Комитет по контролю сахара

Сама фамилия у Сахарова Олега Олеговича была предзнаменованием того, что свою жизнь он обязательно свяжет с чем-нибудь поистине сладким. Да, так всё и получилось.

Отучившись по специальности «кондитерское дело», он целых четыре года работал по ужасному графику кондитером, что аж возненавидел сладости… Но ничего другого он всё равно делать не умел, только лишь пирожные, рулетики и тортики.

Продолжаться так больше не могло, потому Сахаров Олег Олегович, будучи человеком несоразмерно решительным, взял и пошёл в один крупнющий банк, чтобы взять хорошенькую ссуду на своё собственное дело.

Слащавенький менеджер, холёный, с улыбкой, никогда не знавшей, наверное, ни сахара, ни сахарного песка, долго елозил своими глазками по документам Сахарова, выискивая что-то, из-за чего можно непременно отказать. Такого обстоятельства, к великому счастью Олега Олеговича, не нашлось, и ему выделили немало денег, чтобы начать новую жизнь, в которой ему не придётся так горбатиться.

Но он пока не знал, что на первых порах, открывая своё дело, надо горбатиться не меньше, чем на какого-то важного дядю в пиджаке. Первое время ему пришлось самому быть и кондитером, и продавцом, и кладовщиком.

Но бизнес, опять же, к счастью Олега Олеговича Сахарова, пошёл в гору. И прибыль попёрла. В его сладкую забегаловку заваливалось прилично самого разного народу: и школьники, и мамы с детьми в колясках, и пенсионеры, и даже офисные работники, уставшие от своих душных контор.

Он взял к себе на работу хорошенькую продавщицу по имени Даша – низенькую, красноволосую. С пирсингом, татуировками и миленьким голосом, которая чуть не распугала всех клиентов. Потому почти сразу он заменил её на самую обычную девушку, тоже по имени Даша, кстати. Может, она была чуть полнее. И носила очки.

Кондитер тоже появился у него, хоть и не сразу. Низкорослый шатен, очень улыбчивый. Да, у него тоже имелась татуировка на предплечье, но его никто не видел, он творил свои шедевры на кухне, поэтому с этим Олег Олегович смирился.

Он владел своей «сладочной», как он сам её называл, и честно выполнял свои обязательства. Платил налоги; продукция у него была вся свежая и маркированная. И заказывали торты у него со всех концов города, и приезжали отовсюду пить чай к нему.

И вот в один из обычных жарких июльских дней он сидел в своём кабинетике, пил чёрный прохладный чай (без сахара и без какой-либо еды), и просто наслаждался ток-шоу с Мариной Киселёвой по телевизору, висящему на стене.

И в дверь легонько постучали.

- Да-да, - отозвался Сахаров, будучи уверенным, что там пришла Даша.

Она заглянула внутрь, и нервное выражение лица её сразу не понравилось Сахарову.

- Что случилось? – спросил он, мигом забыв о Киселёвой.

- К Вам там пришли, Олег Олегович, - робко сказала она. – Срочно требуют Вас.

Сахаров тут же почувствовал, как заныл живот от возникшего неизвестно откуда напряжения.

- Кто?

- Говорят, инспекция.

Сахаров облегчённо выдохнул. Ну, с инспекцией у него никогда никаких проблем не было. Он всегда был чист, даже о взятках и думать не приходилось. Всё честно, всё легально. Все довольны.

- Иду, Даша. И в следующий раз не пугай меня так.

Он поднялся и неспешно вышел из своего кабинетика, сразу примыкающего к их небольшой кухне, где трудился кондитер. А затем прошёл за Дашей.

Прямо у прилавка его ждал крайне серьёзный человек, и от его вида у Сахарова снова заболел живот. Высокий. В чёрном пиджаке. С чёрными усами и серым лицом, похожим на каменную маску. Взгляд его серых глаз был крайне недобрым и предвещающим что-то не очень хорошее.

- Здравствуйте! Чем могу помочь? – спросил Сахаров, улыбнувшись, надеясь, что его голос не дрожит, как у подростка.

- Олег Олегыч, у меня к Вам серьёзный разговор, - отозвался тот, глядя в упор на Сахарова, даже не моргая.

«Ещё бы, - подумал тот. – Мужик с такой каменной физиономией просто не может быть несерьёзным».

- Чем могу помочь? – повторил Сахаров.

- Пойдёмте, присядем за столик, обсудим кое-что, - предложил мужик и развернулся, чтобы пойти.

- Простите, пожалуйста! – остановил его Сахаров тоном человека, никуда не собирающегося идти. – А Вы, собственно, кто такой? И почему я должен за Вами идти?

- Комитет по контролю сахара, - отозвался мужик абсолютно ледяным голосом. – И я бы на вашем месте пошёл за мной. Хорошо, что каждый на своём.

«Комитет по контролю сахара… Это ещё что такое?» – спросил себя Сахаров удивлённо. – Новая мошенническая схема?! То звонили, говорили, что у вашего сына проблемы, переведите пять тысяч срочно, а теперь вот это… Цирк какой!»

Мужик, кстати, совершенно спокойно прошёл к ближнему пустующему столику (в это довольно жаркое утро клиентов почти не было) и просто уселся за него, положив свои руки на стол.

- Олег Олегович? – позвала Даша с неуверенностью в голосе.

- Всё нормально, - улыбнулся ей Сахаров. – Работай. Я разберусь.

Он вышел из-за стойки и прошёл к мужику. Уселся напротив.

- Ну… Так откуда Вы? – спросил он с явной издёвкой.

- Комитет по контролю сахара, - твёрдо повторил мужик. – Моя фамилия… Впрочем, это Вам ничего не даст. У меня постановление от нашего начальника. На ваше имя, Олег Олегович. Ознакомьтесь.

Он достал из кармана пиджака кожаное портмоне и вытащил из него пластиковую карточку. Передал Сахарову.

Тот уже не мог сдерживать улыбку, которая сама по себе появилась на его лице. Бывшее напряжение почти сошло. Ну, что за чушь?! Он посмотрел на голубой квадратик. На нём чернели надписи:

«КОМИТЕТ ПО КОНТРОЛЮ САХАРА»

«По решению начальствующего состава в лице Ганницкого Л.В., Алтушина П.Е., Дуракова П.Н принято следующее решение:

Ограничить продажу сахара Сахаровым Олегом Олеговичем и прекратить деятельность его кондитерской, располагающейся по адресу: улица Натальи Рудовой, 41.

Срок исполнения с момента решения – семь дней.

Контроль над исполнением возложить на старшего инспектора Палачова О. О.»

Сахаров рассмеялся, ничего не смог с собой поделать.

За соседним столиком сидели две привлекательные студенточки и кушали тортик с

вишней. Они посмотрели на него с интересом.

Собственно, мужик с каменным лицом даже бровью не повёл.

- Вы, я так полагаю, и есть Палачов? – спросил он, отсмеявшись. – А имя-отчество как?

- Не поверите, - отозвался Палачов.

- Олег Олегович, что ли?

- Именно.

Сахаров опять прыснул со смеху.

- Звучит, как начало анекдота: приходит, значит, Олег Олегович к Олегу Олеговичу и…

Палачов наклонился над столиком, и глаза его полыхнули так, что у Сахарова мороз пробежал по коже. И больше ему смеяться не захотелось.

- Если бы Вы, гражданин Сахаров, понимали всю серьёзность вашей ситуации, Вам сейчас было бы не до смеха, - сказал он твёрдым голосом. – У Вас ровно семь дней, чтобы закрыть эту клоаку. Это болото, разрушающее зубы школьников и пенсионеров. Благодаря таким, как Вы, уважаемый господин Сахаров, стоматологи никогда не останутся без работы.

Сахаров оглянулся с некоторым непониманием.

- Это что, всё по-настоящему? – спросил он, всматриваясь пристальнее в своего нового знакомого.

- Вы, тёзка, даже не представляете, насколько, - ответил Палачов. – Если Вы не закроете свою… «сладочную», как Вы её оригинально называете, то к Вам будут применены штрафные санкции. Вплоть до закрытия.

- Да что за чушь! – воскликнул Сахаров, подскакивая.

Студентки посмотрели на него уже с тревогой. Даже кондитер вышел со своей кухоньки.

- Кричать не надо, - мотнул головой Палачов. – Вам это не поможет.

- Объясните мне, на основании какого закона ваша конторка действует… Это всё незаконно. Я в прокуратуру пойду, и тогда посмотрим, - отчётливо выговорил Сахаров, багровея от гнева.

Палачов вздохнул с видом учителя, утомлённого собственными учениками.

- Вы можете писать, куда захотите и кому захотите. Но наша организация будет считать, что постановление Вы получили. Через семь дней мы начнём применять штрафные санкции. Я бы на вашем месте поторопился.

- Да хрен там плавал! Это же просто рейдерский захват! – не сдержался Сахаров. – Я продавал, продаю и буду продавать людям сладкое! Я даже поверить не могу, что Вы говорите это на полном серьёзе! Да у вас… Да у вас всех даже фамилии ненастоящие! Палачов, Ганницкий… Дураков! Дураков!

- Может быть, и я ненастоящий? – спросил старший инспектор комитета по контролю сахара, и впервые немного улыбнулся. – Так потрогайте. Я разрешаю.

- Были бы Вы хорошенькой дамочкой, я бы не отказался от вашего предложения, - процедил Сахаров.

- В следующий раз я пришлю инспектора Серябкину-Стриженову, - заметил Палачов. – Двойная фамилия, представляете? Самая настоящая…

- Будете что-то заказывать? – перебил Сахаров. – Может быть, шоколадный торт?

- Нет, спасибо, - опять улыбнулся Палачов, поднимаясь со стула. Колени его громко хрустнули, а когда он распрямился, то хрустнули ещё и плечи. – Сладкое зубы портит.

- Прощайте, - сказал Сахаров.

- До свидания, Олег Олегович, скоро обязательно встретимся.

- Конечно, я прямо отсюда отправлюсь в полицию. Развелось вас, мошенников клятых!

- Посмотрим, даст ли Вам это хоть какой-то результат или нет, - заметил Палачов и прошёл прочь, стуча лакированными туфлями.

- Даша! – позвал он громче, чем хотелось бы.

- Да, Олег Олегович?! – спросила та испуганно.

- Пригляди тут за всем. Мне надо отойти…

Сахаров был взвинчен и предельно возмущён, поэтому первым же делом направился в ближайший отдел полиции. Он находился довольно близко, поэтому дойти туда имелась возможность и пешком… Заодно ещё раз он прокрутил всё это у себя в голове.

У отдела сейчас почти автомобилей не было – разъехались на вызовы или на дежурства. Внутри же Сахаров почти сразу оказался около дежурного, который находился за толстым стеклом с небольшим окошечком. Он стоял и разговаривал по телефону, был очень суров на вид.

В дежурной тоже почти никого не было, кроме одного щуплого парня, сидевшего на стуле. Он перекрестил ноги и сцепил руки в замок на своих бёдрах. Выглядел он совершенно спокойно, даже не принимая во внимание то, что рядом с ним стоял рослый полицейский.

- Я понял, я Вас понял! – повторял дежурный по телефону. – Группа уже выехала!

- Здравствуйте. Извините, у меня заявление, - сказал Сахаров, когда тот положил трубку. Да, он даже и не знал, с чего следует начать.

- Здравствуйте. Что у Вас случилось? – спросил дежурный, глядя в упор на Сахарова.

- Сегодня ко мне пришёл человек… Из комитета по контролю за сахаром… И… Он сказал закрыть мне кондитерскую, - прямо так и ответил Сахаров, не найдя слов получше.

- Что? – спросил дежурный, на минуту застыв на месте.

- Сегодня ко мне пришёл человек из комитета по контролю за сахаром…

- Из какого ещё комитета? – грозно переспросил дежурный. – Вы себя хорошо чувствуете, гражданин?

В этот момент Олег почувствовал себя так, будто у него выбили землю из-под ног. Действительно, какой комитет?! Он что, на самом деле пошёл в отдел с этой вот ерундой?!

У дежурного зазвонил телефон.

- Да, дежурный Пономарёв слушает.

Сахаров стал медленно отходить от стойки дежурного, машинально взяв себя за виски.

«Это всё жара, - решил он. – Это всё долбаная жара! Ну, конечно! Какой ещё «комитет по контролю сахара»? И что, я действительно пришёл в отдел, чтобы это рассказать?!»

Стыдливая краска залила его лицо, и Сахаров успел заметить, с каким недобрым подозрением смотрит на него полицейский рядом с сидящим парнем.

Парень, кстати, смотрел на Олега Олеговича с большой дружелюбной улыбкой, и она немного добавляла ему привлекательности, потому что внешность была у него так себе: тощий, с вытянутым лицом. Лопоухий!

- Гражданин! – позвал дежурный сзади, окончив разговор. – Так что Вы говорили?

- Извините, - залепетал Сахаров. – Я, наверное, что-то перепутал… Мне надо на воздух.

Он поплёлся к выходу, как его тихонько окликнул парень:

- Эй, мужик!

Сахаров нехотя оглянулся.

- Тебе надо к Фее Крёстной, - сказал он, продолжая улыбаться.

- Сидоров, угомонись, - сказал ему полицейский.

- Спасибо за совет, шутник, - ответил Сахаров с возрастающим раздражением, легонько

кивнул полицейскому, а затем лопоухому.

- Ну, ты и тугой, дядя! – резко перешёл на крик Сидоров. – Я же не щучу! Ищи Фею Крёстную! Знаешь Большую стройку?! Вот там она прорабом работает…

- Сидоров, ёкарный бабай! – окликнул его дежурный. – Успокойся, пока я тебе сюда «неотложку» не оформил! Укольчик поставят! Мигом охолонёшься!

Сахаров, наконец, стоял на крыльце отдела и чувствовал, что жара всё усиливается, пот уже застилал его глаза, а ворот рубахи пропитался насквозь.

«Я перегрелся, точно перегрелся, - повторял Олег Олегович. – А вдруг я на всю жизнь дурачком останусь?»

Эта мысль очень напугала его. Ведь он только-только начал наслаждаться жизнью…

Машинально в руке он нащупал карточку, оставленную ему Палачовым. На ней чернела та же надпись. Сахаров с силой сжал её, скомкал и швырнул от себя, совершенно не заботясь тем, увидел ли это кто.

Он пошёл снова на работу, и к полудню там скопилось довольно много народу. Они слушали лёгкую музыку, кушали десертики и отдыхали в теньке. И это всё само по себе успокоило Сахарова.

«Всё нормально, - думал он. – Это просто мошенники. Или сумасшедшие. Вон какая жара стоит! Никакого «Комитета…» не существует. И как бы он назывался сокращённо, если бы даже существовал? КПКС?!»

- Олег Олегович? – спросила его Дашенька с тревогой, когда поняла, что он окончательно завис у прилавка. – Всё нормально?

- Да, - кивнул он и уставился на продукцию в прозрачном холодильнике, стоявшем сразу же за прилавком.

Там был и черничный тортик, и апельсиновый, и шоколадный. И разноцветные рулеты. И зелёно-белые нежные корзиночки. И даже обыкновенное печенье с вареньем внутри.

- Да, - повторил он, чтобы уговорить самого себя. – Всё прекрасно.

- Кто это был? – продолжала она спрашивать с тревогой.

- Никто, Дашенька. Просто мошенники. Или сумасшедшие. Я устал. Давай закроем эту тему.

Та тут же послушно кивнула, и Олег Олегович отправился к себе в кабинет.

Наконец, этот день прошёл, а за ним наступил следующий, и всё вчерашнее уже казалось таким ненастоящим и малозначительным. Так, собственно, всегда и бывает. И Сахаров уже почти окончательно убедил себя, что всё это – глупейшее недоразумение. Жара смешалась с мошенниками и накапала ему на мозги. Такая версия была у него целую неделю… Да.

Прошла ровно неделя, в которую какого народа только не было здесь… Но в глаза ему бросилась эффектная брюнетка с длинными волосами в синей блузке и обтягивающей чёрной юбке, которая выбрала столик у окна, заказав себе чёрный крепкий горячий чай и кусочек холодного тортика с манго. Но, к колоссальному удивлению Сахарова, она не притронулась к еде, просто посмотрела на него с сожалением и принялась печатать что-то на экране своего андроида.

- Смотрите, Олег Олегович, - сказала ему Даша. – Эта тётя уже сорок минут сидит за столиком, не стала кушать. И не уходит.

Сахаров скосил на свою продавщицу глаза.

- Может, она ждёт кого? Пусть сидит себе и никому не мешает.

Так прошло и шестьдесят минут, и даже восемьдесят. И тогда Сахарову пришлось вмешаться. Он пошёл к девушке.

- Здравствуйте! – Сахаров улыбнулся так широко, как только мог. – Почему же такая прелестная девушка скучает в одиночестве и не притрагивается к этому роскошному торту? Фигура ваша позволяет…

- Спасибо Вам за комплимент, - сказала она и посмотрела на него глазами какого-то сурового мужика. – Только, Олег Олегович, я вынуждена Вас расстроить…

Он едва не упал, мгновенно всё вспомнив. Это же Палачов в юбке! Манера один-в-один!

- Что? – ошарашенно спросил Сахаров.

- Я говорю, я вынуждена передать Вам вот это, - из своей сумочки она достала пластиковую квадратную карточку голубого цвета и положила её на стол так, будто это была козырная карта. – Ничего личного, служба.

Сахаров непослушной рукой – и с третьей попытки – поднял карточку. В этот раз на ней был оранжевый текст, а не чёрный.

«КОМИТЕТ ПО КОНТРОЛЮ САХАРА»

«По решению начальствующего состава в лице Ганницкого Л.В., Алтушина П.Е., Дуракова П.Н принято следующее постановление:

Назначить штраф Сахарову Олегу Олеговичу за нарушение первого постановления начальствующего состава на небольшую сумму.

Срок исполнения с момента решения – двенадцать часов.

Контроль над исполнением возложить на старшего инспектора Палачова О. О. Исполнение возложить на младшего инспектора Серябкину-Стриженову П.А.

Последние предупреждение будет через семь дней после уведомления Сахарова О.О.»

Сахаров подумал, что вот-вот потеряет сознание.

- Мошенники чёртовы, я вызываю полицию, - слабо сообщил он.

- Вызывайте, посмотрим, к чему это приведёт, - совершенно спокойно заметил младший инспектор. – Пока вызываете, Олег Олегыч, расскажу Вам одну историю… Был такой кондитер у нас в округе по фамилии Цветков. Так он вообще в психбольницу попал. До сих пор лечится…

- Пошла вон отсюда! – неожиданно крикнул Сахаров. – Мошенница хренова! Я Вам всем устрою… Вы все пожалеете, что со мной связались!

Она помрачнела. Лицо её налилось тёмным. Серябкина-Стриженова смахнула тарелку с тортиком на пол, и та звонко разбилась. Люди, сидевшие в «сладочной», внимательно следили за развернувшимся представлением.

- Это – небольшой штраф, - напомнила инспекторша, поднимая тоненький наманикюренный пальчик. – Через неделю будет последнее предупреждение. И я Вам, Олег Олегович, не завидую.

Она поднялась.

- А что тут происходит? – спросила одна из посетительниц с глупой улыбкой.

- Пытаемся донести до владельца этой забегаловки, что сахар вреден для здоровья, - ответила Серябкина-Стриженова. – Не только для чужого, но и для его собственного… Пошли все отсюда!

Некоторые люди действительно подскочили, но Сахаров, пылая от злости, повернулся к ней с намерением ударить её по голове. И ему пришлось держаться из последних сил.

- Я тебе уже сказал… Проваливай отсюда, сумасшедшая!

- Вот видите, уважаемые граждане, любители сладкого? - обратилась она к клиентам.

- Видим, - ответила одна женщина с недовольным видом и энергично пошла к выходу. – Больше я сюда ни ногой!

Сахаров провёл рукой по волосам и просто ушёл к себе в кабинет. Позже же к нему пришла Даша и сказала, что ушла из кондитерской не только эта женщина-инспекторша, но и все клиенты. Их очень встревожил этот инцидент.

- Пора что-то делать, - сказал он ей. – Иди домой, Даша. Мне надо хорошо подумать.

Когда наступила ночь, он всё ещё сидел перед выключенным телевизором, сцепив руки в замок на своём затылке. В какие-то моменты тяжесть его положения казалась ему такой абсурдной… Но идти больше в полицию он не собирался. Как-то СТЫДНО идти и говорить ТАКОЕ!..

Неожиданно ему пришёл на ум разговор с тем парнишкой… Что он говорил?!

- Против лома нет приёма, - сказал Сахаров вслух и сам испугался собственного голоса. – Поэтому абсурд надо выбивать абсурдом. Всё равно ничего не остаётся.

Он поднялся… Наступила беспокойная ночь.

Наутро Сахаров оставил за главную Дашу и поймал такси. Большая стройка подразумевала под собой целый район, который возводил какой-то крутой бизнесмен. Новенькие девятиэтажки знал каждый в этом городе, собственно, знал и таксист, всю дорогу улыбавшийся золотыми зубами.

«Будет забавно, - мрачно размышлял Сахаров, - если тот парень просто поехал кукухой и решил надо мной подшутить…»

Но ничего больше не оставалось.

Конечно, на территорию стройки его сначала никто не пустил… Ещё чего не хватало, чтоб этот слюнтяй рухнул куда-то в люк или яму, поломав шею. Но прораба согласились позвать, благо, ума у Сахарова хватило, чтобы не заикаться про Фею Крёстную.

Когда же она появилась, он немного опешил… Женщина в чёрном костюме и оранжевой каске. Что-то между Ираидой Зейналовой и Ириной Хакамадой.

- Чего тебе, парень? – сразу спросила она, как его увидела. – На стройку пришёл устраиваться?

- Мне нужно… Мне нужно, - проговорил он и весь затрясся. Огромный комок застрял у него в горле.

«Что за бред… Какая Крёстная?» - колотилось у него в голове.

- К логопеду? – спросила она резко. – Дальше по улице больница, малой. У меня нет времени.

- Мне нужна Фея Крёстная! – выпалил он, сжав кулаки в отчаянии.

Лицо прораба изменилось. Из иронического оно превратилось в очень серьёзное.

- Откуда ты меня знаешь? – спросила она, засовывая руки глубоко в карманы брюк.

- Мне сказал мальчик лопоухий, что я могу…

- А, Славик! – кивнула она. – Где он сейчас?

- Эм, - замялся Сахаров. – Я его видел в отделе полиции… Мне кажется, у него проблемы.

- Ну да, - кивнула снова она. – Уже третий раз попадается на воровстве печенья из магазина. В этот раз у него действительно проблемы. Ладно, щегол, заходи. Пройдём в мой фургончик.

Она вошла внутрь огороженной Большой стройки и направилась к серому небольшому фургончику. Сахаров, естественно, проследовал за ней, ловя на себе заинтересованные взгляды рабочих. Тут были и строители, и крановщики, и грузчики разгружали стройматериалы из чёрных грузовиков.

В фургончике у неё была встроенная в стену кровать, стол, стул. Небольшой шкафчик с умывальником. Она подошла к нему и стала набирать жидкое мыло в руку, но бутылка выскользнула и упала на пол. Крёстная тут же наклонилась, чтобы подобрать её.

- Щегол, не пялься, - с ухмылкой заметила женщина и, распрямившись, стала мыть руки. – Ну, рассказывай, что у тебя случилось, чем помочь.

Залившись красным цветом, запинаясь, как подросток, Сахаров промямлил:

- Неделю назад мне начал досаждать… Комитет по контролю за сахаром. Или что-то такое.

- А, - протянула она, беря полотенце. – Всё ясно. Ты не первый уже с этим приходишь.

- Я думал, что это всё нелепый розыгрыш. Или помешанные. Или мошенники, на худой конец.

- Нет, - отрезала Фея Крёстная. – Это настоящие ребята. Но ты не бойся, малой. Мы тебя прикроем.

У Сахарова вырвался нервный смешок.

- Я не понимаю, кто Вы такая… И почему Вы можете мне помочь. Зачем Вам это? И что я должен буду Вам взамен?

Она уселась на стул, положив ногу на ногу.

- Если говорить коротко и упрощённо, я Фея Крёстная. И на самом деле существует Комитет по контролю сахара. Они закрывают лавочки, где торгуют сахаром. А мы не даём им этого сделать. Вот и всё.

Сахаров никак не мог этого переварить и топтался на месте, как ребёнок, открывший дверь не в школьную раздевалку, а в потусторонний мир.

- Зачем им останавливать продажу сахара? – спросил он.

- Затем, чтобы люди берегли свои зубы, - честно ответила она. – Не теряли их. Не ходили к стоматологам.

- А зачем Вам им препятствовать?

- А затем, чтобы они оставляли свои зубы не у себя, - Фея Крёстная подмигнула ему. – Нам они нужнее. Ты хоть понимаешь, малой, СКОЛЬКО зубов ежегодно теряются в масштабах страны. А в масштабах мира?!

Сахаров тупо смотрел на неё, будучи абсолютно уверенным, что сошёл с ума. Так, наверное, случается. У тебя просто что-то ломается в голове, щёлкает. И вот ты уже дурачок по жизни.

- А зачем вам они?

- Мы их продаём. В других местах из хороших зубов строят дома. А из плохих – мосты, - ответила она. – Хотя кто-то их и ест.

Тошнота подкатила к горлу Сахарова.

- Допустим, - кивнул он. – А что я буду должен взамен Вам?

Она поднялась и улыбнулась:

- Ничего. Ты уже нам заплатил. И ещё заплатишь. И даже сам не узнаешь об этом.

Олег ещё немного помолчал.

- И что мне теперь делать?

- Ничего, иди и работай.

- У меня последнее предупреждение через неделю.

- Хорошо. Иди и ни о чём больше не переживай.

Сахаров, покинув пределы рабицы, что огораживала Большую стройку на километры, не мог отдышаться. Жара снова допекала его, но теперь и дикий ужас свихнувшегося человека, осознающего своё безумие, подключился и принялся донимать изо всех сил.

- Мне надо к доктору, - сказал он вслух. – Срочно.

Он сходил и к психотерапевту, потратил денег и на приём, и на выписанные лекарства… Ему поставили в диагноз переутомление и нервное перенапряжение, но не более того. После он поехал домой и лёг спать.

На следующий же день он вернулся на работу, и всё пошло своим чередом. Даша, например, хоть и выглядела очень встревоженной, но ни о чём не спрашивала своего начальника, а уж кондитеру вообще было по барабану, что там происходит, пока зарплата идёт. И мешки с цементом носить не надо.

Клиентов, к счастью, сегодня было предостаточно, и события последних дней стали растворяться в памяти. Но это продолжалось лишь до конца недели…

Под вечер, когда уже все клиенты почти разошлись, внутрь кондитерской вошли двое. Сахаров как раз в этот момент стоял подле Даши и немного рассеянно флиртовал… Слова застряли у него в горле, когда он увидел тех двоих.

Одного мужика он не знал – рослый, лысый. Лицо очень страшное, украшенное шрамом ото лба до подбородка. А уж другого он сразу опознал…

- Добрый вечер, Олег Олегович, - сказал Палачов. – Я смотрю, Вы человек упёртый. Но я вынужден признаться, что, знаете ли, тоже обладаю кой-какой твёрдостью… Да и вообще, в целом наш Комитет должен проявлять твёрдость, чтобы он мог воздействовать на таких, как Вы.

- Убирайтесь отсюда! – перешёл на крик Сахаров. – Я не буду Вам платить!

- Да нам не нужны твои деньги, - буркнул лысый.

- Это наш оперативный сотрудник, - разъяснил Палачов. – Взгляните на постановление?

- Засуньте себе его куда-нибудь, - предложил Сахаров.

- Хорошо, я так объясню. На пальцах, - согласился Палачов. – Это наш оперативный работник – Буров Арсений Игоревич. Именно на него возложены обязанности по исполнению последнего предупреждения. Я по секрету Вам скажу, если Вы не одумаетесь, то закрытие вашей торговой точки будет возложено тоже на него.

- Ясно, - сказал Сахаров после недолгого молчания. – Что же ещё?

- Буров, выполняй, - сказал ему Палачов.

Тот сразу двинулся вперёд и в один момент оказался перед ними – Сахаров инстинктивно закрыл собой Дашу, но Буров легонько отшвырнул его прочь одной рукой. Тот с грохотом врезался в прилавок и повалился на пол.

- Не препятствуйте исполнению последнего предупреждения, - грозно предостерёг Палачов.

Буров схватил Дашу за руку и потащил к выходу, та же заверещала и стала отчаянно вырываться, как жертва маньяка.

- Даша! – закричал Сахаров, подскочил и кинулся следом.

Тут же выбежал и кондитер, но преследовать комитетчиков не решился. Просто смотрел.

Палачов ловко встрял между Сахаровым и Буровым и пихнул первого, тот снова покатился кубарем, снося столики и стулья.

- Даша!

Буров неожиданно остановился. Улыбка с лица Палачова тоже стала сползать… Даже Даша сама замолчала и перестала вырываться.

Сахаров поднял глаза: в его «сладочную» опять вошло двое… Одна – он сразу её узнал – Фея Крёстная, очень похожая сейчас только на Ираиду Зейналову… Такая же жёсткая и суровая, не лишённая сексуальности, а второй человек – высокий мужик с широкими плечами. Косая сажень! К груди он прижимал чёрный здоровенный дробовик.

- Чего это вы здесь сделаете, ребята? – спросила «Ираида». – Не злоумышленники ли вы случайно?

- Тётя, не лезь, - сказал ей Буров. – Тут работает Комитет…

- Это не просто тётя, - сказал Палачов. – Я её уже знаю.

- Помнится, я тебя уже предупреждала разок? – спросила Фея Крёстная. – Я тебя просила не нарываться… В этом городе вы не будете трогать сахар. Понятно?

Мужик резко опустил свой помповик, хрустнув цевьём. Буров тут же спрятался за Дашей, насколько смог, понятное дело… Продел ей руку под подбородком – свою толстую лапищу – и жутко оскалился, прикрываясь, как худеньким щитом.

- Спокойно, - сказала Фея. – Не пылите, мальчики. У вас только два пути: или вы сваливаете оба отсюда и больше не возвращаетесь, или вы закрываетесь девчонкой, она гибнет, потом вы тоже. Будь я проклята, если мы не отстрелим ваши бошки!

Буров замялся, обернувшись на Палачова. Лицо того было кирпичного цвета, он пребывал вне себя от ярости! Даша же тихонько поскуливала. Сахаров затаил дыхание, сердце его бешено билось.

- Ладно, Арсений Игоревич, - сказал Палачов. – Отпусти девку.

Лысый швырнул её в сторону, она сшибла пару столиков.

- Хорошо, тётя Фея… Мы уйдём.

Она улыбнулась, слыша жуткую фальш в их голосе.

- Нет, вы действительно уйдёте, - сказала она вкрадчиво. – Если не уйдёте, я вас в фарш порублю. И никакого сахара. Как вы и любите.

Палачов подошёл к ней вплотную, но лысый не спускал с него дробовика.

- Мы ещё встретимся, - пообещал он шипящим шёпотом.

- Тогда это будет наша последняя встреча, - ответила ему Крёстная.

А потом Палачов просто ушёл, за ним – Буров.

- Ну, вот всё и в полном порядке, - сообщила Сахарову Крёстная. – Можете продолжать работу… Я же сказала, щегол, всё будет хорошо. Как говорится, дробовиком и добрым словом можно добиться куда больше, чем просто добрым словом…

Сахаров был потрясён. Сказать ему оказалось нечего.

Конечно, Даша уволилась. И кондитер уволился тоже. И репутация у его «сладочной» стала ухудшаться… Клиентов становилось меньше, и работать никто не хотел в ней. Пришлось Олегу Олеговичу Сахарову снова встать самому и на кухню, и за прилавок…

И больше он не получал удовольствие от своей работы. Однажды он вообще увидел человека в тёмно-красном плаще, замершего у витрины. Он стоял и просто смотрел…

Сахаров чувствовал, что Комитет по контролю сахара за ним наблюдает. И что они обязательно ещё вернутся со своим очередным постановлением. Только Крёстная его уже не защитит.

26 – 27 сентября 2024 г.