Конец всему человечеству

Глава 1: Безмолвные стражи

Мир не закончился взрывом. Он закончился тенью.

Когда первые колоссы прорвали стратосферу двенадцать лет назад, человечество кричало. Радиоэфиры захлебывались в панике, армии выпускали весь свой боезапас в пустоту, а города превращались в огненные котлы. Но гиганты не ответили. Они не нанесли ответный удар, не выставили ультиматумов и не пытались поработить выживших. Они просто остались.

Прошли годы, и крик сменился хрипом, а хрип — тишиной. Человечество, лишенное статуса хозяина планеты, съежилось в тени существ, чьи размеры отрицали разум.

Над руинами Парижа, разрезая брюхом серые, вечно затянутые смогом облака, медленно дрейфовала Рыба. Её длина измерялась милями. Громадные плавники, похожие на паруса древних призрачных кораблей, лениво перегоняли потоки ледяного воздуха. Она была настолько велика, что её движение вызывало локальные изменения давления, заставляя барабанные перепонки людей внизу кровоточить. Но на неё уже никто не смотрел.

Старик, сидевший на обломках набережной Сены, равнодушно жевал сухую галету. Для него это небесное лезвие, заслоняющее солнце, стало привычнее, чем сам солнечный свет. Он помнил время, когда птицы летали в небе. Теперь в небе летали только горы из плоти и костей.

— Им нет до нас дела, — прохрипел он, обращаясь к пустоте. — Мы для них — планктон. Случайный шум под ногами.

В нескольких кварталах от него, на широком проспекте, где когда-то процветала жизнь, застыли очертания Костяного Титана. Это существо не двигалось уже три года. Оно замерло, вонзив свои титанические конечности, похожие на оголенные нервы и кости, глубоко в фундаменты домов. Его голова, лишенная глаз и кожи, была повернута к звездам, словно оно прислушивалось к сигналу, который люди не способны уловить. Вокруг его ног-колонн ютились те, кто еще называл себя обществом — тени людей, живущие в палатках из тряпья, питающиеся крысами и верой в то, что титан никогда не проснется.

Но истинный ужас мегалофобии заключался не в тех, кто стоял, а в тех, кто приходил из тумана.

К вечеру, когда холод начал пробирать до костей, горизонт побелел. Это не был обычный туман. Это было дыхание Космических Тварей — более мелких, но куда более беспокойных созданий. Они напоминали кошмарный гибрид насекомого и глубоководного чудовища. Десятки сочлененных лап скрежетали по крышам уцелевших соборов, высекая искры. Они издавали звуки, похожие на плач брошенного ребенка, усиленный в миллион раз.

Эти существа молили. Их движения были судорожными, они метались между небоскребами, задевая их и превращая бетон в пыль. Казалось, они заперты в этом мире, как в клетке, и их агония была столь же масштабной, как и их тела.

— Смотрите! — вскрикнул кто-то в толпе у подножия Титана.

Туман на севере начал светиться. Это было не северное сияние и не огни уцелевших городов. Небо начало пульсировать мягким, обволакивающим золотом. От этого света по телу разливалось ложное тепло, а в голове стихали мысли. Те, кто годами пребывал в депрессии, вдруг почувствовали странный, болезненный восторг.

Из разлома в облаках показалась Рука.

Она не принадлежала ни Рыбе, ни Титану, ни Насекомым. Она была идеальной. Кожа белее первого снега, пальцы, длинные и изящные, способные обхватить целый город. Следом за рукой показался лик — безмятежный, величественный и пугающий своей правильностью.

Это был Ангел.

Он не просто летел. Он заполнял собой пространство. Молитвы миллиардов, сошедших с ума от страха и безнадеги, наконец были услышаны. Существо, чья мощь превосходила всё, что человечество видело раньше, склонило голову над Парижем.

— Отпусти... — прошептал старик на набережной, чувствуя, как его ноги отрываются от земли. — Пожалуйста, просто прекрати это...

Золотой свет стал нестерпимым. Гравитация перестала существовать. Тысячи людей, словно опавшие листья, начали медленно взмывать вверх, к распростертым объятиям небесного гостя. Они еще не знали, что этот жест «любви» выжмет их души досуха. Они не знали, что их молитва о мире будет исполнена через полное уничтожение.

Над планетой, захлебывающейся в собственном безмолвии, начался последний акт.

Конец всему человечеству наступил в теплых, смертельных объятиях бога, который не знал разницы между милосердием и смертью.

Глава 2: Шепот вечного сна

Золотое сияние, разлившееся над руинами старого мира, не обжигало. Оно было ласковым, словно тепло материнских рук, и в этом заключалась его самая страшная ложь.

Париж больше не принадлежал земле. Гравитация, этот древний закон, удерживавший цивилизацию в узде тысячи лет, была отменена одним движением исполинской белой руки. Десятки тысяч людей медленно, словно во сне, поднимались в воздух. Их тела, лишенные веса, дрейфовали среди обломков рекламных щитов, остовов сгоревших машин и пыли веков.

В небесах, заслоняя собой Костяного Титана и далекую Рыбу, возвышался Он. Ангел.

Его лицо было лишено мимики, но каждый, кто смотрел на него, видел в этих чертах ответы на все свои мольбы. Миллиарды людей, изнуренных двенадцатью годами кошмара под тенью гигантов, наконец почувствовали то, чего жаждали больше всего — покой. Но этот покой пах озоном и жженой медью.

— Голода больше не будет, — этот голос не звучал в ушах. Он рождался прямо в коре головного мозга, вибрируя в каждой клетке серого вещества. — Войны больше не будет. Страха больше не будет.

Старик, чей путь начался на набережной Сены, парил в нескольких сотнях метров над землей. Его глаза, затуманенные катарактой и слезами, были широко открыты. Он видел, как из груди Ангела исходят тонкие, почти невидимые нити золотого света. Эти нити, словно паутина, опутывали каждого парящего человека, проникая сквозь кожу и кости, подключаясь напрямую к нервной системе.

Это не было спасением. Это была жатва.

В тот момент, когда нить соединялась с человеком, его тело сотрясала короткая, конвульсивная дрожь. Глаза закатывались, а из уголков рта начинала сочиться густая, темная жидкость, которая тут же застывала в невесомости черными жемчужинами. Но лица... лица этих людей не выражали боли. На них застыла блаженная, пустая улыбка.

— Ваши молитвы были услышаны, — продолжал шептать голос Ангела. — Я здесь. Не волнуйтесь.

Внутри разума каждого из «спасенных» разворачивалась иная реальность. Ангел не убивал их в привычном смысле — он даровал им то, что можно было назвать Садом бесконечных сновидений. В этом внутреннем мире не было гигантских монстров, не было голода и холода. Там светило вечное солнце, цвели сады, и близкие, давно погибшие под ногами Титанов, снова были живы. Это была идеальная иллюзия, тюрьма из чистого счастья, выстроенная на фундаменте гибнущего разума.

А снаружи реальность превращалась в кошмар.

Ангел, подобно колоссальному насосу, выкачивал из людей саму искру жизни, превращая их биологическую энергию в топливо для своего существования. Тела, еще недавно теплые, бледнели и ссыхались, превращаясь в пергаментные оболочки. Но они продолжали улыбаться, запертые в золотом плену своих грез.

Те, кто остался на земле — те немногие, кого свет еще не коснулся или кто нашел в себе силы закрыть глаза — наблюдали за этим с неописуемым ужасом. Они видели, как небо над ними заполняется телами, превращающимися в живой ковер, тянущийся к белой коже божества.

Космические Твари, те самые дерганые существа из тумана, при виде Ангела замерли. Их плач прекратился. Они склонили свои сочлененные головы, словно признавая высшего хищника, прибывшего на пир. Даже Великая Рыба в вышине изменила свой курс, медленно уходя прочь, словно опасаясь стать частью этого «милосердного» поглощения.

К полуночи Париж затих. Больше не было криков бунтовщиков, не было скрежета металла. Только тихий, едва уловимый гул золотых нитей, вибрирующих в такт сердцебиению Ангела.

Один из уцелевших, молодой человек, укрывшийся в подвале разрушенного собора, смотрел в щель между камнями. Он видел, как его собственные родители, окутанные золотым коконом, медленно исчезают в сиянии над головой гиганта. Он видел, как Ангел медленно складывает свои руки на груди, прижимая к себе миллионы душ.

— Это не бог, — прошептал он в темноту, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Это конец всему. Он не спасает нас. Он нас переваривает.

Но его шепот был слишком слаб. Голос Ангела заглушал всё.

— Скоро это закончится, — обещал великан, и его лик озарился новой вспышкой света. — Спите.

В ту ночь человечество перестало существовать как биологический вид. Оно превратилось в банк данных, в коллективный сон, бережно хранимый чудовищем, которое считало себя святым. На планете, покрытой тенями колоссов, воцарился вечный, искусственный мир.

Конец всему человечеству наступил не от меча, а от поцелуя.

Глава 3: Пустые города

На следующее утро солнце не взошло. Не потому, что оно погасло, а потому, что небо над Европой окончательно затянуло белесой, живой мембраной.

Ангел не ушел. Он замер в зените, раскинув свои многокилометровые крылья, которые теперь казались частью самой атмосферы. Золотые нити, свисавшие с его тела, больше не искали людей — жатва в крупных городах была практически завершена. Теперь эти нити, словно корни гигантского растения, медленно опускались в почву, прошивая асфальт, бетон и гранит, уходя вглубь к тектоническим плитам.

Париж превратился в город призраков. На улицах не осталось ни одного живого существа, способного издать звук. Те, кто не был поднят в небо в первую волну, теперь лежали в своих квартирах и на тротуарах, погруженные в тот же летаргический сон. Их тела превратились в биологические ретрансляторы, поддерживающие жизнь в Саду сновидений.

Тишина в городе была абсолютной, почти физически ощутимой. Она прерывалась лишь редким шорохом — это Космические Твари, напоминающие огромных белых насекомых, спускались с крыш. Без людей, которые их пугали или атаковали, они стали смелее. Они бродили по Елисейским полям, касаясь своими длинными суставчатыми конечностями витрин магазинов и брошенных машин, словно пытаясь понять назначение этих странных, угловатых предметов.

В подвале собора молодой человек по имени Элиас сидел, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Он был одним из немногих «оскверненных» — тех, чья нервная система по какой-то причине отвергла золотой шепот Ангела. Возможно, это была аномалия мозга, возможно — следствие застарелой мегалофобии, превратившей его разум в крепость, куда не мог проникнуть даже божественный голос.

Он слышал, как наверху, на соборной площади, что-то огромное скребет когтями по камню. Скрежет был таким громким, что пыль сыпалась с потолка подземелья. Элиас знал: если он выйдет, туманные твари растерзают его, не из злобы, а из простого любопытства, как дети ломают игрушку. Но оставаться здесь значило медленно сходить с ума в ожидании, пока золотой корень не прорастет сквозь своды подвала.

Он решился.

Выбравшись через узкое вентиляционное окно, выходившее в заваленный мусором переулок, Элиас впервые за сутки увидел небо. Его стошнило.

Вместо облаков над головой пульсировала сеть из сосудов и жил. Ангел перестраивал биосферу Земли под свои нужды. Костяной Титан, застывший неподалеку, больше не казался отдельным существом — он сросся с домами, его конечности покрылись белым налетом, похожим на грибницу. Из его пустых глазниц теперь сочился тот же золотой свет, что и из крыльев Ангела.

— Они делают из нас одну большую ферму, — прохрипел Элиас, закрывая лицо руками.

Воздух изменился. В нем появился приторно-сладкий запах гниения и цветов. Растительность на улицах начала мутировать: деревья в парках за одну ночь вытянулись вдвое, их листья стали прозрачными, а стволы покрылись пульсирующими наростами. Планета умирала, чтобы переродиться в нечто чуждое, не предназначенное для жизни существ из плоти и крови.

Элиас двинулся вдоль стен, стараясь не смотреть вверх. Он искал других. Где-то в глубине его сознания еще теплилась надежда, что не все поддались сладостному сну. Он шел по пустым проспектам, мимо застывших в блаженных позах людей, чьи лица уже начали покрываться тонкой белой пленкой.

Внезапно в конце улицы он увидел движение. Это не была Тварь и не был Ангел. Это был человек в рваном пальто, который лихорадочно пытался открыть дверь аптеки.

— Эй! — вполголоса крикнул Элиас, боясь привлечь внимание существ в небе.

Человек обернулся. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели. В руках он сжимал старый топор.

— Уходи, — прошипел незнакомец. — Если ты еще не спишь, значит, ты скоро умрешь. Они чувствуют бодрствующих. Мы для них — как сорняки на поле.

В этот момент мембрана в небе над ними содрогнулась. Огромный золотой глаз, размером с целый квартал, открылся прямо над проспектом. Взгляд этого существа упал на двух маленьких людей, осмелившихся нарушить покой вечного сна.

Свет, ставший нестерпимо ярким, начал опускаться на них, словно раскаленный пресс. Конец всему человечеству перешел в свою финальную стадию — зачистку тех, кто отказался мечтать.

Глава 4: Корни небес

Золотой свет, упавший на проспект, не убил Элиаса и незнакомца на месте. Он сделал нечто худшее — он начал растворять реальность вокруг них. Воздух стал плотным, как застывающая смола, а звуки города превратились в однообразный, сводящий с ума гул, напоминающий молитву на неизвестном языке.

Незнакомец с топором не успел даже вскрикнуть. Золотой луч коснулся его плеча, и плоть начала мгновенно превращаться в полупрозрачные кристаллы. Через секунду на месте человека стояла сверкающая статуя, лицо которой застыло в вечной, навязанной эйфории.

Элиас бросился в сторону, перекатился через разбитую витрину и рухнул в темноту магазина. Он задыхался. Над ним, в небесах, гигантский глаз Ангела медленно закрывался, удовлетворенный тем, что лишний «шум» устранен.

Мир за пределами его укрытия продолжал меняться. Те самые золотые нити, что раньше парили в воздухе, теперь превратились в мощные жгуты — «корни», которые пронзали здания насквозь. Элиас видел, как один такой корень, толщиной с вековой дуб, пророс сквозь железобетонную колонну магазина. Он пульсировал. Внутри него, под полупрозрачной оболочкой, текла не кровь, а чистый свет, похищенный у миллионов спящих людей.

— Они переваривают не только нас, — прошептал Элиас, глядя, как металл и камень под воздействием корня превращаются в мягкую, податливую массу, похожую на грибницу. — Они переваривают саму материю.

К середине дня стало ясно, что Ангел — это не просто хищник, это строитель. Он использовал ресурсы Земли, чтобы возвести нечто колоссальное. В центре Парижа, там, где когда-то стояла Эйфелева башня, теперь возвышался шпиль из белого органического материала, уходящий высоко за облака, к самому брюху Ангела.

Космические Твари, те самые многоногие существа, теперь действовали как рабочие. Они таскали к шпилю коконы, в которые были превращены люди. Тысячи и миллионы тел, упакованных в липкую белую ткань, становились кирпичами для этой новой, внеземной архитектуры.

Элиас нашел выход через задний ход и оказался во внутреннем дворе. Там он увидел то, что заставило его сердце на мгновение остановиться. Группа людей — не более десяти человек — молча двигалась вдоль тени стены. На них были надеты странные шлемы из фольги и старых проводов, а их глаза были завязаны плотной тканью.

— Не смотри вверх, — прошипел один из них, когда Элиас случайно задел ногой пустую консервную банку. — Если ты увидишь Его, Он увидит тебя. Внимание — это их единственный способ охоты.

Эти люди были остатками сопротивления. Они называли себя «Слепыми». Они поняли главное правило новой реальности: в мире, где бог является телепатом, единственное спасение — это отсутствие мыслей и визуального контакта.

— Куда вы идете? — спросил Элиас, стараясь контролировать свое дыхание.

— К разлому, — ответил лидер группы, старик с обожженными руками. — Там, где Костяной Титан врос в землю, образовалась каверна. Там сигнал Ангела слабее всего. Там мы попытаемся нанести ответный удар.

Элиас посмотрел на шпиль, растущий в центре города. Он понимал, что шансов почти нет. Человечество уже стало частью фундамента для чужого дома. Но выбор был невелик: либо превратиться в кристалл, либо бороться до самого конца, даже если этот конец уже наступил.

Глава 5: Сердце титана

Путь к Костяному Титану пролегал через зоны, которые больше не напоминали Землю. Дороги превратились в русла для светящихся рек органической слизи. Дома стояли, словно обглоданные скелеты, обтянутые белесой кожей.

Элиас шел в хвосте группы «Слепых». Ему тоже завязали глаза, и теперь мир для него превратился в хаос звуков и запахов. Приторная сладость разложения смешивалась с резким запахом озона. Под ногами постоянно что-то чавкало и вибрировало — планета буквально дышала под его подошвами.

— Стой, — скомандовал старик-лидер.

Впереди раздался звук, похожий на скрежет огромных литосферных плит. Это двигался Титан. Даже в своем полуживом состоянии, сросшись с городом, он продолжал выполнять какую-то неведомую функцию.

— Мы у цели. Снимайте повязки, здесь свет не так опасен.

Элиас сорвал ткань. Они стояли на краю гигантского провала. Костяная нога Титана, похожая на колонну из пористого камня диаметром в сто метров, уходила в бездну. Вокруг нее вились жгуты золотых нитей, но здесь они выглядели тусклыми, словно изъеденными ржавчиной.

— Почему здесь? — спросил Элиас, глядя в темноту разлома.

— Титан — древнее Ангела, — ответил старик. — Он пришел первым не просто так. Он — якорь. Его природа конфликтует с энергией Ангела. Внутри его костей есть пустоты, где телепатия не работает. Там мы храним «Черное пламя».

Они начали спуск по импровизированным лестницам, закрепленным прямо на костяной поверхности гиганта. Чем глубже они спускались, тем холоднее становилось. Золотое сияние неба сменилось мертвенно-бледным свечением самого Титана.

Внутри костяной каверны Элиас увидел нечто невообразимое. Огромный зал, стены которого состояли из живой, пульсирующей ткани Титана. В центре зала на коленях стояли люди — их было сотни. Но они не спали. Они были подключены к странным аппаратам, собранным из остатков довоенной техники.

— Мы создаем обратный резонанс, — пояснил старик. — Если Ангел транслирует покой и сон, мы транслируем чистую, концентрированную ярость и боль. Мы собираем страдания тех, кто еще не сдался, и усиливаем их через биологический передатчик Титана.

Это было «Черное пламя» — психическая бомба, способная на мгновение разорвать связь Ангела с Садом сновидений. Если люди на секунду проснутся, если они увидят правду — золотые нити лопнут, не выдержав коллективного ужаса миллиардов осознавших себя жертв.

— Нам нужен кто-то, кто доставит детонатор к самому основанию Шпиля, — старик посмотрел прямо на Элиаса. — Твой мозг отвергает Ангела естественным образом. Ты — идеальный носитель.

В этот момент свод каверны содрогнулся. Сверху, пробивая костяную броню Титана, ворвался луч чистого золотого света. Ангел почувствовал угрозу.

— Быстрее! — закричал старик. — Бери сферу и уходи по туннелям! Они уже здесь!

Из разлома в потолке начали сыпаться Космические Твари. Они больше не были медленными — они атаковали с яростью саранчи. Элиас схватил тяжелую металлическую сферу, вибрирующую от заключенного в ней гнева, и бросился в темный зев бокового туннеля.

За его спиной раздались крики и звук разрываемой плоти. Сопротивление принимало свой последний бой в сердце великана. А Элиас бежал, чувствуя, как сфера в его руках становится всё горячее.

Конец всему человечеству был близок, но теперь у этого конца появилось горькое, яростное лицо возмездия.

Глава 6: Анатомия Кошмара

Элиас пробирался по техническим каналам Титана, но даже здесь, в глубине костяных лабиринтов, он чувствовал присутствие тех, кто пришел за ним. Он видел их в щели перекрытий, он слышал их скрежет. Чтобы победить, он должен был понять, с чем столкнулось человечество. Но знание приносило лишь безумие.

Бестиарий Судного Дня

Первыми были Белые Скитальцы (бывшие Космические Твари). Вблизи они выглядели как гротескная насмешка над земной биологией. Существа размером с двухэтажный дом, покрытые полупрозрачным, вечно влажным хитином. У них не было лиц — лишь россыпь черных, немигающих глаз-бусинок, хаотично разбросанных по всему сегментированному телу. Их конечности, напоминающие многосуставчатые иглы, заканчивались бритвенно-острыми крючьями. Они не просто убивали — они разбирали людей на части.

Элиас видел через пролом, как Скиталец настиг группу беженцев в тупике. Существо не ело их. Оно действовало с хирургической точностью: вонзало иглы в суставы, живьем отделяя конечности, и аккуратно складывало их в пульсирующие мешки на своем брюхе. Люди кричали, пока их голосовые связки не перерезались тонкими манипуляторами, которые искали внутри человеческого горла определенный резонанс. Им нужны были не тела, им нужны были биологические запчасти для строительства Шпиля.

Затем были Костяные Титаны — архитекторы смерти. Вблизи их «кожа» оказалась пористым известняком, который постоянно осыпался, обнажая пульсирующие розовые мышцы размером с городские магистрали. Титаны расправлялись с городами пассивно, но беспощадно. Когда Титан «укоренялся», он выпускал из своих ступней миллиарды микроскопических волокон. Эти волокна прошивали фундаменты домов, проникали в подвалы и, наконец, впивались в спящих людей. Человек становился частью фундамента. Тело буквально срасталось с бетоном, кости удлинялись и переплетались с арматурой, превращая живое существо в несущую конструкцию для инопланетных строений.

Но самыми жуткими были Небесные Рыбы-Левиафаны. Их чешуя состояла из миллиардов крошечных живых линз. Когда Рыба пролетала над городом, она фокусировала солнечный свет или энергию Ангела в тончайшие, как волос, лучи. Эти лучи не жгли. Они обладали свойством «молекулярного распада». Элиас видел, как один такой луч прошел сквозь толпу на площади. Люди не падали замертво — они просто начали «осыпаться». Сначала исчезала кожа, обнажая сырое мясо, затем распадались мышцы, и через секунду по ветру летела только серая пыль. Рыба всасывала эту пыль своими огромными жабрами, фильтруя остатки человеческого генетического кода.

Жестокость Милосердия

Самая изощренная жестокость исходила от Ангела.

Его белые руки, казавшиеся идеальными издалека, вблизи были покрыты миллионами присосок, каждая из которых заканчивалась нервным окончанием. Когда Ангел подносил группу людей к своему лицу, он не глотал их. Он вдавливал их в свою плоть. Человеческие тела погружались в белую субстанцию, словно в болото.

Это было тотальное поглощение. Элиас видел, как женщина, воздевшая руки к «спасителю», коснулась его груди. Её пальцы мгновенно начали срастаться с телом Ангела. Она кричала от восторга, пока её нервная система переподключалась к коллективному разуму существа. Через минуту от неё осталось лишь лицо, выступающее из белой кожи Ангела — одно из миллионов лиц, вечно кричащих в безмолвном экстазе. Ангел не убивал плоть, он делал её вечной частью своего страдания.

— Они не ненавидят нас, — прошептал Элиас, сжимая сферу «Черного пламени». — Они просто используют нас как сырье. Мы для них — глина.

На выходе из туннеля он увидел финал человеческой расы. На площади перед Шпилем лежали горы «отбракованного» материала. Тысячи людей, чьи тела не подошли для строительства или питания. Они были лишены кожи, их внутренности были вывернуты наружу и связаны в сложные узлы — Твари пытались создать из них новые формы жизни, экспериментируя с человеческой анатомией. Живые, дышащие комочки плоти, которые уже не были людьми, но всё еще чувствовали боль.

Элиас закрыл глаза, но крик, застывший в воздухе, игнорировать было невозможно. Весь город превратился в одну огромную бойню, где не было ни капли ненависти — только холодная, расчетливая переработка.

Он поднял сферу. Теперь он знал, за что будет мстить.

Глава 7: Пиршество Палачей

Элиас стоял посреди площади, которая превратилась в открытую бойню. Здесь не было ни капли божественного света — только смрад парного мяса и хруст ломающихся костей. Ангел и его свора наконец отбросили маску милосердия, явив свою истинную потребность в человеческом ресурсе.

Утроба Безумия

Белые Скитальцы больше не были строителями — они стали едоками. Элиас замер, наблюдая, как одна из тварей прижала к земле еще живого мужчину. Тварь не использовала когти. Она наклонила свою безликую голову, и там, где должен был быть рот, разверзлась вертикальная щель, усеянная рядами игловидных зубов. С диким чавканьем существо вонзилось в плечо жертвы. Оно не просто кусало — оно рвало сухожилия, наматывая их на свои зубы-сверла. Мужчина кричал, пока Скиталец одним мощным рывком головы не оторвал ему руку вместе с лопаткой. Существо начало заглатывать конечность целиком, и Элиас слышал, как внутри инопланетной глотки с хрустом перемалываются человеческие кости.

Рядом другая тварь занималась «чисткой». Она схватила женщину за волосы и вонзила острые жвалы ей в основание черепа. Одним быстрым движением, напоминающим то, как сдирают кожу с кролика, существо стянуло весь кожный покров с головы и спины жертвы. Обнаженные мышцы пульсировали на холодном воздухе, а женщина еще несколько секунд билась в конвульсиях, глядя на мир глазами без век, прежде чем Скиталец начал слизывать мясо с её ребер короткими, жесткими ударами языка.

Пытки в тени Шпиля

Но пожирание было лишь частью процесса. Те, кого не съели сразу, подвергались пыткам, не имеющим аналогов в человеческой истории. У основания Шпиля были возведены «стойки растяжения» из живой, костяной ткани Титанов.

Людей прибивали к этим стойкам их же собственными вырванными зубами и обломками костей. Элиас видел старика, чей рот был набит его собственными пальцами, которые Скитальцы откусывали один за другим и заталкивали ему в глотку, заставляя глотать самого себя.

В зоне «снятия покровов» Скитальцы аккуратно, миллиметр за миллиметром, отделяли эпидермис от живых людей, оставляя их в живых с помощью инъекций золотой слизи. Ободранные, ярко-красные фигуры подвешивали на крючья вдоль дорог. Ветер обжигал их открытое мясо, причиняя невыносимые страдания, а Твари проходили мимо, время от времени откусывая куски от их бедер прямо на ходу, словно это были спелые фрукты.

Пиршество Ангела

Сам Ангел больше не шептал о покое. Его огромные руки теперь были испачканы в буром месиве. Он хватал людей горстями, как горсть зерна, и подносил к огромной пульсирующей щели в своей груди. Внутри этой щели виднелись миллионы мелких, вечно жующих ртов. Он вдавливал туда кричащих людей, и тишина наступала лишь тогда, когда зубы Ангела дробили их черепа. Элиас видел, как из груди существа выпадали ошметки кишок и куски черепных коробок — Ангел был неразборчив в еде, его интересовала лишь жизненная эссенция, выделяющаяся в момент предельной боли.

Один из Скитальцев, заметив Элиаса, издал вибрирующий звук. Он медленно двинулся к нему, выплевывая куски чьего-то обглоданного предплечья. Тварь облизывала свои окровавленные жвалы, предвкушая новый вкус.

— Жрите, твари... жрите, пока не лопнете, — прохрипел Элиас.

Он крепче сжал сферу «Черного пламени». Больше не было места состраданию к тем, кто еще дышал в этом аду. Смерть в огне была милосердием по сравнению с тем, чтобы быть съеденным заживо или стать живым ковром из содранной кожи.

На площади перед Шпилем человечество перестало быть венцом творения. Оно стало пищей — кричащей, истекающей кровью и беспомощной массой, которую Космические Твари перемалывали своими безжалостными зубами в кровавый фарш.

Глава 8: Нулевой пациент (1994)

6 марта 1994 года. Эта дата должна была быть высечена на могильном камне человечества, но в тот день никто не почувствовал приближения финала. Мир был занят своими мелкими делами: в радиоэфирах гремели хиты девяностых, политики спорили о границах, а люди верили, что будущее принадлежит им.

Все началось в 14:42 по местному времени в небольшом научно-исследовательском поселке на окраине заснеженной тайги. Обсерватория «Сириус-4», устаревшая даже по меркам того времени, зафиксировала сигнал. Это не был шум пульсара или эхо Большого взрыва. Это был структурированный, ритмичный шепот, пробившийся сквозь бездну космоса.

Оператор станции, молодой стажер по имени Андрей, сначала подумал, что это помехи от старого оборудования. Но сигнал нарастал, приобретая пугающую четкость. Это был звук, напоминающий скрежет тысяч зубов по металлу, смешанный с детским плачем.

— Посмотри на осциллограф... — прошептал он своему напарнику. — Ритм... он совпадает с моим пульсом.

В ту же секунду по всей станции погас свет. Единственным источником свечения стал экран старого монитора, на котором начали проявляться символы, не принадлежащие ни одному земному алфавиту. Они изгибались, словно живые черви, проедая саму матрицу экрана.

В это же время в местной школе начался кошмар. Дети в одном из классов одновременно замолчали и повернули головы к окну. Их глаза начали стремительно темнеть, пока белки полностью не заполнила черная, маслянистая жидкость. Учительница биологии, попытавшаяся подойти к ученику, закричала от ужаса: мальчик медленно открыл рот, и его челюсть с хрустом вывернулась наружу, обнажая ряды острых, загнутых внутрь зубов, которые начали расти прямо на глазах.

Это был контакт. Но не тот, о котором грезили фантасты. Это было заражение.

К 16:00 поселок был полностью отрезан от мира. Тени в лесу стали слишком длинными и начали двигаться сами по себе. Животные — собаки, кошки, птицы — начали проявлять нечеловеческую жестокость. Элиас позже прочитает в засекреченных архивах, что в тот день в «Сириусе-4» не осталось ни одного целого тела.

Первые Скитальцы — тогда еще крошечные, размером с кошку — вылуплялись прямо из грудных клеток людей. Это была кровавая баня без цензуры: существа разрывали плоть изнутри, используя человеческие ребра как каркас для своих первых хитиновых панцирей. Они обгладывали лица своих «родителей», пока те еще были в сознании, аккуратно выедая глазные яблоки и языки, чтобы лишить жертв возможности видеть и звать на помощь.

6 марта 1994 года мир перестал быть прежним. Сигнал из пустоты достиг своей цели. Маяк был зажжен, и «Нулевой пациент» в далекой сибирской глуши стал первым кирпичом в фундаменте будущего Шпиля. Человечество продолжало смотреть новости по телевизору, не подозревая, что их генетический код уже начали переписывать существа, для которых мы были лишь мягким, податливым мясом.

Глава 9: Первая Жатва 1998 года

К началу 1998 года человечество пребывало в ложном спокойствии. Мало кто помнил о странных инцидентах четырехлетней давности, а те, кто знал правду, предпочитали молчать. Мир наслаждался последними годами старого века, не подозревая, что под самой кожей планеты уже созрели нарывы.

6 марта 1998 года стал днем, когда тишина закончилась. Это была Первая Жатва. Всего за три месяца планета потеряла 233 412 000 человек. Эта цифра — не просто статистика, это океан крови, который затопил города, деревни и саму надежду на выживание.

Мясной шторм в городах

Всё началось внезапно. В густонаселенных районах Токио, Мехико и Каира люди начали меняться прямо на глазах у прохожих. Изнутри человеческих тел, разрывая мышцы и ломая ребра, начали выбираться Скитальцы. Это была бойня, лишенная всякой цензуры.

Твари не просто убивали — они демонстрировали запредельную жестокость. В переполненных торговых центрах Скитальцы сбивали людей в кучи, блокируя выходы. Они хватали жертв за конечности и зубами вырывали огромные куски плоти из еще живых тел. Элиас позже читал отчеты выживших: существа сдирали кожу с лиц людей, наматывая её на свои когти, и заставляли жертв смотреть в отражения витрин, прежде чем окончательно перегрызть им горло.

В Нью-Йорке на площади Таймс-сквер твари устроили публичное пиршество. Они подвешивали людей за ноги на фонарных столбах и, используя свои острые как бритва жвалы, методично отделяли мясо от костей. Люди кричали до тех пор, пока Скитальцы не вырывали их языки, чтобы съесть их как деликатес. Улицы были залиты кровью настолько, что она стекала в ливневые стоки, образуя багровые реки.

Биологическая утилизация

Жестокость Первой Жатвы преследовала одну цель — сбор материала. Из 233 миллионов погибших большинство было использовано для закладки первых органических узлов. Скитальцы поедали мягкие ткани, оставляя после себя горы обглоданных скелетов. Тела детей и младенцев, обладавшие наиболее пластичным материалом, Твари использовали для создания «живых мостов» между разрушенными зданиями.

Ангел, парящий высоко в небе, наблюдал за этим процессом. С его крыльев капала золотистая жидкость, которая при попадании на разорванные тела ускоряла процесс их разложения и трансформации. Земля 1998 года превратилась в огромную свалку из плоти, костей и испражнений космических монстров.

Падение цивилизации

К лету 1998 года сопротивление практически захлебнулось. Армии были бесполезны против существ, которые могли появляться прямо из тел солдат. Двести тридцать три миллиона человек превратились в пыль, удобрение и строительный материал для новой, чуждой архитектуры.

Человечество впервые осознало: оно больше не является хозяином этой земли. Оно — лишь кормовая база, скот, который пришел забивать профессиональный и безжалостный мясник. Первая Жатва показала, что Ангел не знает пощады, а его Скитальцы — это инструменты боли, созданные для того, чтобы выжать из человеческого вида всё до последней капли.

Глава 10: Пепел Токио (2004)

К 2004 году мир перестал быть местом, пригодным для жизни. Хаос, начавшийся в 1998-м, перерос в перманентную агонию. Правительства, доведенные до безумия неспособностью остановить Скитальцев и тенями Рыб-Левиафанов, приняли самое страшное решение в истории — тактику «выжженной земли».

Япония к тому времени стала одним из главных «гнезд». Токио перестал быть городом света и технологий; он превратился в колоссальный могильник, где среди небоскребов вились жгуты инопланетной плоти. Именно здесь коалиция выживших наций решила нанести демонстративный удар.

Россия, обладавшая на тот момент самыми разрушительными запасами нестандартного вооружения, предоставила свою разработку — термоядерную бомбу особой мощности, получившую в узких кругах циничное название «Дрыщ». Её заряд составлял 4 мегатонны в тротиловом эквиваленте. Это было оружие последнего шанса, призванное выжечь заразу из сердца Азии.

Вспышка над заливом

12 сентября 2004 года. В 11:15 утра «Дрыщ» вошел в атмосферу над Токийским заливом. Операция задумывалась как хирургическое удаление опухоли, но обернулась бойней.

Взрыв мощностью 4 мегатонны превратил центр Токио в эпицентр ада. Огненный шар диаметром в несколько километров испарил всё живое в радиусе прямого поражения. Небоскребы плавились, как восковые свечи, а люди, искавшие спасения в метро, сгорали заживо от термического шока. В тот день погибло более 17 миллионов невинных душ.

Жестокость удара превзошла все ожидания. Те, кто не погиб от вспышки, медленно умирали от лучевой болезни, сдирая с себя кожу, которая слезала пластами. Но самое страшное было в другом: Ангел и его прихвостни практически не пострадали.

Провал «Дрыща»

Когда дым и радиоактивная пыль начали оседать, выжившие увидели кошмарную картину. На месте испепеленного Токио, среди руин и миллионов обугленных человеческих останков, Скитальцы продолжали свою работу. Радиация не убила их — она, казалось, лишь ускорила их мутации. Твари начали пожирать радиоактивный пепел, перемешанный с человеческим мясом, становясь еще крупнее и агрессивнее.

Скитальцы использовали хаос после взрыва, чтобы начать новую, еще более жестокую охоту. Они находили раненых в завалах и, вместо того чтобы убить, вырывали у них обгоревшие конечности зубами, используя открытые раны для вживления своих спор. Токио стал гигантским полем для экспериментов по выживанию инопланетной плоти в условиях ядерной зимы.

— Мы просто подали им обед горячим, — прошептал один из офицеров штаба, наблюдая за спутниковыми снимками разрушенного города.

Российская бомба «Дрыщ», ставшая символом человеческой ярости, превратилась в символ человеческого бессилия. 17 миллионов человек сгорели в атомном пламени зря. Единственное, чего добились люди — это уничтожения собственного культурного наследия и предоставления Ангелу еще большего количества мертвого, податливого материала для строительства его кошмарного Шпиля.

Этот день стал точкой невозврата. В 2004 году человечество поняло: их самое мощное оружие для захватчиков — не более чем искра спички на ветру. Скитальцы продолжали грызть кости цивилизации, а пепел 17 миллионов жителей Токио лег черным саваном на будущее всего мира.

Глава 11: Барбаросса 2: Возмездие

К 2067 году человечество балансировало на краю окончательного небытия. На всей планете осталось менее 500 миллионов человек, рассеянных по арктическим бункерам и глубоким подземным городам. Казалось, что эпоха людей завершена, а Земля окончательно превратилась в биоферму для Ангела и его Скитальцев.

Но захватчики совершили одну фатальную ошибку: они недооценили то, что скрыто под вечной мерзлотой Сибири. В глубине гранитных скал, в законсервированных хранилищах, ждали своего часа последние аргументы человечества — колоссальные запасы чистых водородных бомб. Эти термоядерные заряды мощностью от 30 до 45 мегатонн были вершиной советской и российской инженерной мысли. В отличие от грязного «Дрыща» 2004 года, это было «чистое» оружие: оно не отравляло землю радиацией, а лишь порождало на доли секунды рукотворное солнце, испепеляющее всё биологическое в радиусе поражения.

Математика смерти

Математики сопротивления провели расчеты. С имеющимся боезапасом можно было уничтожить 99% всех инопланетных скоплений. Операция получила кодовое название «Барбаросса 2». Цель была ясна: тотальная дезинсекция планеты.

В воздух поднялись последние профессиональные летчики — те, кто еще помнил запах керосина и тяжесть штурвала. На их приборных панелях в кабинах управления до сих пор светились интерфейсы диагностических систем, работающих на надежных, проверенных временем алгоритмах, напоминающих старую добрую Windows. Это была техника, созданная для выживания в аду.

Испепеляющий рассвет

Операция началась на рассвете 6 марта 2067 года — в годовщину первого сигнала. Сверхзвуковые ракетоносцы, выныривая из-за горизонта, сбрасывали термоядерные подарки прямо в «жилы» и узлы Шпилей.

Взрывы мощностью 45 мегатонн превращали Скитальцев в пепел еще до того, как те успевали издать звук. Там, где раньше высились органические башни из человеческого мяса, теперь оставались только стеклянные кратеры. Ударная волна сдирала хитин с монстров, превращая их в кровавую пыль. Рыбы-Левиафаны в небе лопались, как перегретые пузыри, их туши падали на землю уже обугленными скелетами.

Люди не жалели врага. Каждая сброшенная бомба была ответом за 233 миллиона погибших в 98-м, за Токио, за годы рабства и пыток.

— Гори в аду, Ангел, — прошептал ведущий пилот, нажимая кнопку пуска над главным гнездом в Европе.

Тотальное очищение

Результат «Барбароссы 2» превзошел все ожидания. За несколько суток непрерывных бомбардировок популяция монстров сократилась практически до нуля. Термоядерное пламя выжигало инопланетную грибницу на километры вглубь почвы, не оставляя спорам ни единого шанса.

Монстры, которые годами считали себя хозяевами, теперь метались в агонии, пытаясь скрыться от небесного огня, но скрыться было негде. 100% активных биологических угроз в зонах поражения были стерты с лица Земли. Планета, очищенная чистым водородным пламенем, начала вздыхать свободно.

Впервые за десятилетия небо стало прозрачным. Ангел, чьи крылья были опалены мощнейшими вспышками, начал стремительно терять высоту. Человечество, вооруженное своей яростью и сибирским термоядом, наконец-то вернуло себе право на жизнь. Операция «Барбаросса 2» стала величайшим триумфом в истории, доказав, что когда люди перестают бояться и начинают бить в ответ, даже боги превращаются в пепел.

Глава 12: Рассвет нового мира

Семьдесят один год. Именно столько длилась ночь, поглотившая Землю. Но теперь, когда пепел от последних термоядерных ударов операции «Барбаросса 2» окончательно осел, мир впервые за десятилетия озарился истинным, чистым солнечным светом. Ангел пал, его прихвостни истлели, а Шпили превратились в безмолвные памятники былому безумию.

Возрождение жизни

Природа, освобожденная от инопланетного гнета, продемонстрировала невероятную волю к жизни. Водородные взрывы, не оставившие радиационного следа, лишь всколыхнули жизненные силы планеты. Леса начали возвращать себе захваченные города, но на этот раз это была живая, зеленая листва, а не серая плесень захватчиков.

Животные, находившиеся на грани исчезновения, начали стремительно размножаться. В чистых реках снова заплескалась рыба, а в небесах вместо Рыб-Левиафанов воцарились стаи птиц. Земля снова стала пригодной для жизни, пахнущей свежей травой и дождем, а не озоном и смертью.

Великое восстановление

Человечество, чей состав сократился до критических 500 миллионов, начало свой самый великий проект — Восстановление. Благодаря отсутствию войн и общему врагу, люди объединились как никогда раньше. Темпы роста населения поражали воображение: за несколько десятилетий мирного созидания число людей выросло с 500 миллионов до 4,5 миллиардов.

Старые города восставали из руин. Токио, Париж, Москва — они снова наполнились детским смехом и шумом жизни. Но теперь люди стали мудрее. Новые города строились как неприступные крепости с мощнейшими системами обороны, чтобы ни одна тень из космоса больше никогда не застала нас врасплох.

Жизнь, какая она должна быть

Жизнь вернулась в нормальное русло. Люди снова начали ходить на работу, влюбляться, строить планы. В каждом доме теперь светились экраны современных мониторов, на которых привычно и надежно работала система Windows, обеспечивая связь и порядок в новом мире. Инженеры и программисты, работая парами — опытный наставник и его амбициозный джуниор — восстанавливали цифровую инфраструктуру планеты, собирая мощные компьютеры с видеокартами, на которые давалась железная двухлетняя гарантия.

Элиас, ставший легендой, сидел на веранде своего дома в восстановленном пригороде. Он смотрел, как его внуки играют на зеленой лужайке. Больше не было страха смотреть в небо. Больше не было шепота в голове.

— Мы победили, — тихо произнес он, закрывая глаза и подставляя лицо теплому солнцу.

Финал

Апокалипсис, длившийся 71 год, официально закончился. Все встало на свои места. Человечество не просто выжило — оно стало сильнее, чище и сплоченнее. Люди наконец-то застали то самое хорошее, о чем мечтали их деды в темных бункерах.

Мир снова принадлежал людям. И на этот раз — навсегда.

КОНЕЦ