присматривать место на кладбище.

- Я могу отдать почку, - сказала Юля.

Я начал понемногу злиться — опять этот дурацкий разговор, попытка изуродовать себя, и слышать подобное от моей жены-красавицы просто невозможно, и как она может такое говорить, когда я жив, здоров, и даже знаю, где и как добыть нужное бабло, пусть с риском для собственной шкуры, но разве я не мужчина?

- Хватит этой ерунды! - буркнул я. - Обычная командировка! Да, долгая! Ну и что? Плевать!

Глаза моей жены сузились, впервые за пять лет совместной жизни я увидел на ее лице признаки гнева.

- Ерунду я слышу от тебя! - в мягком и звучном голосе Юли звенело раздражение. - Прекрати! Если ты снова отправишься туда, то… я ведь могу потерять и тебя, и Сашку. Нельзя же так! Те, кто использует тебя — даже не люди, и ты позволяешь им вертеть собой!

Я дернулся — что значит это «не люди»? Она знает, где я был и чем занимался?

Прошлую «командировку» в пять месяцев я провел черт знает в какой галактике. Сражался в качестве наемника на планете Бриа, где могучая звездная империя, называвшая себя Гегемонией, неведомо почему разбиралась с аборигенами, обитателями подземных селений в сырых джунглях.

Попробуй я открыть Юле правду — она решит, что у меня с головой непорядок.

Понятно, что и раньше по мелочи я привирал ей время от времени, когда дело касалось интрижек на стороне — люблю ее, а как другая баба рядом, удержаться все равно не могу — только вот тут впервые пришлось солгать всерьез. И это засело внутри как огромная заноза, я прямо чувствовал, как она торчит там, колет при любом неудачном движении.

- Нет, я тебя не пущу! - продолжала жена. - Я не позволю тебе туда отправиться!

Красновато-карие глаза ее сверкали, пышные светлые волосы разметались по плечам, на щеках пылал румянец — как же мне с ней повезло, и внешность, и характер, и чувство юмора, и все это рядом со мной, обычным парнем без особых талантов, если не считать умение чинить всякую всячину.

Да, на прежнюю работу я не вернулся — гори в аду, жадина Петрович — открыл свой маленький бизнес по ремонту всего, что только можно ремонтировать. Зарегистрировал ИП, потратился на рекламу, и закрутился, как белка в колесе, вот только денег особых это не принесло — не меньше, чем раньше, но и не сильно больше, разве что сам себе хозяин.

- Проклятый Иван! - продолжала тихо бушевать Юля: громко нельзя, Сашку разбудишь. - Выскочил как черт из табакерки, сманил тебя! Нет, не отпущу второй раз! Хватит!

Денежную работу в прошлый раз мне подкинул неизвестно откуда взявшийся «дядюшка». Раньше я об этом родственнике никогда не слышал, а потом он возник на дне рождения у двоюродного братца, и как раз в нужный момент, когда я был готов схватиться за любую соломинку.

Потом, когда янаходился в Гегемонии, он звонил Юле, говорил странные вещи… и пропал. Вернувшись, я несколько раз пытался найти «дядюшку», но абонент всегда был вне зоны доступа или не брал трубку.

Я расспросил маму, но та про Ивана ничего толком сказать не смогла — вроде ее троюродный брат, они встречались лет сорок назад, а потом он сгинул, то ли уехал на север, то ли сел, как в воду канул. Потом дошли слухи, что он женился, завел детей, но опять где-то далеко, то ли в Мурманске, то ли в Хабаровске.

- И как ты это сделаешь? - спросил я, сжав кулаки. - Привяжешь меня к кровати?

- Если надо, то и привяжу! - выпалила Юля.

- Дачтозаботва! - рявкнул я, и тут же осекся, зажал себе рот — дочь будить нельзя, и так она спит плохо, то и дело просыпается, и тогда приходится сидеть с ней, гладить по голове, читать сказки. - Мыэто уж прхдили… Труба, девться некуда, мне ндо ехать!

- На самом деле ты просто хочешь нас бросить, чтобы не видеть, как она мучается.

От такого заявления я просто онемел — ну что за бред, как Юля вообще могла подумать такое, как это пришло ей в голову! Если бы это помогло, я бы около Сашки сидел сутки напролет, и днем, и ночью, вот только это ничего не изменит!

- Ты… ты… это… - я сглотнул. - Как вообще, а? Ты правда так думаешь?

Жена всхлипнула и отвернулась.

- Ну… не знаю… нет, наверное…

Я обнял ее, притянул к себе, Юля всхлипнула еще раз и снова уронила голову мне на плечо. Сладкий запах ее волос пощекотал мне ноздри, я ощутил, как судорожно и нервно бьется ее сердце.

Люблю ее, не могу, не хочу уходить, и понимаю, что другого выхода нет.

Эх, если бы я мог разорваться пополам, одного себя отправить на заработки, а другого оставить здесь, в семье.

- Ты же все понимаешь, - мне хотелось орать, топать ногами, и чтобы говорить спокойно, приходилось прилагать усилия, сдерживать себя, буквально тянуть за поводья. - Бабки нужны срочно, и много. Как в тот раз.

- Да… - выдохнула Юля. - Понимаю. Но я не могу тебя отпустить. Слишком опасно.

С этим я поспорить не мог — ехать придется туда, где идет настоящая, большая война, и отсидеться в тылу мне там скорее всего никто не даст, не ради этого меня нанимают и платят отличные деньги. Но пусть даже меня убьют почти сразу, мои девочки точно получат аванс, и его у них уже никто не отберет.

- И кому рисковать, блин? - спросил я. - В такой ситуации? Я мужчина или кто?

- Не могу отпустить, - повторила она, обхватила меня и вцепилась, точно младенец-коала в мамашу.

- А придется. Думай об этом как… о командировке. Завтра же пойду к ним.

Юля всхлипнула, мокрое и горячее пощекотало мне шею, и я понял, что она плачет. Стало так больно, что я едва не завопил, и чтобы сдержаться, пришлось буквально заскрежетать зубами.

Я обязан это сделать, обязан, иначе Сашка умрет.

И если кому-то из родителей приходится рисковать целостью шкуры и жизнью — а я не думаю, что извлечение почки так уж безопасно и безболезненно — то этим родителем по определению должен стать отец, иначе какой он нафиг отец?

***

Офис ООО «Гегемония» за то время, которое я тут не был, совсем не изменился: обшарпанная дверь с табличкой, небольшая комната с парой столов, один пустой, за другим - лысоватый прилизанный дядечка в костюме, искусственный до такой степени, точно его нарисовали для мультфильма.

- А, Егор Игоревич! - просиял он, вскакивая. - Рад вас видеть в нашем помещении! Занимайте стул!

Я пожал гладкую, словно пластиковую руку, аккуратно поставил на пол рюкзачок. Внутри спрятаны не только документы, набор инструментов, смена одежды и черно-белый плюшевый пингвин, которого дочь вручила мне снова, а еще и Котик, наглухо отказавшийся отпускать меня одного.

Как все понял — неясно, но вцепился всеми шестью лапами мне в ногу и принялся истошно орать. Замолк, только когда я торжественно пообещал взять его с собой и приглашающе открыл рюкзак.

- Извещал же я вас, что вы к нам еще заглянете, - продолжалболтать дядечка. - Готовы завербоваться повторно?

- Ага, - буркнул я.

Настроение после вчерашней ссоры с Юлей было паршивым, да еще и мама приболела, как по заказу.

- Так, сейчас, - дядечка наклонил голову так, что стала видна круглая блестящая лысинка в окружениимаслянистых волос, и защелкал клавишами древнего ноутбука. - Просмотрим ваши достижения… Браслет, я вижу, вы не потеряли.

Браслет-классификатор я получил во время прошлого визита в Гегемонию, и так к нему привык, что не стал снимать, когда вернулся. Люди без таких же браслетов видеть его не могли, он ничего не весил, не мешал, активности не проявлял, и я в какой-то момент просто забыл об этой штуке.

Но сейчас классификатор вспыхнул, над ним появилась бордовая пятерка, знак того, что у меня сейчас пятый класс, ниже общее количество опыта, чуть больше десяти тысяч, и пять колонок, по которым видно, как этот опыт распределен по разным навыкам: сила, меткость, выносливость, скорость, знание оружия - все, что нужно солдату. К цифрам добавились мелкие значки — символы того, что я в запасе, к какой части принадлежал и прочая требуховина.

- У нас есть для вас хорошее, очень замечательное предположение, то есть предложение, - заявил дядечка. - Мы готовы взять, но с учетом опыта, на место десятника. Срок — пять месяцев земного времени, оплата — шестьдесят тысяч долларов.

По деньгам отлично, хватит не только на операцию, но и на то, чтобы мои девчонки жили безбедно.

- Нет, - сказал я.

Представитель ООО «Гегемония» улыбнулся как очень белозубая и невероятно удивленная акула.

- То есть как?

- А вот так, - отрезал я. - Десятником быть — дело дурное, гонять всяких идиотов. Нафиг надо.

Я слишком хорошо помнил, как мучился с нами Йухиро, сколько всего ему приходилось делать, что на линкоре, что после того, как мы высадились на Бриа и ввязались в войну, и совершенно не хотел заниматься тем же самым — нет, спасибо. Простым бойцом куда проще — отвечаешь только за себя, делаешь то, что говорят, ешь, спишь и стреляешь.

Дядечка улыбнулся еще раз.

- Очень сожалею, но других возможностей у нас нет. Зайдите через месяц-два. Возможно, тогда что-то будет нарисовываться.

Через месяц-два? Деньги нужны сейчас!

- Да не может быть, чтобы во всей вашей сраной Гегемонии не нужен был обычный солдат? - выпалил я, борясь с желанием врезать этому офисному планктону промеж глаз. - Сколько у вас этих линкоров? Не хочу я никем командовать и не гожусь для этого! Не умею!

И то правда, мне под начало никого давать нельзя — мигом теряюсь.

Дядечка развел руками, и на мгновение замер, точно вовсе перестал дышать, мне даже показалось, что по нему пробежала волна помехи, как по телевизионному изображению. Когда он снова заговорил, то голос его изменился, стал ниже, в нем появились вкрадчивые нотки:

- Егор Игоревич, вы же не знаете, что это такое — быть десятником? Новые навыки. Память, хитрость, ориентация, лидерство и знание стратегии.

Я хмыкнул — обычной пятерки мне вполне хватало.

- И опыт, опыт теперь можно обретать за счет тех, кто у вас есть в подчинении, - улыбался он точно коммивояжер, впаривающий олуху самый лучший во вселенной перочинный нож. - Не только своими деяниями, но и деяниями разумных под вашим командованием вы будете его накапливать. Новые уровни будете получать намного быстрее.

- И что?

- Это же хорошо! Новые уровни! Гражданство Гегемонии.

- В жопу гражданство, - отрезал я. - Я не собираюсь покидать родную планету. Солдаты вам нужны или нет?

- Только десятники. Или через месяц-два…

Вот твою же мать, и что делать? Неужели брать на себя командирскую обузу? Утирать сопли новобранцам, получать люлей за неисполнение приказов, озвученных вышестоящими идиотами или психами?

Не хочу я бытьдесятником, не хочу никем командовать! Но что делать? Придется!

- Ладно, - проворчал я. - Только не на «Гнев Гегемонии», а на другой линкор!

- Отчего же так? - дядечка выпучил глаза так, что они едва не вывалились на клавиатуру — два шарика для настольного тенниса, на которых нарисована радужка, зрачок. - Это есть один из наилучших кораблей Гегемонии, и там служат ваши товарищи, с кем вы уже воевали нога об ногу!

Товарищи служат, но помимо них там еще и всякой твари по паре, начиная с Равуды, отмороженного ублюдка, что ненавидит меня до глубины души — за то, что он некогда не смог спасти больную дочь, она умерла, а у меня дочь и шансы спасти ее остались. Еще там есть Лиргана, уже не центурион, а трибун, бывшая женщина с пониженной социальной ответственностью, люто ненавидящая мужиков, которые ей нравятся, ну а мне «повезло» угодить в эту категорию. Замыкает перечень «друзей» местный контрразведчик, Геррат — он уверен, что я предатель, чей-то засланец, непонятно на кого работающий, но опасный.

Настоящая банка с пауками, куда я не желаю попасть ни в коем случае.

- Такая ботва, что я не хочу туда, - отрезал я.

- Но Егор Игоревич, вы же информированы, что между линкорами есть злое соперничество? Вы попадете на другой корабль, и там вас будут презирать, третировать. Относиться как к существу второго сорта. Поставлять препятствия и формировать трудности.

- Плевать. Куда угодно, только не на «Гнев Гегемонии».

С презрением я как-нибудь управлюсь, главное, чтобы мне не стреляли в спину и не таскали на допросы.

- Кроме того, вы были на одном из лучших линкоров Гегемонии, а можете попасть на тот, что в плохом техническом и социальном состоянии, с неустойчивыми линиями поставок. Плохая еда, некомфортная температура, а? Некомпетентные командиры и все такое.

Я посмотрел на собеседника с подозрением — чего он так обо мне заботится? Интересно, может его кто-то попросил загнать меня на «Гнев Гегемонии», то же «дядюшка Иван», например?

Эх, доберусь я еще до его жилистой шеи!

- Плевать, - повторил я. - Чтоб я сдох, но не хочу оказаться там!

Дядечка вздохнул и развел руками:

- Ну если таково ваше хотение, то не могу препятствовать. Смотрите договор.

Загудел принтер, с шуршанием поползли из него листы бумаги, и в ответ на эти звуки тихо хрюкнул Котик в рюкзаке. Я с опаской покосился на него — не хватало еще, чтобы зверь выдал себя, живая контрабанда между мирами наверняка запрещена, в эту-то сторону я провез мохнатого гада только потому, что он тайком забрался ко мне в багаж.

Но лысоватый дядечка ничего не заметил.

- Все устраивает? - спросил он, когда я просмотрел договор.

Я пожал плечами - условия по выплатам и срокам такие же, а остальное неважно.

- Тогда фиксируйте вашу подпись. Сейчас проверим ваш переводчик…

Речь зашла о вживленном в голову приборе, благодаря которому я могу общаться с разумными всех рас, населяющих Гегемонию - понимать, что они говорят. Я отрубил его, вернувшись домой, очень надеялся тогда, что никогда больше не включу эту штуку, и почти забыл про нее.

И вот придется вспомнить… а ведь этот переводчик едва не свел меня с ума.

Сунув указательный палец за ухо, я нащупал под кожей крохотное утолщение и сдвинул вперед.

- Понимаете меня? - спросил дядечка, и я понял его, хотя услышал вовсе не русские слова, а нечто скрежещуще-свистящее: непонятно, как такие звуки может породить человек. - Кивните… Отлично… Теперь проследуем к порталу.

В этот момент меня накрыло будоражащее волнение, почти детское ожидание чуда. Интересно, куда я на этот раз попаду, может быть мне повезет, и я окажусь на линкоре, где все спокойно, где за пять месяцев никто не обратит на меня внимания, и мы проведем это время где-нибудь в тылу, в резерве.

- Поехали, - прошептал я Котику, подхватив рюкзак с пола.