Командор. Том 2

— Начинаем подготовку к посадке! — взревели динамики под потолком.

Там уже загорелась красная тревожная лампочка. И все, кто находился в офицерской кают-компании на десантной палубе, тут же вскочили на ноги.

— Всем ответственным офицерам пройти на мостик, — продолжалось объявление. — Посадка через час.

Это касалось и меня. Раньше я бывал на мостике только как помощник командора. Теперь же, раз сам получил это звание, по регламенту обязан был присутствовать при каждой посадке, если не находился на боевом задании.

— Всем, кто не задействован в высадке, оставаться на своих местах, — приказал я. — Полная готовность к посадке! Флетчер, за мной!

Флетчер тут же убрал нож, который точил. Недавно примкнувший к нам капитан Зорин взял заварник с только что заваренным чаем, очень крепким, но вкусным, и с большим сожалением вылил его в раковину. Так полагалось, чтобы никого не обварило, если будет трясти во время посадки.

Остальные офицеры разошлись по своим помещениям. А я с Флетчером пошёл по узкому коридору, где горел красный тревожный свет.

— Это что? — спросил я, увидев ящики прямо в проходе.

— Господин командор! — неровно постриженный десантник без головного убора выпрямился и поставил на пол деревянную коробку. — Это мы домой просто везли, купили там.

Я взглянул внутрь. Там лежали апельсины, завёрнутые в бумагу. На севере ничего не растёт, но на юге этого добра было полно.

— Гош-штинцы везут, — прошепелявил Флетчер, и взял один. — Возьму? — спросил лейтенант после того, как убрал апельсин в карман.

— К-конечно, господин лейтенант, — ответил боец.

Когда Флетчер говорил, было видно, что передних зубов не хватает. Их выбило пулей, и он очень хотел вставить новые, но опасался докторов.

— Убрать бардак, — приказал я и заглянул в казарму.

Заметил среди бойцов Пашку Шутника. Он держал в руке парикмахерскую машинку, а один из десантников, которого он совсем недавно стриг, торопливо надевал форму. На голове у него было видно полосу выстриженных волос. Остальное достричь не успели, ведь объявили посадку.

— Краб у нас в том отделении самый крутой был, — картавя рассказывал Шутник со смехом, ещё не заметив меня. — Как-то замочил трёх сухарей одним броском гранаты. А она потом ещё и взорвалась.

— Сержант! — окликнул я. — Что это у тебя происходит в коридоре? Живо всё убрать, или это полетит вниз. Посадка идёт!

— Есть, господин командор, сейчас уберём! — отозвался тот и начал подгонять остальных. — Живо взяли ящики и под койки! Быстро-быстро!

— Мне некуда поставить, куда я их дену? — возмутился один из десантников.

— Солдат! — рявкнул Шутник. — Выполнять!

Мы двинулись дальше. Флетчер сейчас был моим помощником, поэтому я взял его с собой. Ещё немало помогал Брюс Кеннет. Тот, как офицер-инспектор, конечно, занимался своими делами и мне не подчинялся, но он неплохо разгрузил меня с бумажной и воспитательной работой.

Он как раз встретился мне по пути. Кеннет только что вышел из гальюна, куда загнал одного проштрафившегося бойца. Тот умудрился где-то напиться, а после шёл вдоль стеночки, держась за неё. Думал, что никто из командиров этого не заметит.

Офицер-инспектор встал у входа с сияющей улыбкой, будто его фотографировали для плаката, а внутри оставался боец с засученными рукавами и щёткой.

— Уже садимся, командор? — спросил Кеннет с довольным видом.

— Да. Вы можете там присутствовать, офицер-инспектор, — официально сказал я.

— Не откажусь, — он повернулся к бойцу со щёткой и погрозил ему пальцем: — Я с тобой не закончил, Валера. К вечеру все гальюны на всей крепости будут блестеть, как чайный сервиз на императорском столе.

Кеннет спуску солдатам не давал, но при этом сохранял среди них авторитет — весь десант знал, что это боевой офицер, а не просто бумагомарака. Но и с бумагами он справлялся очень хорошо.

Уже втроём мы добрались до подъёмника. Охранявшие его императорские гвардейцы, которые всегда присутствовали на крепости, тут же вытянулись по стойке смирно, но руку к головному убору не приложили, потому что были при оружии. Один из них нажал кнопку вызова лифта.

Двери разъехались. Внутри стояли генерал Конрад Рэгвард и штабной майор Станислав Варга, о чём-то негромко беседовавшие.

— С возвращением домой, господа, — поздравил Рэгвард, глядя на нас.

От генерала немного несло выпитым, он снова приложился к фляжке. Но пил один, потому что с подчинёнными никогда не выпивал, а почти равного ему по статусу контр-адмирала Извольского он не переносил на дух.

— А я там не был ни разу, — признался я. — Как приехал в империю, так всё время и провёл на югах. Там же был учебный центр десанта.

— Увидите здешний, он не хуже, — генерал кивнул. — Вы в курсе новостей?

— Вы и правда решились в отставку?

— И ш-што там будете делать, гошподин генерал? — шепеляво поинтересовался Флетчер, прикрывая рот рукой.

— Рыбалка, — Рэгвард улыбнулся. — Буду рыбачить и… не знаю, может, начну писать мемуары. Буду как генерал Дитрих Хардален: писать, что все вокруг неудачники и военные импотенты, и только я, весь в белом, спасал империю.

Рэгвард довольно засмеялся.

— Если бы вы были при штурме с первого дня, это здорово бы нам помогло, — заметил майор Варга ровным тоном. — Сразу бы сделали необходимые перестановки и манёвры.

— Приказы командования не обсуждаются, — заключил Рэгвард и тут же сменил тему. — Я не на мостик, вылезу раньше.

Двери закрылись, мы начали медленный подъём. Скоро лифты закроют совсем, во время самой посадки ими пользоваться запрещено, как и гальюнами.

— Хорошо, что вы познакомились с майором Варга, — продолжил генерал, — а со всеми Варга надо дружить, — он засмеялся. — На севере они до сих пор имеют очень много влияния. Признаться, я приехал сюда, чтобы повидать вашего деда, Станислав. Он как-то меня приглашал, чтобы закрыть уже эти вопросы между нашими семьями.

— Когда визит? — спросил майор.

— Завтра. Я думал, что выйдет сегодня, но сегодня ваш дед меня не принимает, перенёс визит на завтра. Сегодня он чем-то занят. Будто до сих пор остались Великие Дома, и он во главе одного из них, — Рэгвард хмыкнул. — Завидую даже, он умеет себя поставить.

— Дедушка успел застать те времена, когда ещё был Наблюдателем, — сказал Варга. — Скажу это не ради хвастовства, но многие до сих пор считают за честь к нему попасть.

— Даже императоры всегда приезжают к нему, когда оказываются в Огрании, я слышал, — генерал кивнул. — Формально, я бы тоже мог стоять во главе одного из таких домов, если бы они остались… ну да ладно, сегодня отдохну в гостинице, а завтра к нему в гости, и полечу домой ближайшим рейсом.

Рэгвард и Варга вышли на своём этаже, а мы добрались до первой палубы.

На крепости был парадный мостик с бронестеклом, откуда открывался отличный вид на небо, но в бою им по понятным причинам не пользовались.

Все военные операции проводились в глухой бронированной рубке, а за обстановкой следили с помощью наблюдательных постов и сложной системы перископов.

Помещение рубки было достаточно тесным. Немалую часть занимали кресла командира крепости и его старшего помощника, рядом с ними размещался стол штурмана, аппаратура связи и целый пост управления на одном помосте.

Ещё были радисты, шифровальщики, радиотехники, операторы радарных систем и прочие, но они в посадке не задействованы. А кроме них, на крепости ещё присутствовала целая орда механиков и инженеров, не считая десанта, пилотов, артиллеристов, врачей и санитаров и прочий обслуживающий персонал.

На борту всегда было около двух тысяч человек, включая восемьсот десантников, хотя сейчас нас стало меньше.

Сюда уже набилось много человек, но для нас места были.

Крепости считались флотом, и командующий одной из таких считался одним из высших офицеров империи, поэтому был выше званием, чем принято на кораблях. Наш командующий был в звании контр-адмирала.

При этом я, хоть и находился на крепости, подчинялся Генштабу и имперскому командованию, но по уставу во время боевого маневрирования, посадки и высадки я был обязан выполнять приказы контр-адмирала.

Но это было обязательно для всех офицеров, пока тревога не закончится. А адмирал не имел права вмешиваться в мои операции, когда я высаживался с крепости, и наше взаимодействие с ним шло через штаб.

Впрочем, я налаживал контакты со всеми, и уже познакомился со всеми командирами артиллеристов и авиации. Иногда проще будет договориться напрямую, особенно когда ситуация станет сложной.

Контр-адмирал Извольский уже присутствовал на месте. Седой, но ещё бодрый старик, обладатель шикарной пышной бороды, одетый в мундир и синюю флотскую фуражку, сидел в своём массивном кресле и разглядывал приборы.

Рядом с ним располагались старший помощник и штурман, а операторы управления: главный рулевой, два балансировщика и высотный оператор, причём все в офицерском звании — находились за пультом в передней части рубки.

Кроме того, здесь были два офицера связи: молодой взаимодействовал с диспетчерской вышкой, а тот, что постарше — с машинным отделением.

Это те, кто занимался посадкой, и все уже заняли свои места.

Извольский недовольно на нас посмотрел и отвернулся. Я, Флетчер и Кеннет сели на откидные кресла у стены и тут же пристегнулись ремнями.

Вскоре подошли остальные старшие офицеры: дежурный артиллерийский офицер подполковник Крюгер, главный инженер Максимов, командующий авиагруппой полковник Штайнер, представитель штаба подполковник Бенелли и офицер-инспектор крепости Ли, очень усталый толстый бинхаец с большими мешками под глазами. Он явно не выспался.

Контр-адмирал поморщился и при виде новых офицеров. Поначалу я думал, что ему не понравилось моё назначение, но позже, когда я успел узнать его получше, то узнал, что ему не нравилось вообще ничего и никто.

Он вечно был всем недоволен и сейчас сидел с таким кислым лицом, будто только что съел нарезанный пластами лимон. Насколько я знаю, радовался он только при виде своих внуков и кошек.

— Высота две тысячи восемьсот метров, — доложил молодой высотный оператор.

— Все ответственные офицеры присутствуют на своих местах, — сказал усатый старпом с большим родимым пятном на щеке и записал всех в журнал.

На переборке у входа мигала жёлтая лампочка сигнала посадочной готовности, были слышны переговоры по радиостанции. Несколько офицеров уже находились на диспетчерской вышке и давали сигналы.

Операторы сидели впереди на помосте, над ними возвышалось массивное кресло контр-адмирала с местами для его помощников. Те разбирали бумаги, слушали переговоры, что-то отмечали в бортовых журналах.

Началась рутина. Моя задача сейчас — присутствовать, чтобы сразу узнать о любых возможных задержках и тут же отдать приказы на случай, если внизу ожидается бой или кто-то попытается захватить крепость.

Поэтому десант хоть и находился в казармах, но пребывал в состоянии полной боевой готовности. Если что, мы высадимся.

У других офицеров были свои задачи, которые они могли получить от адмирала лично.

С отдельной стойки, где были закреплены трубки переговорной связи со всеми отсеками и палубами, приходили доклады, связист только и успевал слушать и передавать всё старпому:

— Все самолёты в ангаре, закреплены!

— Орудия переведены в походное положение!

— Весь личный состав занял позиции для приземления!

— Все подъёмники закрыть, — спокойным голосом произнёс контр-адмирал. — Приказываю начать подготовку к посадке.

Старпом нажал кнопку, и на потолке загорелась красная лампочка. Следом заорала сирена. Гул двигателей стал громче.

— Земля докладывает, — произнёс офицер связи, глядя в сторону командного поста. — Ветер северо-западный, три метра в секунду, порывы до пяти. Поле свободно, расчёты на местах, готовность к приёму подтверждена.

Контр-адмирал откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. Затем поднял правую и медленно вытянул сверху блестящий командирский перископ. Здесь была сложная система оптики, и эти перископы позволяли смотреть в любую сторону крепости, куда необходимо. Даже вниз.

— Машинное отделение, доложить готовность, — произнёс он.

Офицер связи тут же взял трубку:

— Машинное, подтвердите готовность к снижению.

Он прижал трубку к уху, прослушал, затем повернулся:

— Машинное докладывает: давление системы подачи топлива в норме, температура реакторной камеры три тысячи двести градусов, двигатели к манёвру готовы.

— Подтверждаю полную готовность, — заявил главный инженер Максимов, сделав несколько пометок в своём журнале.

Старпом сделал пометку в журнале, затем доложил:

— Господин контр-адмирал, корабль на точке посадки. Шасси готовы к развёртыванию, все системы подготовлены. Разрешите начать снижение.

Извольский медленно кивнул:

— Начать снижение, — он говорил очень спокойно.

— Есть начать снижение! — громко прокричал старпом. — Высотный, малый ход вниз, сто восемьдесят!

Высотный оператор, светловолосый лейтенант уверенно положил руки на рычаги тяги и плавно сдвинул их на себя, глядя на приборы.

— Есть малый ход вниз, сто восемьдесят!

Стрелки начали качаться, гул двигателей изменился, будто стал громче. В ушах начало понемногу закладывать.

— Снижаю тягу. Пошли вниз. Скорость снижения двести… сто восемьдесят. Держу!

— Рулевой, держать позицию, — приказал старпом.

Второй офицер взялся за штурвал:

— Есть удержание. Курс стабильный.

— Балансировщики, доклад по отклонениям!

Тон старшего помощника звучал механически, будто он привык ко всему этому. Но за внешним равнодушием скрывался большой опыт, и в случае нештатной ситуации офицер отреагировал бы быстро.

— Крен ноль, стабильно, — отозвался один балансировщик.

— Дифферент ноль два на нос, в пределах допусков, — добавил второй.

Штурман смотрел на карту, но от него сейчас ничего не требовалось. Он просто отмечал время начала снижения в журнале.

— Высота две тысячи шестьсот… две тысячи четыреста, — докладывал высотный оператор.

— Свяжитесь с базой, пусть подтвердят, — потребовал старпом, обернувшись к пункту связи.

Связист схватил трубку, прослушал ответ и доложил:

— Вышка подтверждает, идём ровно, смещения не наблюдают, скорость допустимая.

— Две тысячи двести… две тысячи.

— Дифферент ноль пять на нос! — доложил один из балансировщиков

— Компенсировать, — приказал старпом.

— Есть!

Оператор сдвинул рычаг на пару делений.

— В норме.

— Тысяча восемьсот… тысяча шестьсот!

— Машинное отделение докладывает! — крикнул второй связист, держа в руке трубку. — Расход игниума четыреста двадцать пять килограммов в минуту, температура камеры три тысячи сто, всё в пределах допусков.

— Принято, — сказал Извольский, взглянул на манометры и чуть поморщился.

Расход был выше нормы, но это считалось допустимым.

— Тысяча четыреста… тысяча двести…

— Выпустить шасси! — рявкнул старпом.

— Есть!

Карандаш на столе штурмана покатился к краю стола, тот едва успел его схватить.

— Выровнять дифферент, — произнёс Извольский и скривился.

— Выровнять дифферент! — проревел старпом, перекрикивая гул двигателей.

— Есть. Крен ноль!

— Тысяча!

— Девятьсот!

Мы продолжали снижаться. Кеннет в этот момент с восторгом смотрел, как работает экипаж. Контр-адмирал снова выдвинул перископ.

— Вышка передаёт! — крикнул связист. — Шасси выпущены, визуально готовы к касанию.

— Восемьсот… семьсот… шестьсот, — продолжал докладывать высотный оператор.

Я крепче взялся за поручни. Флетчер тоже. Крепость начала вздрагивать — не сильно, но ощутимо. Это восходящий поток горячего воздуха от поля бил снизу.

— Снос на юг два метра, — доложил рулевой. — Компенсирую.

Он потянул рукоятку, и двигатели загудели громче. Тяжёлая крепость начала сдвигаться, продолжая опускаться ниже.

— Продолжать снижение, — сказал старпом.

— Снос компенсирован, позиция стабильная.

— Четыреста пятьдесят… четыреста.

— Уменьшить скорость снижения, — приказал контр-адмирал.

— Высотный, скорость снижения сто!

— Есть сто.

Оператор сдвинул рычаг от себя, и двигатели загудели сильнее.

— Вышка докладывает: идём точно в центр, отклонений нет.

— Триста!

— Двести!

— Сто пятьдесят!

— Сто!

— Шасси к приёму нагрузки готовы!

— Семьдесят!

— Пятьдесят!

— Самый малый ход, — сказал контр-адмирал.

Кеннет посмотрел на Флетчера.

— Вот это махина, и ей так легко управляют, — прокричал офицер-инспектор.

Флетчер не расслышал, ведь двигатели загудели ещё громче, и просто пожал плечами.

— Высотный, самый малый ход! — проревел старпом.

— Есть самый малый ход.

Рычаг тяги отодвинули ещё, двигатели работали куда сильнее обычного, ведь они должны были замедлить машину, чтобы она не грохнулась всем весом на поле под силой гравитации.

— Тридцать!

— Двадцать!

— Пятнадцать…

Все напряглись. Сейчас наступал самый важный момент.

— Десять метров!

— Пять…

Раздался глухой удар. Крепость вздрогнула, со стола штурмана упал карандаш, Флетчер вцепился в кресло сильнее.

— Опора три — контакт! — прокричал офицер связи то, что ему передала вышка.

— Крен на правый борт, компенсировать! — очень громко приказал старпом.

— Есть!

— Контакт опор один, два, четыре!

— Сбавить тягу!

— Есть!

Раздалось ещё несколько глухих ударов. Крепость покачнулась и начала оседать. Все ждали, что будет дальше. Касание было видно и на приборах и через наблюдательные пункты крепости, но дополнительно это всё страховали с земли.

— Все опоры — полный контакт, — доложил связист. — Крепость стоит на всех опорах, господин контр-адмирал.

— Все опоры в норме!

Извольский опустил перископ и посмотрел на приборы перед собой.

— Стоп машина, — отдал он приказ.

— Стоп машина! Прекратить подачу! — второй связист тут же схватил трубку. — Механики! Стоп машина!

Гул двигателей, к которому все привыкли, постепенно начал стихать. Бледный Флетчер устало выдохнул и вытер вспотевший лоб. Кеннет покачал головой. Он был впервые в рубке в этот момент, и сейчас выглядел счастливым человеком.

— Внимание экипажу, — старпом взял микрофон. — Посадка завершена. Отбой посадочной тревоги. Повторяю: отбой посадочной тревоги, — он посмотрел на часы. — Время: четырнадцать сорок семь.

Убрав микрофон, он начал делать запись в журнале. Операторы на помосте откинулись в креслах, начали разминать затёкшие пальцы. Связисты сели в свои кресла.

— Чисто сработали, — тихо сказал контр-адмирал Извольский.

Он с трудом встал с кресла, размялся. Затем посмотрел на остальных.

— Объявляю благодарность экипажу. Витя, — он посмотрел на помощника. — Будешь на земле, позвони секретарю Варга. Примут они меня сегодня или нет?

— Господин контр-адмирал, я уже просил вышку связаться с ними, — сказал тот. — Передали, что Варга сегодня не принимает, завтра принимает генерала Рэгварда, поэтому вас примет только через два дня.

Извольский поморщился.

— К императору попасть в гости куда проще. Ладно, чего поделать. Здесь свои правила.

* * *

На этом у нас было всё. Наконец-то можно было ступить на твёрдую землю.

Я спустился по трапу. Снаружи — полная темнота, хотя сейчас день.

Но Ограния, северная часть континента, на зиму погружается в полярную ночь, которая длится более полугода. Я к такому не привык, но много про это слышал.

Снег на самой базе расплавился, но по периметру его было полно. Кто-то из бойцов сделал снежок и со смехом кинул в соседа. Бойцы привыкли к такому, хотя здесь было очень холодно.

Десант покидал крепость. Люди с облегчением и жадностью дышали свежим морозным воздухом, потому что несколько дней доступа к нему почти не было.

Но здесь возвышение, воздух чище, а вот заводы вдали капитально коптили небо. Там были видны сотни огромных подсвеченных труб, и из каждой шёл дым.

Это Нерская промышленная зона, главный производственный центр империи. Но большая его часть была в большом углублении, где и скапливался весь дым, так что неудивительно, что там ходили только в респираторах и противогазах.

Просто раньше здесь было озеро, которое было решено осушить, там и разместили новые заводы. Впрочем, база для обслуживания крепости была на возвышении, поэтому здесь нам повезло сильнее, могли вдохнуть полной грудью.

Так что не зря говорят, что в Огрании солнца нет полгода, а в Нерске — круглый год.

Десантники выстраивались передо мной повзводно. А не мёрзнут парни. На мне сейчас не шинель, а тёплый полушубок, но холод всё равно пронизывал до костей. А вот бойцам здесь будто было уютнее, чем там, на юге, особенно после тех сырых ночей в грязи во время городских боёв. Да и влажность здесь не такая высокая.

— Добро пожаловать домой, — объявил я. — Вольно.

Оба батальона разместят в казармах рядом с учебным центром к северу отсюда. Как только закончим, меня ждёт много бумажной работы — подписывать увольнительные, передавать раненых в госпитали. Тех заберут отсюда ещё севернее — там холоднее, но воздух значительно чище.

Но пока меня ждала другая задача: мне надо было попасть в штаб РВС и доложить о себе. Я им не подчинялся, но порядок есть порядок.

— Могу вас подвезти, командор, — сказал майор Варга. — За мной выслали машину.

— Не откажусь.

Штабист подошёл ко мне в расстёгнутом пальто и без шапки, будто совсем не мёрз. Но ведь эти Варга тоже из Климовых, на севере жили с древних времён.

— А ещё, командор… могу показать вам семейную гордость по дороге. Вы видели Аллею Титанов?

— Нет, но слышал о ней.

— Тогда тем более вам будет интересно это увидеть. Просто хотел обсудить один вопрос с вами, — в своём привычном вежливом тоне продолжал он.

— Слушаю, — так же вежливо сказал я.

— Я здесь, чтобы передать вам приглашение на ужин, — произнёс Варга.

— Здесь есть хорошие кафе?

— Есть, но на ужин приглашаю вас в свой дом. Мой дед о вас наслышан, и очень хочет познакомиться с вами.

— А ваш дед, — я задумался, — случаем, не тот человек, к которому так хотели попасть генерал Рэгвард и адмирал Извольский?

— Это он, — Варга кивнул. — Но сегодня он занят… потому что хочет увидеться с вами вечером, когда вы закончите свои дела.

— Со мной? — я удивился. — Он отказал им из-за меня?

— Да. Честно говоря, я не знаю причину, но мой дед — человек влиятельный и очень известный на севере, и просто так ничего не делает. Уверен, вам будет полезно с ним познакомиться.

— Ну раз так, давайте.

Нет, ну я понимаю, что я их очень дальний родственник, и приглашение оправданно. Но другие Климовы от меня держались подальше, а Варга решили, что хотят меня пригласить?

Впрочем, Крыс, который сейчас находился в лазарете крепости, притворяясь раненым, давно мне сказал, что многие известные люди империи захотят со мной познакомиться. И даже не все из них будут врагами, кто-то даже может стать союзником.

Но всё же, надо соблюдать осторожность.

— Принимаю приглашение, — сказал я.

В любом случае, там точно хорошо покормят.

От автора:

Всем привет!

Рад видеть на втором томе

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить уведомления о новых главах

Так же, если нравится, прошу оставить отзыв под первым томом, это поможет книге найти новых читателей. Не надо большой, можно просто написать короткое "Понравилось"

Сделать это можно по ссылке - https://author.today/work/515624