Конспиративная квартира

День Неприятных Открытий начался с невинной шутки. Гарри Поттер, верный муж, счастливый семьянин, отец троих детей, Глава Аврората и сопредседатель Визенгамота, повертел в руках мантию-невидимку, которую нынче утром забрал из своего сейфа в Гринготтсе, и решил устроить сюрприз родне и подчиненным. Прогуляться по коридорам Министерства Магии, посмотреть, чем занимается народ в обеденное время, послушать разговоры, крикнуть у Рона под ухом «Бу!», и, возможно, навести беспорядок на рабочем столе секретаря министра Шеклболта — зачаровать перо, или промокательную бумагу... да мало ли что в голову придет?

Такого острого, жгучего желания по-мальчишески развлечься Поттер не испытывал уже давно. И порадовался возвращению чувств — в последнее время он погряз в обывательской трясине, стал вялым, скучным, неповоротливым. Впрочем, не только он. Утихли, угомонились друзья и родня. Рон с Гермионой перестали приходить на субботние посиделки в кондитерскую — мол, дома, у камина, спокойнее и уютнее. Гарри с Джинни образовавшуюся после Победы традицию старались не нарушать, и в выходные, оставив детей на Молли, выходили в свет. Но поболтать по душам и посмеяться было не с кем. Без увиливаний там появлялся только Перси. И сладострастно отчитывался о проведенной рабочей неделе — с придыханием рассказывал о мудрых решениях министра Шеклболта, вожделел новый письменный набор и чувственно описывал плоды союза пера с чернильницей. Секретарь министра, что вы от него хотите?

Невилл Лонгботтом практически каждые выходные пропадал в хогвартских теплицах — то скрещивал магические растения, то надзирал за отработками. Билл, Флёр, Луна Лавгуд... у всех находились заботы и дела. Гарри как-то с тоски даже Хорька на чай пригласил. Встретил колдомедика Малфоя в Мунго, полюбовался на строгую салатную мантию, решил отринуть школьные обиды, и позвал. А в ответ получил прохладное: «Я реаниматолог, аврор Поттер. И по выходным у нас особенно напряженные дежурства».

Тьфу!

Сбросив воспоминания, Гарри накинул мантию-невидимку и неслышно вышел в коридор. Двери в аврорские кабинеты были закрыты, и ничего интересного ему услышать не удалось. Мягко ступая по ковровой дорожке, Гарри дошел до отдела Борьбы с Темномагическими Проявлениями и заглянул в дверную щель.

— А что это за банки? — спросил у коллеги Рон, копавшийся в бумагах на стеллаже.

— Джем. Помните, тетка приходила, жаловалась, что ей соседка на консервы порчу наводит?

— Угум. Как ты дело закрыл, кстати?

— Дал ей рулон фольги, сказал, что зачарованная. Велел банки заворачивать. Она так благодарила... а джем оставила. Мы вчера банку съели. Хороший джем, апельсиновый. Никакой порчи, ясное дело, нет.

— Я, пожалуй, вишневый возьму, — сообщил Рон, снимая банку со стеллажа. — И пойду обедать. Если кто спросит — я домой на обед ушел. А! А хлеба у нас тут нет?

— Нет, — ответил коллега.

— Ну, ладно.

Главный Аврор едва успел отпрянуть от двери — Рон пролетел мимо, как золотисто-алая комета, схватил горсть Летучего Пороха из плошки, буркнул «конспиративная квартира» и исчез в камине.

Удивившись незнакомому адресу — «что это за конспиративная квартира?» — Гарри открыл секретный зачарованный проход, и вышел в коридор соседнего крыла министерского здания. Аккурат рядом с приемной министра Шеклболта. В открытую дверь был виден Перси, сосредоточенно слюнявящий кончик пера. Крик Кингсли: «Персиваль!» заставил родственника то ли поперхнуться, то ли прикусить язык, и, гримасничая, выдавить ответ:

— Что вам угодно, господин министр?

— Слушай, а у нас тут хлеб или булочки... нигде ничего не завалялось?

— Нет, господин министр.

— Жалко... — Кингсли вышел в приемную, осмотрелся по сторонам, вздохнул и распорядился. — Всем говори, что я на заседании Визенгамота. Когда вернусь — не знаешь.

— Дело сложное, возможны дополнительные слушания, — кивнул Перси. — А Гарри что сказать, если он вдруг явится? Он же в Визенгамот пойдет — просто из любопытства, узнать, что за дело такое.

— Гарри... Гарри по секрету скажешь, что я к магглам пошел.

Перси еще раз кивнул и вернулся к обсасыванию пера. Шеклболт подошел к камину, бросил в него Летучий Порох, и пропал со словами «конспиративная квартира».

Обдумав и отбросив возможность, что министр встречается с магглами в квартире Рона и Гермионы, Гарри предпринял частное расследование. Он спустился на второй этаж, подошел к камину, поплотнее закутался в мантию-невидимку, наложил на себя дополнительное маскировочное заклятье и взял палочку на изготовку. Адрес «конспиративная квартира» он произнес шепотом. И смело шагнул в темный зев каминной сети.

Оказавшись в большой, сильно захламленной гостиной — по счастью, собравшиеся в ней волшебники громко разговаривали, и не обратили внимания на сработавший камин — Гарри с интересом огляделся по сторонам. Помещение чем-то напомнило ему одну из комнат дома Сириуса. В военные годы, разумеется. Обои удручали остатками былой роскоши, на лепнине потолка клочьями висела паутина, а в пыльных шторах наверняка гнездились докси. На одной из стен висела белесая классная доска. Доской явно пользовались — на бортике лежали мелок и губка без налета пыли.

Гарри посмотрел на Рона — тот сидел на потертом диванчике, ел вишневый джем ложкой из банки и спорил с Шеклболтом относительно шансов «Пушек Педдл» в следующем матче. Потом посмотрел на самого Шеклболта, который выкладывал стратегическое расположение игроков апельсинами на журнальном столике, и подошел к стене рядом с камином. На ней висел огромный лист пергамента с каллиграфически выполненной надписью: «Десять правил новой жизни».

Прочитать документ Гарри не успел. Вздрогнул, услышав крик: «Северус! Ну где ты там застрял?». Тут же раздался шорох и грохот. Камин изрыгнул в гостиную вечно занятого Невилла Лонгботтома, окутанного облаком пепла. Профессор травологии громко чихнул, потряс полотняным мешочком, и сообщил:

— Стебли драконохвостника принес. Кто будет сок давить, пока они свежие?

Мелок пришел в движение. Невидимая рука написала на доске: «Срезаны до полудня или после?»

— После... или немножко до? — нахмурился Невилл.

Губка взмыла в воздух, стерла прежнюю надпись, а мелок вывел следующую: «Положите на каминную полку. Министр, вы за зельем?».

— Да! — оживился Кингсли. — Готово?

Дверь открылась. Черт его знает, что именно подготовило Гарри к тому, что он увидит живого покойника — то ли упоминание зелий, то ли знакомое, ставшее почти привычным имя... в общем, он не заорал, и не упал в обморок. Просто застыл в оцепенении, замаскированном мантией-невидимкой. Стоял и смотрел на воскресшего... да нет же! На выжившего после укуса Нагайны Северуса Снейпа. Выжившего, и ухитрившегося скрываться от бдительного ока Аврората уже более десяти лет. И в какой компании скрываться!

К друзьям и родственникам сразу появился отдельный счет.

Тем временем Снейп, облаченный в заляпанную странными пятнами серую мантию, — лучше бы уж черное носил, честное слово! — пересек гостиную и исчез в проходе, скрытом гобеленом. Гарри успел хорошо рассмотреть уродующие открытое горло рубцы, перевел взгляд на доску, на которой появились слова: «Сейчас принесу», и понимающе кивнул. Надо было признать, что за исключением рубцов и цвета мантии, Снейп ничуть не изменился. Тот же выдающийся нос, та же брезгливая мина. Разве что волосы подстрижены чуть короче. Ну и в прядях кое-где проглядывает седина.

«Хорошо сохранился», — с легкой завистью подумал Главный Аврор.

Очередное облако пепла объявило о появлении очередного гостя. Реаниматолог Малфой выбрался из камина боком, стараясь не задеть о закопченную стену огромную дыню. Справившись с этой задачей, он коротко поздоровался с присутствующими и, повысив голос, сообщил:

— Крестный, я вам витаминов принес!

— Лучше бы ты хлеба ему принес, — буркнул Рон, и загремел ложкой, выскребая остатки джема.

— Куда мне, интересно, хлеб? В зубы? — огрызнулся Малфой. — Сходи, да купи. Булочная в двух кварталах.

— Да я... — объяснить свое поведение Рон не успел.

Гобелен шевельнулся, впуская в гостиную Снейпа с большой стеклянной банкой в руках. На доске появилась свежая надпись: «Спасибо, Драко». А потом Снейп обвел взглядом комнату, прищурился, вытянул шею и начал рассматривать тот угол, в котором стоял Гарри.

«Неужто почуял, гад?»

Всплывший в памяти эпизод школьного общения заставил Главного Аврора сдвинуться в сторону и немного пригнуться. Тремя секундами позже выяснилось, что сделал он это не зря. Не изменилась не только внешность, но и некоторые привычки Снейпа. Банка просвистела в воздухе и разбилась об стену.

Посыпались осколки, жидкость вылилась Гарри на голову, мантия-невидимка намокла, и похоже, сделалась заметной чужому взору. Реакция собравшейся теплой компании оказалась предсказуемой. Главный Аврор поймал пять парализующих заклятий.

Вынужденная неподвижность не помешала ему слышать все, что говорилось в комнате.

— Зелье! Зелье разбил! Это что, еще две недели ждать, пока ты новое сваришь?

— А кто же это нас посетил?

— Ой, смотрите!..

— Гм...

— Гарри? Но как он сюда?..

Реаниматолог Малфой, снявший с Гарри капюшон, осторожно нащупал пульс на шее, отвернулся и спросил:

— Крестный, а это Зелье Удачи было, да?

Видимо, Снейп что-то ответил — написал на доске, потому что Малфой нахмурился и проговорил:

— Отравление при принудительном наружном применении исключено. Но непруха теперь у Поттера будет конкретная. Года на три. А? А-а-а... модифицированное.

— Извините, но я вынужден вас покинуть, — встрял Лонгботтом. — У меня урок.

Следующим попрощался Рон — вспомнил, что у него заканчивается обеденный перерыв. Его примеру последовал реаниматолог Малфой, сообщивший, что несовместимых с жизнью повреждений у пациента нет, а ушибы и царапины он не лечит — не его профиль.

По мере исчезновения гостей к Гарри возвращалась подвижность: хотя бы заклинания снимали, подлецы, прежде чем смыться через камин.

Сесть получилось не сразу. Со второй или третьей попытки. Главный Аврор утер мокрый лоб, потряс головой, убеждаясь, что в шевелюре не застряли осколки стекла. Поправил очки и встретился взглядом с министром магии. Шеклболт поглядывал то на Гарри, то на лужу и осколки банки. И, похоже, не испытывал никаких терзаний из-за многолетнего предательства доверия. Всего лишь искренне сожалел о бесцельно потраченной жидкости.

А Снейп на Гарри не смотрел. Демонстративно, выражая спиной всю степень презрения к нарушителю личных границ, прокравшемуся в дом в мантии-невидимке. Главный Аврор прочел на доске надпись: «Модифицированное, с добавлением приворотного», и задал вопрос:

— Так будет мне переть или не будет?

— В любви — не будет, — подумав, сообщил Шеклболт. — А все прочее должно остаться в норме.

«Интересно, зачем ему это зелье понадобилось?»

Видимо, интерес отразился на лице. Кингсли кашлянул и пробасил:

— Я понимаю, у тебя есть вопросы. Я на них отвечу. Зайди ко мне в районе пяти. После того, как проведешь вечернее совещание.

Гарри понял, что беседы по душам не выйдет — Снейп даже многоточия на доске не написал и зачем-то начал перебирать апельсины. Пришлось проявить невозмутимость и откланяться. Ну, зашел. Ну, наткнулся на покойного Снейпа. Подумаешь... что здесь такого?

Вывалившись из камина в собственной гостиной, Гарри стянул мантию-невидимку, заглянул в кухню, где Джинни, напевая, готовила ужин, и выпалил:

— Что я тебе сейчас расскажу! Снейп жив! Представляешь?

— Неужели? — удивилась супруга.

Случалось пару раз, что Главного Аврора подводило зрение. Но вот слух — никогда. Ухо сразу уловило знакомые фальшивые нотки, сотни раз звучавшие в диалогах: «Мама, знаешь, если красную краску с желтой смешать, оранжевая получится! — Неужели? — Правда, правда! — Не может быть! Ну-ка покажи!»

— Правда, правда, — кивнул Гарри.

— Не может быть! — проговорила Джинни и отложила скалку. Но показать ничего не попросила.

После короткой молчаливой паузы Гарри пожал плечами — не веришь, мол, и не надо — и отправился в душ.

«Ладно — Рон, Невилл, Кингсли, — яростно намыливаясь, думал он. — Но Джинни? Жена моя, мать моих детей... знала, значит, прекрасно, что скользкий гад уполз, и каждый год букет на могилу выбирать помогала. Тьфу!»

Наскоро постирав и высушив заклинанием мантию-невидимку, Гарри вернулся на работу. Устраивать жене допрос, пытаясь узнать правду, он не рискнул. Трехлетнее невезение в любви заставляло хорошо подумать, прежде чем ввязываться в скандал. Возможность отлучения от супружеского ложа лишала жизнь последних цветных красок. Мало того, что Гарри предстояло проводить дни в окружении друзей-предателей, так еще чтобы и ночи коротать в одиночестве? Нет уж, увольте!

Погружение в привычный круговорот рабочих дел вернуло Гарри душевное равновесие. А распекая подчиненных на совещании, он вдруг сообразил, что слова: «И запомните, настоящий аврор должен обратить любые обстоятельства в свою пользу!» надо в первую очередь применить к себе. Можно ведь использовать Снейпа для дела? Можно. Пусть зелья для спецотряда варит. Только без добавки приворотного. А отношения с друзьями... давно надо было что-то переменить.

В кабинет министра Гарри вошел собранным и спокойным. Правда, не удержался, и в приемной с укоризной взглянул на Перси. Но это было допустимым проявлением эмоций.

— Я понимаю, ты на меня обижен, — после предложения и отказа от чая, проговорил Кингсли. — Считаешь, что это заговор за твоей спиной... нет, Гарри. Это стечение обстоятельств. Так получилось.

«Стечение обстоятельств? Хорошую формулировку подобрал. Почти пятнадцатилетнее стечение обстоятельств».

Гарри улыбнулся и кивнул, побуждая министра продолжить речь.

— Это я вытащил Снейпа из Визжащей Хижины и отправил его в Мунго. Он жив был. Слабенько дышал, но за жизнь все еще цеплялся. Вы просто не заметили, не до того было. Я тогда никому правды говорить не стал. Отправил его в отдельную палату, взял с колдомедиков клятву о молчании. Я не преследовал личных целей, Гарри. Думал о деле. Двойной шпион — это кладезь сведений. И я хотел, чтоб этот кладезь достался победителям. Если выкарабкается.

— Выкарабкался, — констатировал факт Главный Аврор.

— Да, — не стал отрицать очевидного министр. — Месяца три он лежал в коме, потом потихонечку зашевелился, начал писать пером. И пообещал мне сливать сведения, которые я не выжму из него даже под Веритасерумом, потому что не смогу задать нужные вопросы. Взамен потребовал сохранения тайны, фальшивые документы и портключ в Европу. Я согласился. Дело того стоило. Пришлось соорудить заключение экспертов, что в пепле сгоревшей Визжащей Хижины обнаружены частицы сгоревшего тела Снейпа. Так я его официально похоронил. Колдомедики дали Непреложный Обет, Снейпа перевезли из Мунго на конспиративную квартиру...

— И он начал принимать посетителей, — усмехнулся Гарри.

— Нет-нет! — поднял ладонь Кингсли. — Говорю же тебе — стечение обстоятельств. Помнишь, как в Хогвартсе не могли восстановить антиаппарационный барьер? Минерва пришла ко мне и высказала предположение — замок не слушается ее, как должен, потому, что жив предыдущий директор, официально не сложивший полномочий. Она оказалась права. Снейп согласился помочь ей с настройкой защитных заклинаний. И тогда во время работы нам пришлось посвятить в тайну Невилла. Нам был нужен третий волшебник, согласный отдать частицу своей силы Хогвартсу. Всё делалось с добрыми намерениями, Гарри!

— Верю, — еще раз кивнул Главный Аврор. — А Малфой? Рон? Судя по всему, Перси? Ладно, даже можешь мне не объяснять по каждому Уизли в отдельности. Я уже понял — что знает один, знают все.

— Билл искал зельевара. Сам понимаешь, укус оборотня не проходит бесследно. Ему потребовалось специальное зелье — вариация Волчьелычного. Чарли был готов предоставить любые ингредиенты — драконью кровь, когти, чешую — в качестве оплаты. Я сам свел их со Снейпом. Лучше он, чем какой-нибудь недоучка. Билл к тому моменту уже обжегся на неправильно выполненном заказе. А Снейп с первой попытки сварил то, что надо.

Гарри проговорил:

— И всё это тайком.

— Так Снейп же собирался уезжать! — пожал плечами Кингсли. — Он и сейчас собирается уезжать. У него чемодан в спальне наполовину собранный. Как в Хогвартсе заклятья настроили, так Снейп и начал вещи паковать. Написал себе десять правил новой жизни, твердо решил выполнять... Черное больше не носит. Я тогда ему и документы отдал, и портключ. Всё чин-чином.

— А почему он не уехал?

— Да все время какая-нибудь мелочь задерживает. То зелье доваривается, то у Невилла в теплице нужные растения по полгода плоды не дают. То срочный заказ из Мунго. Он им побочные результаты своих разработок отдает — пытается себе голос восстановить. Попутно такие рецепты получаются... главврач на Малфоя молится, боится, что таинственный источник иссякнет.

— Малфой?..

— Ну крестник же! А еще перевез на конспиративную квартиру оборудование лаборатории из подвалов мэнора. У меня-то средств нет Снейпа как следует обустроить.

В кабинет засунул голову Перси:

— Господин министр! Вы просили напомнить, что к шести вас ждут в Визенгамоте.

— Точно! Пора... Гарри, думаю, я тебе все доступно объяснил.

— Очень доступно, — согласился Главный Аврор. — Долгосрочное стечение обстоятельств. У меня вопросов нет.

Выйдя из кабинета, он демонстративно прислушался к адресу, который произнес Шеклболт. Действительно, в Визенгамот. Что не отменяет возможности пройти тамошним камином к Снейпу.

Гарри вышел из министерства и аппарировал домой. Заходить сразу не стал. Посидел в саду на детских качелях, пытаясь уложить в голове свежую информацию. Свежую только для него — для всех остальных заплесневелой давности.

Главный Аврор понимал действия министра. Такой агент как Снейп на дороге не валяется. А если валяется — с перегрызенным горлом — надо его подобрать, вылечить и пристроить к делу. И защиту Хогвартса восстанавливать было надо. И зелье Биллу — нужная вещь. Но почему, Мерлин побери, все это делалось втайне от Гарри? Почему нельзя было хотя бы намекнуть? Дать зацепку.

Через полчаса, так и не решив этот вопрос, Гарри вошел в прихожую. И замер, услышав голоса Джинни и Гермионы.

— А как бы я ему это сказала? Флер, мол, сделала мне выговор: «Почему ты поишь детей этими ужасными готовыми зельями?». И я стала заказывать противопростудное и Костерост у Снейпа, потому что я пекусь об их здоровье. Ты сама, между прочим, тоже не спешишь с ним откровенничать! Сколько вы уже не живете с Роном? Год? Ты ведь даже библиотеку свою к Краму отправила. А всёемолчишь.

— Ну мы же еще официально не развелись, — пробормотала Гермиона. — Как разведемся — скажу. Или Рон скажет.

— Рон ему скажет? Да Рон себе скорее язык откусит!

Гермиона вздохнула. А потом дала ясный и жесткий ответ на мучивший Гарри вопрос:

— Эх... Все дело в том, что Гарри... он добрый, честный и правильный. Такому человеку трудно признаться в грехах. А еще... он ведь и дослушивать не станет. Не будет вникать, что кому на самом деле нужно. Он сделает свои выводы и сделает то добро, которое необходимо с его точки зрения. Нас бы он сразу начал мирить. Сталкивать в разных ситуациях, устраивать сюрпризы. А нам с Роном оно не надо, ты же знаешь. Так и с остальными. Билла он бы потащил по врачам, не слушая возражений Флер — хотим, мол, сохранить тайну. И ругался бы из-за поисков зельевара, который будет экспериментировать с рецептами на грани закона. Живого и почти здорового Снейпа он бы вытащил на всеобщее обозрение, добился публичного вручения ордена Мерлина и сдал на руки газетчикам, чтоб те написали пяток хвалебных статей. А Снейпу оно нужно? Сидит он там, в квартире этой захламленной, на чемодане, варит свои зелья, пьет чай и счастлив, что его все оставили в покое. У каждого свое счастье. Чай с дыней или тихие вечера в библиотеке с охромевшим ловцом, который умеет молчать. Каждому своё. А чужого — от доброго дяди Гарри — никому не надо.

Слушать, что жена скажет в ответ, Гарри не захотел. Некоторых вещей лучше не знать — эту истину он крепко-накрепко усвоил со времен тайны знаменитого пророчества. Хлопок дверью — такой, что вздрогнул косяк — заставил Джинни и Гермиону разбежаться. Когда Гарри вошел в гостиную, в камине едва заметно клубился пепел, а жена фальшиво напевала на кухне.

Вечер прошел в молчании. Слова о добром дяде навязчиво вертелись в голове. Время от времени мысль перескакивала на публичное «воскрешение» Снейпа. Гарри в два счета разработал план — ночью, перед очередной годовщиной Победы, на могиле возводится макет Визжащей Хижины в натуральную величину. Любопытствующих можно отвадить, посадив рядом пару драконов — вот тут-то бы Чарли пригодился. Потом, в разгар церемонии — как раз, когда Гарри произносит речь, драконы с ревом взмывают в небо, а из Хижины выходит потирающий горло Снейп.

«Жалко, что он голос потерял. Для пущей убедительности снял бы пятьдесят баллов с Гриффиндора, и все, как один, прослезились бы и поверили».

План пришлось отставить. Гермиона прямым текстом сказала, что Снейпа устраивает нынешнее положение дел. Попробуешь его прижать — сбежит, теряя вещи из расстегнутого чемодана. И что тогда? Ежиться под косыми взглядами Минервы, Невилла, а может быть, даже и Хорька? Скучать по субботам в кондитерской и понимать, что на посиделки никто не придет? И знать, что тебя никогда не позовут выпить чашку чая с дыней на конспиративной квартире.

Шевелящееся чувство обиды предлагало еще один вариант: игнорирование. Высокомерное игнорирование группы заговорщиков. Сухие беседы с министром — только по служебному делу. Показное отсутствие интереса к жизни Рона и Гермионы. Разводятся? А кто сейчас не разводится? Нет, не слышал. Нет, мне неинтересно.

Игнорировать всех. И утонуть в болоте беспросветной скуки.

Гарри проворочался с боку на бок полночи. Слушал размеренное дыхание жены, пытался определить свое нынешнее отношение к Снейпу — за годы воспоминания и обиды изрядно поблекли. И смерть Дамблдора Гарри ему давно простил.

Додуматься до чего-то конкретного ему не удалось. Усталость взяла свое, веки смежились, и Главный Аврор Британии погрузился в сон. Странный сон, наполненный серыми летучими мышами, стеллажами банок с сушеными тараканами и зельями и одиноким хорьком, жадно пожирающим дынные корки.

Последний — внезапный и простой — вариант действий пришел Гарри в голову утром, во время завтрака. Он доел овсянку, заторопился, накинул мантию, поцеловал жену и вышел из дома в сад. Но вместо аппарации к министерству двинулся по улице к ближайшей булочной, где купил пакет булочек с изюмом, ржаной каравай и французский батон. Возвращаться с покупками домой Гарри не стал, и за умеренную плату воспользовался камином в зеленной лавке.

Гостиная встретила его застоявшимся запахом дыни. Снейп, что-то записывавший на пергаменте при появлении Гарри бросил перо и нацелил на камин волшебную палочку.

— Это я, я... — проговорил Главный Аврор. — Я на минутку, профессор. Просто проходил мимо, и вот... я вам хлеба принес.

Снейп поправил серую мантию и взглянул Гарри в глаза. Цепко, словно пытался вытянуть истинные помыслы легилименцией.

«Ничего плохого не хочу, — честно подумал Главный Аврор. — Публично воскрешать не буду, зелья для аврората варить не заставлю. Просто забегать иногда собираюсь — утром, или в перерыв. О том, о сем поболтать, выпить чаю. И за то, что в первый раз явился сюда в мантии-невидимке, непременно извинюсь».

Последнюю мысль Гарри подумал особенно четко. Снейп удивленно поднял бровь, недоверчиво качнул головой, а потом взмахнул волшебной палочкой. Мелок написал: «Спасибо, Поттер. Будьте добры, положите, пожалуйста, пакет на стол».

Делать второй, поспешный шаг, и предлагать приносить хлеб каждое утро, Гарри не стал.

...За три дня до празднования очередной годовщины Победы в Хогвартсе случилось странное событие. Исчезла черная мраморная гробница, место упокоения героя войны, двойного агента Северуса Снейпа, кавалера ордена Мерлина второй степени посмертно. На участке кладбища возникла сгоревшая в день Победы Визжащая Хижина. Проникнуть внутрь загадочного строения не удалось никому — даже отряду авроров во главе с Роном Уизли. Дело осложнялось тем, что Хижину охраняли две свирепые венгерские хвостороги, кидавшиеся на всех, кто покушался на их личную территорию. Обезвреживание драконов было отложено до приезда специальной комиссии драконологов во главе с Чарльзом Уизли. К сожалению, главный британский драконолог задерживался из-за срочных дел в румынском заповеднике, и приручение, либо усыпление животных откладывалось на неопределенный срок.

Опасное место огородили немагическим барьером, но торжества по случаю годовщины решили не отменять. Все же Хижина — не василиск. По хогвартским коридорам не бродит, на учеников не нападает... Вызывает, конечно, удивленные взгляды и разнообразные разговоры. Но это мелочи, которые несложно пережить — так сказала директриса Макгонагалл.

И она была права. Потому что самые нелепые фантазии и бредовые слухи померкли перед чудом — воскрешением Северуса Снейпа — случившимся в тот миг, когда Гарри Поттер взошел на временную трибуну, поприветствовал собравшихся и начал произносить торжественную речь. Две венгерские хвостороги взревели, будто почуяли приближение того самого василиска, поднялись в воздух, совершили круг над Хогвартсом и умчались в неведомую даль. Визжащая Хижина — или ее сестра-близнец — окуталась густым дымом. А потом из дыма вышел кашляющий и потирающий горло мужчина в черной мантии. Он едва не рухнул на землю, но потом ухватился за ветвь можжевелового куста, удержался на ногах и прохрипел:

— Пятьдесят... нет, Поттер! Сто пятьдесят баллов с Гриффиндора за неправильно примененное лечебное заклинание! Вы же меня в летаргический сон погрузили, недоучка вы этакий!

— Профессор! — заорал Гарри, сбежал с трибуны и крепко обнял воскресшего героя войны Северуса Снейпа. — Получилось все-таки? Получилось! Надо же! А я уж и надеяться не смел!

...Когда разгневанная Гермиона — все еще Уизли — пробилась через толпу к улыбающемуся аврору Поттеру, он улыбнулся еще шире и предложил:

— Уединимся? На пару слов. Хочется с кем-нибудь поговорить о счастье. А то я Снейпа на руки газетчикам сдал... лишился собеседника.

Почуявшая неладное Гермиона согласилась уединиться — у нее появились тревожные подозрения, что ее только что обвели вокруг пальца.

Гарри заговорил, не оборачиваясь. Шел впереди, по тропке, ведущей к Запретному Лесу, и спокойно и размеренно проговаривал слова:

— Не могу нарадоваться тому, что я честный и правильный. По крайней мере, в глазах общественности. Моего слова, моего утверждения, что это действительно Северус Снейп, а не выходец с того света, оказалось достаточно. Собравшиеся с той или иной долей аппетита проглотили сказку о неправильно наложенном заклинании Глубокого Сна. Дальше — дело техники. Снейп расскажет газетчикам такую же версию, я закажу пяток правильных статей... Почему ты на меня так смотришь? Есть вопросы?

— Да, — твердо сказала Гермиона. — Как у Снейпа появился голос?

— Экспериментальное зелье сработало. Ему яда сибирской гадюки не хватало. Я ведь не знал, что яд для него в страну пытаются ввезти. У нас этой контрабанды три шкафа скопилось. А теперь я ему доступ к конфискатам открыл. Он же мне зелья для спецотряда варит.

— Заставил? — прищурилась Гермиона. — Все-таки заставил? Как ты его дожал, что он согласился на люди выйти?

— Да не надо было его дожимать, — вздохнул Гарри. — Ты ничем не отличаешься от других, Герми. Ты сделала свои выводы, и решила, что знаешь, какое оно — счастье Снейпа. А ему, между прочим, осточертело сидеть в захламленной квартире, носить серое, пить чай с дыней и варить зелья бесплатно. Снейп давно уже раздумал уезжать и хочет получать официальные патенты на изобретенные им эликсиры. Ему надоело быть тайным источником благ для больницы Святого Мунго. Но сказать он об этом никому не мог. Шеклболт другой клятвой повязан — обещал помочь с отъездом. И теперь этого не изменить. А остальные... от остальных толку нету. Мерлиновы подштанники! Если уж в дом хлеба никто не мог принести...

— Ты... он... то есть, вы разговорились, договорились и сговорились?

— Ага, — кивнул Гарри, развернулся и пошел обратно к Хогвартсу, подхватив Гермиону под локоть. — Разговорились. Поначалу мне, правда, читать пришлось. А потом все наладилось. Знаешь, Снейп — нормальный мужик. Зелья варит хорошо — это само собой. Представляешь, антидот от невезухи за полдня приготовил! Но это не главное. Главное — у него фантазия богатая. Мы с ним уже два плана придумали, как заработать миллион.

— Как? — спросила ошеломленная потоком информации Гермиона.

— Можно про нас книгу написать, и издать в маггловском мире, — загнул один палец Гарри. — Снейп план набросал. Книг шесть или семь получится. Только он хочет, чтобы его в конце все-таки убили. А я против. Еще можно спереть маховик Времени, рвануть в прошлое и открыть детективное агентство. В современном мире не получится, криминалистическая лаборатория нужна. А пару веков назад — запросто. Ты никому не говори... но я уже разок прогулялся. Квартиру симпатичную присмотрел. Документы фальшивые купил. По случаю, недорого. Снейп будет Холмс, а я — доктор Ватсон. Только мне волосы придется красить и усы отпустить. С похожим описанием внешности ничего не попалось. А Снейпу — тик в тик. Нервная худощавость, орлиный нос...

— Так что же вы будете делать? Писать книги или воровать Маховик?

Разговор грозил оборваться — в виду показался бурлящий народом хогвартский двор.

— Ничего пока, — пожал плечами Гарри. — Подождем, пусть сначала шумиха утихнет. Снейпу патенты выправим. Будем по субботам встречаться в кондитерской, пить чай и шлифовать детали планов. Или придумывать новые. Ты, если хочешь, приходи. Хочешь — с Роном. Хочешь — с Крамом. Только дыню не приносите. Мы со Снейпом дыни не любим.

— Спасибо, зайдем как-нибудь,— пробормотала растерянная Гермиона, но не стала уточнять, с кем именно собирается зайти.

— Тогда всёе Я побежал, — сказал Гарри. — Чую, Снейпу надо будет помочь.

— С газетчиками?

— Да, с газетчиками. Вон, видишь, Рита? В карман к Снейпу полезла. Сейчас я ее обездвижу.

Гарри двинулся вперед, проверяя, легко ли вынимается из кармана волшебная палочка. Душа ликовала и пела — дни обывательской скуки остались позади. Дружба с Северусом Снейпом разогнала тоску серых дней. Главный Аврор Поттер нашел приятеля, знавшего толк в развлечениях.