Кони Московской Руси

Это изображение есть во всех школьных учебниках отечественной истории, а взято из Атласа городов земного мира, издававшегося в Кёльне Франсом Хогенбергом и Георгом Брауном (художник Георг Хуфнагель). В Атлас же оно попало из «Записок о Московии» Сигизмунда фон Герберштейна.

Эти замечательные всадники, как и представленные ниже лыжники и любители саней украшали панораму Московского кремля.

С чего я о этом вспомнила?

А с того, что вопрос «А как в Московской Руси дело обстояло с лошадьми?» может представлять интерес не только для историков и писателей, но и для самых разных людей. В самом деле, разве можно не восторгаться красотой коней?!

Западноевропейские гости обычно приходили в полное ошеломление от конского изобилия на Руси. Например, Марина Мнишек, став русской царицей, настолько опьянела от количества лошадей, что дарила их своим приближенным чуть ли не табунами. Особенно ее удивляло немалое количество белых коней — тех самых, на которых монархам и полководцам положено въезжать в города. Ведь белый конь — это нечастое явление, а тут... много!

Другое удивление вызывал тот факт, что долгое время центры коневодства на Руси располагались в монастырях. Не удивительно, что во время польской интервенции начала XVII века пострадали монастыри — причина была не только в религиозных распрях, но и в желании заполучить богатства, в том числе, коней.

В общем, после русско-польской войны коневодство в России пришлось начинать заново и попросту восстанавливать поголовье лошадей.

Восстановили!

Иностранцы вновь стали удивляться и восхищаться количеству коней в Московии.

Вот что писал в XVII веке Яков Рейтенфельс:

В 1672 году в Москву прибыло польское посольство, чрезвычайно блестящее и поражающее взоры свитою в 400 человек и великолепными дарами, присланное королем Михаилом. Чтобы проводить это посольство в город, было выставлено более 16000 отборнейшей конницы и пехоты, расположенных по обеим сторонам пути, покрытого снегом (это происходило зимою), на протяжении двух миллиариев. Для усиления великолепия к ним были еще присоединены бояре и московское знатное дворянство, красовавшиеся в пышных азиатских одеждах, роскошно украшенных (сказать бы, войско Дария).

А чех Бернгард Таннер, в 1678 году сопровождавший польское посольство, восхитился тем, что встречающий посольство конный отряд весь — уму непостижимо! — сидел верхом на белых конях. Ну, а крылья всадников и одинаковая одежда и вовсе делали их похожими на ангелов.

Да и в более позднее время описывая царское конское хозяйство, Петр I писал, что при царе Алексее Михайловиче (1629-1676 гг.) при дворе в конюшнях содержалось не менее 50 000 лошадей, 40 000 из которых предназначались для воинов и царской свиты, 3 000 являлись запасными, царь и его семья ограничивались двумя сотнями лошадей для своих нужд. О подобной роскоши в Западной Европе не могли даже мечтать...

И, конечно, гостей поражало великолепие конского убранства — и не только у знати. Султаны, браслеты и цепочки на передних ногах коней — серебряные и золотые у знатных, медные у простых людей, большое количество украшений на упряжи, поводья в виде серебряных или позолоченных широких и плоских цепочек — и все это блестит, звенит и гремит!

Украшения были не просто демонстрацией богатства, а прежде всего оберегами, так что ими не пренебрегали даже крестьяне. Пусть самый простой металл — но все должно быть начищено до блеска и звенеть. Сохранившаяся до наших дней традиция украшать дугу на тройке бубенцами, да и вообще всеми способами украшать дугу — это отголосок тех давних традиций, а не только желание звоном предупреждать людей о приближении мчащихся коней.

А еще считалось, что лихость и честь проявляется в том, кто первый сел в седло, так что послам дарили самых горячих коней — вот попробуй первым утвердиться на конской спине! Правда, была другая засада. Коня-то дарили только на время посольства, при отъезде посла скакуна забирали обратно.

В общем, когда вы смотрите современное историческое кино, выкиньте из головы изображаемую на экране серость и бедность — все это не имеет ни малейшего отношения к истории. Просто изобразить всю роскошь и блеск ушедших веков современный кинематограф не в состоянии.