Конёк Чуня

Давным-давно, во времена Гороха,
Четыре мужичка, надел засеяв,
Не ожидали горя да подвоха,
Что кто-то жрёт пшеницу, словно клевер.

На поле срач, погром, нет урожая.
Какая дрянь полезла в бизнес-план?
Хоть вроде бдят, но утро наступает,
Их вновь встречает форменный бедлам.

Отец ворчит:

— Ну, вот что, ребятушки!
Короче, отправляйтесь в караул.
Я на массаж к бобылке в ту избушку…
Не ржать мне! Где-то ветром, знать, продул.

Чесать в затылках стали здесь три брата,
Кому же первым ночью выходить?
Пришла идея, разыграли в карты.
Вопит Данилка:

— Мать его едрить!

Вбежал на поле. Холодно и страшно!
Залез на сено, врылся да заснул.
А утром братьям хвастался отважно,
Как ночью он ходил на караул…

Черёд другому брату собираться.
Идёт Гаврила, прихватив пузырь:

— Весьма необходимо выпить, братцы,
На карауле, чтобы не простыл!

Пришёл середний, вылакал весь штофчик
И пал в канаву дрыхнуть до утра.
А ночью моросил над полем дождик…
Замёрз Гаврилка — знать, домой пора!

Вернулся мокрый, грязный, недовольный:

— Всю ночь не спал я, охранял хлеба.
Да ливень был такой, всё многоводный!
Но никого не встретил я вчера!

На третьи сутки очередь Ивана.
А он лежит, скотина, на печи.
Орёт стихи про море-окияны,
Хоть бей дубиной или закричи!

Тут братья, обозвав того лентяем,
На совесть давят… Проку — хоть бы хны!
Пришел отец, устроил нагоняи:

— Иди и карауль, туды-сюды!
А не пойдёшь, так я тебе, малявке,
Тотчас начищу рыло кулаком…
Уважь, Ванюшка, я тебе из лавки
Враз притащу хороший выпивон.

Ну, делать нечего, когда отец попросит,
Не часто балует опять же коньячком…
Иван слезает с печки без вопросов,
Краюшку взял и в поле прямиком.

Луна над стерней серебрит пшеницу.
Вдруг видит Ванька — пыль стоит столбом.
По полю мчит дурная кобылица.

— Ах, вот кто портит, делает погром!
Ну, погоди, кобылка, отстегаю!
Узнаешь, сучка, ты немало бед.

Иван верёвку с пояса снимает,
Свернул петлю и бросил ей вослед…

Кобыла мчит, на ней дурак гарцует,
Хоть и уселся задом наперёд,
Всё крутит хвост и, по земле тоскуя,
Отборным матом жалобно орёт.

Взмолилась тут шальная животинка:

— Ой, Вань, добро! Измаялась ведь вся.
Клянусь, что буду добрая скотинка.
Слезай, охальник, я ведь на сносях!

Иван послушно кубарем слетает —
По правде, он скакать и не привык.

Кобыла нежно всаднику кивает:

— Спасибо, Вань! Хороший ты мужик.

Так вот, давай замолвимся о встрече.
Подарок дивный будет от меня.
Двух жеребят рожу тебе под вечер
И Чуню вслед — прикольного коня.

Гламурных сбагри, ведь они дурные.
Пусть хороши, но проку с них едва,
А Чунька будет спутником отныне,
Он твой товарищ верный навсегда.

Иван задумался, потом махнул рукою:

— Ну, это типа… Ладно, коли так.
Продать-то можно, дело ведь простое.
А Чунька, значит, сверху просто так?
Но, чур, хлебов топтать не смей отныне,
Иначе батька чарку не плеснёт…

Вот младший сын шагает по ложбине,
На всю округу песенку поёт.

Кобылка в поле стала вновь резвиться,
Скакать кругами, боком и в анфас…
Ей завтра предстоит ожеребиться,
Тут надо сил набраться про запас.