Кому на Руси жить хорошо

ПРОЛОГ

Собрались у пивнушки

Однажды мужики

Из поллитровой кружки

Прополаскать кишки.

Купили у старушки

Сушеной рыбки пуд.

Опорожняют кружки

И разговор веду.

И как у нас ведется

С давно минувших дней,

Чем больше пива пьется,

Тем тема всё важней.

Главу уныло свесивши,

Один из них спросил:

- Кому живется весело,

Вольготно на Руси?

ГЛАВА 1

- Ясно ж, братцы дорогие,

Всех счастливей олигарх.

Ведь фактически в России

Он невенчанный монарх.

- На сегодня хватит водку

Нам хлестать! Пора решить:

Полететь ли на Чукотку

Или в Англию свалить.

- Что ж, Абрамыч,- кто-то молвит,-

Фрукт, конечно, непростой!

- А вот Ромка Абрамович –

Губернатор, не изгой.

- А про Толика забыли?

Хитрован! Чистейший бес!

Как мы только раньше жили

Без чубайсовской ЕЭС?

- Ну, чего дерете глотки?-

Рявкнул дядя Тимофей.

- Ясно же: лишь на Чукотке

Может счастлив быть еврей.

Мужики согласны с этим.

Нечего и спорить тут.

Вместо авиабилетов

Пару ящиков берут.

В тот же вечер загрузились

Все в военный самолет.

Чтоб бутылки не разбились,

Если лайнер упадет,

Драгоценную поклажу

Закрепили. А потом

Пожелали экипажу

Двести футов под килем.

До чего ж летели долго!

Не один приснился сон.

О такой державе только

Мог мечтать Наполеон!

Нивы взглядом не ошаришь!

А лесов? А рек? Полей?

Ты же, дорогой товарищ,

Всех богаче на земле!

Ничего себе держава!

Края нет! простор какой!

И за тысячу лет, право,

Всё попробуй обустрой!

Это ж целая планета!

Это ж, братцы, материк!

И когда успел всё это

Обойти простой мужик?

- Знаешь! Если б не держали

Баре наших мужиков,

То они бы прошагали

Земли всех материков!

На Чукотке ветры дуют.

На Чукотке холода.

Но для наших обалдуев

Это мелочь, ерунда.

Расспросили у туземцев,

Где правитель их живет.

Обжигаясь, словно перцем,

Дружно двинулись вперед…

Дошагав, курнули малость.

Ко дворцу. И на крыльцо.

- Стой! – охрана раскричалась.

- Вам нельзя туда!

- А цо?

- Ну, деревня! Сразу видно!

Здесь же вам не сельсовет!

Всяким шлындам-перешлындам,

Посторонним ходу нет!

С час начальнику охраны

Объясняли мужики.

- Хуже чукчей! Как бараны!

Вон отсюда! Дураки!

- Мужики! С каким вопросом

Вы пожаловали к нам?

Сам явился, горбоносый,

Как еврейский Авраам.

Честь по чести разъяснили:

«Рассуди, мол, нас, Роман!»

Их в хоромы пригласили.

Усадили на диван.

Подают коньяк и фрукты.

(Где он только достает!)

А какие девки! Ух ты!

Всё у мужиков встает.

Абрамович развалился

В кресле, словно тот кабан.

Чай, недели три не брился…

Не правитель, хулиган.

За окном бушует ветер

И мороз под пятьдесят.

Наши гости, будто дети,

Изумленные сидят.

Тут же ясного яснее:

Как в раю на небеси,

Он живет всех веселее,

Всех вольготней на Руси.

Говорит он:

- Хуже смерти

Жизнь моя. Я как в аду.

Верьте вы или не верьте

Мне, прожженному жиду.

Вы все знаете, как много

Денег я наворовал.

И у сирых и убогих

Грош последний отбирал.

Мне казна была под властью.

Борька всё мне доверял.

И казну я ежечасно,

Как бульдозер, всё копал.

И промышленность угробил,

И деревню развалил!

А Америко-Европе

Что я только не дарил!

Даже как-то президентом

Стать хотел. Но вот вопрос:

Как же быть с таким презентом?

Я в виду имею нос.

Власти нет моей предела.

Вроде б счастлив я вполне…

Только вот какое дело:

Жизнь противна стала мне.

На прохвоста и проныру

Поглядели мужики.

- Просто беситесь вы с жиру,

Олигархи-чудаки!

Вас в рабочие кварталы

И деревни расселить,

На картошку и на сало,

Как всех прочих, посадить.

- Нет, ребята! – Абрамович

Погрустнел и поскучнел.

Сморщил лоб, нахмурил брови,

Вдаль куда-то поглядел.

- Да! Я жизнью наслаждался!

Жизнь с деньгами хороша!

Только как я ни старался,

Всё же есть она, душа.

Просыпаюсь, как в угаре.

Хоть ни жарко, пот ручьем.

Мысль, как молния, ударит:

«Ну, а дальше что? Потом?»

Как-то раз к оленеводам

Я на праздник прилетел.

Песни, пляски, хороводы.

Вообщем, пил и ел, и пел…

Мужики смакуют водку,

Ананасы ложат в рот.

И по их луженным глоткам

Сок тропический течет.

- К середине же попойки

Покидаю щедрый стол.

Попрощались. Поп какой-то

Бородатый подошел.

Извинившись, просит, значит,

Взять его на самолет.

Говорит мне, что иначе

В город он не попадет.

Усмехнулся я.

- Забавно!

А какой ты веры, поп?

- Ну, конечно, православной!

И быстрее крестит лоб.

- Что за бред? Что за химеры,

Проходимец, городишь?

Я такой не знаю веры.

Добирайся, как хотишь.

Вообщем, сели, полетели,

Остограммились опять.

Вижу, все осоловели,

Храпака давай гонять.

Вдруг… и сна как не бывало!

Как по темечку топор:

Слышно – рокота не стало.

Только храп… Заглох мотор.

Матюки летят из рубки:

«В зад… и в рот… и в нос… и в глаз…»

Неужели, кроме шутки,

Смерть за мной пришла сейчас?

Тут машина задрожала.

Чувствую – уходит вниз.

Все проснулись. Что попало

Завопили. Слезы. Визг.

Я же не религиозный.

Но в тот миг, что было сил,

Бога Яхве я серьезно

О спасении молил.

Ничего не помогает.

- О! аллах! Спаси! – воплю.

- Коль спасет, пускай он знает,

В мусульмане поступлю.

Всё! Каюк! Я вспомнил Будду.

Но и он не стал спасать.

- О! Христос! – кричу. - Не буду

Православных обижать.

Я наказан за гордыню.

Святый Господи! Прости!

Я презрение отрину

К православью на Руси.

Храм построю. Буду нищим

Милостыню подавать.

Ну, пожалуйста, Всевышний,

Ну, яви к нам благодать!

Только я промолвил это,

Крест наложил я. И вот

Заревел мотор ракетой,

Ввысь рванулся самолет.

Сели. С радости поддали.

Дал я летчикам разнос.

Те оправдываться стали:

«Виноват во всем мороз!»

- Что ж благое это дело!-

Мужики во всю ревут.

- Там в заоблачным пределах

Это всё тебе зачтут.

Глядь, грешки покроешь этим.

Бог – он всё-таки Отец,

Для него мы все, как дети,

Будь подлец ты расподлец.

Храм построить, словно ссуда,

Беспроцентно Богу дать.

О тебе за это будут

Песни петь, стихи читать.

Абрамович, сморщив брови,

Гавкнул глухо, как бульдог:

- Ничего я не построил.

Никому я не помог!

Часто адскую картину

Представляю себе я:

Тянут жилы, как резину,

Злые бесы из меня.

Тот выкручивать суставы

Примостился. А другой

Всё с усмешечкой лукавой

Бьет по челюсти ногой.

Всюду черти копошатся,

Лезут в ноздри, в уши, в рот.

В пищевод спешат забраться,

В сердце, в легкие, в живот…

На пароме, на пароме

Мы плывем вдоль островов.

Наши курточки болоньи

Продувают семь ветров.

Здесь когда-то Витус Беринг,

Командарм наш боевой,

С корабля смотрел на берег,

Нелюдимый и пустой.

За бортом, как ожерелье,

Цепь Курильских островов:

Бесподобное изделье

Вулканических богов.

Штормит на море. В непогоду

Сидят в каюте мужики.

Налив себе отнюдь не воду,

Привычно чешут языки.

ФЕДОТ О ТОМ, ЧТО ЕСТЬ СЧАСТЬЕ

- Мы для себя не уяснили,

Что это значит «хорошо».

Иметь дворцы, автомобили,

Заводы, что-нибудь еще?

Коль это так: всё очень просто,

И споры наши все пусты,

Ведь получается, что с ростом

Доходов всё счастливей ты.

- Да нет! Не так! – все зашумели.

- Из нас не делай дураков.

Ведь люди мы на самом деле,

А не мешки для долларОв.

Федот воскликнул в возбужденье:

- Так в чем же счастье, мужики?

- Вы дайте мне определенье!

Молчат. Глядят на кулаки

- Семья? Общение с друзьями?

Любовь? Работа по уму?

Всё хорошо! Согласен с вами.

Но что же лучше – не пойму.

Ну, вот, нашли себя занятье –

Пустопорожний курултай…

Мне изначальное понятье

Для полной ясности подай!

- Ну, всё!

Один из них поднялся.

Два метра с мелочью крепыш.

- Чего ты, сволочь, привязался?

Чего ты душу бередишь?

Мы что – архангелы? Святые?

Пророки, может быть? Иль кто?

Или ученые какие?

Чего заткнулся, конь в пальто?

- Да успокойся, ради Бога!

Ведь я о чем хочу сказать?

Любое дело от порога

Всего разумней начинать.

СЕВЕРНАЯ НАДБАВКА

Гуляют в ресторане,

Который день уже,

А на большом экране

Девицы в неглиже.

Нет никаких нарядов

На девках, кроме бус.

То передом, то задом

Всё трутся о трубу.

Серьезно молвит кто-то:

- Ох, Господи прости!

А тоже ведь работа –

Весь день гузном трясти!

Нетвердою походкой

От ближнего стола,

Где пьяная красотка

В салатнице спала,

К ним дяденька подходит,

Косая сажень в нем,

И взгляд его обводит

Сидящих за столом.

- Мужики! – кричит детина.

- Ваш вопрос решу вполне.

Я счастливейший мужчина!

Лучше всех живется мне!

Мужики ему:

- Емеля!

Ты б еще побольше пил!

Завтра встанешь ты с похмелья,

Будет свет тебе не мил.

- Нет, ребята! … Кстати, Коля,

С детства так меня зовут.

Я любитель алкоголя.

Но не пьяница. Отнюдь!

Расскажу вам без утайки

Свой заветный я секрет.

А потом и рассуждайте:

Прав Никола или нет.

Вообщем, при советской власти

В стародавние года

С юга жаркого за счастьем

Я направился сюда.

Там, конечно, море, пальмы,

Полуголое бабье.

Там, конечно, край сусальный.

Только это не мой.

Чача, девки, море, пляжи –

Мне на это наплевать!

И решил я эту лажу

На Чукотку поменять.

- Ну, чудак! – смеются хлопцы.

- Рассмешил ты нынче нас.

А детина стопку хлопнул

И продолжил свой рассказ.

- Парень я, конечно, хваткий!

А зарплата здесь о'кэй!

Ну, а с северной надбавкой

Ты уж просто богатей.

Ну, на водку там, за хату,

На одежду, на обед…

Но двухлетнюю зарплату

Хватит мне на десять лет.

Если даже выпью лишку,

То убытку не видать.

Вообщем, деньги – на сберкнижку.

А куда ж еще девать?

Богатею я. Лукавый

Тут и стал сбивать с пути.

Размечтался: дом на славу

На югах приобрести.

Приобресть себе машину,

Мебель, дачу, лодку, сад,

Приглядеть себе дивчину,

Настрогать с ней пацанят.

Ну, и чтобы им икалось,

И родне подкинуть жмень.

Ну, и чтоб чуть-чуть осталось,

Так сказать, на черный день.

Стал я от такого звона

Выше всяких королей.

Планы у Наполеона,

Видно, были поскромней.

Тут, как в лоб дубиной, братцы!

Все вы помните тот год…

И осталось от богатства

Мизер… как наплакал кот.

Ох, как жутко матерились

В это время мужики!

Пили, вешались, грозились

Разорвать Москву в куски.

В них была такая сила,

Разорвали б мигом… Но

На билеты им хватило

Не в Москву, а лишь в кино.

А во мне такая легкость,

Словно бы в раю живу,

Словно бы на тучу лег я

И по небушку плыву.

И такой я чистый, свежий.

И спокоен, как раввин.

Ничего меня не держит.

Легок, словно серафим.

- Кому живется хорошо?

Кто в малом радости обрящет,

Кто счастлив, если дождь прошел

Не денежный, а настоящий.

Кто чешет за ухом щенка.

Глядит звереныш, не мигая…

Кто катит на ноге сынка,

Туда-сюда ногой махая.

- Надо радоваться жизни

Этак просто, без затей,

Потому что ты не лишний

Среди временных гостей.

И стало грустно мужикам.

Сидят, с бутылок глаз не сводят.

Эх, Рассея, ты Рассея!

Не понять тебя умом!

Ты сынов своих рассея,

Не жалеешь ни о ком.

Кто Америки богатства

Умножал своим трудом,

Кто французское гражданство

Оплатил своим умом.

И куда ни ткнешь на глобус,

Всюду русского найдешь…

Заберет такая злоба –

Еле-еле отойдешь.

Ничего-то нам не жалко,

Ни ума, ни красоты,

Вроде в качестве подарка,

Наши лучшие черты.

Что получше – за границу!

А чего добро таить?

А самим бы материться,

Водку пить да морды бить!

Что ж мы так себя не любим,

Всё доводим до беды?

Что же мы Россию губим?

Растуды твою туды!

- А может, ищем мы не там?

Счастливцы, может, рядом бродят?

- Сообразил! – вскричал Василий.

- Дотумкал всё же, ешкин кот!

Всех лучше тот живет в России,

Кто за границею живет.

- Ну, и дурак!- сказал Григорий.

- На заграницу нам плевать!

Нам что за дело, что за морем

У них, нерусских, благодать?

- Ну, как нерусских-то, ребята?

Нас, как кузнечиков в траве!

Да в той Америке треклятой

Нас даже больше, чем в Москве!

Ну, что вы, мужики, как дети?

Вы сами ж знаете о том:

Без русских нет страны на свете,

Что пол-России за бугром.

- Да за бугром же, а не тута!

Нам что за прок, ядрена вошь?

Ты что-то, Васенька, напутал!

И не по делу речь ведешь!

- По делу, мужики! По делу!

Такой уж наш сумбурный век!

Будь русский черным или белым,

Он всё же русский человек!

- Коль русский, так живи в России!

Вертайся, чтобы здесь пахать!

Зачем же страны ты чужие

Крепишь? А на свою начхать!

За что же к ним такая жалость?

Все эмигранты – молодцы!

А тут в России, мол, остались

Лишь дураки и подлецы.

Все хороши там – хоть ты тресни!

А тут уроды лишь живут.

У них и руки не на месте.

И знают только водку пьют.

- Да ни о том вы, бляха муха!

Все эти байки ни к чему!

Ведь мы все русские по духу,

По языку и по уму.

- Я, братцы, вот о чем толкую…

- Натолковался, Вася! Брось!

- Ведь где найдешь страну такую,

Где всем хреново б так жилось?

Хоть ты богач, хоть ты бродяга,

Хоть супермен, хоть идиот,

А всё равно одна бодяга.

В России счастье не живет.

- Что ж… поедем за границу! –

Говорит их атаман.

- Нужно лишь определиться

Нам, в какую же из стран.

- Ну, конечно, едем в Штаты!

- Ишь губешку раскатал!

Всё же мы не депутаты.

А бюджет наш очень мал.

- Ну, в Германию! Там, кстати,

Русских тоже, словно вшей.

- Если честно, то не хватит

И до Латвии грошей.

- Так поедем автостопом!

Я слыхал от мужиков:

Наша бабка по Европам

Ездит так без дураков

С сотней долларов в кармане!

Лондон, Рим, Берлин, Париж…

Говорит, что мани-мани

На подарки тратит лишь.

Там же всё у них иначе.

Там же это целый спорт.

Там любой водила, значит,

Без проблем тебя возьмет.

- Что же… дело не пустое!

По европам, так и быть!

Но разделимся. По двое

Будет легче колесить.

Через месяц соберемся

В нашем месте за столом.

И тогда уж разберемся:

Есть ли счастье за бугром.

Поделили честно кассу.

Сели свой почин обмыть.

И отправились на трассу,

Чтоб попутки тормозить.

Пролетают мимо зилы,

Газы, труженик КАМАЗ.

Наших странников водилы

Разобрали через час.

Кто отправился за запад,

Кто на юг, кто на восток.

Красота! Дороги запах,

Скорость, ветра мощный ток,

ДПС, мосты, тоннели,

Речка, нива, огород,

Горы, сумрачные ели

И березок хоровод.

Эх, Рассея! Ты Рассея!

Не понять тебя умом.

Ты сынов своих рассея,

Не жалеешь ни о ком.

Кто Америки богатства

Умножал своим трудом,

Кто французское гражданство

Оплатил своим умом.

И куда ни ткнешь на глобус,

Всюду русского найдешь…

Заберет такая злоба –

Еле-еле отойдешь.

Ничего-то нам не жалко,

Ни ума, ни красоты…

Вроде в качестве подарка,

Наши лучшие черты.

Что получше – за границу!

А чего добро таить?

А самим бы материться,

Водку пить да морды бить!

Что ж мы так себя не любим?

Всё доводим до беды?

Что же мы Россию губим?

Растуды твою туды!

Власти нами помыкают.

Что пекчись о дураках?

И во всех нас упрекают

За границею грехах.

ЗАБУГОРНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Вот и лето пролетело

В наших северных краях.

Как элита загорела

На заморских островах!

Поздравляет с летом сладким

Бизнесмена бизнесмен.

Секретарши, как мулатки,

Каждая – Софи Лорен.

Популярные артисты

Перед нами рот дерут.

Как акулы, журналисты

От одних к другим снуют.

А Россия за пределом

Их Садового кольца

Каждый раз, закончив дело,

Отдыхает у крыльца.

Доит, строит, нефть качает,

Нянчит, гибнет в цвете лет,

Иномарки покупает,

Коим сорок лет в обед.

Вот один в тирольской шляпе,

На другом английский фрак,

Кто-то в шортах, кто-то в драпе,

Кто-то в юбке, как дурак.

Кто-то вроде попугая,

Весь в цветастом… шут и шут!

И напитки попивая,

Разговор они ведут.

- Да, конечно, заграница –

Это вам не Мухосранск.

Я, едва там очутился,

Сразу впал, ребята, в транс.

Ну, во-первых, чистотища,

Как в палате для больных.

И никто нигде не рыщет

В баках мусорных у них.

А потом цветы, газоны…

Просто радуется глаз…

Посади у нас! Гандоны

Наши вытопчут за час.

Ни бомжей, ни хулиганов,

Ни потоков до колен,

Ни «лесов» тебе, ни кранов,

Ни потрескавшихся стен.

И дома там, как картинки,

Что художник рисовал.

Целый день бродил. Ботинки

И чуть-чуть не замарал.

Улыбаются, смеются,

Обнимаются, поют,

Не плюются, не дерутся,

Под деревьями не ссут.

Под навесом возле дома

Собрались все мужики.

На столе бутылки рома,

Виски, бренди, коньяки.

У задумчивой реки

(Время шло к обеду)

Под уху пьют мужики

И ведут беседу.

- Видно, в мире счастья нет

Полного такого,

Ведь от горя и от бед

Никто не застрахован..

- Коли так, то надо нам

(Бродим год уж с лишком)

Расходиться по домам

К женам и детишкам.

- Мужики!

Они глядят:

Бомж с испитой рожей.

- Вы мне граммов пятьдесят

Плесканите тоже!

- Плесканем! Садись, мужик!

Закуси ушицей!

Пьет. Туда-сюда кадык

Только шевелится.

Не одежда, а рваньё.

Морда, что твой ежик.

- Что ж ты, братец, ё-моё!

До такого дожил?

- До такого до чего?

- До такой вот доли?

- Всяк по-своему живет.

Я своей доволен.

БАНДИТ

Поздним вечером у речки

Засиделись мужики.

Словно шерстка у овечки,

Волн бегущих гребешки.

Ветерок от речки веет,

Шелестит тальник листвой.

Месяц светит, но не греет.

И мерцает звездный рой.

Разложили костерочек,

Сверху черный котелочек,

Заварганили ушицу.

Ароматище какой!

Тут слюною подавиться

Может запросто любой.

Под уху, само собою

(А иначе ж – просто срам!)

Наливают зверобою

Помаленьку двести грамм.

Тут же ложки в ход пустили…

Ох, уха! Не описать!

Котелок опустошили

За минут, наверно, пять.

Тут же дружно закусили.

Ну, и враз заговорили.

Кто визжит, кто этак зычно…

Крик! Святых всех выноси.

Разговоры, как обычно:

Кто же счастлив на Руси?

Бах! Бах! Бах! Да что же это?

Вскочили сразу мужики.

Лучи прожекторного света

Всё озарили у реки.

За бандитскою разборкой

Наблюдают из кустов.

За листвою, как за шторкой,

Не увидишь мужиков.

Ну, конечно, натерпелись

Страха дяденьки на год.

А братва, не канителясь,

Постреляла – и вперед!

И к привалу потихоньку

Мужики опять ползут.

- Вот таких попробуй тронь-ка,

Сразу бошку оторвут!

- Никого ведь не боятся:

Ни ментов и ни суда…

Вот они-то точно, братцы,

В нашей жизни господа.

- Да! Свободны от закона!

- И таким везде лафа.

Не страшна им даже зона.

Им и нары, как софа.

Пьют, едят деликатесы.

Девок шварят, как хотят.

И модели, и принцессы

К этим в очередь стоят.

- Ну, бывает, постреляют.

Не без этого. А то ж

Просто, на фиг, заскучают

От тоски, ядрена вошь!

- Салабоны! Обезьяны!

Галерея дураков!

Что вы знаете, бакланы,

Про житье-бытье братков?

Мужики вскочили в страхе.

Это кто же так вопит?

В окрававленной рубахе

У костра бандит стоит.

Хоть рукой зажата рана,

Через пальцы кровь бежит.

Взглядом мутным, полупьяным

На собрание глядит.

- Ох ты! Пуля зацепила.

Ты, милок, присядь к костру!-

Говорит ему Гаврила.

- Дай-ка рану осмотрю!

Всё же я ветеринаром

Был в совхозе. А народ

Говорит совсем недаром:

«Человек – такой же скот».

На фуфайку усадили.

Кто-то стопочку поднес.

- Пулю вытащишь?-

Гавриле

Задает бандит вопрос.

- Да тебе ж в больницу надо!

Тормознем кого-нибудь!

- Стой, мужик! На место падай!

Мне туда заказан путь.

- Это так!- сказал Гаврила.

Почесался и вздохнул.

- Вот со мной однажды было:

В руку нож себе воткнул.

Кровь фонтаном. Ну, в больницу

Оттортал меня сосед.

Только начал я лечиться,

Тут как тут явился мент.

«Что да как? Да кто свидетель?

Видел это ли сосед?»

Что ему б я не ответил,

Вижу, мне доверья нет.

Может, срок хотел мне впарить.

Им бы лишь людей сажать.

- Ша! Мужик! Кончай базарить!

Будешь пулю доставать.

- Нет! Давай-ка, парень, знаешь,

Отвезем тебя к врачу!

- Если пулю не достанешь,

Всех вас гадов замочу.

Медленно из-под рубахи

Пистолет он достает.

Мужики застыли в страхе.

Ну-ка вдруг палить начнет.

- Никакого ж инструмента!

Нет!- Гаврила прошептал.

И такого аргумента

Принимать бандит не стал.

- Нож возьми вместо пинцета!

Ассистенты – мужики.

Ты давай быстрее это!

А не то отдам коньки!

СКАЗ О САЖЕ

Валька Сажин весь в наколках –

Настоящий Эрмитаж.

С детских лет, как на иголках!

Двести с лишним только краж.

Вся бандитская Россия

Знает Сажу. Вся братва.

Воровство – его стихия!

Он умрет без воровства.

У больших специалистов

Он уроки с детства брал.

Руки, как у пианистов,

Холил и оберегал.

Тяжелей отмычки в руки

Под расстрелом он не брал.

«Руки – это же не крюки!

А мой главный капитал».

Хоть он парень был не промах,

Всё планировал, считал,

Но в местах, таких знакомых,

Постоянно отдыхал.

А виной одна причина

(Как себя он ни ругал!) –

Был приметный он мужчина

И на женщинах сгорал.

Говорили часто Саже:

- Откажись от этой лажи!

Бабы – это же навоз!

Задирать не надо хвост!

Бахнул, трахнул и привет!

Только Сажа их совет

Пропускал мимо ушей.

Бабник страшный! Хоть убей!

И гужуясь как-то с Милкой

На постели и с бутылкой

У ПРЕЗИДЕНТА

В зале их встречает Путин,

Как заправский хлебосол.

Улыбается и шутит,

Приглашает их за стол.

Мужики за стол садятся,

Шевельнуть боясь перстом.

Тут такие люди, братцы,

Рядом с ними за столом.

Вот напротив пухлолицый

Сам Фрадков, премьер-министр.

Рядом Шойгу, как синица,

Он порывист и речист.

Как степной орел, сурово

Возвышается Грызлов,

Скажет изредка он слово

И глядит на мужиков.

Греф, Чубайс, Лужков, Зурабов,

Жириновский – весь синклит.

Расфуфыренная баба

Украшеньями блестит.

А кремлевские лакеи,

Словно мухи, взад-вперед.

Мужики сидят, робея,

Не раскроют даже рот.

На столе такие блюда –

И не знаешь, как их звать!

Красота! Картина! Чудо!

И пером не описать!

Всем шампанского налили.

Встал с бокалом президент.

Сразу все, кто говорили,

Замолчали в сей момент.

Путин же удавьим взглядом

Огляделся, сдвинул стул.

Мужикам, что сели рядом,

Улыбнулся и кивнул.

- Что ж, позвольте,- начал тихо,-

Мне за тех сказать свой тост,

Кто хлебнул по горло лиха,

Столько горя перенес!

Что ж, за тех, кто землю пашет,

Кто на стройке, у станков,

Кто икрою хлеб не мажет!

Вообщем, пьем за мужиков!

До того сказал душевно,

Что расплакался Федот:

- Эх, ты, матушка-деревня!

Всё же есть тебе почет.

Завертелся Петр на стуле.

- Что ж сидим, как дураки?

И шампанское смахнули,

Словно воду, мужики.

И погнали тост за тостом!

Каждый ляпнуть норовит:

Кто узорчато, кто просто

По-мужицки говорит.

Все радеют и болеют

За страну и за всех нас.

Мужики же всё полнее

Наливают каждый раз.

Мол, шампанское не водка,

С ног на землю не валит.

Только что-то речь нечетко

В их устах уже звучит.

А когда Иван поднялся,

Чтоб ответный тост сказать,

То немного зашатался.

Ноги ж ватные опять.

Ведь не зря же офицеры

Жрали раньше этот срам.

Если пить его без меры,

Тоже вдарит по мозгам.

Тут Иван тихонько крякнул,

Волю всю в кулак собрал

И, держа напиток, брякнул,

То есть тост такой сказал:

- Я, товарищи, признаться,

В говорильне не мастак.

И прошу не обижаться,

Если что скажу не так.

Вообщем, тут такое дело…

Спор возникнул среди нас,

Вскоре ссора закипела:

Кто счастливей всех сейчас.

Ну, маленечко приняли

И давай вопить опять.

Кулаками помахали –

Правду нечего скрывать.

Помахались – и в пивнушку.

В это время наш Федот

Из-под кустика пижучку

Вот такую достает.

Птенчик крылышками бьется.

Желторот еще и глуп.

А Федот глядит, смеется:

«Дам щелбан – и будет труп!

Хоть и маленькая пташка,

А полет ее высок.

Человек-то как букашка.

Птичка ж – это ангелок!»

Тут с куста летит синица.

И бочком. Бочком. Бочком.

И… могу перекреститься

Нашим русским языком

Говорит: «Пусти младенца,

Если есть в тебе душа!

Если слушаешь зов сердца,

Не погубишь малыша!»

На нее Федот дивится

И в ответ ей: «Э! постой!

Получается, ты, птица,

Вроде рыбки золотой?»

«Что ты хочешь? Пива банку?

Ящик водки? Говори»

«Ты нам скатерть самобранку,

Если можешь, подари!»

Вообщем, скатерть-самобранку

Подарила нам тотчас.

В будни или же на пьянку

Стол всегда готов у нас.

Ну, немного погуляли

И решили клятву дать,

Что пойдем в любые дали,

Чтоб счастливца отыскать.

- Что ж нашли? – его спросили.

- Нет еще. Но вот сейчас

Мы, товарищи, решили,

Что счастливец среди вас.

- Это как же? Это кто же?

- До чего ж ты, братец, быстр!

Я не знаю. Но быть может

Президент или министр.

Путин криво улыбнулся:

- Интересный краковяк!

Обо мне ты заикнулся.

Растолкуй же, что и как!

Это в чем ты, братец, счастье

Президентское узрел?

В том, что первый я во власти,

В центре самых важных дел?

- В том числе и в этом самом.

Знает вся тебя страна.

И тобой гордится мама

И детишки, и жена.

- Президент, конечно, счастлив,

Как какой-то идиот.

И по будням он, и в праздник

Тянет тяжкий воз забот.

- Или вот возьмем, министры,-

Греф спешит ему помочь.

- Ведь министр как канистра.

Не нужна, отбросят прочь.

Вот сидишь на мягком кресле,

А по сердцу, как наждак:

«Что же будет завтра, если

Что-то сделаю не так?»

Интриганов-то хватает,

Норовят наверх пролезть.

Снимут, пресса поругает –

Вот и вся министру честь.

Нет стабильности, покою.

От проблем трещит башка.

Позавидуешь порою

Работяге у станка.

Мужики сидят, вздыхают.

Снова вышло не в струю.

А министры знают хают

Жизнь несчастную свою.

Вроде есть и власть и деньги,

И машин по десять штук.

За границею их дети

Изучают курс наук.

После знатного приема

Мужики идут гурьбой.

- Интересно, что же дома?

Как детишки? Что с женой?

- Этак чувствую я, братцы,

Не вернемся мы домой.

Счастье, стало мне казаться,

Русь обходит стороной.

Видно сильно согрешили.

Не загладить нам вину.

Вот за это обделили

Счастьем нашу сторону.

- Эх! – Иван остановился,

Плюнул зло, махнул рукой.

- Хватит, братцы! Побесился!

Возвращаюсь я домой!

- Ну, а клятва? Обещанье?

- Обещание – фигня!

Надоело! До свиданья!

Вы уж дальше без меня!

Уж хотел идти к вокзалу,

Федя хвать его рукой.

- Ну, а если по сусалу,

Человек наш дорогой?

На отступника взирают,

Словно волки, мужики.

Желваками лишь играют

И сжимают кулаки.

Ваня топчется на месте

Мужики-то как родня.

- Ладно, братцы! С вами вместе!

Вы простите уж меня!

Сам не знаю, что со мною.

Только вышли из дворца,

На душе моей, не скрою,

Словно налили свинца,

Словно грязным сапожищем

Потоптались изнутри.

А ему:

- Кончай, дружище!

На! Стаканчик-то бери!

- Что жена мне? Что мне дети?

Проживут уж как-нибудь!

Без товарищей на свете –

Это же не жизнь, а жуть.

- Выпей, Ваня!

Льют другую.

- Полегчает на душе.

- Дайте всех вас расцелую!

- Во! готовенький уже!

- Ты не очень-то, Ванюха,

Разоряйся в кураже!

Навострил блюститель ухо

В нашу сторону уже.

Но мужик, как разойдется,

Всё снесет, как динамит.

Если и не подерется,

То весь свет обматерит.

- На милицию с пробором

Я положил, так сказать!

Им бы только, крохоборам,

Нас, как липку, обдирать.

ОДИССЕЙ

Нам объявили, что войне конец,

Хотя по-прежнему то там, то здесь стреляли.

И я решил на службе наконец

Поставить крест. Меня и не держали.

Хотя в деревне, знаю я, не рай

Да и с работой как-то там не очень.

Но этот весь бардак и дурость через край

Осточертели. Сил терпеть нет мочи.

Когда бы было так на той войне,

Дошли легко бы немцы до Урала.

Когда такой развал по всей стране,

То армии никак не избежать развала.

В грузовик впрыгнул наверх,

Как солдат бывалый.

Плюнул:

- Проклят будь навек

Этот край кровавый!

Чтоб былинки не росло,

Чтобы всё напалмом,

Как в Вьетнаме, бы сожгло

Налево и направо.

БОМЖ

Подошли к автовокзалу.

На автобус взяв билет,

На скамейку чинно сели,

Сигаретами дымя.

Тут снует народ различный,

Большей частью небогатый,

Ведь богатые, известно,

На автобусах не ездят.

Деревенские товаров

Разных в городе набрали.

И пакеты, и коробки

Громоздятся там и тут.

Деревенским – это праздник,

Если раз он в месяц съездит

В город, чтоб по магазинам,

По базару походить.

Здесь получку всю оставят,

За которую весь месяц

Гнул хребтину он на ферме,

На полях,глотая пыль.

Тут и новенький мобильник,

Тут и плейер, и сапожки,

Шторы новые на окна,

Кран для ванной, кипятильник.

Водка есть здесь подешевле,

Чем в деревне продается.

И само собой, конфеты,

Фрукты, курево, одежка.

Ну, а кто-то для балбеса

Своего купил компьютер,

Ноутбук… Добра такого

Нынче всюду навалили.

Тут приспичило Федоту.

- Ты куда?

- Да я за угол!

- Ну, чего ходить за угол?

Есть здесь платный туалет.

Тут Федот как вскипятится,

Аж подпрыгнул он на месте.

- За дерьмо своё чтоб деньги

Отдавал еще кому-то,

Да такого ввек не будет!

Оборзели уж совсем!

Может быть, за то, что дышишь,

Тоже нас платить заставят?

Или мы уже не люди?

Подневольный скот какой-то?

Мужики над ним смеются:

- Да иди быстрей! Иначе

Всё в штанах своих оставишь.

- Эх! – Федот махнул рукою.

И за угол. Всюду люди.

За киоск зашел. Там девки

С пацанами пиво пьют.

Блин! И кустиков не видно.

Точно, всё в штанах оставишь.

Дальше он спешит. Но всюду

Люди, люди, люди, люди.

Видит за автовокзалом

Он помойку. Ряд

Железных черных ящиков стоит.

Он за ящик примостился.

И дрожа от нетерпенья,

Расстегнул ширинку быстро.

Наконец-то! Просто счастье!

Тьфу ты! Видит, что туфлею

Он одной залез в какашку.

«Всё засрали, обормоты!

Где ж туфлю теперь отмыть?»

Слышит странный звук какой-то.

Это кто ж там копошится?

Может, крысы? Эту гадость

Не любил Федот ужасно.

Уж хотел бежать отсюда,

Только тут ему навстречу

Выполз странный мужичок,

В грязной куртке, рванных джинсах,

Рыхлый, красный нос картошкой.

Девки тоже ядреные были!

Разве я с ними справлюсь один?