Константы и переменные (фанфик по игре BioShock Infinite)

Константы и переменные. Миллионы миров разных и одинаковых, но везде есть человек, есть город, есть маяк. За каждой дверью скрывается что-то отдельное, неповторимое, но оно нераздельно связано с другими, аналогичными константами и переменными.

Слышалось красивое молитвенное пение, пока лёгкие заполнялись водой. В глазах темнело, лишь сквозь толщу виднелись размытые одинаковые лица. Смерть подступала всё ближе, ещё секунда и её цепкие руки утащат за собой душу в ад. Ещё мгновение и наступит конец…

Букер открыл глаза и с удивлением осознал, что оказался у себя в офисе.

На письменном столе пара пачек сигарет, полная пепельница окурков и пустые бутылки из-под виски — напоминание о прошлой грешной жизни. Рядом листок календаря: «8 октября 1893 года».

ДеВитт понимает, что он вернулся в прошлое: на целых двадцать лет жизни. Разум судорожно пытается найти объяснение этому факту. Куда всё подевалось? Где пруд? Где Элизабет?

Его мысли перебила красивая колыбельная мелодия, играющая в соседней комнате.

— Анна, — произнёс он с дрожью в голосе. — Анна?! — крикнул он громче, оказавшись возле двери. — Анна?! Это ты? — добавил он шёпотом, открывая её.

Казалось, что там никого и ничего нет, кроме старой кроватки, но вдруг оттуда донеслись звуки детского голоска.

Вне себя от смятения и внезапно вспыхнувшей радости, он подбежал к кроватке и обнаружил там милого улыбающегося голубоглазого младенца — его дочь, которую в этот самый день он отдал Роберту в другой реальности.

Малышка увидела отца не по годам умными, голубыми глазами, запищала и потянула к нему маленькие ладони.

Сияющий от счастья Букер взял младенца на руки и прижал его к себе, заключив в крепкие объятия. Затем он стал играть с ней, щекотать и подбрасывать вверх, как это делают большинство родителей.

Девочка горящими глазами смотрела на небритое лицо молодого отца, довольно улыбалась и по-детски пыталась что-то произнести…

— Здравствуй, папа, — внезапно, как гром среди ясного неба, раздался голос Элизабет.

Детектива будто окатило холодной водой, — его в первый раз назвали папой. Обернувшись, он увидел её: девушка стояла у двери, прислонившись спиной к стене, и с любопытством разглядывала свой злополучный мизинец, он был цел и невредим.

На ней было шелковое вечернее платье бежевого цвета с узорчатой парчой, прозрачным шифоном и вышивкой золотой нитью. У неё снова была причёска с косичкой, как тогда в башне. Элизабет была другая, но в то же время оставалась прежней.

— Элизабет, ты… — он запнулся, перевёл глаза на свою маленькую дочку, а затем снова на её взрослую переменную. — Объясни мне. Я не понимаю.

— Всё кончено, папа, — проговорила девушка, ласково взглянув на родителя. — Комстока больше нет, как и не существует той Колумбии, как и нет той девушки, что была заперта в башне…

— Но… — Букер хотел что-то сказать, но девушка не дала себя перебить.

— Есть только ты и я, — произнесла она мягким тоном, указав на младенца и Букера.

— Кто ты, если не та Элизабет, с которой мы были в Колумбии? — детектив не мог поверить её словам.

— Я твоя дочь Анна ДеВитт, но ты по привычке будешь звать меня Элиза.

— «Будешь»? — продолжал недоумевать Букер, пытаясь вникнуть суть. — Объясни мне. Если Комстока нет, Лютэсы не забирали тебя, и ты не лишалась пальца, то почему ты здесь? Никаких разрывов быть теперь не должно, или…

— Нам удалось избавиться от Комстока и его реальностей, но со мной осталась частичка той Элизабет, частичка констант и переменных. Пространственно-временные парадоксы исчезли, но я по-прежнему могу сама создавать разрывы между мирами, как и машина Лютэс. Видимо, я слишком долго была соединена с другими реальностями, и связь с ними не может оборваться в одночасье.

— И из какой ты реальности?

— Из той самой, что и ты сейчас, только на двадцать лет вперёд. Хотя меня будет почти полностью устраивать эта жизнь (она гораздо лучше той, что была в Колумбии), но… — девушка запнулась. Было заметно её волнение. — Я хочу кое-что изменить, и ты мне в этом поможешь, папа.

— Сначала расскажи мне всё, — продолжал настаивать ДеВитт. — Что ты хочешь сделать? Неужели избавление от Комстока ещё не конец?

— Никаких лишних вопросов, — ответила Элизабет, подойдя ближе к отцу и положив указательный палец ему на губы. — Верни меня в колыбельку, — она указала на младенца, — и следуй за мной, папа.

— Куда мы идём? — спросил Букер, положив младенца обратно в кроватку. — Я не могу оставить ребёнка.

— Не беспокойся, папа, со мной ничего не случится. Ты вернёшься в этот же миг. Иди вперёд.

— Хорошо, — кивнул детектив и направился к двери, — но позднее я жду объяснений.

ДеВитт толкнул дверь и переступил порог. В лицо сразу ударил холодный ветер. От неожиданности Букер зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел перед собой картину из недавнего прошлого.

— Вундед-Ни, — прошептал он дрожащим голосом.

Он находился в строю людей, одетых в униформу 7-го кавалерийского полка, полностью экипированных и вооруженных карабинами.

Здесь, на поляне около ручья Вундед-Ни, находились пятьсот солдат американской армии, а напротив них у вигвамов стояли больше трёх сотен индейцев, большинство из которых были женщины и дети. Чуть поодаль от этого места располагался лагерь полка, где была выстроена батарея из четырёх пушек.

Рядом с Букером стоял Корнелиус Слейт, при полном обмундировании, а его ещё не лысую голову прикрывала кавалерийская шляпа.

Оглядев индейцев презрительным взглядом, он довольно ухмыльнулся и подмигнул ДеВитту (тогда у него были оба глаза), а затем достал из кобуры свой револьвер Кольта и передал ему в руки.

— Держи, капрал, — произнёс он, по-отцовски похлопывая юношу по плечу, — это пригодится тебе больше, чем твой карабин. Если начнётся переполох, то стреляй не раздумывая. Бейся за свою страну, Букер!

Тем временем полковник Форсайт приказал индейцам разоружиться:

— Всем, кто имеет оружие, выйти вперёд по одному и сложить его! Чем быстрее вы это сделайте, тем скорее мы отведём вас в Пайн-Ридж.

Индейцы сначала мешкали, но потом, очевидно, получили одобрение от вождя и с явной неохотой, выходя по очереди, побросали на землю перед полком свои ружья, винтовки и пистолеты. На лицах безразличие, но их внутреннее недовольство и едва сдерживаемый гнев были ощутимы.

— И это всё? — недовольно произнёс командующий, указывая на сложенное в кучу оружие. — У вас его намного больше! Куда вы дели остальное?

Из группы понурых индейских мужчин медленным шагом, поддерживаемый своими собратьями, вышел больной пневмонией вождь Си Танка и обратился к полковнику:

— У нас ничего нет. Мы отдали всё.

— Нехорошо, Большая Нога, — произнёс полковник с упрёком, — ты отплачиваешь нам за нашу доброту. Мы накормили твоих людей, оказали тебе медицинскую помощь, а ты отвечаешь на это ложью.

— Оружия нет.

— Ладно, если вы не хотите его отдавать добровольно, то мы найдём его сами.

— Нет, ничего нет, уверяю вас.

Но Форсайт больше не слышал слов вождя.

— Сержант, — отдал он приказ, — обыщите вигвамы!

Часть всадников, которые держали в оцеплении периметр, обошли стороной группу мужчин и стали врываться в индейские жилища, переворачивая всё вверх дном в поисках оружия, прямо на глазах у женщин и детей, которые находились внутри. Хозяева кричали на непрошеных гостей, но все было тщетно. Закончив обыск, всадники вернулись к полковнику и сбросили в кучу ещё несколько винчестеров.

— Это всё? — спросил недовольно полковник. — Должно быть больше.

— Да, сэр, это всё, — ответил подчинённый.

— Обыщите и заберите у них всё оружие! — распорядился Форсайт, указав на мужчин-индейцев.

Солдаты, держа карабины наготове, приступили к исполнению приказа.

Слейт, как наиболее решительный, начал обыск одним из первых.

— Идём, капрал ДеВитт, не отставай, — подгонял он юношу. — Будь готов ко всему.

Букер напряженно держал в руке револьвер, большим пальцем нетерпеливо поглаживая курок.

— Это что ещё такое? — возмутился Слейт, обыскивая одного из двух индейцев, которые помогали выйти вождю, и обнаружив у того винчестер под пальто. — Отдай сюда!

Он попытался забрать оружие, но тот крепко держал его и не хотел отдавать.

— Не трогайте его! — заступился за собрата молодой индеец. — Это Чёрный Койот, он глухой и не слышал приказа сдать оружие.

Но Слейт не унимался и попытался силой вырвать ружьё. Индеец оказал сопротивление и в борьбе случайно нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел, который громом пронёсся по всей округе. Момент был настолько напряженный, что хватило небольшой искры, чтобы разжечь пламя конфликта. Все испугались, и раздались ещё несколько выстрелов с обеих сторон. Теперь исход был ясен, и огонь ненависти вспыхнул с ужасающей силой.

Солдаты сначала были в замешательстве и страхе, а страх заставлял людей совершать необдуманные поступки. Они решили, что это индейцы их атаковали, и открыли в ответ хаотичный огонь с очень близкого расстояния, буквально в упор.

Первую линию индейцев скосило градом пуль. Некоторые из них, у которых ещё оставались пистолеты, открыли ответный огонь. Часть из них похватали томагавки и пошли врукопашную на врагов, как в старых книгах, описывающих доблесть воинов племён. Остальные же предпочли бежать от этого кошмара, который с каждой секундой становился всё ужасней.

Букер во время начала атаки находился рядом со Слейтом и сразу выстрелил из револьвера в вождя Си Танка. Тот вскрикнул от боли и повалился на землю. В тот же момент несколько пуль просвистели над ухом Букера и сразили ещё нескольких стоящих рядом коренных жителей, едва не задев его самого.

Начался настоящий хаос. Солдаты паниковали, им казалось, что отовсюду ведут огонь враги, но это они не прекращали стрельбу, в суматохе попадая даже в спины своим товарищам. Треск выстрелов гремел гулом над этим незамысловатым полем битвы, хотя правильней будет сказать — поле бойни, ведь под пулями гибли не только мужчины, но и женщины, дети и старики.

У Букера потемнело в глазах. Слышались крики раненых, плач детей и женщин, но он ничего не чувствовал и едва что-то осознавал. Он лишь нажимал на спусковой крючок и производил выстрел за выстрелом, унося жизнь за жизнью, пока барабан не опустел.

— Не расслабляйся, капрал! — крикнул подбежавший Слейт, держа окровавленный тесак в руках. — Возьми патроны! За мной, Букер! — крикнул он и первым кинулся за беглецами.

Пока они неслись впереди всей группы солдат, ДеВитт продолжал вести прицельный огонь по спинам индейцев. В такой суматохе трудно было различить, мужчины это или женщины, поэтому он, не раздумывая, убивал всех. Удар курка по капсюлю, и пуля 45-го калибра вылетала из ствола и настигала свою цель. Выпустив дюжину таких, Букер пристрелил, по меньшей мере, семь человек, чем вызвал удивление даже у своих товарищей, которые тоже не мешкали и убивали врагов, но каждый гораздо меньше по сравнению с юным капралом.

— Молодец, Букер! — крикнул с восхищением Слейт, когда они оказались у входа в один из вигвамов. — Да ты «Белый индеец», парень! Я давно не видел такой кровожадности. Ха-ха-ха! Правильно, стреляй не раздумывая! Если ты не выстрелишь первым, ты не выстрелишь никогда!

Договорив, он быстро отдёрнул шкуру, закрывающую проход, а Букер сразу пальнул три раза внутрь, возводя курок левой рукой, как любили стрелять ковбои. Он даже не успел рассмотреть тех, кто находился в вигваме, но было ясно, что там есть люди.

Послышался громкий женский предсмертный стон. В вигваме лежала беременная молодая женщина, у которой от волнения при обыске отошли воды и в такой критический момент начались роды. Выпущенные капралом пули попали ей в живот, грудь и руку, убив младенца вместе с матерью.

Шокированный своим поступком, Букер остолбенел и в недоумении выпучил глаза. Жажда крови вдруг уступила место разуму, и он понял, что совершил непоправимое.

Раздался пронзительный крик отца ребёнка, который держал за руку жену. Он в ужасе смотрел в глаза возлюбленной, которой больше не было в живых. Вне себя от гнева, индеец схватился за кинжал и хотел было кинуться на Букера, чтобы отомстить за гибель близкого человека. Парень осуществил бы задуманное, поскольку ДеВитт был в смятении и не смог бы дать отпор, но ему помешал Слейт.

Вояка набросился на несчастного индейца и повалился с ним на землю. Они вместе скатились в небольшую яму для мусора. Там их схватка продолжилась. У каждого в руках было холодное оружие и шансы на победу были почти равны, но молодой индеец оказался более ловким: он кинжалом ранил Корнелиусу руку. Ещё секунда и Слейт был бы мёртв, но тут ему на помощь подоспели несколько солдат и этим спасли жизнь.

Индеец был очень изворотливым. Одним лишь чудом он избежал пуль и скрылся от преследователей в неизвестном направлении, но вот его собратьям повезло гораздо меньше.

Бойня продолжалась. Вслед убегающим людям начала вести прицельный огонь американская артиллерия. Четыре пушки рявкали своими жерлами и посылали смертоносные снаряды, убивавшие и наносившие страшные увечья от взрывов.

Всадники с карабинами вели преследование и отстреливали индейцев как загнанных животных, а солдаты из оцепления встречали их лобовым огнём.

Когда всё окончилось, из трёхсот пятидесяти индейцев из племени Миннеконжу сто пятьдесят два человека остались лежать здесь навечно, пятьдесят были ранены и тоже не могли двинуться с места, а остальным чудесным образом удалось уцелеть в этой бойне.

Начался снегопад, припорошивший тела убитых людей, словно накрыв их своим белоснежным одеялом. Но ни он, ни пронзительный ветер не могли утешить рыдающих матерей и жен.

Букер стоял перед убитой им молодой женщиной и тоже плакал, закрыв лицо ладонями. Для него всё произошедшее казалось безумием и стало сильной травмой для его душевного состояния, что и привело к печальным последствиям в будущем.

— Успокойся, — услышал он ласковый голос Элизабет, которая дотронулась до него своей горячей рукой. — Всё закончилось. Всё в прошлом.

— Зачем? — произнес он сквозь рыдание. — Зачем ты заставила меня пережить это снова? Это ужас! Я убил её и ещё нерождённого ребёнка… Я… Я всю жизнь пытаюсь забыть свои грехи, но затем совершаю новые. Даже в другой реальности я стал подонком, который возомнил себя богом.

— Не кори себя, папа. Подумай лучше о нашем будущем.