Комаровка

Приземистое и разлапистое, будто прихлопнутое гигантской ладонью, серое бетонное здание кажется снаружи не очень большим.

Но всё меняется, когда заходишь внутрь. Пространство распахивается, наполняется миллионами голосов, цветов и запахов, сквозь грязные от времени окна всё же пробиваются солнечные лучи, и купол будто бы становится выше. Воробьи порхают над крышей, иногда стремительно ныряя к лоткам с печеньем и ухватывая лакомый кусочек. В отличие от крыс, у них был шанс выжить.

Особенно хорошо наблюдать за суетой со второго этажа, стоя между неприметным магазинчиком с подозрительной косметикой и радиодеталями.

Ряды и ряды, прилавки и витрины. Сюда каждый день заходят сотни, тысячи человек в поисках пищи. Интересно, чего здесь больше – бетона или еды? Сноровистыми червячками люди снуют между прилавков, оглядывают колбасу, чихают, проходя мимо индийских лавок с улыбчивыми узбеками, решившись на покупку – осторожно, придирчиво рассасывают на языке тончайший пласт сала, отрезанный продавцом «на пробу», щупают бокастую рыбу, нюхают икру.

- Девочки, свежие тортики!

- Мандарины! Мандарины берём!

- Овощи со своего огорода! Ооооовощи, соленья!

Самые отчаянные продавцы – в мясных рядах.

- Шейку, лопатку берём! Отличные рёбрышки! Подходим, отрежу, сколько надо! Дам отличный рецепт, как приготовить! Подходите ко мне, подходите, покупайте!

Кто заметил, когда всё начало меняться? Да, пожалуй, никто, да и имеет ли это значение? Здесь у людей строгая и точная миссия: прийти, купить яиц, картошки, вкусный бисквитный рулет с орешками. И кому какое дело, что в мясных рядах на заляпанных кровью пластиковых подносах шевелятся чьи-то мозги и моргают безучастные глаза?

Никому, и мне тоже. У меня своя миссия: мне нужно купить торт, а, значит, мы идём к торту.

Поначалу надо, конечно, обойти ритуальный круг по второму этажу. Когда-то здесь, в очень негламурном месте, продавались клеенчатые цветы, метры фаты и другие свадебные аксессуары. В детстве мне казалось, что нет магазина прекраснее, и когда мне купили какой-то белый цветок с бусинами, счастью не было предела.

Сейчас я торчу возле магазина со сладостями. Нежно и вкусно пахнет шоколадными конфетами, у этого магазина всегда очередь. Если бы постоянные покупатели были наблюдательнее, они бы заметили, что две продавщицы, работающие там, никогда не меняются. И не Сменяются с другими, и не Меняются сами.

Магазины на втором этаже обращены витринами к посетителям, а сзади – чёрный выход в коридор, опоясывающий рынок по периметру, стало быть, для продавцов. Но мне рассказывали, что один рабочий хотел зайти через чёрный вход, починить там в магазинчике что-то, не знаю, проводку. И не смог, потому что нету этого чёрного выхода. Всё давно и надёжно заложено кирпичом.

Когда эти продавщицы успели законсервироваться и навсегда поселиться в своих магазинчиках? Это ещё живые люди или что-то иное, поднятое Некромантом Рынка, чтобы 6 дней в неделю, с 10 до 19 часов взвешивать, отмерять и принимать деньги, отсчитывать сдачу?

Не знаю, да и меня это не волнует. Чтобы купить торт, надо спуститься вниз, нырнуть в человеческое море, получить тележкой по ногам, споткнуться о чьего-нибудь ребёнка и устремиться в ряды с выпечкой.

- Вась, ну что, будем полендвицу брать?

- А что это у вас так вырезка подорожала? Ещё на той неделе брали, на рубль дешевле была…

- Может, кролика возьмём? Ой, фу, нет, он на кошку ободранную похож.

Нет, кошек тут меньше не становится, это точно кролик. Кошки гуляют на задворках, сытые, улыбающиеся, набитые обрезками из мясных рядов. Крыс они точно не ловят. Крыс тут нет с тех пор, как рынок, ежедневно (кроме понедельника) прогоняющий через своё бетонное тело тонны еды, решил, что ему тоже нужно питаться, и начал всасывать серых зверьков в себя. Кошек он не трогает, а вот люди, говорят, иногда пропадают. Но не так уж много, чтобы стоило поднимать из-за этого панику.

А я и не паникую, я спокойно иду за тортом. Ряды с кондитерскими изделиями – самые безопасные, самые светлые и праздничные. Вокруг – царство крема. Бело-розовые дворцы на фундаменте золотистых печений и коврижек, пухлые булочки, ещё горячие сметанники. Говорят, если очень долго рассматривать торты, можно увидеть маленьких человечков в поварских колпаках, снующих со шпателями и валиками, подновляющих чуть скисшие за день торты, обмазывающих сиропом пирожные, чтоб блестели заманчиво.

Продавцы в это время отдыхают, пьют чай с хот-догами из тележки, которую развозит… Нет, это уже точно не человек, это набор из комьев картонных коробок, обломков фанерных ящиков, мешковины. Какая разница, если хот-доги вкусные, а существо без проблем принимает деньги и даёт сдачу, редко-редко пытаясь обсчитать?

Покупают хот-доги и покупатели, рассиживаются в минималистичных кафешках, ловят жадными ртами падающие кусочки шаурмы, словно рыбки – крупицы корма. Многие приходят на рынок с самого утра, делают покупки медленно, обстоятельно, с толком и расстановкой, разумно и экономно. Понятно, за целый день проголодаешься.

Но если точно знаешь, чего хочешь, - вот, скажем, торт, - можно управиться за считанные минуты. Я так и делаю. Выбираю большой, красивый торт, расплачиваюсь, получаю от улыбчивой продавщицы сто миллионов пожеланий всего самого лучшего, перехватываю поудобнее коробку, режущую бечевкой пальцы, и ухожу.

На улице начинает темнеть – всё-таки даже если провести здесь по своим ощущениям не более получаса, рынок живёт по своим законам и скрадывает время. Но это не так важно, как и то, что торт в коробке урчит и поудобнее сворачивается клубочком.

Мы идём домой и будем пить чай. Торт тоже будет пить чай.