Конец вселенной

…— Ну что ж, работа выполнена на высочайшем теоретическом уровне. Расчёты, будто бы, верны. Но…

Аспирант исподлобья посмотрел на профессора и тут же опустил взгляд. Он уже было открыл рот, чтобы возразить, но сделал над собой усилие и благоразумно промолчал. Это «но» профессора не сулило ничего хорошего.

— Но… — профессор положил папку со статьёй и расчётами на стол. — Давайте начистоту. Ваша идея не нова и выводы, в общем-то, вторичны…

— В статье я указал, что отталкивался от результатов Патриа, Гуда, Поплавски... — несмело проговорил аспирант. — Но я использовал иной подход и получил новые результаты.

— Да, ваш подход оригинален, — профессор на мгновение задумался, будто подбирая слова. — Но признайте, что это лишь очередная умозрительная и абсолютно бездоказательная гипотеза. Чистой воды математический курьёз. Упражнение для ума, понятное едва ли десятку человек во всём мире.

В кабинете повисло молчание. Профессор доброжелательно, но с какой-то отцовской жалостью смотрел на аспиранта, а тот делал вид, что изучает замысловатую сетку трещин на столе.

— Мой вам совет — бросайте эту тему. Вы же таланливый теоретик. Да, не Эйнштейн, не Гамов и даже не Хокинг. Но вы можете приблизиться к великим. А эта тема заведёт вас в тупик, вы останетесь на задворках космологии. Не топите себя.

Аспирант, не говоря ни слова, поднялся и протянул руку за статьёй.

— Нет, оставьте, — жестом остановил аспиранта профессор. — С вашего позволения я ещё подержу статью. Вы использовали интересную математику. И поверьте, мне будет искренне жаль, если в ваших расчётах обнаружится ошибка…

***

… — Это точно?

— Предварительные расчёты показывают отклонение больше пяти сигм. Насколько больше — пока не ясно. Дня через два-три будет обработан весь массив данных и можно будет делать выводы.

— Больше пяти сигм… — задумчиво произнёс профессор. — Невозможно!

— Но это уже третья серия, и снова с тем же результатом.

Профессор ничего не ответил. Он молча перебирал бумаги, беззвучно шевелил губами и покачивал головой.

— Нет, невозможно. Невозможно, — снова пробормотал профессор. — Где-то возникает систематическая ошибка. В оборудовании, в расчётах, в самом подходе. Нужно искать!

Вдруг профессор остановился на измятых листах, испещрённых формулами и сухим текстом. Он и забыл об этой статье, о разговоре с аспирантом (который, к слову, уже года два как научный сотрудник, да только в другом университете), о его неправдоподобных выводах, полученных с помощью оригинальных и безукоризненных математических выкладок.

— Неужели?..

Профессор не договорил. Ладони его судорожно сжались, правя рука со смятыми страницами рефлекторно потянулась к груди, тело его обмякло, лицо побледнело. И приступ был спровоцирован вовсе не возрастом и не расшатанной нервной системой, а внезапным осознанием близкого конца, к которому движется мир.

— Что с вами?!

Профессор грузно сел на стул, закрыл глаза и сквозь сжатые зубы проговорил:

— Сердце, чёрт бы его побрал… Вызывайте скорую. Но сначала свяжитесь с автором статьи, — профессор, превозмогая боль и одышку, протянул смятые листы. — он оказался прав. А я был упрямым ослом…

Но это уже не имело значения. Профессор осознал весь ужас происходящего, и теперь смерть от сердечного приступа не казалась ему такой уж страшной. Но врачи сделали своё дело, за что родственники учёного были безумно благодарны.

***

— Вы не боитесь делать такие смелые заявления?

— Я уже не в том возрасте, чтобы бояться. Мой коллега ещё молод, но у него просто нет выхода.

— Но вы утверждаете, что грядёт конец света…

— Я не люблю это выражение — конец света, — профессор перебил репортёра. — Я предпочту говорить научным языком об испарении чёрной дыры, внутри которой находится наша вселенная.

— Но это же конец света?

— Мне не хотелось бы вкладывать в сценарий уничтожения Вселенной религиозный смысл…

— А разве это имеет значение, если сам мир прекратит существование?

Профессор не нашёл, что ответить. Молчал и его бывший аспирант. Да что, собственно, было говорить? Как не назови — а мир исчезнет, вместе с ним исчезнем и все мы.

— И как… Я хочу сказать, как это будет? — не унимался репортёр.

— Как? Очень просто: чёрная дыра вследствие механизма излучения Хокинга теряет массу, и чем легче она становится — тем быстрее происходит этот процесс. А на последних секундах произойдёт взрыв…

— Взрыв?

— Да. Но мы его не увидим.

— Почему?

— Потому что для нас вселенная просто прекратит существование. А взрыв будет виден только в той мультивселенной, в которой находится, так сказать, «наша» чёрная дыра.

— То есть… — репортёр попытался понять услышанное и правильно сформулировать свою мысль. — Наша вселенная взорвётся, но мы ничего не увидим и не почувствуем?

— Наверняка, будут наблюдаться какие-то космологические эффекты. Но здесь, на Земле, мы ничего не заметим. И в какой-то момент всё просто исчезнет. И всё, что находилось внутри чёрной дыры, превратится в поток излучения. Скорее всего — жёсткого гамма и рентгеновского.

— И каковы ваши прогнозы — когда это случится?

— Трудно сказать… — профессор вздохнул. — Мы не владеем всеми данными, поэтому можно говорить о сроках от «буквально сейчас» до бесконечности. Всё зависит от массы и размеров «нашей» чёрной дыры в рамках пространственно-временного континуума внешней мультивселенной…

***

За последние пять тысяч лет мир привык к разного рода «концам света», поэтому не особо обратил внимание на очередное предсказание, пусть даже и от учёного с мировым именем. Лишь падкие на низкопробные сенсации жёлтые газетёнки напечатали несколько пугающих статей с гиперболизированными заголовками и пугающими картинками, да несколько телеканалов с соответствующей репутацией быстро сляпали передачи, пущенные далеко не в прайм-тайм. Казалось, мир удивился, самые впечатлительные поохали, и всё забылось, успокоилось.

Однако в научно-исследовательских институтах кипела работа. Учёные производили расчёты. Печатались статьи и монографии. И конец Вселенной из интересной математики и научного курьёза превратился в научную реальность, оспорить которую никто не мог.

И мир охватила паника. Сначала — смешанная с интересом, затем — лихорадочная, и, наконец —тягучая, депрессивная. Люди каждый день просыпались и с надеждой смотрели на небо, благодарили всех богов за новый день и молились, чтобы мир продолжал существовать дальше.

Но ничего не происходило.

Мир продолжал жить. Люди продолжали что-то делать. Вселенная противостояла всем теоретическим выкладкам.

***

— Вы признаете свою ошибку, профессор?

— Ни в коем случае, — профессор устало посмотрел на репортёра.

— Но прошло уже три года, а обещанного конца Вселенной так и не произошло. Что вы скажете в своё оправдание?

— В оправдание? Обещанного? — профессор снял очки, закрыл глаза, потёр переносицу. — Я ничего не обещал. И оправдываться мне не за что.

— Но ваши коллеги… Они в целом согласны с вами, и даже эксперименты раз за разом подтверждают хорошее согласование с вашими теоретическими выкладками. Однако сейчас наметился тренд на поиск систематической ошибки…

— Которую мои коллеги раз за разом допускают в разных институтах, в разных странах, на разных установках?

— Возможно… — до репортёра неожиданно дошла абсурдность его обвинений. Действительно, разве могут ошибаться сразу все?

— В таком случае… Когда же нам ждать конца Вселенной?

— Вы прекрасно это знаете. Я многократно писал и говорил об этом. И заявлю ещё раз: не знаю. Это может произойти прямо сейчас, а может и в бесконечно далёком будущем. У нас недостаточно данных, чтобы предсказать…

В бесконечно краткий миг на мир обрушилась звенящая тишина, пространство заполнилось слепящим светом с фиолетовым оттенком, и…

***

…Приборы зашкалило от короткой гамма-вспышки. Эксперимент окончен, оборудование требуется подготовить для следующей серии, есть время осмыслить первые результаты.

Профессор одобрительно похлопал студента по плечу:

— Отличный результат. Вы делаете успехи.

— Да-да, спасибо… — рассеяно ответил студент, быстро просматривая длинные таблицы предварительных данных.

Профессор заметил озабоченность студента и улыбнулся.

— Понимаю, понимаю. Не всё получается сразу, имеются недоработки и есть куда стремиться. Но тринадцать секунд и безупречная стабильность на первых этапах формирования — это просто великолепно для практиканта! С уверенностью заявляю, что уже готов поставить вашей группе «отлично» за практику. И подумайте над моим предложением поступить в аспирантуру…

Студент пропустил мимо ушей слова профессора, утонув с головой в расчётах. Да, они ещё слишком приблизительные, и нужно ждать обработки всего массива, но…

Ему стало немного жаль. Эта вселенная получилась во всех смыслах неплохая. Удачное сочетание метрики пространства-времени и скрытых параметров, долгое время полураспада протона, идеальное попадание в массу бозона Хиггса. Всё хорошо, да вот только… Жаль тех разумных существ, что возникли там. Они ведь даже и не подозревали, кто они, где они, и как всё неудачно для них закончится. Эх, вот бы получилось создать стабильную чёрную дыру, ведь теория это позволяет…

— Есть вакуум и температура! — донёсся голос откуда-то из-за установки. — Можем продолжать.

— Хорошо. Всем покинуть зону, начинаем новый эксперимент. Даю обратный отсчёт! Пять, четыре, три, два, один…