Конец карьеры капитана Сергеевой

В жаркий летний полдень на городской окраине, на песчаной ухабистой улице частного сектора, среди вросших в землю, деревянных домишек, спрятанных за заборами и черёмухами, неожиданно появилась молодая, симпатичная женщина в полицейской форме. Это была капитан Марина Сергеева, следователь районного отделения.

В число известных клоак Водопроводная улица не входила, считалась вполне благополучной. Один-два семейных скандала в квартал, с нанесением побоев средней тяжести, никак не влияли на отчётность. Полиция не была тут частым гостем.

Марина окинула взглядом ближайшие дома на предмет почтовой нумерации, сдула со лба влажную чёлку и недовольно поджала губки с яркой помадой. Начальство неоднократно делало ей замечания о недопустимости вызывающего боевого раскраса, но Марина до сих пор умело и дипломатично отстаивала своё женское право, ссылаясь на генетику – что поделать, если родители одарили броской внешностью? Да и чего такого вызывающего в тёмно-синих глазах с густыми пушистыми ресницами, в соболиных бровях и длинных прямых волосах, благородного цвета мокко, собранных в тяжёлый узел на затылке?

Как видно, жители Водопроводной улицы тоже боролись за право неприкосновенности частной жизни и неразглашение личных данных, поскольку нумерация на домах и заборах отсутствовала. Вернее, почти отсутствовала. Кое-где виднелись жестяные квадратики с полустёртыми цифирками, нанесёнными масляной краской.

Улица была пустынна. По кривой грунтовке не ехал ни один автомобиль, не шёл ни один пешеход. Лишь дома безразлично смотрели друг на друга немигающими глазами окон. Почему-то показалось, время тут застыло на месте, словно в сказке о спящей красавице. Минута пройдёт, или год, или десять лет – никакой разницы.

Незаметным движением Марина одёрнула форменную габардиновую юбку, поправила сумочку на длинном ремешке, висевшую на правом плече. Сунула под локоть папку с документами и решительно ступила изящной чёрной туфелькой в пыль и песок этой терра-инкогнита.

А что ещё ей оставалось? Порученное дело об украденном велосипеде, лишь на первый взгляд могло показаться лёгким, а на самом деле представляло собой задачку из одних неизвестных. Так, в самом начале предстояло отыскать владельца – Севастьянова Николая Васильевича. Конечно, лучше было бы очутиться дома, выкупаться в душе, пообедать и лечь спать после суточного дежурства. Об этом капитан Сергеева старалась не думать, иначе в душе просыпалось то неприятное чувство, которое зародилось на втором году службы, когда рассеялся романтический туман, окружавший профессию следователя.

Дом с голубыми ставнями привлёк внимание Марины. На крыльце, затенённом от солнца черёмухой, сидела молодая белокурая женщина с годовалым белобрысеньким малышом на коленях. Она кормила ребёнка бананом.

Капитан Сергеева, заметив молодую мамашу, окликнула её, подошла к калитке, громко и чётко представилась, махнула раскрытым удостоверением и спросила:

- Подскажите пожалуйста, где тут проживает гражданин Николай Васильевич Севастьянов?

Женщина была не старше Марины, миловидная, с нежным румянцем на чистом, белом лице, с безмятежными голубыми глазами с поволокой. Ей бы сниматься в кино, в роли спящей красавицы.

Около минуты полусонная принцесса молча всматривалась в капитана Сергееву, будто не слышала или не поняла вопроса. Затем плавным движением полноватой руки указала на согбенную старушечью фигуру в палисаднике, медленно и гнусаво протянула:

- Вы лучше у бабушки нашей спросите. А мне фиолетово, кто где живёт.

После этих слов она зевнула, лениво потянулась, подхватила ребёнка на руки, встала с крылечка и ушла в дом.

Марина оперлась на штакетник, привстала на цыпочки, вытянула шею и крикнула.

- Бабуля, не подскажете, где проживает Николай Васильевич Севастьянов?

Хозяйка, пасынковавшая помидоры, выпрямилась и вытерла нос уголком головного платка.

- Это Колька, что ли? Изверг рода человеческого. Отца своего зарезал за сто рублей. Ни стыда у человека, ни совести. Что-то я матери его давно не вижу, уж не пришил ли он её?

Марина нахмурила соболиные брови. О судимости Николая Севастьянова в деле не было ни слова. Однако и старушенция не внушала доверия. Обычная сплетница-маразматичка. У такой в голове полный кавардак – телевизионные сериалы и базарные слухи намертво спаяны с реальностью, ни один психиатр не разберёт.

- Я по другому делу, – перебила она словоохотливую собеседницу. – У него велосипед украли.

- Вор у вора дубинку украл. – Ехидно усмехнулась та.

Следователю пришлось повторить вопрос, поскольку разговор далеко уклонился от темы.

- Вон его хоромы. - Сухая, узловатая рука, перемазанная помидорной зеленью, ткнула пальцем в сторону дома с ярко-фиолетовой крышей на противоположной стороне улицы.

- Вы у него спросите, откель деньги-то берёт, тунеядец? Ни дня не работал, а живёт, как барин. - Напутствовала Марину бабулька и снова принялась за свои помидоры.

Выяснив место обитания гражданина Севастьянова, Марина направилась к единственному на улице кирпичному дому.

Пока следователь беседовала со старушкой, у ворот соседнего дома, на узком дощатом настиле тротуара остановились трое подростков с велосипедами. Двое голенастых, вихрастых юношей в джинсовых шортах и высокая, стройная девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, в ядовито жёлтой футболке и велосипедках.

Девушка открыла калитку, поставила велосипед у крыльца и вернулась к приятелям. Все трое с видимым напряжением и неприязнью разглядывали полицейскую форму, пока Марина не приблизилась.

Подойдя ближе, следователь оценивающим взглядом скользнула по ребятам. Молодняк из небогатых семей. У каждого на голенях, на шее замысловатые модные татуировки – кельтские узоры. Одежда и обувь выглядят дёшево. Велосипеды старенькие, но с апгрейдом. В глаза бросились яркие разноцветные детали из пластика.

Когда капитан оказалась в одном шаге от них, у девушки вдруг вспыхнули щёки. Похоже, проблемы с законом. Не причастна ли эта троица к краже? Такой велосипед, как у Севастьянова – мечта любого подростка.

Марина мысленно открыла виртуальную папочку, в которую складывала впечатления и ощущения – всё то, что к делу не пришьёшь, но делу помочь может. Внесла в файлик первых подозреваемых.

Молча прошла мимо. Подростки настороженно проводили её взглядами. А когда она приостановилась, чтобы перейти улицу, краем глаза заметила – накал страстей остыл, ребята расслабились.

Затем внимание следователя привлёк странного вида мужчина, который тайком выглядывал из-за забора, примыкающего к севостьяновскому участку. Природа, видно была в игривом настроении, когда наделяла беднягу оттопыренными ушами, круглыми, удивлёнными глазами, тонкой длинной шеей и нескладным телом. Внешность клоуна, хохмача, балагура, а взгляд напряженный, испуганный.

Без всякого сомнения, любопытного соседа очень интересовала персона Марины.

Предчувствие торкнуло подойти ближе, якобы уточнить местонахождение Севостьянова. Пугливый наблюдатель сиганул прочь, ломая ветки черёмух, но капитан Сергеева громко окрикнула, как выстрелом остановила паническое бегство:

- Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где живет гражданин Севастьянов…

Беглец съёжился, словно получил камнем между лопаток, и не успела Марина закончить фразу, как он покорно вернулся.

Теперь его лицо отражало целую бурю чувств: тут был и страх, и любопытство, и обречённость. Наверное, в школьные годы он, застуканный с сигаретой за углом школы, с таким же выражением шёл в кабинет к директору. Да что школьные годы, определённо он и теперь с таким же лицом ходит в кабинет начальника на разбор очередного косяка. В том, что гражданина регулярно песочат, Марина не сомневалась.

Мужчина приблизился и вместо ответа спросил:

- Простите, не расслышал фамилию?

Следователь повторила.

- Вряд ли я вам помогу. – Вежливо начал сосед. – Не знаю я никакого Севастьянова.

- А вот это разве не его дом? – Язвительно заметила Марина.

- А, Николай! Знаете, никогда не интересовался его фамилией. – Последовала безразличная гримаса и пожимание плечами. Жест получился скованный, жалкий. – Не имею привычки совать нос в чужие дела. Со своими бы разобраться.

- Велосипед у него украли, не слышали? Вы же рядом.

- Нет, я дежурил в ту ночь. –Хитрец поспешно отвёл глаза. – Я в охране работаю.

Марину насмешило выражение детского упрямства на лице взрослого человека. Снова представилось – директор школы уличает: «Курил? Тебя видели!», а он: «Это не я за углом был». А директор: «Я же не сказала – за углом!»

Вот и Марина не сказала, что велосипед украли ночью. И забавный сосед пополнил список подозреваемых в виртуальной папочке.

Дом Севастьянова хоть и старый, но на кирпичном фундаменте. Строился с умом, поставлен на века. В двух шагах от крыльца, в кирпичной кладке, зияет вентиляционное отверстие – кошачий лаз. Значит, в доме есть погреб. У Марининой бабушки, в деревне, тоже был дом с погребом. Каких только вкусностей там ни хранили! И земляничное варенье, и малиновое. И острые маринованные огурчики, и помидорчики с чесночком, и солёные грузди и хрусткую капустку! Всё это изобилие в пузатых трёхлитровых банках. Любо-дорого посмотреть, а уж попробовать… м-м-м...

Марина тряхнула головой, прогоняя приятные воспоминания. Ещё раз оглядела дом. Заботливой хозяйской руки ему явно не хватало. Крышу не так давно ремонтировали, но, видно, наёмные мастера делали. Без хозяйского пригляда не установили водосток, не подправили слуховое окно на чердаке.

Забор, калитка добротные, а крыльцо уже просит ремонта, деревянные ступеньки растрескались и тамбур, прикрывающий вход в жильё, тоже сильно обветшал. Входная дверь дерматином и войлоком обита. Как в восьмидесятые годы прошлого века. Хотя граждане обзавелись железными дверями ещё в девяностые.

Капитан Сергеева нажала кнопку звонка на калитке. Из открытого окна в доме послышался плывущий мелодичный звук, всколыхнул забытое детство – у родителей в квартире был точно такой же звонок.

Потерпевший гражданин Севастьянов оказался человеком-горой пятидесяти лет в широких сатиновых трусах и полосатой майке. Кроме высокого роста, помятая, плохо выбритая личность отличалась пивным животом выдающихся размеров. Взглянув на это чудо природы, следователь усомнилась в способности хозяина велосипеда пользоваться транспортом по назначению. Но и человек-гора, видно тоже усомнился в способностях Марины. Он потребовал её удостоверение и долго изучал каждую буковку. Спросил, почему на фото волосы у капитана полиции темнее, чем в жизни и, наконец, поинтересовался замужем ли гражданка-следователь.

Получив ответы, что волосы окрашены, что следователем Марина работает пять лет и что замуж пока не собирается, Севастьянов расплылся в сладкой улыбке.

-Мариночка, можно я так буду вас называть? Проходите в зало. Вот сюда. Туфельки снимите. Вот вам тапочки. Здесь у меня чисто. Присаживайтесь в кресло, тут вам удобнее будет. Видите, какая у меня мебель? Карельская берёза! Это теперь антикварная редкость. Ковры видите? Чистая шерсть. У меня никаких котов-собак в комнате. Ни-ни. Телевизор…

Чистая плазма, – усмехнулась про себя Марина. Неприязненное чувство, родившееся от фамильярности Севастьянова, который жаждал блеснуть перед симпатичной девушкой, разрасталось с каждой секундой.

Туфли она не сняла и, постояв секунду на пороге комнаты, повернулась и прошла в кухню. Хозяин, едва успев накинуть просторный, пёстрый шелковый бурнус, бегом бросился за ней. И пока Марина столбом стояла посреди захламлённой кухни, поражённая несоответствием помещений, он ловко сгрёб с обеденного стола плоскую бутылку дрянного дешёвого коньяка и сунул её в шкаф. Потом повозил по клеёнке мокрой, вонючей тряпкой и изобразил галантный поклон, предлагая следователю сесть.

- Мокро. Протрите. – Скривилась Марина, и указала глазами на кухонное полотенце, висевшее на ручке духовки. Но тут же спохватилась и одарила Николая Васильевича обворожительной улыбкой. Выругала себя – что-то рановато профессиональная деформация личности началась. Нельзя давать волю чувствам, с населением следует держать себя ровно и доброжелательно.

Присела на предложенный стул, положила папку и сумочку себе на колени.

- Что вы! Полотенцем стол вытирать к похоронам. – Со смешком вскинулся Севостьянов.

- Проверяли на практике? – Марина изобразила кокетливую лисью улыбочку.

Севостьянов изумлённо открыл рот, быстро взглянул следователю в глаза и тихонько выдохнул с облегчением, поняв, что представитель закона просто неловко шутит.

Однако это была та самая шутка с ловушкой, которую во все века применяли сыщики. Слова бабульки с помидорами всё-таки беспокоили, требовали подтверждения или опровержения. Испуг потерпевшего не остался без внимания, отложился в ту же виртуальную папочку, до поры до времени.

- И откуда у вас такая редкость – карельская берёза? – Марина сделала туповатое лицо и сменила тему разговора.

- Наследство от дяди… - Хвастливо начал Севостьянов и вдруг резко оборвал фразу. Секунду внимательно всматривался в глаза следователя и уже совсем другим, извиняющимся тоном закончил. - Он, конечно, не умер ещё, но гарнитурчик мне отдал. Всё равно уж…

«Опаньки, – подумала Марина, отмечая бисеринки пота, выступившие на носу Николая Васильевича. – Кто про что, а вшивый про баню. Чем дальше, тем горячее».

- А как же дядя без мебели? – с наивным видом закинула она очередной крючок.

- Так он в командировках постоянно. А я за квартирой присматриваю. Сдаю по доверенности. Не оставлять же дорогую мебель жильцам. – Севастьянова тема дяди уже явно раздражала.

- На эти деньги живёте? – продолжала нападать Марина.

- Отчасти. – Высокомерно заявил Севастьянов. - Я, знаете ли, несколько собственных квартир сдаю. По заветам богатого папы. Вы же читали книгу профессора Кийосаки?

- Не приходилось. Работы много, некогда книжки читать. – Марина отступила, примериваясь для очередного удара.

И Севастьянов снова угодил в ловушку. Покровительственно улыбнулся, дескать, я не чета тебе, девочка, разбираюсь в финансах, умею жить. А она посмотрела на него внимательно, с лёгким прищуром. Знала, такой взгляд многих выводит из равновесия, а уж самомнения напрочь лишает всех. Особенно если на ней полицейская форма.

Николай Васильевич тотчас осознал цену своего бахвальства, смутился, схватил несвежее кухонное полотенце и быстро привёл в порядок стол. Потом придвинул ногой табурет и присел сам. Нервно потянулся за сигаретами, но пачка, лежавшая на дальнем уголке стола, оказалась пустой.

Стандартный бланк протокола лёг на вытертую насухо клеёнку и шариковая ручка капитана Сергеевой начала выводить длинную цепочку слов. Почерк у следователя был чёткий и ясный. Кстати, с появлением компьютеров невнятица в судебных документах, каковую высмеивал ещё великий Бомарше, встречается всё реже. Помните, в пьесе «Женитьба Фигаро» корявый почерк секретаря и удачно поставленная клякса позволили ответчику избежать уплаты долгов и наказания. Теперь такое не прокатит.

Рассказ Николая Васильевича о пропаже велосипеда отличался чёткостью и лаконичностью. Марине показалось подозрительным отсутствие лишних подробностей, которыми обычно уснащают свои рассказы потерпевшие, и она ещё раз переспросила – когда, каким образом была замечена пропажа. Севостьянов разозлился на тупость следователя и ответил слово в слово, как заученный урок. Вывод, что он лжёт, напрашивался сам собой.

- Кого подозреваете? С соседями какие у вас отношения?

- Отношения какие? Да никаких. Сидим, как улитки, по своим домикам. Ну, с Сенькой-болваном выпиваем вместе иногда. Вы ведь уже видели его? Лопоухий такой.

Марина кивнула.

- Он постоянно ко мне с пивом прётся. Дома-то ему нельзя, ко мне тащит. Сенька ведь дурачок по жизни и трус. Его же все гнобят – и тёща, и жена, и на работе.

- А вы?

Севастьянов замялся.

- Не было конфликтов? – Следователь насторожилась.

Севостьянов взвился:

- Вы что, Сеньку подозреваете? Да у него кишка тонка украсть. Вот девчонка из дома напротив, Олька Маяцкая – та могла своровать. Это точно её рук дело. Знаете ведь, какая нынче молодёжь? Дрянь. Олька пьёт, курит. Наркоманка, проститутка. Вести себя не умеет. Никакого уважения к старшим. Сучка, с двумя хахалями любовь крутит.

- Были конфликты? – Капитан Сергеева уколола его взглядом. Ей не понравилась попытка направлять ход следствия.

- Да один раз сделал замечание. Одевается, как … да вы видели, как одевается. – Будто нехотя начал Севастьянов и доверительно наклонился к Марине. – Я же за вами из окна наблюдал – вы мимо прошли, а эти заржали, хамьё! Вот, скажите, нормальная девушка разве так оденется? Трусы видно, грудь вываливается. Глазищи, губищи намажет – ну блядь, шмара подзаборная. Смотреть же противно. Высказал ей всё, что думаю. Так разоралась на всю улицу, типа пристаю. Поганка малолетняя.

Севостьянова явно жгла обида. Он тяжело дышал, раскраснелся. Нервно теребил пальцы. Невысказанное желание наказать обидчицу горело в глазах.

Марине Ольга не показалась ни наркоманкой, ни проституткой – обычная девочка. Поэтому в своей виртуальной папочке она отметила – возможна месть за сексуальное домогательство.

- Где вы хранили велосипед?

- В сарае за баней – с готовностью воскликнул потерпевший.

- В сарае? Новый велосипед за пятьдесят тысяч?

Племянник Марины держал свой велик в доме, на веранде, хотя стоимость его была в два раза меньше.

- А что такого. – Насупился Севостьянов. – Новые машины вон, вообще под открытым небом стоят. Не в комнаты же его ставить.

- Идёмте, посмотрим на ваш сарай. – Марина совсем не собиралась смотреть на сарай. В деле имелось фото в разных ракурсах. Просто фраза сама собой вырвалась, по привычке. И теперь ничего не оставалось, как тащиться во двор вслед за хозяином дома. Тот услужливо побежал вперёд и только вышел из дома, как ветер подхватил шелковые полы бурнуса и превратил человека-гору в бабочку-монстра.

Низенькое строение за огородиком, на самом дальнем краю участка, оказалось баней. Рядом стояло сооружение, достойное бразильских фавел. Нечто узкое, кособокое, сколоченное из обрезков досок разной степени ветхости, обитое ржавыми железными и жестяными листами и изодранным толем. На перекошенной двери – жутких размеров навесной амбарный замок.

Внутри сарая хранился разный невообразимый хлам, от сломанных граблей и старой одежды, до пустых пластиковых канистр и ящиков. Возле стены, на кучке песка отчётливо отпечатался след велосипедного протектора.

Марина лишь мельком взглянула. Она уже предвкушала завтрашний выходной день. Даже перестала злиться на форменный галстук и летнюю пилотку, которые усиливали страдания от полуденного зноя. Оставалось ведь всего ничего – допросить подозреваемых, поговорить с участковым, вернуться в отделение, подшить протоколы, подольститься к нервному дежурному Павликову, превратить мышей в лошадей, тыкву – в карету и можно ехать на бал. Однако почти рядом со следом валялась скомканная голубая рубашка. На воротнике можно было разглядеть номер размера. Цифра указывала – одежда не принадлежит Севастьянову. Странно, почему этот вещдок не приобщили к делу?

Женское и профессиональное любопытство заставили присесть, протянуть руку и поднять рубашку. На груди красовалось бурое пятно и дыра, где-то в области сердца.

Марина вскочила. В висках застучало. За пять лет так и не смогла привыкнуть к дракам и поножовщине.

- Это что? Кровь? – Прошептала, в упор глядя на Севостьянова.

Человек-гора втянул голову в плечи под её прямым острым взглядом. Шея и лицо у него побагровели. Неожиданно он резко выхватил окровавленную улику из рук изумлённой Марины. В следующий миг в воздухе мелькнул его кулак. Девушка успела отшатнуться назад, но не удержалась на ногах и навзничь рухнула на кучу хлама. Ударилась затылком обо что-то железное, так что искры посыпались из глаз.

***

Открыла глаза. Светлые сумерки сарая были пробиты резкими лучами солнца. Вокруг этой золотой решётки, радужным романтическим флёром, висела в воздухе пыль. Марина села. Голова разламывалась от боли. Мутило. Наверняка сотрясение.

Сволочь Севостьянов испарился.

Превозмогая тошноту, Марина огляделась. Окровавленная рубашка исчезла. Эх, растяпа, упустила улику!

Схватилась за сумочку. Телефон пропал.

Марина похолодела и схватилась за левый бок. Какое счастье, что Севастьянов не догадался о пистолете, спрятанном под свободной форменной рубашкой! Если бы Макарова прошляпила, замучилась бы объяснялки писать. И какого чёрта не разоружилась сразу после суток? Да и, слава богу, что не разоружилась. Теперь чувствовала себя уверенней. А всё из-за начальства, подкинувшего дело о велосипеде в последнюю минуту.

****

Утром дежурный Павликов наорал на неё по телефону – не сдала вовремя табельное оружие. Ему бы только отлаять! А если девушке не хватает времени все документы заполнить? Ведь головы не поднять – дела сплошной лавиной идут.

Разложила по папкам и подшила готовые бумаги. Выключила компьютер. Слегка поправила причёску и макияж. Оставалось заскочить в оружейную, и можно было отправляться домой и наслаждаться выходными днями, но тут полковник Архипов заглянул в её кабинет.

- Сергеева! Мимо Водопроводной топаешь? Вот, забеги, пообщайся. На две минуты делов-то. В среду проверка. Остапенко на больничном, а у него в документах чёрт знает, что творится: ни протоколов допроса потерпевшего и свидетелей, ни их телефонов. Выговор захотели в личное дело? С ума я с вами сойду!

Тонкая картонная папка с завязками шлёпнулась на стол.

Водопроводная улица находилась в противоположной стороне от дома капитана Сергеевой. Марина недовольно втянула носом воздух, но с начальством спорить не стала. В другой раз его уест.

Тащиться в оружейную не имело смысла – всё равно возвращаться. Подхватив папку и сумочку, Марина выбежала из кабинета.

***

Хотела бы она так же легко выбежать из этого вонючего сарая, но дверь заперта. Марина видела сквозь щель и замок, и накинутую щеколду. От Севостьянова не приходилось ждать ничего хорошего и на помощь никого позовёшь без телефона.

- Николай Васильевич, - крикнула Марина. – Не делайте глупостей. Откройте дверь.

В ответ тишина.

Поднялась на ноги, шагнула к выходу, толкнула дверь. Брякнула, скрипнула щеколда. Марина навалилась всем телом – дверь не поддалась. Будь на ногах берцы, попинала бы старые неструганые доски, а туфли жалко, да и не выдержат они. Поискала в куче хлама что-нибудь тяжелое. Нашла спинку от старой железной кровати. Видимо, об неё и ударилась головой. Использовать в качестве лома? Не получится. Щели в двери хоть и большие, но не настолько, чтобы железяка могла пролезть.

Резко выдохнула, сдувая со лба влажную от пота чёлочку. Сжала губы, раздумывая, как поступить. Крикнула:

- Гражданин Севостьянов! Немедленно откройте дверь, хуже будет! Нападение на сотрудника полиции это вам не шутка!

Воззвание снова осталось без ответа.

Нет, её заперли и лишили телефона не для того чтобы отпустить с миром. Должно быть, на уме у хозяина сарая недоброе дело. Может даже убийство. Марине стало страшно.

- Эй, кто-нибудь! Помогите! Пожар! Пожар! Горим! – завопила она во всю силу лёгких.

Никакой реакции. Тишина. Да что соседи, вымерли все! Нет, криком не помочь. Надо искать другой способ.

Прикусила губу. Решилась.

Приподняла рубашку. Вынула пистолет.

Одним выговором меньше, одним больше, какая разница. Всё равно кучу объяснительных писать.

Тщательно прицелилась и выстрелила.

Грохнуло так, что уши заложило. Сухая серая доска брызнула золотыми щепками. Дверь подпрыгнула и открылась. Щеколда маятником закачалась на дужке замка.

Как Терминатор, не опуская пистолета, Марина вышла из сарая. Огляделась. С опаской пересекла огородик и двор. На минутку остановилась и быстро сунула пистолет на место. Теперь оставалось лишь юркнуть за калитку на улицу, и она была бы в безопасности.

***

Внезапно калитка открылась, и дорогу следователю преградила крупная баба с двумя огромными магазинными пакетами, полными разной снеди. Таких женщин тьма на улицах города. Короткие волосы у них обычно завиты мелкими кудряшками. Цветастая безразмерная блуза в рюшках и стразах туго обтягивает корпус. Короткие, широкие брюки, в которых дамы похожи на пиратов, неотъемлемая часть их униформы.

- Вы как сюда попали?! – удивлённо воскликнула пиратка.

Привычным жестом следователь предъявила удостоверение и представилась.

- А вы кем приходитесь гражданину Севостьянову.

Женщина залилась краской.

- Я – жена, Олимпиада Демьяновна. То есть невеста. Мы собираемся пожениться. Ну, подруга я ему, сожительница. А что случилось? – подозрительно посмотрела она на Марину.

- Гражданин Севостьянов заявил о краже велосипеда. – Капитан Сергеева попыталась протиснуться в калитку мимо могучего бюста Олимпиады Демьяновны. На улице она бы чувствовала себя гораздо свободней. Однако недоверие в глазах женщины возрастало с каждой секундой, и она не собиралась уступать Марине дорогу.

- А Коля где?

Тяжело опершись на калитку, Марина указала подбородком на дверь дома и попросила:

- Вы, вот что, пойдите к Николаю Васильевичу, скажите ему, пусть вернёт мой телефон и не усугубляет ситуацию.

Олимпиада недоверчиво сдвинула брови. Надула губы. Повела плечами. Зашуршала пакетами.

Марина поморщилась. Стоять было тяжело, голова кружилась, дурнота подступила к горлу.

Наконец, севастьяновская невеста решилась. В недоумении и тревоге поднялась по ступенькам крыльца, шагнула в тамбур, исчезла в недрах дома. Через пару минут выглянула:

- Нет здесь никого. И телефона вашего тоже нет.

- Не может быть – скривилась Марина. - Вот чёрт. Я без телефона не могу. Пойду, посмотрю сама.

- Разве можно без ордера обыск делать? – Баба вцепилась в косяки, преграждая дорогу следователю.

Марина хотела заявить, что никакой это не обыск, как вдруг из вентиляционного отверстия в фундаменте дома раздался не то стон, не то вой.

Глаза Олимпиады Демьяновны широко распахнулись, нижняя челюсть заплясала.

Вой повторился, усилился, превратился в отчаянный ор. Похоже было на то, что в подвале устроена пыточная камера и сейчас там пытают самого Севостьянова.

Женщина побледнела, сбежала с крыльца.

- Что вы сделали с Колей! – Прошептала она, с ужасом глядя на Марину.

Чувство сродни охотничьему азарту поднялось в душе следователя и сделало стойку. Даже головокружение прошло. Отточенным, быстрым движением Марина вытащила пистолет и подняла его дулом кверху, словно собираясь выстрелить в воздух. Баба выпучила глаза и отшатнулась.

Осторожно ступая по ступенькам, не опуская пистолета, Марина поднялась на крыльцо, тихонько приоткрыла дверь и с опаской заглянула в тамбур.

Дверь в сенцы оказалась открытой. Видно было, что внутри никого нет, а дальше, в другую приоткрытую дверь, виднелась кухня, в полу которой имелся люк подпола. Видимо оттуда и доносились истошные звериные вопли.

Марина опустила пистолет, обернулась:

- Похоже, гражданин Севастьянов упал в подпол. У него там как, лестница надёжная была?

Невеста грубо отпихнула её, вбежала в кухню и рухнула на колени перед зияющим чёрным провалом. Хватая ртом воздух и трясясь всем телом, вцепилась в свои пухлые щёки короткими пальцами и запричитала по-бабьи:

- Коленька! Да как же ты так упал!? Тебя толкнули, да? Миленький ты мой!

Марина подошла и заглянула вниз. В подвальных сумерках разглядела лежащего на спине потерпевшего Севостьянова. Одна нога у него была задрана кверху – зацепилась за ржавую железную лесенку, сваренную из прутьев арматуры. Марина не сразу разглядела, что ступня в пластмассовом сланце вывернута и крепко зажата изогнутой сломанной перекладиной. По обнажённой волосатой голени стекал ручеёк крови. Севастьянов, видимо, ничего не соображал от боли – бессмысленно таращил глаза и орал благим матом.

- Из полиции, говоришь? – С угрозой взвизгнула баба, полоснув Марину ненавистным взглядом. – Сейчас увидим, из какой ты полиции. Вот я вызову ментов!

Капитан Сергеева гордо вскинула голову и твёрдым взглядом посмотрела в глаза женщине.

- Отлично. – Отчеканила со злостью. – Не забудьте сообщить, что гражданин Севастьянов напал на следователя при исполнении служебных обязанностей. Быстрее приедут.

- Чего стоишь – истерически завизжала Олимпиада. – Вызывай скорую.

- Сначала пусть телефон мой вернёт. – В голосе Марины звенел металл.

Она ещё раз заглянула в люк, словно надеясь, что поверженный негодяй Севостьянов дрожащей рукой протянет ей телефон. Но нет – тот лежал без движения, закатив глаза.

Следует отметить, что в погребе не было видно стеллажей с банками солений и варений, отсутствовал также короб для хранения картошки. Единственный предмет – штыковая лопата с потемневшим от плесени черенком валялась в углу под лестницей.

Марина недоумённо хмыкнула.

- Чужому горю радуешься, гадюка! – Заверещала Олимпиада и тут же осеклась, наткнувшись взглядом на пистолет. Следователь продолжала держать его в опущенной руке.

Пошарив по карманам бриджей, невеста вытянула за шнурок свой замусоленный телефон и протянула его Марине.

– На. Звони врачу. Я номера не знаю.

Капитан Сергеева спрятала пистолет, позвонила на скорую и попросила диспетчера вызвать в помощь бригаде команду спасателей – в потерпевшем живого весу килограмм двести, а может все двести пятьдесят, и хрупкая девочка-фельдшер не сможет извлечь пациента из подпола без помощи пилы-болгарки. Затем набрала номер дежурного, сообщила о нападении на сотрудника полиции и потребовала прислать наряд.

Услышав про полицию, разъярённая фурия бросилась на Марину с кулаками.

-Мало тебе, что мужика искалечила, так ещё в тюрьму его упечь надо!

Марина отпрыгнула в сторону, заслонилась подвернувшимся стулом. Резко и строго прикрикнула:

- Эй! Придите в себя! Не делайте глупостей!

Под вопли Севастьянова Олимпиада метнулась в сенцы и вернулась со шваброй.

- Бросьте немедленно! Я этого не видела. – Строго приказала Марина.

На крыльце застучали ногами.

- Что за шум, а драки нету? – В дверях стоял мрачный наряд с автоматами.

Олимпиада Демьяновна бросила швабру и истошно заголосила.

К дому подъехала скорая.

Пока Марина объяснялась со старшим наряда, флегматичный доктор в синей робе с белой надписью на спине живо спустился в подпол, обследовал пациента, оказал первую помощь – вколол обезболивающее, померял давление. Вылез и шёпотом сказал полицейским, чтобы не травмировать пострадавшего:

- Стопа раздроблена. Перекладина, прут железный, заржавела и отломилась под весом больного. Пробила мягкие ткани и вышла между плюсневыми костями. Без бензореза ногу не освободить.

Доктор нырнул обратно в погреб, следить за состоянием пациента в ожидании спасателей. Его помощница села на край люка и светила фонариком в лицо Севостьянову.

Старший наряда записал показания Марины и взялся допрашивать зарёванную Олимпиаду Демьяновну.

Вскоре явились спасатели и работа закипела. Перекладину отпилили. Севастьянова подняли на поверхность и уложили на носилки. Доктор с помощницей занялись раной.

У калитки остановилось такси, из него выпрыгнул капитан Виталий Бабкин, широкоплечий крепыш, однокурсник и давний воздыхатель Марины.

- Что случилось? Ты в порядке? – бросился он к ней.

- Виталя, я окровавленную рубашку нашла. Из-за неё Севостьянов меня в сарае запер. – Пожаловалась Марина, прячась под дружеское «крылышко». - Не понимаю только, зачем он в подпол полез? Сам спрятаться решил или хотел улику скрыть?

- Он там яму копал – подал голос доктор, накладывая шину. – В углу посмотрите. Посветите фонариком. Там и тряпка валяется какая-то, может быть ваша рубашка.

Севостьянов дёрнулся и завыл.

- Потерпи, дорогой. Сейчас в больничку поедем. – Ласково пропела помощница доктора.

Спасатели и доктор с трудом подняли носилки и потащили в машину.

Бабкин встал на колени, свесился в люк. Пригляделся.

- Яму здоровенную вырыл.

Спустился вниз, подобрал улику. Крикнул из глубины Марине.

- Действительно – рубашка. Твоя голубая была?

- Да.

Полицейские, вышедшие было сопровождать Севастьянова, с любопытством столпились вокруг открытого подпола.

- Там вообще всё перекопано – сказал Виталя, вылезая из подпола. – Мягко под ногами. Я новые кроссовки в земле извозил. Гляди, чего там ещё есть. И положил к ногам Марины человеческую берцовую кость.

- Ордер на обыск надо.

Марина похолодела. Ужасная догадка пронзила мозг. Вот какое безвестное будущее ожидало её.

***

Через два дня в кабинет к Марине зашёл капитан Бабкин. С торжественным видом вынул из-за спины букет пышных роз.

Марина сначала улыбнулась, а затем капризно надула губки:

- Виталька, я ожидала большего. Когда уже ты мне колечко подаришь? Надоело жуликов ловить, хочу замуж и в декрете с ребёночком сидеть, как все нормальные бабы.

Бабкин покраснел до ушей. Схватил Марину за руки.

- Это правда? Марусь, ты не передумаешь? Я могу, я организую – завтра же распишемся.

Марина рассмеялась, вскочила с места и бросилась в объятия Витальки.

- Организуй! Вот до чего вы, мужчины, непонятливый народ! Всё вам надо открытым текстом сообщать.

- Было бы сказано – будет сделано! - Воскликнул Виталька, потянулся поцеловать Марину, но она ловко увернулась.

Бабкин разочарованно надул губы, поводил носом и сказал:

- Только, знаешь, увольняйся ты из следователей, пока ещё какой-нибудь маньяк мою любимую девушку на тот свет не отправил. Я ведь давеча из-за тебя чуть «инфаркт микарда» не получил.

Марина улыбнулась, зажмурилась, согласно кивнула и полезла в ящик стола за чайными чашками и круасанами.

- Кстати! – Капитан по-хозяйски плюхнулся в кресло, наблюдая, как любимая девушка заваривает чай. - Серийным убийцей оказался твой Севастьянов. Три трупа нашли у него в подполе. Признался уже во всём. Лет двадцать пять назад, в пылу безобразной ссоры убил папашу своего. Тот много требовал. Хотел, чтобы сынок устроился на работу, раз уж не может в институт поступить. Но Севастьянов в то время развёлся с женой, разделил её квартиру и желал вести светский образ жизни. Поэтому резко возражал против работы и учёбы и ткнул папашу ножиком. Убитого он тайно похоронил в подполе. Мать всё знала, но покрывая убийцу, объявила соседям, что муж её бросил и уехал на родину в Магадан. Надеялась таким образом держать великовозрастного балбеса в подчинении. Он и, правда, стал сильно её бояться. До такой степени, что через несколько лет прирезал. Но с её смертью исчезли средства к существованию, т.к. оба жили на пенсию старушки. Поэтому труп сынок прикопал в подполе, а исчезновение матери также объяснил отъездом к дальней родне. И продолжал получать деньги по поддельной доверенности. А после ему и доверенность стала не нужна – на почте к нему привыкли, да и любовь он закрутил с почтовой дамочкой. Ты её видела. Сожительница его.

Бабкин привстал с места, протянул руку. Марина подала ему чашку ароматного чая. Виталька отхлебнул, зажмурился от удовольствия и продолжал:

- Пенсия у мамаши была солидная. Однако и запросы росли, да и инфляция тоже. И Севастьянов разрабатывает новый план. Решает отправить в далёкое путешествие родного дядю-вдовца. Приглашает его отпраздновать день рождения и далее действует по схеме. И схема его не подводит в очередной раз.

- Дядя? – Удивилась Марина. – Тот самый, у которого мебель из карельской берёзы? А ведь я почувствовала, что с дядей неладно!

- Он самый – Тряхнул головой Виталька. – У дяди имеется замужняя обеспеченная дочь, которая проживает в Америке и не интересуется судьбой родного папаши. И вопросов к Севастьянову снова не возникло. Он продолжал жить спокойно. Дядину квартиру сдавал и на эти деньги жил.

- А откуда взялась рубашка? – спросила Марина.

- Тут начинается другая часть нашего захватывающего детектива – усмехнулся Бабкин, с удовольствием уплетая последний круасан. – Рубашка появилась и разрушила беспечальную жизнь гражданина Севостьянова. Но кто её подкинул, кто знал о тёмном прошлом – неизвестно. Просто мистика какая-то.

Дверь открылась, и на пороге возник полковник Архипов, неотвратимый, как судьба.

- Сергеева! – Беззлобно рыкнул он. - Чего сидим? Кого ждём? Или дело о велосипеде уже закрыто? Смотри, испортишь мне отчётность – премии лишу!

Марина сгребла со стола сумочку и папку с документами, чмокнула Бабкина в лоб и побежала на Водопроводную улицу, поговорить с подростками. Скорее всего, это их рук дело. Больше некому.

***

Старушки не было на огороде. Марина улыбнулась, вспомнив про вора и дубинку. Так и подмывало зайти в дом и спросить у этой мисс Марпл с Водопроводной улицы, кто украл велосипед. Но нет, ничего не будет спрашивать. Одна случайная догадка не в счёт.

А зачем Севостьянову велосипед? На старости лет решил вести здоровый образ жизни? Или это был способ подкупа, соблазнения? Очень уж горячо хаял он Ольгу. И что он собирался сделать? Зарезать строптивую пацанку, как и своих родственников и упрятать в подпол? Велосипед ведь мог выступать и в качестве приманки. Тогда Ольге несказанно повезло! К девочке Марина всё больше проникалась сочувствием. Жаль будет, если она всё-таки не ладит с законом.

Не успела нажать кнопку звонка на калитке дома Маяцких – рядом возник странный приятель Севастьянова – Сенька.

- Здравствуйте. – Голос тихий. Сам бледный, глаза ввалились. Видно ночь не спал. – Можно спрошу? Ведь это не тайна следствия?

- Что такое? Семён, эээ, не знаю, как по батюшке?

- Семён Арнольдович. – Представился тот. - Говорят, у Николая в подвале убитых нашли. Вроде он маньяк и женщин убивал. Так вот, я хочу явку с повинной сделать. Это ведь я… - нервно сглотнул, вздохнул. - Я велосипед украл, а к убийствам непричастен. Вы ведь всё равно докопались бы. Так я уж сам. На крыше, в магазине велосипед. Я там работаю и там спрятал. Дождь в ту ночь сильный лил, а ключ от сарая я с вечера взял с гвоздя в сенцах у Николая.

- Да зачем же вы украли?

- Слышали про дедовщину в армии? Вот Николай на нашей улице был таким дедом. Хам он первостатейный. Видит, что человек безобидный и начинает его гнобить. Мы с женой тихо, мирно живём, хоть и не богато. Тянемся от получки до получки. Детей вот нет. Здоровье подкачало. Севостьянов и бил в самое больное место. Мог при людях или при жене грязными словами обозвать. Шутки у него грубые, оскорбительные. Ещё требовал, чтобы его пивом угощали, чтобы каждое воскресенье – полторашку. А сам-то я не пью.

Мужчина понурился. Марина облегчённо вздохнула – хорошо, что Ольга не виновата.

- Показывайте, где велосипед.

Сеня вяло махнул рукой, приглашая идти за ним.

По дороге следователь выслушала путаный рассказ о том, как несчастный, обиженный судьбой и Севастьяновым Сенька-болван ловко отомстил за издевательства. Ненастной ночью выкрал дорогой велосипед и спрятал, затащив на крышу магазина, где работал охранником. Да, собственно, никакая это была и не кража вовсе, а справедливое возмездие.

- Ведь не считается кражей, если я сам, добровольно, вернул велосипед. За такое ведь не наказывают? – Заглядывал он в глаза капитану Сергеевой.

К концу рассказа Сеня преобразился. Поднял голову, расправил плечи, заулыбался. Марина сначала подумала – храбрится, играет на публику, неудобно перед знакомыми идти под конвоем полиции. Но потом взглянула внимательнее на Семёна Арнольдовича и поняла – это ж-ж-ж неспроста! Ну не мог трусливый Сеня сам решиться на кражу велосипеда. И не прятал он ничего ни на какой крыше. И все его признания – ложь, от первого до последнего слова.

И тут в её виртуальной папочке все файлы мигом открылись и объединились. В одну секунду составился внятный текст. Марина схватила Сеню за плечо.

- Севастьянов шантажировал Ольгу Маяцкую? Угрожал посадить в тюрьму за кражу велосипеда? И вы ему помогали.

Сеня переменился в лице. Пожелтел, как покойник. Затрясся.

- Яяя – заблеял тонким, плачущим голосишком. – Яяя только велосипед спрятал. Больше ничего не делал.

- Эх, вы! – процедила Марина сквозь зубы. – Были бы у вас дети! Не зачтут вам никакую явку с повинной!

Её заколотило от злости. Вот ведь лживая дрянь! Шакал! Оттолкнула от себя мерзавца. Посмотрела испепеляющим взглядом.

- Велосипед сейчас у Маяцких на участке?

Семён Арнольдович съёжился, будто его раскалённым утюгом прижгли. Губы задрожали:

- Николай велел спрятать у них за баней, в проулке. Там бурьян в человеческий рост.

- Рубашку зачем подкинули?

- Думал, арестуете Николая – велосипед мне достанется. Вещь дорогая, хорошая.

- Так это вы надоумили расправиться с Ольгой руками полиции? Схема-то ваша. – Капитан Сергеева в бешенстве готова была отхлестать Сеню по щекам, а тот лишь растерянно хлопал глазами.

-Надеялись на чужом горбу в рай въехать? Очень благодарна вам за это. – Продолжала кипятиться Марина. – Если бы Севастьянова лестница не подвела, я бы сейчас лежала в одной яме с его родственниками.

- Я не хотел. – Ещё больше испугался Сеня. – Не знал ведь, что он убийца.

- И то, что вы сделали, тоже нехорошими словами называется. Вы же оклеветали человека, оболгали. Разве это метод? – Злость выплеснулась и к следователю вернулась обычная рассудительность.

- Понимаю. Но ведь драться я с ним не мог. Мы же в разных весовых категориях. А жаловаться и заявления писать – только себе хуже сделаешь.

Марина поджала губы. Читать нотации взрослому человеку считала бессмысленным делом.

- В отделение идите, вы задержаны. – Строго приказала она Сене. - И не вздумайте бегать от меня.

Тот повесил голову, захлюпал носом.

Марина резко развернулась и пошла обратно на Водопроводную улицу. Сеня обречённо поплёлся следом.

Когда проходили мимо дома Маяцких, Ольга мыла крыльцо. Марина приостановилась, с удовольствием окинула взглядом чистый, ухоженный дворик, яркие цветы в палисаднике, плотный тюль на окнах. Красивый дом. Счастливая семья. У неё и Витальки будет такая же.

Глубоко и свободно вздохнула. Показатели раскрываемости были в норме и премия обеспечена.