Комета времени

Комета вечности.

1. Странное собеседование.

«Эти важные люди на своих важных работах, всем своим видом показывающие, что нет на свете важнее того, чем они в данный момент занимаются; бегут выполнять поручение, от которого зависит судьба всего человечества, собираются на совещания, определяющие дальнейший ход истории, даже тоном своей речи они подчеркивают – я сейчас на «работе» – своей «важнейшей» и «нужнейшей», и ничто другое меня больше не беспокоит. Их лица похожи на лица маленьких карапузов ковыряющихся в песочнице - такие же сосредоточенные и серьезные, однако, едва ли они решают более глобальные задачи, создают что-то более значимое и необходимое. Неужели хоть у одного из них не получится понять, как смешно все это; может расслабиться хоть на секунду и быть просто самим собой - быть человеком»

Камила уже целый час смотрела на всю эту офисную суету, и если поначалу ее голову занимали только мысли о предстоящем собеседовании, то теперь из глубин сознания вырывались лишь философские манифесты, веселящие ее мировоззрение, пробуждающие живой интерес высмеивать каждую произошедшую рядом несуразную мелочь.

- Здравствуйте, Вы – Камила?- девушка в черной юбке карандаш, с нарисованными бровями и очками, скрывающими потухшие карие глаза, холодно улыбнулась и сделала странный знак, означавший в ее системе жестов пренебрежительное приветствие. – Проходите в кабинет, Вадим Сергеевич ожидает Вас!

Камила вырвалась из круговорота своих мыслей, будто откинула в сторону книгу в разгаре развязки сюжета, и вдруг, сильно озадачилась тем, что совсем забыла о своем собеседовании.

Девушка, не подождав ее и двух секунд, мимолетно упорхнула в свой небольшой кабинет, и теперь перед Камилой лежал яркий коридор и приоткрытая дверь с самой крупной и вычурной табличкой из всех дверей с ней соседствующих.

- Добрый день, присаживайтесь на стул, если Вас не затруднит!?- в углу шикарной комнаты в стиле «Hi-Hi-Tech» (назвать это кабинетом язык бы не повернулся) стоял мужчина в черном блестящем костюме, который отражал свет, каждой мельчайшей лампочки вставленной в белоснежный потолок космической комнаты. По блеску и яркости с интерьером и костюмом хозяина, могла лишь соперничать его лысина; идеальная голова, лишенная волос, скорее всего, только для того, чтобы подчеркивать великолепную форму черепа своего владельца. Описать внешность мужчины была бы непростая задача даже для более искушенного автора – дело в том, что его лицо – очень ровное и симпатичное с тонкими и правильными чертами лица не имело никаких индивидуальных особенностей. Поэтому единственное, что обратило внимание Камилы в этом человеке, были элегантные очки с позолоченной оправой (а скорее всего с золотой) и небрежная, развязанная манера общения.

- Да… добрый день. А куда я могу присесть?- Камила испугано оглядывала кабинет, и с ужасом обнаружила в самом его центре маленький одинокий стульчик.

- Альтернативы у Вас нет,- усмехнулся мужчина в золотых очках. Его лицо было веселым и игривым, но от каждого его слова стыла кровь в венах, и у Камилы появилась дрожь от малейшего содрогания его губ.

Наверно, неприятнее было только стать на колени перед хозяином кабинета, чем проходить собеседование на маленьком стуле, демонстративно отодвинутом как можно дальше от стола собеседника.

Вадим Сергеевич, видя ее неуверенные попытки занять это унизительное место, присел за свой огромный шикарный стол, напротив маленького «стула унижения», и начал чиркать большой серебряной зажигалкой, выдавливая из нее остатки драгоценного топлива.

- Настойчивость хорошая черта... Камила,- он бегло просматривал резюме девушки, сдвинув очки на кончик носа, - но не в нашей работе. У Вас совсем нет опыта, но Вы уже далеко не студентка, - посмотрел на нее холодными глазами, слегка искривив губы в улыбке.

Камила, удивленно в ответ прожгла его взглядом. Собеседование явно шло ни по одному из задуманных ею сценариев, и все чего ей сейчас хотелось - это закончить его как можно быстрее. Однако, она сделала над собой усилие, и попыталась отвечать своему потенциальному работодателю, не поддаваясь злости и панике.

- Мне нужна работа, а Вам надеюсь нужна не студентка, а добросовестный сотрудник, способный к быстрому обучению.

- Хм, да верно подмечено. Скажите, а чем Вы занимались до того как придти к нам. Где работали последние полгода?

- Я не работала, работает муж. А я просто веду свой блог в соцсетях…

- Вы блогер?!- снисходительно усмехнулся он,- и можно мне посмотреть… на Ваш блог?

- Я не могу Вам помешать, но может быть нам лучше вернуться к разговору о работе?- голос у Камилы начал выдавать ее нервозность и переживание.

- Так я этим и занимаюсь! Пытаюсь оценить Вас по Вашему творению! Скажите как и где искать?- Вадим Сергеевич достал из кармана небольших размеров планшет с уникальными подписанными инициалами и непонятной странной гравировкой по краям корпуса и с усердием принялся вводить замысловатый пароль.

Камила подчинилась и нехотя назвала ему адрес страницы. «Вот этот то совсем не похож на тех, что ходят снаружи кабинета,- подумала Камила. -Ему точно бояться нечего, потому что ему плевать на всех с высокой колокольни. Не стоило вообще заводить с ним разговор за мои предыдущие занятия.»

- О, вот как?! Какая неожиданность?!...- Вадим Сергеевич после минутного просмотра и постоянных едких комментариев, отложил планшет и громко расхохотался.- Ой простите!- он словно сделал вид, что вспомнил об авторе наблюдавшим за каждым его словом. – Я обязательно посмотрю его еще раз, обязательно!

- Может мы поговорим о работе?- испуг Камилы начинал перерастать в неконтролируемое раздражение.

- Да, о работе! А … Вы сказали Вы замужем?

- Да.

- Замечательно. Муж готов к тому, что Вы будете работать допоздна и с частыми командировками?- он посмотрел на нее с каким-то новым выражением и странным блеском в глазах.

- Я не знаю. Я с ним такое не обсуждала,- Камилу будто физически оттолкнули назад слова ее собеседника. В ту секунду ей показалось, будто Вадим Сергеевич начинает раздевать ее своим пристальным игривым взглядом.

- Вы очень интересная девушка – умная, красивая, порядочная!- последнее слово он нарочито произнес так, будто оно состояло из каждой фальшивой буквы.- Вам придется на новой работе много времени проводить среди мужчин, богатых и успешных. Может даже проводить вечера и ночи,- здесь он посмотрел на нее исподлобья, не оставив ни единого сомнения в содержании сказанного.

На мгновение Камиле показалось, что она видит какой-то несуразный фильм, в котором богатый ловелас пытается совратить юную неопытную особу, используя вперемешку чары обольщения со своим высоким финансовым положением. Она еще раз прокрутила в голове все услышанное, и только после того как удостоверилась, что все сказанное действительно имело место в реальном мире, собралась с силами и с залитыми краской щеками, подпрыгнула с ненавистного стула. С неописуемой ненавистью посмотрела на своего несостоявшегося работодателя, что было мочи швырнула в сторону стул и как пущенная из лука стрела Одиссея вылетела из кабинета.

Вадим Сергеевич удивленно посмотрел на поваленный стул, затем долго - около минуты смотрел на захлопнувшуюся за Камилой дверь, словно ожидая, что она вот-вот вернется. И в самом деле, через минуту дверь отворилась, но в кабинет вошла уже не Камила. Это был пожилой мужчина, наружности определяющей слова «статность» и «уважение» в исчерпывающем смысле. В его лице, постаревшем и истощенном, угадывались схожие черты с хозяином кабинета – те же красивые и ровные, но абсолютно не выразительные.

- Зря ты с так с ней!- с досадой проговорил пожилой мужчина. Он заметил лежавший у его ног стул, аккуратно поднял его и поставил рядом со столом.

- Я проводил собеседование, в ходе которого просто подверг ее небольшой проверке!- начал оправдываться Вадим Сергеевич.

- Вадим, я понимаю: ты всегда требовательный к сотрудникам и сотрудницам, но часто ты перегибаешь палку,- рассудительно продолжил пожилой мужчина. Его опыт и проницательность подсказывали ему, что репутация и успех кампании должны складываться совсем не из тех вещей, которые ему только что пришлось наблюдать в коридоре.

- Отец, я тебя уверяю, я даже начать собеседование не успел!... Да почему я вообще должен тут распинаться и что-то тебе доказывать - ты мне доверил почетное право нанимать ассистенток и испытуемых, поэтому давай не будем...

- Послушай, Вадим, не надо отыгрывать свои нереализованные амбиции на окружающих, будь наконец, профессионалом!- категорично отрезал пожилой мужчина, не желая продолжать бесцельную совестную перепалку. Он быстро открыл дверь и перед тем как уйти то ли с осуждением, то ли с разочарованием посмотрел на сына.

Надо сказать, что Вадим Сергеевич Диливагин с самого детства хотел нравиться своему родителю, но особенности характера, которые унаследовал он от своей матери очень сильно мешали отцовской любви, и сыграли с сознанием ребенка грустную шутку, превратив его в циничного и честолюбивого богатого наследника. Сергей Диливагин пробивался к вершинам долго и упорно, строил здание своей империи из маленьких кирпичей и если и прибегал к жесткости, то всегда для пользы компании, а не для того, чтобы потешить собственное самолюбие. В глубине души Диливагин старший верил, что сын еще станет на верный путь, но работать ему в этом направлении предстояло еще очень долго.

Камила уже была далеко от злополучного кабинета и единственное, что ее теперь интересовало - это возможность привести себя в порядок и поскорей вернуться домой к мужу. Она смотрела на себя с негодованием в ненавистное зеркало, противной ей блестящей уборной Государственной корпорации; о чем только она при этом не думала: злилась на себя или на своего несостоявшегося патрона или вообще на каждого человека в этом мире. Все было похоже на какую-то бесцеремонную игру с непонятными никому правилами. Этот человек с лысиной в золотых очках, казалось, он хотел унизить ее в абсолютном состоянии – как личность, как работника и как женщину. Он наслаждался ее слабостью, проводил пытку с одной лишь целью получить удовольствие от самого процесса.

Мысли бежали также стремительно, как и слезы по ее щекам, убивая веру в человечность и уничтожая следы оставшегося макияжа на ее лице, как вдруг у нее в сумочке зазвонил телефон, остановивший этот Ниагарский водопад. Камила промокнула мокрое от воды и слез лицо салфеткой и ответила на вызов:

- Привет!- радостно произнес на том конце приятный мужской голос.

- Привет,- старалась в такой же интонации отвечать Камила.

- Как все прошло?- голос на том конце начинал улавливать ее настроение.

- Ну, честно говоря не очень, собеседование как-то не задалось...

- У тебя все в порядке? Ты расстроена? Тебя обидели? Я сейчас приеду!- в голосе звенела уверенность, он как будто уже был на пол пути к ней.

- Нет, не надо, со мной все нормально - это просто маленькая неудача, не стоит обращать внимание,- успокаивала Камила своего собеседника.

- Малыш, ты точно в порядке?- продолжал взволновано голос.

- Точно, я скоро буду дома.

- Малыш, я хочу сказать: ты у меня чудо, возвращайся скорее, я буду тебя ждать.

- Хорошо,- ответила удрученно Камила. Этот короткий разговор дался ей невероятно тяжело. Нельзя было ему показать свою слабость, на это у Камилы были свои причины. Можно было провалить собеседование по глупости или получить несуразный отказ, но показать свое разочарование и признать провал с «посыпанием пеплом на голову» – нет – уж лучше «смерть».

По дороге домой ее не отпускали грустные мысли, как бы она не старалась переключиться и забыть произошедшее в космической комнате-кабинете Вадима Диливагина. Слезы больше не наворачивались на ее прекрасные глазки – она запретила им, по большей части просто делала усилие и проглатывала обиду внутри себя, нервно сжимая губы и задерживая дыхание. Утешало ее то, что она снова придет домой к любимому, которому так и не сможет рассказать обо всех своих сегодняшних унижениях. Ехать домой было около часа, и за это время Камила смогла выдавить из себя остатки печали и подходила к дому она уже совсем другим человеком – сильным и независимым.

И пока наша героиня все увереннее направлялась в «мир своего маленького счастья», позволю себе немного описать ее внешность, образ жизни и ее недавний род деятельности. Она была не высокого роста, самого идеального - натурального телосложения с легким намеком на полноту, весьма подходящую ей, и очаровательно подходящую ее добродушному рассудительному характеру; круглое открытое лицо с пухлыми губками, которые безупречно подчеркивали бархатные, всегда горящие румянцем щеки, являвшие миру во время улыбки крохотные ямочки. Серо-голубые глаза с аккуратным, но совсем не тонким носиком, венчали этот шедевр, не дававший покоя маленькому Даниэлю в школе и не оставлявший его равнодушным до сих пор. Можно сказать, что красота Камилы была скорее не внешняя, она была запечатана волшебным замком, и скрыта внутри; и чтобы добраться до нее, нужно было стать адептом тайного общества – отречься от общепринятых идеалов и просто следовать симпатии своего сердца; любить человека и его лицо не в статичном положении, а в динамике – в мимике, манере говорить, в радости и наслаждении каждой капелькой счастья подаренной существованием.

Все свое свободное время Камила проводила дома: поддерживала порядок, готовила мужу, убирала, стирала, вела свой блог в интернете "о радостях семейной жизни" (он именно так и назывался). Там она давала советы, как гармонизировать отношения со своим партнером и построить прочное семейное счастье. Блог отличался умеренностью, добротой и благожелательностью (может именно это и взбудоражило искушенную, испорченную натуру Вадима Сергеевича, и он возжелал в своем черном сердце наследить в чистом и прекрасном). У нее было много друзей и читательниц, но она совершенно не могла конвертировать все это в денежные знаки, она просто была рада тому, что могла помогать советом, попавшим в трудную семейную ситуацию, потерявшим гармонию, не слышавшим свою вторую половину и просто запутавшимся в своих отношениях молодым женам и девушкам.

История знакомства с Даниэлем (как Вы уже поняли ее мужем) началась еще со школьной скамьи. Мальчик начал без причины обижать малышку Камилу: придумывать про нее небылицы, оскорблять, одним словом вести себя так, как ведет себя ребенок, не осознающий прекрасного чувства и пытающийся то ли сломать, то ли сублимировать его в неоправданную агрессию. Все закончилось тем, что в школу пришел отец Камилы для серьезного разговора с хулиганом. Он отвел парнишку в сторонку и начал выяснять отношения. Не описывая подробно о чем они там говорили, можно лишь сделать вывод, что после этого Даниэль стал относиться к Камиле как настоящий маленький кавалер, чем в последствии и заслужил ее любовь, которая началась еще в школе, там она носила только платонический характер и продолжалась до сих пор, сумев перерасти в настоящее взрослое чувство, которое открывало ей неисчерпаемый источник счастья, но почему-то лишало ее многих возможностей. И теперь Камила четко осознала: ей пора сделать следующий шаг в жизни, она была не глупа, общительна и вполне хороша собой, и к тому же их экономическое положение оставляло желать лучшего. Вопреки воле супруга она начала просматривать вакансии, наиболее располагающие не столько размером заработной платы, сколько возможностью самореализовываться и быть нужной не только семье, но и обществу. Результата как вы понимаете - не было, зато было много недопонимания, пускающего гниющие корни в идеальные и до сего дня несокрушимые отношения.

Девушка зашла в квартиру. Маленькая прихожая, заставленная обувью и занавешенная куртками, пальто и пиджаками, висящими на крючках приделанными к стене около самой входной двери, одновременно и уютная и погруженная в неисправимый бардак , из которой так и хочется сделать следующий шаг либо в подъезд и на улицу, либо дальше в комнату из которой всегда доносился легкий аромат живых цветов и имбирного печенья. Он вышел к ней, держа в руках чашку чая. Камила улыбнулась, взяла чашку, отхлебнула немного и начала раздеваться.

- Я рад, что все так получилось,- сказал Даниэль,- что не делается, то к лучшему!- в его лице читалась только любовь и полное сострадание, и чем больше и неподдельнее выражалось сострадание, тем сильнее это разжигало огонь негодования в сердце Камилы.

- Да уж,- раздраженно фыркнула Камила.

- Не переживай, Малыш. Ты найдешь себе достойную работу и мы…

- Я хочу сейчас немного побыть одна!- она его перебила и сунула ему в руки назад почти полную чашку, расплескав на пол несколько капель.

- Как скажешь,- Даниэль посчитал, что надо срочно поменять выражение на своем лице.

- Ты рад тому, что все так получилось?!- Камила дерзко посмотрела в глаза мужу.- Рад? Ты, наверно, рад тому, что мы живем в небольшой студии и на те крохи, которые ты носишь со своей работы?!- взорвалась, наконец, Камила.

- Может успокоишься для начала? И мы поговорим?- они ссорились очень не часто, исключая последние пару месяцев; и Даниэль совсем еще не умел справляться с такими эмоциональными бурями своей жены.

- Даниэль, кто я?- Камила чувствовала его смущение, но все равно гнула свою линию, ее уже было не остановить.

- Ты - моя жена...

- Вот - это мой статус - "жена"! И все - больше я никто! У меня нет личности - в моей биографии можно написать всего одно слово, и поставить три даты – родилась, женилась и умерла!- Камила сделала знак рукой, будто невидимым карандашом записывала свои слова в воздухе.

- Почему? Ты же ведешь свой блог, помогаешь девчонкам, ты даешь реальные советы, они тебе благодарны. Ты начинаешь злиться на меня только потому, что у тебя что-то не получилось. Но делать виноватым меня во всем – это совсем не выход, как ты не понимаешь…

- Даниэль, мне тридцать два, у нас за душой ничего нет!- снова перебила она его.- Нет никакого будущего. Отпускать на работу ты меня не хочешь - говоришь: нам всего хватает, надо только жить по средствам. Детей заводить в этой нищете ты не готов. Не парадокс ли - замкнутый круг?!

- Я хочу, чтобы у тебя и ребенка было все необходимое!- начинал срываться на крик Даниэль.

- Так дай это необходимое или просто позволь мне проявить себя. Не будь эгоистом, не ищи отговорок, я давно не верю в это твою «ширму». Чего ты боишься: потерять любовь, потерять меня или наше счастье? Думаешь, что не сможешь любить меня самодостаточной – с работой с ребенком, со своим мнением, наконец?!

- Я не эгоист, я работаю и обеспечиваю нас, оберегаю тебя от этого мира. Ты же даже не знаешь, какие злые бывают люди, особенно на работе! Сколько унижения мне приходится терпеть, чтобы заработать на кусок хлеба, который ты ни во что не ставишь.

- Да ты себя послушай! Словно отец наставляет ребенка. Только на самом деле наоборот, все наоборот. Ты сильно меня недооцениваешь, думаешь: мой потенциал – это посты в социальных сетях – бабские разговоры о кружевах и пирожках к праздникам. Строишь из себя умника, непризнанного гения, а я вот считаю, что не глупее тебя. Представь – возомнила – да, не глупее своего мужа, который мое «главное время» меня все уговаривает подождать…

- Я твой потенциал никогда не принижал! Ты в порыве своей горячки сейчас мне много лишнего наговоришь, о чем потом будет нам обоим очень больно вспоминать.

- А вот такая я, имею право говорить, что вздумается - правду всю как есть. А тебе не только придется мне все простить (причем прямо сейчас - заранее, без моей просьбы), но и принять во внимание и поступать впредь вот именно так!

- Хорошо! Именно вот так я и сделаю… вернее уже сделал! Делай, что хочешь – реализовывай свой потенциал, но не в ущерб семье,- последнюю фразу Даниэль произнес медленно и хладнокровно. Камила словно в полной неожиданности смотрела на него с негодованием.- Больше не будем ссориться. Ты своего добилась, посмотрим, что выйдет!

- Поначалу будет сложно и непривычно, но я справлюсь,- пробормотала Камила, сокрушенная такой неожиданной капитуляцией.

- Я знаю – справишься,- посмотрел на нее с вызовом Даниэль.

- Эта жизнь хороша, но в ней нет смысла, неужели сложно понять?!- после сказанного Камила, не оставив Даниэлю возможность ответить и быстро зашла в ванную. В тот день она больше с ним не разговаривала. Много недосказанного так и осталось лежать твердым осадком у нее в душе, еще несколько дней отравляющим ее мысли и настроение, хотя перемены в жизни не заставили себя долго ждать - утром ей позвонили и сказали, что она может завтра же выходить на работу. Хотела ли она отказаться? Может быть, но зачем тогда было все это затевать, и «уйти я смогу всегда»- говорила себе Камила, позже договариваясь со своей совестью. Так началась ее карьера – быстрая и мимолетная, драматичная и фантастическая, но – всему свое время.

2. Больше чем деньги.

Президент и идейный вдохновитель корпорации "Государственный Интеллектуальный Ресурс", представленный мной ранее как седовласый мужчина преклонных лет, отчитавший своего сына за бестактное обращение с Камилой, начинал выступление перед собранием акционеров своей корпорации. Он стоял, облокотившись обеими руками на стул около края огромного деревянного стола, натертого, словно отполированный кусок янтаря, его поза выражала уверенность и безоговорочное превосходство и в то же время демонстрировала усталость от всего пройденного им пути к своему «финансовому величию». В комнате было светло как днем, несмотря на стоявшую за окном темноту, сжимавшую стены высокой серебристой башни, отражающей блики бегущих бело-красных нитей лежавших у ее подножия бесконечных автомагистралей. Сегодня его глаза горели ярким живым огнем, как тогда - в те лихие годы на заре его сумасшедшей карьеры, с той лишь разницей, что озаряла их теперь не жажда бесконечной выгоды, а свет мудрости и бескорыстия, интерес и наполняющая причастность и увлеченность чем-то великим и незабываемым.

С обеих сторон ему внимали множество пар глаз, жадно впитывающих каждое его слово и телодвижение. Они смотрели на него как на некий источник, питая к нему самую искреннюю симпатию и благоговейное уважение.

- Добрый вечер, мои дорогие! Для тех, кто не знает человека, распоряжающегося Вашими деньгами - Диливагин Сергей Владимирович,- он на пол шага отступил от стула покрутил перед собой указательным пальцем и слегка приклонил голову, кое кто в кабинете не громко рассмеялся. -Как Вы все знаете мы запускаем новый - беспрецедентный проект …– «комета вечности», но начать я хочу издалека,- тут он выпрямился во весь рост и начал расхаживать из стороны в сторону, не на секунду не отводя глаз от аудитории.

- Один мой хороший друг, всегда говорил мне: Сергей ведь у тебя же есть все и даже немного больше (снова послышался осторожный смех). Беда нашего существования заключается в том, что такие как ты, взобравшись на вершину сидят на ней не слезая, занятые лишь тем, что почивают на лаврах и плывут по течению, хотя возможно могли бы послужить чему-то по-настоящему великому, вписать свое имя в тысячелетия. Ведь нам нужно совсем немного – вспомнить себя в начале пути, вспомнить тот идеализм и стремление к достижению недостижимого. Что наши с Вами деньги, для чего они нам через пятьдесят лет, а некоторым и намного раньше. Они есть и их нет, мы есть и нас нет, но…- тут он остановился и начал внимательно смотреть в лица своих слушателей, - у меня есть средство, как сделать нас с Вами по-настоящему великими и бессмертными в памяти всех грядущих поколений. То, что мы сможем на этом заработать еще в пять раз больше, это второстепенно… Да Вы не ослышались – я Сергей Деливагин, говорю Вам, что деньги здесь второстепенны. Должно ли это Вас убедить? Убедить присоединится ко мне и стать со мной в ряд бессмертной памяти поколений!- он говорил вдохновенно и восторженно, заражая всех окружающих своим неугасимым огнем.- Мы господа, вместе воплотим невероятное чудо - «машину времени» или точнее сказать «комету».

Тут он словно в каком-то управляемом безумие, сверкнул глазами и с силой толкнул свое кресло, которое укатилось далеко ему за спину.

- Четверо пассажиров зайдут в комету через несколько недель, а выйдут из неё через сто пятьдесят лет, ни постарев и ни не изменившись, вплоть до каждой черточки и носогубной складки,- он говорил быстро, но очень четко, зачеканивая каждое слово в разум своих слушателей.- Это будет шоу, длинной в полтора века, это сверхприбыль и это что нас с Вами сделает больше чем просто затерявшимися во времени группкой миллионеров и миллиардеров, которых нет так уж и мало пожило уже на нашем свете. Я готов отгадать все ваши вопросы, господа, и у меня есть ответ на каждый из них!

- Сергей Владимирович, такое ощущение не покидает меня, что у Вас уже все решено... Как можно за несколько недель воплотить такое предприятие?- спросил ближайший из сидящих акционеров – мужчина средних лет с короткой угловатой бородкой с недоверчивым, сухим и противоречивым лицом - второй держатель пакета акций корпорации.

- Все верно, и Ваша проницательность меня не удивляет!- Диливагин старший, самодовольно улыбнулся и вставил руки в карманы.- Дело то очень простое и не нужно думать, что я уж такой самоуверенный и расчетливый. Я, господа акционеры, верю, знаю и непоколебимо стою за все то, о чем Вам сейчас говорил; все материалы, проекты, персонал и разработки уже готовы и профинансированы корпорацией, однако, как Вы поняли – проект долгосрочный и как следствие дорогостоящий – очень дорогостоящий. Но если уж старый прожженный скупердяй как я поставил все свои деньги и репутацию на это дело, то тут есть над чем подумать, да может и, наоборот, думать тут нечего, господа!

- А каковы наши риски и гарантии, Вы ведь ставите не только свое, но и наше? – спросил акционер сидящий приблизительно посередине стола, и тут же добавил,- Наверно, ждете, что к делу подключатся крупные игроки-инвесторы? И, несомненно, тут уместен вопрос прибыли… всем я думаю интересно знать (большинство сидящих начали деловито кивать головами).

- Риски… всегда существуют. И сказать Вам, что их нет – значит просто соврать… Но,- выступающий достал руки из кармана и выставив перед собой указательный и средний палец правой руки (словно пастор благословлял свой приход после проповеди),- наши риски невелики, а про настоящую награду я Вам уже рассказал, хотя вижу Вам интересна только материальная часть… По расчетам наших экономистов и аналитиков мы удвоимся уже через два года. Теле трансляции, медиа освещение, инвестиции, продажа научных разработок – через пять лет мы станем богаче в десять раз. Ну и наконец, через сто пятьдесят лет наши правнуки будут самыми богатыми и могущественными людьми мира! Поверьте старому скопидому – дело того стоит!

- Сергей, скажи мне, зачем все эти убеждения?- обратился к президенту акционер с правой стороны, первый держатель пакета акций - широколицый человек с шершавым лицом с огромным повисшем на уровне верхней губы носом и вмерзшими серыми тусклыми глазами- Ты ведь уже все решил, все подготовил. Ты нас не подводил раньше и, надеюсь, не подведешь и теперь! Призываю, не тратить время на пустую болтовню, а заняться делом и поискать нам хороший капитал!- мужчина грузно повернулся, обращаясь к аудитории, в которой теперь царило полнейшее согласие и единение.

«Как же все таки интересно, - думал Сергей Владимирович Диливагин, - мы совершаем такое чудо естествознания и ни один из них не удосужился даже поверхностно поинтересоваться, в чем заключается его смысл! А люди, которые зайдут туда… им просто наплевать на них также как и на то, что о них подумают их дети и внуки. Никакой науки и гуманизма! «Выгода», «сроки», «риски»! Но пускай ими движут другие цели, на их целях я и приеду к своей. Их цинизмом и алчностью воплощу мечту, а там пускай потомки судят, пускай вешают мемориальные доски и называют улицы в честь своих героев».

Для тех кто не заинтересован в получение прибыли с «кометы вечности» позволю себе немного рассказать о сути проекта и о состоянии испытуемых путешественников во времени:

В двух словах сложный научный эксперимент можно было бы описать именно так– четыре человека сядут в небольшой сверх современный бокс и будут перемещаться в нем по подготовленной траектории, длинной чуть больше размеров Большого Адронного коллайдера со скоростью близкой к скорости света. Так как скорость света – это известный нам абсолют и двигаться быстрее во вселенной невозможно, то все процессы внутри кометы будут естественным образом сильно замедляться. Время в комете будет течь настолько медленно, что сто пятьдесят лет покажутся ее обитателям одной неделей и они спустя все эти годы постареют всего лишь на одну только неделю. Цель эксперимента – получить человека, готового к межзвездным экспедициям на сверх световых скоростях, сохраняя его в целости и сохранности. Надо также заметить, что состояние подопытных будет находиться под полным контролем, и все системы их жизнеобеспечения будут поддерживаться целой армией ученых, врачей и инженеров - верных слуг корпорации. Диливагин старший действительно еще никогда не подводил своих друзей-акционеров, поэтому за материальную и техническую часть проекта действительно можно было не переживать; но вот люди – это материал сложный и невозможно рассчитать все его особенности и переменные, всегда найдется какой-нибудь «сюрприз», который перепутает все карты, и пожалуй только это и вызывало беспокойство руководителя проекта, отдавшего важнейшую задачу для решения своему честолюбивому сыну Вадиму.

3. Время жить¹.

Даниель уже начинал привыкать к тому, что приходя вечером с работы, находил только кастрюли с холодным супом и, заботливо упакованное Камилой картофельное пюре или другие мало приятные ему гарниры, в специальных пластиковых контейнерах. Не было долгожданных встреч и горячих поцелуев от хозяйки дома- Камилы, хлопочущей на кухне в ожидании своего любимого мужа, не было также долгих бесед и глубокого проникновенного взгляда, но не было также и ссор, ненавидимых Даниэлем, глубоко засевших в его сердце резкими выражениями, которыми они часто пользовались по отношению друг к другу.

Вообще он был из тех людей, кто никогда не показывал свою ранимую душу, очень редко проявлял свои эмоции даже с самыми близкими людьми. Проявление эмоций – означало, что ситуация действительно имеет для него катастрофические масштабы и осмыслить, принять и справиться с ней у него в одиночку не получается, но повторюсь все это носило редкий, если не сказать единичный характер. Вообще, что касается его характера, то его без преувеличения можно было назвать идеальным для всех самых необходимых сфер существования человека – отношения в браке ли, на работе, в дружеской компании - добрый, но не слабый, умеющий слушать, но умеющий и вовремя сказать, открытый, но не навязчивый. Даниэль никогда не слыл острословом (чем сам себя часто попрекал) во всяком случае в те самые его годы жизни с Камилой. Как он сам думал причиной тому было то, что нужные слова часто приходили ему на ум уже после их надобности и декламировать их было некому и совсем не к месту. Тут он мог только развести руками и учиться справляться с накатывающим на него чувством сожаления и обиды за упущенный момент. Достоинств у Даниэля было несомненно больше, чем недостатков, однако, кто таков истинный человек - там где ему комфортно и приятно или там где он потерял все, что ценил больше самой жизни? Пускай герой даст ответ самому себе, а мы, наконец, вернемся туда где его оставили.

В тот вечер Даниэль переворошил весь холодильник, но так и не нашел своего «долгожданного» кушанья. По обыкновению Камила, будучи на работе никогда никому не отвечала – даже он не был исключением. Даниэль собрал на кухне остатки недоеденных блюд недельной и двухнедельной давности и со сдавленной, голодной грустью принялся выкладывать их на тарелку. В данный момент у него в душе было два полярных друг другу состояния: с одной стороны - он испытывал раздражение, ревность, досаду, горечь мнимой потери своей любви, с другой стороны – позиция жертвы, обреченной и давно угадавшей свое положение, мучимой и отступившейся от своих интересов ради своей любимой, придавала ему уверенности в каждом своем движении, в каждой мысли своей. Этот душевный диалог, который сводился всего к двум аргументам, до трясущихся пальцев доводивший Даниэля, наконец, замолчал и он увидел на центре стола записку, которую мог не заметить только слепец, видимо слепец, ослепленный своей ревностью и уязвленостью:

"Сегодня ужинаем не дома, будь готов с иголочки, к семи часам буду!" и три миленьких сердечка, после букв P.S.

Именно так он и поступил – «оделся с иголочки», несмотря на то, что оставался еще целый час, видимо рассчитывая на то, что Камила сможет освободиться пораньше (чего никак не могло произойти). Чтобы себя отвлечь от безудержного урагана диалогов и монологов своих мыслей, он достал ноутбук, и принялся неистово вбивать в него нечто, чего пока еще сам не мог понять.

Даниель зарабатывал на жизнь написанием текстов для нескольких программ одного из местных развлекательных телеканалов. В юношестве он мечтал стать писателем, однако со временем понял, что написание больших романов его сильно утомляет, а небольшие рассказы и эссе, которые он пытался предлагать в различные издательства, мало кого интересовали. На работе, он не был в числе лучших авторов, его больше привлекали на второстепенные проекты с низкой оплатой и узкой тематикой. Первое время он сильно старался выделиться и понравиться начальству, действительно писал очень талантливые, необычные тексты, однако, шеф редактор быстро дал ему понять, что не хочет видеть его в числе главных авторов канала, а скорее сделает ставку на своих опытных сотрудников, ко всему прочему состоявших с ним в близком родстве или сексуальных отношениях. Все творческое многообразие мышления Даниэля, разбившись о стену семейных уз и непонимания, начало ограничиваться рамками задания начальства, работа более не приносила радости, но приносила какой-никакой заработок, а так как больше он ничего и не умел делать, то пришлось принимать такой компромисс.

Даниэль ожидал Камилу сидя на диване. Он был одет в белую рубашку, которую сумел разыскать и даже отгладить. Гладко выбритый и причесанный, он попивал черный чай, заедая каждый его глоток несколькими кусочками рафинированного сахара. Как только Камила зашла в прихожую, он аккуратно отставил чай на тумбочку и медленно приподнялся.

- Добрый вечер, сеньор Даниэль,- проговорила с необычным таинственным акцентом Камила, разглядывая мужа в новом облачении.

- Привет, как на работе?- ответил Даниэль, поправляя рубашку и стряхивая с нее просыпавшийся сахар.

- На работе все великолепно, но дома - все намного интереснее!- подошла она к нему легкой, заигрывающей походкой, на носочках предварительно скинув, надоевшую за весь день неудобную обувь.

- О, подожди, я тут заново научился гладить рубашки, а ты сейчас все помнешь!- Даниэль уловил настрой Камилы, и решил сыграть с ней в ее игру.

- Ты такой сексуальный, когда ворчишь и когда в рубашке. Мы будем делать все очень осторожно и ничего не помнем,- с этими словами Камила слегка толкнула его на диван.

Он молча поддался ее толчку и осторожно присел. Камила сняла блузку и лифчик. Страстно целуясь они беззаветно растворились друг в друге, не замечая ни времени, ни измятых вещей. Это было как когда-то давно, когда каждая их встреча была ожиданием, предвкушением, и впечатлением, которое никогда нельзя было переоценить и предугадать.

Через час они уже сидели в ресторанчике недалеко от их маленькой квартирки и держались за руку через стол, ожидая своего заказа. Мыслей у них совсем не осталось, что было само по себе необычно для последних нескольких недель, остались только чувства и разговор, слова для которого не нужно было придумывать:

- Ты меня, пригласила в ресторан, серьезно?!- улыбался Даниэль.

- Ну, я же тобой так бесцеремонно воспользовалась, нужно как-то тебе угодить, чтобы не чувствовал себя обделенным…

- Да… надеюсь, оно того стоило?- усмехнулся Даниэль.

- Естественно,- зажмурилась от удовольствия Камила. Ей так не хватало его голоса, его взгляда; она была так счастлива, упивалась каждой минуткой прикосновения его руки и каждым его словом.

-Все таки: как там на работе?- после некоторой паузы продолжил Даниэль.

-Сегодня дали первую зарплату, представляешь, там действительно платят каждую неделю, а я и не поверила…

- Так вот оно в чем дело, я очень рад…- немного неуверенно проговорил Даниэль. – Я правда рад,- решил он быть более убедительным,- если ты счастлива и улыбаешься как сейчас, значит все хорошо…

- Ну, да. Поправим наше финансовое положение,- уловила смену настроения Камила.- А как у тебя дела? На работе что нового?- она немножечко крепче сжала его руку.

- Ничего, ты же знаешь там как в темном чулане - все постоянно и неинтересно,- тихо ответил Даниэль,- хочу написать… что-то… Думаю стоит ли?

- Книгу?! Не сомневайся, я всегда тебе говорила...

- Ты же знаешь как на меня действует "глобальная проза", да еще работа...

- У тебя есть мечта и средство для ее достижения!- Камила смотрела на него с воодушевлением, пыталась зажечь его своей верой.

- Средство? Я уже понял: «средство» ничего тебе не обещает и никому это не нужно кроме меня, да и есть ли «средство»,- Даниэль нервно прихлебывал из своего бокала.

- Конечно есть и нужно, мне нужно и всем нужно!- Камила даже слегка привстала. - Расскажи о чем книга?

- Нет, даже не проси!- он отвернулся, пытаясь скрыть смущение.- Я ее буду писать долго и нудно, ты устанешь ждать, но когда закончу, ты прочтешь первая, обещаю.

- Ладно, поверю тебе на слово, мой сладкий. Я просто не сомневаюсь, что ты будущий великий писатель и скоро мы будем, заняты только тем, что станем вдохновлять тебя на новые литературные подвиги! Они просидели там еще около часа, наслаждаясь роскошным ужином и напитками, болтая то о книге, то о работе, то еще о какой невинной ерунде; когда, наконец, им сказали что ресторанчик закрывается, они расплатились и не спеша вышли на улицу.

Незабываемый вечер подходил к концу, они шли домой, держась за руки как тогда на их первом свидании. Вокруг гудели машины, сверкали огнями бары и магазины, все это было где-то в другом месте, в этом мире была только она и он, и мгновение, которое застыло в памяти у них обоих навсегда, мгновение повториться которому было не суждено.

4. Воспоминания о «Будущем».

Человеку может надоесть все на свете - абсолютно, любые материальные блага и ценности, а вот такие вещи как любовь, вера и воспоминания никогда не надоедают,- пожилой (скажем так из вежливости) мужчина начинал свой рассказ. Далекое детство, улетевшее в незапамятные времена, история, которая никому не известна и примет свою форму только такой, какой опишет ее предвзятый, неискушенный автор:

Когда мне было десять лет мы переехали в тот самый городок. Небольшой дом, в котором прекрасно уживалась вся наша семья, а именно: отец, мама, мой старший брат и я. (Старик часто запинался, кашлял, и забывал на чем остановился в предыдущем предложении, возьму на себя ответственность избавить читателя от всех тех особенностей изложения). Район был лучше не придумаешь- тихо, спокойно - никакого криминала, если не считать моего брата, умевшего "разукрасить" своими безумными поступками даже самое серое и скучное место. В жаркие летние дни мы бегали с друзьями по дворам, гоняли соседских котов и играли в футбол везде, где только можно было играть. Чем меньше подходило место для футбола, тем больше нам нравилось играть. Редко когда нас наказывали за наши мелкие пакости, даже сейчас как-то неудобно вспоминать за те глупости, что я творил с моими «друзьями-товарищами».

Все наши соседи были словно ангелы, никогда не встречал таких людей, будто подобрали в этом месте самых заурядных и благожелательных граждан. Каждый считал своим долгом пригласить нас к себе на барбекю или угостить своим фирменным пирогом. Именно тогда пироги для меня навсегда обесценились…хе,хе... Думаю может ли быть у человека детство счастливее моего – наверное, нет… Ну так можно долго вспоминать и умиляться, но мы же тут не об этом ведем наш разговор.

Единственный персонаж, который вызывал хоть какой-то интерес и разбавлял этот скучный взрослый мир - был сумасшедший старик, живущий в небольшом панельном доме в нескольких кварталах от нас. Странно было то, что дом был многоквартирный (единственный многоквартирный дом в нашем районе), но жил в нем один старик, причем в одной квартире; остальные просто пустовали – жильцы давно переехали и сам дом готовились снести, готовились уже много-много лет и не сносили; скорее всего из-за его последнего обитателя. Все знали его как мистер Фрэнкс, и все знали - он был не в себе, хотя он весьма приветливо со всеми здоровался и иногда очень участливо расспрашивал нас о какой-либо мелочи, качал головой и вникал в каждое слово не теряя смысла. Подумать о таком гражданине при первом слове что-либо плохое, ну никак не приходило на ум, однако, недолюбливали его все эти прекрасные, добрые люди, живущие вокруг нас и скоро я начал понимать, с чем это может быть связано.

Знаешь, я не редко совершал в жизни поступки за которые мне было стыдно, большинство из них в детстве и ранней молодости, если подумать тут есть какой-то смысл и это должно меня немножко оправдать в твоих глазах, перед тем, что я тебе сейчас расскажу. Хотя именно благодаря этому поступку я и познакомился с невероятным человеком и на меня, знаешь, действует даже сегодня это наше первое с ним знакомство. Люди, жившие вокруг Фрэнкса как я уже сказал смотрели на него с отвращением и страхом, даже не подозревая того, что именно он был причиной их безмятежного счастья и обыденной гармонии.

В тот самый день я ни за что не собирался идти в школу. Я встретил своих друзей и спросил, чем интересным они хотели бы заняться до вечера. Не помню: долго ли мы решались и кто в итоге предложил ту самую безумную идею, помню, что в детстве все как будто не в серьез – если ты думаешь: «я играю в игру – значит и все остальные должны думать, что они тоже играют в твою игру». Мы решили, что заберемся в тот самый многоквартирный дом, не в квартиру Фрэнкса, конечно, а в те что по соседству – начнем их обживать, и в одной из них, в итоге, будет штаб нашей новой «малолетней банды». К тому же интересно было вообще найти там какое-нибудь оставленное имущество или тайник, да… я помню: как меня тогда поразила эта мысль о тайнике. Как все же чувствуешь в детстве, словно ты без кожи – обиды и неудачи ранят так сильно, но и другие ощущения – положительные, приятные - эйфория… просто волна чувств. Наверно, одна из важнейших на мой взгляд причин: почему в раннем возрасте нельзя пробовать наркотики, алкоголь, секс и подобное – человеку нечем будет более себя мотивировать, ничто уже не доставит ему такого удовольствия как тогда, когда жизнь и так сама по себе намного прекраснее ее взрослого состояния.

Ну да я снова не туда и не о том… Мы твердо решили не покидать дом без добычи, однако, те кто переезжал из дома совсем не хотели оставлять там свое имущество и тайники - как нам того хотелось; и дело вполне предсказуемо кончилось тем, что не найдя ничего интересного в опустевших квартирах, мы решили осмотреть квартиру старика. Дома его не было, поэтому затея, казалась весьма заманчивой, да к тому же рассказать всем, что мы смогли пробраться в логово психованного деда, который держал в страхе весь район, было настоящей сенсацией.

Подойдя к его двери мы несколько раз переглянулись с моим напарником. О, я совсем забыл сказать, что нас было то всего двое, то есть в начале всей истории нас было четверо, зайти в дом решились трое, а пробраться к Френксу отважился только я и мой приятель Томми, тот еще «крендель», но верный и готовый пойти со мной на любую авантюру. Страшно было так, что описать сейчас не могу, а идти надо было, иначе позор и всеобще посмеяние (как я тогда думал). Посмотрев на ручку двери мне тут же бросилось в глаза, что она была в странных темно-красных пятнах, и я тут же вспомнил ту самую историю: о том, что люди жившие в этом доме раньше совсем никуда не переезжали, да и не видел никто их переезда, а всех их по одиночке или семьями заманивал к себе в гости приветливый старичок, и там уже рубил их на куски как говядину на фермерском рынке. В душе я молился, чтобы злополучная квартира была заперта, но только притронувшись к «окровавленной» ручке, дверь пронзительно заскрипела на своих ржавых коричневых петлях и медленно приоткрыла нам обитель старика Фрэнкса. Прихожая серая и несуразная с подтеками на обоях в длинную толстую полоску, соломенный коврик для ног и маленькая тумбочка. Там мы решили долго не задерживаться и поскорей пройти в комнату, я сказал поскорей, потому что мне очень хотелось выбраться оттуда, не встретившись там с безумным стариком, и я невероятно боялся найти в каком-нибудь углу скелет или еще чего похуже. Первое, что привлекло наше внимание в комнате - был большой дубовый шкаф с тяжелыми дверцами и широким металлическим замком в котором, на наше счастье или несчастье торчал маленький изогнутый ключик. Мое воображение уже нарисовало, то что могло лежать в этом шкафу и открывать его мне совсем не хотелось, но Томми, ох этот Томми, я даже не успел остановить его руку. Я зажмурился и когда понял, что содержимое шкафа не заставило Томми кричать от ужаса, решил медленно открыть глаза. Одежда – там была только лишь одежда старика Фрэнкса и никаких расчлененных трупов и инструментов с окровавленными лезвиями. Мы принялись перебирать его вещи – ужас и страх неожиданно быстро сменились на азарт и удивление. В начале мы просто рассматривали его вещи, а через минуту мы уже во всю примеряли очки и кепки, фотографируя себя на телефон в смешных, нелепых образах, казавшихся нам пародией на глупого старого, смешного психопата. Наверное, нам не хотелось оставлять шкаф и идти дальше, нас вполне устраивала наша находка и все нараставшее в нас веселье. Все бы может так и закончилось – невинной пародией и кривлянием, но вдруг Томми пришла в голову настоящая дичь: мой подельник предложил найти ножницы и немного "модифицировать" старомодный гардероб Фрэнкса. Вот делаешь в детстве за компанию подобную низость, а потом винишь себя за это всю жизнь и каешься - вот тут именно об этом - страшно подумать, сколько рукавов и штанин мы отрезали, когда старик внезапно оказался у нас за спиной.

- Вы что тут делаете?!- заорал он, войдя в комнату. Я остолбенел от ужаса и тут же уловил, что мой напарник, воспользовавшись всеобщим замешательством прошмыгнул в узкое пространство между Фрэнксом и дверным проемом и со скоростью близкой к скорости света слетел по лестнице во двор. В руках у меня были ножницы, позади гора изуродованной одежды старика, бегать я так не умел, да и в тот момент я просто не мог пошевелиться, словно меня запечатлели в бронзовой статуе. Я даже сейчас вспоминаю это мгновение и сердце начинает колотиться быстрее. Он смотрел на меня со злостью или недоумением, я уже и разобрать в точности не мог, взгляд у него был такой тяжелый, будто прокалывал меня насквозь; в ту самую секунду я понял, что мой непотопляемый «авторитет» дал течь - в буквальном и переносном смысле слова.

Не помню как все произошло или мне не хочется все это вспоминать, просто продолжу с того места где сидел на кухне у Фрэнкса, обмотанный каким-то непонятным полотенцем и пил горячий чай, постоянно распаковывая и поглощая конфеты из хрустальной вазочки, доверху наполненной аккурат перед моим чаепитием. Старик сидел напротив и старался не смущать меня своим угрюмым глубоким взглядом.

- Мне очень жаль Вашей одежды, я обещаю починить ее, - промямлил я, глядя в опустевшую чашку.

- Не надо, я сам смогу ее починить. Не волнуйся, - успокоил меня Фрэнкс,- подлить еще?

Я слегка кивнул ему в ответ.

- Вы меня в полицию?- продолжил мямлить я, все прихлебывая и прихлебывая. Чай казался мне тогда таким вкусным - может потому, что я думал: это мой последний чай на свободе, дальше чай придется уже пить в тюрьме, а кто знает какой там чай, уж совсем пойди не такой.

- Зачем, ты же ничего не украл,- Фрэнкс будто говорил: своё наказание ты уже понес и урок усвоил. - Никакой полиции. Я ничего никому не скажу о том, что было здесь. Твоя одежда скоро высохнет и ты свободен.

- Спасибо,- ответил я, напустив на себя удрученный вид.

Он ушел в комнату и начал рыться в испорченных вещах, видимо пытался разобраться, что с чем нужно сшивать. Я осторожно, подмотав посильнее полотенце, прошел за ним. Пока он капался в шкафу, я успел хорошенечко оглядеть комнату. Старые выцветшие обои, казалось были поклеены тысячу лет назад, угрюмо оттеняли бурую неказистую мебель, всю обшарпанную и потертую даже в тех местах, где до нее никто никогда не мог прикоснуться. В дальнем углу комнаты стояли два кресла около небольшого журнального столика, на котором красовался изящный графин, с пожелтевшими изнутри гранями, словно его чистили последний раз в тот же день, когда были поклеены древние обои. Немного правее стояла небольшая тумбочка или, что-то отдаленно напоминающее сундук, на котором тяжело болел и никак не хотел умирать единственный друг старика - давно позабытой марки, старый, маленький телевизор с мутным, розоватым экраном. На полу лежал тонкий выцветший половичок, грустно отражавший тень от большой люстры, украшавшей, потрескавшийся, пожелтевший потолок, пропитанный старостью и печалью всего этого мрачного безнадежного жилища. Справа от шкафа, в котором, уже несколько минут обитал Фрэнкс, находилась изюминка всей комнаты - широкий комод, с резной фурнитурой и изящными капителями. Однако, особенно привлекало внимание, то что находилось на комоде: подсвечник с оплавленными свечами и множество рамок с фотографиями, на которых жили прекрасные молодые люди с лицами, наполненными любовью, и счастьем, светившим как солнце застывшим кадром, давно прожитой жизни. Не было сомнения - на фотографии был молодой Фрэнкс. Фотоснимки были сделаны с небольшой разницей во времени, на всех фотографиях красовался темноволосый парень с тонкими чертами лица, аккуратной еле заметной бородкой, идеально подходившей к его прическе, которая была "посвящена" каждому фотоснимку. Фрэнкс был большой модник: на одной из фотографий он утопал в густых черных волосах, на другой щеголял романтичной челкой и изящным ровным, как лезвие кинжала пробором, на третьей волосы были скромно, но очень искусно подобраны назад, полностью оголяя его гладкий, широкий лоб. Не смотря на разнообразие образов главных героев, застывших навсегда в вечности своего счастья, объединяло все снимки ощущение непринужденности и не постановочности, столь редкое для данного вида искусства и заставлявшее меня долгое время не отводить взгляд от прекрасных лиц молодого Фрэнкса и его чудной, блистательной спутницы.

-Это Ваша жена?- спросил я, заметив, как Фрэнкс вопросительно за мной наблюдает.

- Да,- ответил он, то ли с гордостью, то ли с разочарованием.

- Давно она умерла?- зачем-то спросил я. Дети часто задают самые неудобные и не тактичные вопросы, на которые редко хочется отвечать, но которые просто необходимо услышать, потому что сам себе ты их никогда не задашь.

- Она не умерла… она жива,- после долгой паузы медленно ответил Фрэнкс.

- А где она?- продолжал я, не замечая желание старика не говорить на данную тему.

- Долгая история…

- Расскажите. Она от Вас ушла? У меня тоже есть подруга, но жениться я пока не хочу - я начал рассказывать старику историю о своей недавней любви.

- Нет,- он улыбнулся тому, как я пытался поставить себя сейчас, хотя еще полчаса назад был безнадежно унижен и обескуражен своим «мокрым происшествием».

- Так где же она и почему она не с Вами?

- Ошибаешься, она со мной и у нас скоро встреча, - проговорил Фрэнкс, отводя взгляд на комод с фотографиями.- Твоя одежда, наверно, высохла…

У меня от этих слов и его уверенной интонации, снова ком подошел к горлу. Я подумал, что лучше бы мне уже убраться из злополучной квартиры, пока в действительности чего дурного не приключилось:

- Да, я пожалуй пойду… Меня мама ждет и папа, они знают куда я пошел!- прибавил я для убедительности и безопасности. Видно, мое вранье не произвело на него никакого впечатления.

- Отлично, передавай им большой привет!- Фрэнкс удалился в ванную и через минуту принес мою одежду.

Поблагодарив, его еще несколько раз я выскочил из странного дома и со всех ног побежал домой. "Старик и правда был не в себе!",- думал я подбегая к дому, молясь в душе о том, чтобы никто не стал учинять мне лишних расспросов о моем неожиданном путешествии в заброшенный дом старины Фрэнкса.

5. Нежданное преступление.

Но, оторвемся на некоторое время от воспоминаний былых времен… И пока старик Фрэнкс и таинственный автор повествования его последних дней немного переведут дух, позволю себе по рассуждать и перейти, наконец, к сути своего произведения.

Если слегка углубиться в банальное рассуждение о добре и зле внутри нас, то может показаться именно так: в каждом из нас спит великий благодетель, способный своим жертвенным светом осветить лик всему человечеству, спасти миллионы и миллиарды, сделать рай на земле – горы сдвинуть с мест и реки обратить вспять. Что способно пробудить его – испытания, страдания, потери, счастье – остается великой загадкой человечества – для каждого существует свой будильник и своя колыбельная, тут уж, правда, попыток совсем не много и встречаются такие чудеса отнюдь не повсеместно. А на соседней кровати с благодетелем в то же время лежит и сторожит нижайший и подлейший демон связавший руки этому благодетелю своим хвостом страха, алчности и лени, готовый в любой момент овладеть нашим сознанием и управлять всецело в исчерпывающем своем беззаконии. Его и будить не надо – он всегда бодр и свеж и готов так сказать к действию, стяжать его невыносимо трудно, ведь он к каждому знает дорожку – через страсть, через сон, через мысль. Он то побеждает в человеке часто, приводит его к бездне и бросает на самое дно, заставляя совершить обряд всецелого подчинения. Мне всегда было интересно, что творится в головах людей во время совершения такого обряда - преступления или какого другого злодейства, которое в человеческом обществе еще так не называется. Вот как обычные «преступники» рассуждают, спроси у него как все произошло, ведь оправдываться начнет и найдет себе отличное оправдание и не одно – не прикопаешься, зачем вообще спрашиваешь – итак ведь все понятно или как раз и скажет «бес попутал» - то есть - я то вообще и не виноват, волей моей овладели и совершили (за такое оправдание можно бы даже и дополнительное наказание назначить). Однако, бывает и другое «преступление» – вроде бы и не преступление вовсе - необходимость – сделаешь как надо, все правильно сделаешь, как учили или так как положено, и вины не чувствуешь когда делаешь, а потом понимаешь, осмысляешь, прочувствуешь… и начинается «Преступление и наказание»¹ не знаешь куда деть себя. На такое способен человек – не злодей, добрый, услужливый, ответственный, верный – из них вот и создаются всемирные катастрофы, войны и великие демонические жертвоприношения.

Вадим Сергеевич Диливагин просматривал, то нескончаемое множество бумаг, с которыми он каждый день вел неравную войну с утра и до самого вечера. Да - он был честолюбивым мажором с испорченным характером, но лентяем он не был. Ответственность, целеполагание и прочие черты его характера, делали его отличным управленцем, принципиально смотрящим на вопросы выполнения своих распоряжений. Сегодня для него начинался важный день, может быть даже самый важный в его карьере. «Искра», которую зажег в нем отец, не давала ему покоя – его идея проникла под кожу Вадиму Диливагину и прожигала его изнутри, не давая остановиться и передохнуть даже на мгновение – когда он ел, ложился спать, занимался любовью – он всегда думал только о проекте - он думал о сегодняшнем дне. Несколько тысяч человек трудились в поте лица и на гране своих способностей, только ради сегодняшнего дня, для одного лишь короткого события; Вадим не был сентиментальным и не любил развозить всякие там символические подробности, но не прочувствовать момент, подбиравшийся сегодня к его судьбе он не мог. Уже поднявшись с постели, измятой и свернутой в несколько замысловатых узлов, пропитанной потом его ночных кошмаров и изнурительной бессонницы, он понял – жизнь с сегодняшнего дня будет другой – мир тот же - солнце, вода, вкусы ощущения, он сам такой же как вчера, но обстоятельства поменяют «все». Осознание «этого», сделало вдруг его таким слабым, беспомощным и беззащитным; он вспомнил как безумно боялся в детстве всего на свете и тут снова тот же страх – и ничего не изменилось за прошедшие годы. Ему потребовалось несколько минут и с десяток глотков виски, чтобы хоть как то привести себя в чувства и заставить себя пройти сегодняшний день с мужеством и решительностью. И вот теперь он сидит за тем самым роскошным столом, которого тогда так испугалась бедная Камила, и претворяет в жизнь мечту своего отца – мечту Сергея Диливагина и мечту его сына Вадима Сергеевича Диливагина; время "Х" должно было наступить всего через три часа, все было готово: инженерный отдел еще неделю назад доложил о финальной готовности и завершении всех технических мероприятий, отдел по связи с общественностью организовал расширенную пресс-конференцию, сравнимую по своим масштабам с рок концертом, совет акционеров полностью поддержал каждое действие руководства, предоставив неограниченную финансовую свободу по внедрению и адаптации проекта.

Вадим отвлекся от бумажной волокиты, снял свои золотые очки, отложил их в сторону и медленно накрыл ладонями глаза, которые даже под покровом век и рук не хотели успокаиваться и нервно перемещались во всех направлениях, разглядывая красно-серую пустоту. Неизвестно сколько он бы смог так просидеть, если бы его не одернул телефонный звонок, пробивающий навязчивые мысли и неудержимые сомнения, бурлящие у него в голове:

- Вадим Сергеевич, доброе утро… - это… Леденеев, - голос сильно дрожал и запинался через каждое слово,- начальник отдела… подготовки персонала и... ну… у нас возникли проблемы.

Вадим слушал не перебивая, пытаясь догадаться о чем идет речь, раньше чем доберется до сути говорящий. Когда он услышал, в чем собственно было дело – он не сдержался и разразился грубой нецензурной бранью, так что собеседник совсем потерял дар речи и мог только мычать в трубку в ответ на крики своего начальника.

Уже через пять минут, вызванный Леденеев, лихорадочно перебирал вспотевшие пальцы, сидя на том самом унизительном стуле, напротив разъяренного Диливагина младшего.

- Как он мог так просто исчезнуть!?- кричал в пустоту Вадим. - Он подписал все бумаги?!

- Да…- мужчина съеживался, будто он был раздетый на морозе.

- Мы владеем всеми технологиями мира и не можем отыскать одного человека?! Отвечай!- Вадим через каждое слово ругался самыми последними словами и от каждого этого слова у Леденеева замирало сердце, и он уже ничего лучше не мог придумать ,как просто смотреть в пол и перебирать пальцами.

- Отвечай, тварь! Что ему грозит, если он откажется выполнять свои обязанности?! Что он у тебя подписал, что мы сможем с ним сделать?!

- Мы можем его уволить и лишить премиальных,- отвечал дрожащим голосом Леденеев.

- Что ты сказал…? Ты совсем слабоумный? Да он уже сам себя уволил, и ему не нужны твои премиальные. Он просто сбежал! - Вадим отвернулся и неподвижно смотрел в стену.

- Может быть мы посадим туда не четверых, а троих… Ну ведь какая разница, Вадим Сергеевич?

- А знаешь… ты ведь прав, Леденеев. Посадим троих, а что?… нет… давай не троих, давай двоих… нет… лучше одного – тебя одного туда посадим и отправим. Зачем нам такой дибил в компании, вот выйдешь из кометы через сто пятьдесят лет и все просто jобалдеют: скажут ну как вы такого дибила умудрились туда посадить.

- Вадим Сергеевич, я пытаюсь что-то придумать, просто голова совсем не соображает. Мы собирали всех четырех пассажиров кометы, общались, работали с ними – никто и слова не сказал, что не хочет участвовать в проекте… а теперь такое. Что же можно придумать… не знаю.

- Я знаю, Леденеев… я знаю! Найди мне четвертого пассажира каметы – неважно кого. Можешь бездомного привести, проститутке заплатить за сто пятьдесят лет вперед – мне нужен «четвертый». У тебя два… нет – полтора часа. Если ты не найдешь мне человека, я обещаю: я тебя туда посажу, ты знаешь – я шутить не стану!

- Нет, Вадим Сергеевич! У меня семья, дети, я не могу, пожалуйста!

- Мне плевать на тебя и твою семью – полтора часа, тварь, все что у тебя есть и не минутой больше.

- Как я смогу? Кто же на такое согласится?!- Леденеев побледнел словно чистый только что выпавший январский снег.

- Это уже твоя забота. Действуй немедленно!

- Я понял, - пролепетал мужчина. Он искоса посмотрел на перекошенное от злобы лицо Вадима Сергеевича и медленно приподнялся со стула. Как только он вышел из кабинета у него потемнело в глазах и перехватило дыхание, он тщетно пытался найти куда присесть в коридоре, чтобы не упасть в обморок и не найдя ничего опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Мимо проходили и пробегали люди – одни смотрели на него, и, замечая его состояние, пытались проскочить как можно быстрее, другим и вовсе не было дело, хоть он лег бы прямо тут около двери и отдал концы, все равно никто даже не удосужился бы поинтересоваться о его состоянии и все только переступали бы через его никчемное бездыханное тело.

Леденеев был самым заурядным и неприметным сотрудником корпорации – то есть именно таким каким и должен быть человек его профессии и положения. В себе он всегда носил огромные амбиции и самолюбие, но на людях проявлял только безграничное подобострастие перед руководством и неукоснительное следование правилам и трудовому законодательству, даже если эти правила вредили человеку, ломали ему жизнь и карьеру – «Надо делать как надо» - всегда повторял Леденеев, увольняя, лишая премиальных или накладывая неоправданно высокие штрафы на провинившихся в мелочах работников. И вот этот «уникальный субъект» сидел на холодном полу, застеленным тонким шершавым ковролином и думал только о том, как несправедливо обошлась с ним его насмешница судьба – как его – преданного и исполнительного подставили и унизили, заставили сесть на стул позора и трястись от ужаса. В ушах у него звучал только голос Вадима Диливагина, а точнее последние два слова, которые он от него услышал – «Действуй немедленно, действуй немедленно… немедленно!». Слова звучали, но тело его совсем не слушалось, он понимал, что не способен ничего сделать будь, у него даже целые сутки – он был выжат морально до самой последней капли, сил не осталось даже на то чтобы стать с проклятого жесткого ковролина или просто позвать кого-нибудь на помощь. В его ушах раздался непонятный шум, принятый им за помешательство – он думал, что еще одно сознание поселилось в его голове и пытается на него воздействовать, перебивая его собственные навязчивые мысли; и только спустя минуту он понял, что с ним кто-то разговаривает:

- С Вами все нормально? Идемте сюда, я Вам помогу,- прозвучал прекрасный женский голос.

Он и сам не понял как уже сидел на стульчике в коридоре возле кулера и жадными глотками пил ледяную воду из стаканчика, наполнявшую его пересохшее нутро новой жизнью, а разум способностью мыслительной деятельности.

- Вам, наверное, к врачу?- повторила она несколько раз. – Посидите здесь, я вызову.

Но Леденеев только сжимал ее руку и смотрел на нее как на ангела, сошедшего к нему с небес, и всем своим видом просил не покидать его ни на секунду.

- Нет… я умаляю, не надо врача… я кажется, в порядке,- простонал он сквозь зубы и вытекавшую изо рта воду.

- Осторожнее пейте, не спешите,- продолжала девушка. Она смотрела на него с таким безграничным состраданием – скорее всего она видела, как он вышел из кабинета Диливагина и, зная, что могут там сотворить с человеческой личностью, не могла не проникнуться бедой бедного гражданина. Конечно, она не знала так хорошо «этого самого Леденеева», и его «принципиальные методы работы», для нее он был простым работягой, на гране полной катастрофы своего существования. А он тем временем продолжал сжимать ее руку и пить воду без устали заглядывая в ее прекрасные бездонные глаза.

- Спасибо Вам большое… мне уже лучше,- начал он вертеть головой в разные стороны, словно хотел освободиться от душащего его галстука.

- Тогда я быстро схожу за лекарством, у меня в сумочке должно быть успокоительное…

- Нет, постойте, постойте, не надо. Побудьте рядом, мне с Вами лучше, быть с Вами уже лекарство,- он редко говорил то, что чувствует и тут какая-то сила заставила его это сказать. И уже осознав, что сказал, он захотел как-то придать своим словам меньшую значимость, но было уже поздно себя поправлять, и он почему-то начал неловко оправдываться:

- У меня сегодня просто день не задался, бывает иногда… Знаете, я занял очень много вашего времени… и я сожалею… Вам надо идти работать, а тут я вот расселся,- Леденеев приходил в чувства, но слова его совсем не слушались и он нес все что подворачивалось ему под язык.

- О чем Вы говорите?... Я очень рада Вам помогать, мы ведь должны друг другу подставлять спину. Могу я что-нибудь для Вас сделать?

- Спасибо. Вы меня спасли, я не знаю, как благодарить Вас, - он стал дышать намного реже и глубже, не поднимая глаз на свою спасительницу уткнулся взглядом в пол и произнес то, что придумалось ему как-то спонтанно, однако, ни один внутренний барьер не стал на пути его дьявольских помыслов. – Да можете… Хотя скорее это я Вам кое-что могу предложить, в благодарность за то, что Вы сделали.

- Да мне ничего не нужно, спасибо...

-Нет, нет, не отказывайтесь сразу!- начал настаивать Леденеев, он словно почувствовал, что теперь эта самая девушка может сделать все, о чем он только может попросить.

- Я даже не знаю... Вы точно себя хорошо чувствуете?

- Хорошо, очень хорошо! Я хочу Вас отблагодарить - я предлагаю Вам заработать целое состояние всего за несколько дней!

- Звучит немного странно,- поморщилась девушка.

- О, я Вас понимаю! Но это правда легкие деньги, делать то даже ничего не нужно… Вы знаете Диливагина Вадима Сергеевича – заместителя директора корпорации? Он может Вам очень детально и ненавязчиво все объяснить и подтвердить…

Как и думал начальник отдела подготовки персонала, наивная добродушная девушка уже была не в силах отказать ему - спасенному ей – «честному благодарному человеку», пытавшемуся изо всех сил отплатить ей своим «безграничным влиянием и блестящей возможностью». Она просто шла за ним, не подозревая в какой мерзкий и страшный капкан угодила по вине своей добродетели.

Вадим внимательно слушал всю ту дичь, которую впопыхах насочинял Леденеев, не перебивая и не добавляя ни единого слова. Он с презрением смотрел на рассказчика и с грустью на ничего не понимавшую растерянную бедняжку. Позволю себе не опускаться до того, чтобы пересказывать весь этот бред, просто скажу, что ничего о ста пятидесяти годах, проведенных в «комете вечности» сказано не было. Леденеев описал только условия и озвучил срок пребывания в эксперименте - чуть меньше недели, особый акцент сделав на материальной составляющей и без прецедентном карьером росте, участвовавших в проекте испытуемых.

- Если Вас все устраивает, можете поставить свою подпись и ДНКА- подпись на этом документе, - протянул он два листочка девушке, после убедительной и вдохновенной речи. Злодейский, предательский план возбудил в Леденееве некое чувство возбуждения и он уже чувствовал как силы его переполняли и он готов был найти еще с десяток подобных «жертв» для своего хозяина. В будущем он никогда больше старался не вспоминать этот день, стерев на веки из своей памяти каждую его минуту, каждое слово и малейшее воспоминание.

Девушка стояла и смотрела в окно с широченным видом на раскинувшийся город, утопающий в густом грязном тумане и пробивавшиеся сквозь него верхушки зданий, похожих на миражи возникшие посреди горячей и мертвой серой пустыни. У Вадима даже создалось твердое впечатление, что она и вовсе не слушала все то, о чем распинался Леденеев. В какой-то момент Вадима кольнуло – больно и резко, как разряд тока; и пробежала одна маленькая короткая мысль – «прервать этот отвратительный спектакль». Может быть причиной той мысли была ненависть с которой он смотрел на Леденеева, может эта девушка – как невинное дитя, стоявшее в ожидавшее своего жертвоприношения с полным непониманием всего происходящего. Наверно, он и сам тогда ничего не смог себе объяснить – просто отогнал подальше все мысли и снова превратился в «себя самого».

- Я согласна,- тихо ответила девушка.

- Вот и прекрасно!- растаял Леденеев.

- Я только хотела бы поговорить с мужем и все ему рассказать.

- Можете ему позвонить,- спокойно ответил Вадим, переглянувшись с Леденеевым.

Девушка набрала несколько раз, но никто на том конце так и не ответил.

- Извините, времени у нас нет. Или ставите подпись или мы ищем другого человека,- сухо прохрипел Диливагин.

- Тут не о чем беспокоиться, всего несколько дней,- затараторил снова свою речь Леденеев,- все проверенно и безопасно и Вы сильно поможете корпорации!

- Ну, хорошо, думаю пару дней можно и потерпеть,- Девушка взяла ручку и поставила свою изящную роспись напротив строки с именем - "КамилаФрэнкс".

6. Сказка Даниэля. Часть 1я.