Комплементарность

Оттепель, потом минус, когда лужи превращаются в гололёд, а тающие снежные дюны, кажется, впадают в анабиоз. Да ещё не растаяла тёмная ночь.

Вика Шабынина прошла по коридору ночного дежурства.

Стуком открылась дверь, из лаборатории вышел врач Клабов.

Накануне была трудная пациентка после аварии. Потребовалось переливание крови.

— Могу констатировать, что пациентка будет жить.

— Хорошо! — Вика выдохнула с облегчением, — Но ты, как обычно, выбираешь не те термины, не те, что больше подходят, — оценила Вика.

— Кстати, ты слышала, что сейчас проводятся экспериментальные исследования по печати лекарств с помощью ультразвука? — пытается «повысить квалификацию» Клабов.

— Нет, но мне надо назначить то лечение, что сейчас есть в реальности. И в протоколе.

Вика зашла в палату под номером шесть к двум пациенткам после гипертонического криза, а потом в ординаторскую.

Диван. Стол и стулья. Бланки, компьютеры, редкие шкафчики. Тикают часы. Вика не раз видела умирающих пациентов и поэтому отчётливо понимала, что время очень ценно.

Блеск четырех ламп падает на белые халаты. Где-то перекатываются несколько орехов фисташек. Видавший виды небольшой холодильник «пережевывает» бутерброды. Иногда бухтит мотором.

Вика, облокотившись на диван, решила прикорнуть.

Только она стала забываться, как проснулась от шума. Пришла медсестра.

— Ой, нынче много примет. Ночь может быть тревожной!

— Разве?

— Несколько больных… то есть пациентов и пара врачей пожелали мне доброй ночи. А мы тут замечали, что примета такая — потом полночи бегать по палатам.

— Да ладно! Нелепые приметы! — оборвала её Вика.

— Да, Шабынина, один больной перед выпиской мне о тебе говорил. Говорил: «Отзывчивая, а глаза излучают внимание!» — убедительно сказала медсестра.

Вика натянуто, но душевно улыбнулась, сказав, что это комплимент или похвала.

— Шабынина, не поправочка — это мнение.

— Говорят, в нашей больнице, кроме вас с Клабовым, многие врачи немолодые, за 70, приехали по распределению ещё в 70-е годы, — медсестра жестикулирует, — И, не считая интерна на регистратуре, он просто «фонтанирует» энергией общения.

— Зато опытные.

Вика читала, что есть такой «детектор ошибок» и поэтому врачи, или, скажем, адвокаты, могут лучше справляться с работой, меньше ошибаться.

Медсестра, обладавшая неиссякаемым объёмом сплетен про жителей их города, вдруг поменяла тему:

— А знаешь, Шабынина, ездила я в одну больницу в одном депрессивном районе перед закрытием или ремонтом, не помню… лет четырнадцать назад. Там потёки на стенах, и одна лампочка на этаже. Мне она теперь снится.

Дежурная медсестра ушла.

Ночь шла дальше. По коридорам больницы, по ожиданию, по ночной смене.

Вика вышла в коридор сама. Что такое? Там потёки на стенах, одна, одинаковая и одинокая, тусклая лампа — темно. Где она? Она встречается с коллегой Клабовым — он пришел с серыми глазами и серебристым стетоскопом (который, по обманчивому впечатлению, никогда не снимает).

— Кстати, Вика, а ты не думала найти работу в другом медучреждении?

— Считай, у меня тут, если можно сказать медицинским термином «комплементарность», работа здесь подходит мне, а я, надеюсь, подхожу к работе, — прояснила Шабынина.

Клабов перевёл стрелки на себя:

— Знаешь, мне предложили работу в крупном городе, крупнее этого. Там многие хотели бы работать, — расплывчатым тоном добавил он.

— Ты в их числе? — туманно спросила Вика с непонятным выражением глаз.

— Я не определился, — Клабов, кажется, не удивлён другому облику учреждения, — Куда поедешь на выходные, как проведёшь?

— Я ещё не придумала ответ позаковыристее, — Вика, ежась от холода, с удивлением увидела, в кабинет, как ни в чём ни бывало, зашла дежурная медсестра.

Она в привычном ей репертуаре:

— Я вчера видела призрак врача, умершего в 30 лет, через несколько лет после того, как его прислали по распределению… Говорят, это плохая примета, будет взволнованная ночь.

Тут Шабынина вспомнила, как она приехала сюда после института. Сначала город казался ей не самым подходящим, но потом она нашла себя.

Вдруг Вика проснулась. Всё по-старому. Фисташка с звуком лёгкого лязганья упала на пол. Скрип из коридора. Ночная смена прошла нормально. Нелепые приметы не сбылись. Холодный, недужный ветер дует по стенам больницы, не попадая дальше.

Утром появился завотделением. Он говорил про прошедшую смену, про планы на день. Сегодня утром — приём донорской крови.

— Хорошая идея перенести кабинет для сдачи донорской крови с третьего на первый этаж, — заметила Вика.

— Надо меняться к лучшему, двигаться вперёд, — размеренно ответил заведующий.

Вика ушла после ночной смены.

А в больнице прошёл день. Шумные очереди по утрам, тишина «пробуждается» после обеда, два раза в день влажная уборка.

В донорском кабинете сдают кровь. Возможно, это поможет спасти жизнь пациента. Это самое главное.