Консул Горский Громкое дело в Триесте

ГЛАВА 1

ЗВОНОК ИЗ РИМА

Миланский декабрь радовал прекрасной, совсем не зимней погодой. Назначенный на должность несколько месяцев назад, Генеральный консул Российской Федерации Дмитрий Алексеевич Горский закончил свой рабочий день и собирался на концерт симфонической музыки. В программе были произведения Прокофьева и Чайковского. Солировал Александр Канторов.

Для Дмитрия, а именно так его звали друзья, поход в филармонию был не только удовольствием, но и работой. Представление такого уровня гарантировало случайные встречи, которых в обычных условиях пришлось бы ждать месяцами.

Его занимали мысли о предстоящем музыкальном событии, которое даже по миланским меркам было совсем не рядовым. Внезапно внимание консула привлек экстренный выпуск новостей. Взволнованный диктор Rai Uno в буквальном смысле ворвался в вечерний эфир. «Срочные новости. Полиция Триеста в результате спланированной операции задержала международную банду торговцев людьми, среди которых есть граждане Албании, Италии и России. Были освобождены двенадцать женщин-заложниц из Нигерии».

В первый момент Дмитрий подумал, что ослышался. Он начал листать телевизионные каналы. Там было еще хуже: «Русская мафия хозяйничает на территории Италии», «Кто ответит за преступления русских?». «Вот теперь моя итальянская командировка стартанула по-настоящему, - в сердцах отметил он, - сейчас начнется!»

Звонок из Рима не заставил себя ждать. Временный поверенный Владимир Андреевич Дракахрустов не стал обмениваться любезностями и с места в карьер поинтересовался, видел ли Горский новости. Не обращая внимания на реплики собеседника, Дракахрустов раскатисто вещал о ЧП, о прогнозируемых последствиях этого ужасного дела, о пятне на репутации страны и необходимости срочно принять меры. Консул не перебивал коллегу, понимая, что нужно дать ему выговориться. Слишком уж громким обещало быть дело. В конце концов они договорились, что Дмитрий немедленно выедет в Триест.

Горский бегло просмотрел электронные СМИ. Кроме имен двух задержанных россиян никаких новых деталей в прессе не сообщалось. Имя одного из них показалось знакомым. Вадим Астафьев. Где-то он уже слышал эту фамилию.

***

Незадолго до отъезда Горский был на юбилее у старого армейского друга Генки, ныне успешного издателя Геннадия Петровича Селивестрова, где познакомился с неординарным, уверенным в себе человеком по фамилии Астафьев. И хотя гости были вполне себе навеселе, Дмитрий почему-то очень хорошо запомнил, что сын Астафьева живет и работает в Италии.

Слишком мало совпадений, чтобы делать какие-то выводы, подумал он, но о культурной программе в любом случае придется забыть. Еще один звонок прервал размышления Дмитрия.

– Дим, привет! Это я, Гена! Не буду тебя отрывать от важных дел, но есть срочная просьба, – друг по привычке начинал без предисловий. – Помнишь, на дне рождения я познакомил тебя с Романом Игоревичем Астафьевым? – спросил Гена.

– Конечно, у него еще сын работает где-то в Италии, – сказал Дмитрий.

– Дима, беда! Только что звонил Роман и сообщил, что его сына Вадика в Триесте почему-то прихватили карабинеры. Деталей не знает. Помоги!

«Вот черт! - подумал Горский, - не зря я что-то предчувствовал». Он не стал ничего говорить Генке, но обещал разобраться и перезвонить.

– Да, кстати, Ген, а папа-то чем занимается?

– Не спрашивай, Алексеич, нам лучше не знать, – сказал Гена.

«Этого мне не хватало на старте командировки,» - Дмитрий положил трубку.

В комнату зашла жена Галина.

– Митя, кто звонил? – спросила она.

– Наш Гена.

– У него там все в порядке, может к нам собрался?

– У него – да, а вот у его товарища, думаю, проблема. И мне придется ее решать. В банде торговцев людьми, раскрытой накануне в Триесте, фигурирует некто Вадим Астафьев. Это сын Романа Астафьева. Помнишь, на юбилее у Генки была такая яркая пара. Он - властный и сдержанный, а она - веселая, бесшабашная брюнетка. Ты тогда еще сказала, что они совсем не подходят друг другу.

– Митя, тебе делать нечего - ввязываться в такие истории! А вдруг его сын - настоящий преступник? А ты консул! Испортишь отношения и с ним, и на работе.

– Галя, ты же знаешь, Генке я отказать не могу, но, обещаю, буду осторожен.

Задержание гражданина России требует вмешательства консула. Именно консул обязан оказывать первую правовую помощь соотечественникам, находящимся за рубежом, независимо от того, в какую ситуацию те попали. Так что случай Генкиного друга входит в мои непосредственные обязанности.

«Дай Бог, чтобы там не было ареста,» - подумал Дмитрий. Но что-то подсказывало ему, что одним задержанием не обойдется и дело будет непростым. По законам Италии полиция может удерживать человека под стражей до суда не более 96 часов. В течение первых 24 часов полиция должна доставить задержанного в прокуратуру. В свою очередь прокурор в течение следующих 48 часов должен направить запрос в суд на подтверждение ареста или задержания. Судья обязан принять решение об аресте или освобождении в течение следующих 48 часов. Итого – 96 часов. Времени оставалось впритык.

– Галя, боюсь, сегодня на концерт ты пойдешь без меня. И свяжись, пожалуйста, с Ниночкой – так звали секретаршу Горского. Пусть соберет все публикации, любые упоминания о случае в Триесте из соцсетей и с «заборов» и срочно отправит мне на мессенджер. Мне нужна абсолютно вся доступная информация.

Галина была и огорчена, и счастлива. Музыкант по профессии, она испытывала священный трепет перед классической музыкой и давно мечтала побывать в знаменитом театре La Scala, тем более когда там выступает Александр Канторов. Конечно, этот первый визит она представляла себе вместе с мужем, но долгие годы совместной жизни с дипломатом научили ее правильно реагировать на такого рода неожиданности.

Дмитрий посмотрел на часы. Половина пятого. До Триеста четыреста двадцать километров. «К полуночи буду, - подумал он, - надо будет выспаться, день обещает быть напряженным».

Он быстро бросил необходимое в дежурную походную сумку и направился к машине. Самая сложная задача на ближайшие минут сорок – час – выбраться из города, не попав в пробки. Дальше его ждала живописная дорога вдоль озера Гарда, через Верону и Падую и выше, вдоль Венецианского залива, до мировой столицы кофе – Триеста.

* * *

Новый российский консул отличался аристократичной внешностью. Правильные черты узкого лица, аккуратный прямой нос, саркастичные губы, осанка – все это наводило на мысль о благородном происхождении. Но даже если это было и так, Горский об этом ничего не знал.

Он родился в конце пятидесятых в Щиграх – маленьком городе в Курской области. Рос как все. В шестидесятые страна уже преодолела послевоенную разруху, и люди искренне откликались на позитивные изменения. Для его поколения стремление приносить пользу родине было реальной ценностью, а не пустым лозунгом. И этот, усвоенный с детства, принцип он сохранил до наших дней. Иногда кто-то из молодых коллег даже называл его «олдскульным». Но эта характеристика всегда звучала с уважением.

Дмитрий отдавал себе отчет в том, что это его последняя командировка перед выходом в отставку, и был благодарен судьбе за то, что она забросила его в Италию. Предыдущая дипломатическая карьера Горского была связана преимущественно с экзотическими странами и горячими точками.

Он никогда не думал, что посвятит жизнь дипломатии. Детство не сулило никаких преимуществ перед сверстниками. Появившись на свет в маленьком провинциальном городке, он разделил судьбу своих ровесников, для которых основным социальным лифтом были армия, партия и отличная учеба.

Отец был машинистом паровоза и часто отсутствовал дома. Пока родители не развелись, он время от времени брал сына в рейс, где мальчик смог подсознательно ощутить красоту и магию дороги. Очарование дальними далями и мечта о путешествиях вызвали у него искренний интерес к книгам.

Найти хорошую приключенческую книгу в 60-е годы в провинции - да что там в провинции, и в столице - было большой удачей. Однако в соседнем доме жили мальчишки из профессорской семьи. Именно у них Дмитрий впервые увидел то, что мы теперь так легко называем библиотекой. Так он открыл для себя мир Жюля Верна, Джека Лондона, Вальтера Скотта, Александра Грина, Фенимора Купера и Александра Дюма.

Иногда соседи давали ему какую-то из книг домой, иногда он читал прямо там, на крыльце, время от времени хозяйка приносила ему миску супа. Казалось, это счастье. Однако в один из дней она сказала, что за еду нужно заплатить. Десятилетний мальчишка был раздавлен. Так закрылась его первая в жизни библиотека. Любовь к книгам и страсть к дальним странам остались навсегда.

Мама Дмитрия работала парикмахером и так же, как и все советские женщины, ценила красоту и умела создавать ее из самого доступного, а иногда и из ничего. Леночку, а позже Елену Ивановну - так звали маму Дмитрия - в их городе знали все. На свадьбу и свидание, на выпускной вечер, на рождение ребенка и на партсобрание местные дамы прихорашивались у нее. Мама работала не только с прекрасной половиной, но и стригла мужчин.

Вся партийная элита прошла через золотые руки Елены Ивановны. В городе даже шутили, если хочешь получить продвижение по службе - посети парикмахерскую. Именно маме Дмитрий был обязан своим умением выглядеть безупречно в любой ситуации, талантом носить костюм, держать осанку, именно она объяснила ему, что встречают по одежке, а дальше - как сможешь.

Несмотря на скромные возможности для подготовки, школу Дмитрий закончил хорошо. Он получил высшие оценки по гуманитарным предметам и даже подумывал о том, чтобы стать журналистом.

Однако все планы спутал случайный разговор матери с секретарем горкома, который обслуживался у нее уже второй десяток лет. Елена Ивановна поделилась с Николаем Сергеевичем своей тревогой по поводу будущего сына. Она не понимала, что еще может дать своему дорогому мальчику, видела, что он обладает способностями и, главное, огромным желанием учиться. Николай Сергеевич неравнодушно воспринял тревоги Елены Ивановны и посоветовал обратить внимание на экономические специальности и обязательно вступить в партию.

* * *

За воспоминаниями Дмитрий не заметил, как проскочил город и выехал на автостраду А4. Современное шоссе соединяло Милан с Триестом. Дорога обещала быть легкой и комфортной. Итальянские автотрассы почти не уступали немецким, а иногда и превосходили их. «Когда такие транспортные артерии свяжут основные города России - трудно себе представить, Россия слишком велика и слишком бесконечна, и временами – беспечна», - подумал Дмитрий.

Завибрировал мобильник. Ниночка. Явно что-то срочное: секретарша пока не понимала какой регламент отношений можно установить с новым шефом, и старалась существовать в рамках письменной коммуникации. Дмитрий ответил.

– Дмитрий Алексеич, – взволнованно заговорила Нина, – простите пожалуйста, что отрываю вас в дороге, но…

– Ниночка, все нормально, слушаю вас, – сказал Дмитрий.

– Дмитрий Алексеич, криминальные блогеры пишут, что при задержании были обнаружены тела.

– Тела?

– Да.

– Чьи? Девушек? - севшим голосом спросил он.

– Хуже, – медленно сказала Нина. – Детей.

«Нет! Нет и нет! Только не дети! Только не это», – подумал он.

– Нина, постарайтесь успокоиться, пожалуйста, расскажите мне детально, что вам удалось выяснить.

– Дмитрий Алексеич, простите, я попробую взять себя в руки, но пишут, что там четыре тела. Трое мальчиков. Африканцы.

– А четвертое?

– Девочка. Европейка.

– Официальная информация?

– Нет, только соцсети.

– Нина, собирайте все, что сможете «нарыть». И еще: подготовьте мне исчерпывающую справку по Вадиму Астафьеву. Я на связи, время не имеет значения. Звоните немедленно!

«Какого черта, куда вляпался этот Вадик Астафьев? Что это за дети, что с ними случилось и чем это грозит нашим отношениям с итальянцами? Да что там с итальянцами - чем это грозит всем нам?»

Дмитрий подъезжал к Падуе. Именно здесь в 1222 году был открыт один из первых европейских университетов, который на протяжении почти четырех веков оставался главным учебным центром Венецианской республики. Здесь учились и преподавали такие деятели эпохи Возрождения как Николай Коперник, Николай Кузанский, Галилео Галилей и белорусский первопечатник Франциск Скарына. В этом городе родились Елена Лукреция Корнаро-Пископия – первая в мире женщина, окончившая университет, Тициано Аспетти – скульптор собора Святого Антония - и многие другие люди, повлиявшие на судьбы мира. При других обстоятельствах Дмитрий с удовольствием посетил бы этот выдающийся центр науки и искусства.

* * *

Размышления о Падуанском университете вернули его к воспоминаниям юности. Максимум, на который он мог рассчитывать в плане образования в родном городе, – рабочая профессия. За серьезным дипломом нужно было ехать в Москву, к чему в тот момент молодой человек был еще не готов.

Решение пришло само собой вместе с повесткой из военкомата. До начала афганской войны оставалось чуть больше года. После «учебки» Дмитрия откомандировали в 696-й вертолетный полк в Торжке в подразделение связи. Там он начал писать в полковую газету, получил звание старшего сержанта и вступил в партию.

Его интерес к журналистике и «легкое перо» не остались незамеченными командирами, и последние полгода службы он был прикомандирован к редакторской группе газеты «На страже Родины». Именно в качестве военного корреспондента, а не полкового связиста, Дмитрий впервые побывал в Афганистане. То, что он увидел там, произвело на него неизгладимое впечатление. Тяжелораненые товарищи, «груз 200»… Его сознание изо всех сил противилось этому краткому бездушному определению, которым обозначали погибших. Непрожитые жизни. Нерожденные дети. Нереализованная любовь.

Однако самым страшным воспоминанием с той войны стали дети. Голодные, оборванные, брошенные на произвол судьбы, иногда без рук, без ног, иногда - немые. По большому счету – без будущего. У советских солдат эти дети могли искать кусок хлеба, а могли стать живой бомбой. В восприятии каждого ребенка присутствовал этот страшный противоестественный дуализм, который разрывал Дмитрию сердце. Может быть, как раз эта невыносимая нравственная боль в конце концов определила его выбор в пользу дипломатии.

«Нет такого конфликта, который нельзя разрешить путем переговоров», - думал он. Все и всегда заключается в наличии доброй воли и в профессионализме переговорщиков.

* * *

Завибрировал телефон. Снова Ниночка.

– Слушаю, – ответил он.

– Дмитрий Алексеич, я подготовила вам справку по Астафьеву. Вадим Астафьев, 27 лет, родился в Москве, окончил МГИМО.

– Коллега, получается…

– Да, некоторое время он работал в нашем торгпредстве в Стамбуле, вел публичный образ жизни. Правда, недолго. Полтора года назад, если можно так сказать, напрочь исчез с радаров.

– И что, совсем никакой информации? – спросил Дмитрий.

– Официально – никакой. Но…

– Ниночка, не томите!

– Но… По своим каналам мне удалось узнать, что дипломатическая служба Астафьева завершилась крупным скандалом, который кто-то очень влиятельный успешно и быстро погасил. Вадим крупно проигрался, попал в поле зрения мафии. А вот что было дальше, толком не знает никто. Из торгпредства его по-тихому уволили, но в Россию он не вернулся. Из Турции он перебрался сначала в Албанию, потом в Италию.

– Нина, отличная работа! – сказал Дмитрий. – Копайте дальше! Чем больше информации будет у меня на руках к утру, тем больше шансов на успешное разрешение дела, – обнадежил Ниночку шеф.

Сам он был настроен куда пессимистичнее. Тела детей, торговля людьми, албанцы, минимум информации в СМИ – все это, как и его репутация, было против младшего Астафьева. «Вадик, Вадик, куда же ты влез? Что ты натворил? И какое отношение имеешь к погибшим детям?»

ГЛАВА 2

ВСТРЕЧА С ФИГУРАНТАМИ

Дмитрий Горский подъезжал к Триесту. Это был самый восточный город его консульского округа. И, наверное, самый необычный. Находясь на стыке культур и цивилизаций, Триест неоднократно переходил из рук в руки. И лангобарды, и франки - кто там только не прошелся с мечом. Однако главным врагом города оставалась Венецианская республика. Почти двухсотлетняя война с венецианцами закончилась для Триеста поражением и оккупацией, вырваться из которой вольнолюбивые граждане города смогли только благодаря династии Габсбургов. В 1382 году Триест стал частью Священной Римской империи, сохранив при этом собственные институты власти и статус вольности.

По итогам Первой мировой войны на обломках Австро-Венгерской империи была учреждена Австрийская республика. Что же касается Триеста, мультикультурный портовый приграничный город с очень венским архитектурным лицом отошел к Италии. И до наших дней город сохранил особый имперский дух и неповторимый венский флер, что привлекало сюда не только добросовестных туристов, но и авантюристов всех мастей.

Дмитрий выехал на площадь Республики. Ниночка забронировала ему номер в отеле «Континенталь», который располагался в прекрасном историческом здании. Он отдал ключи от авто консьержу и прошел к стойке регистрации. Милая, хотя и немного усталая девушка взяла его документы:

– О, синьор консул, рада приветствовать вас в нашей гостинице. Вот ключи от вашего номера. Ваши вещи будут доставлены консьержем.

– Благодарю, – ответил Горский и направился в сторону лифта.

* * *

«Час ночи. Сейчас в душ и пару часов поспать», - подумал он. Вдруг Горский ощутил легкое движение за спиной. Дмитрий обернулся, перед ним стояла ухоженная, но очень растерянная женщина лет тридцати со славянскими чертами лица.

– Синьор консул, – произнесла она на хорошем русском языке, – извините, пожалуйста, что я беспокою вас в такой поздний час, но у меня безвыходное положение. Меня зовут Бельцова… Бельцова Ксения Петровна. Мой муж – Бельцов Илья Максимович - арестован…

«Бельцов, Бельцов… Что-то знакомое, - подумал Дмитрий. - Ах, да, это же еще один русский из группы торговцев людьми».

– Ксения, простите, не запомнил ваше отчество?

– Петровна. Ксения Петровна, – пробормотала она.

– Давайте присядем в лобби, и я вас выслушаю.

Ксения Петровна Бельцова была замужем за Ильей Бельцовым около десяти лет. У них подрастал прекрасный сынишка, семь лет назад они приехали в Италию, получили вид на жительство. Муж занимался бизнесом с какой-то албанской компанией: импорт-экспорт, логистика. Она никогда не вникала в дела супруга: сидела дома, растила сына, вела хозяйство, выучила итальянский язык и время от времени даже подрабатывала экскурсоводом. Работа доставляла ей удовольствие, давала возможность знакомиться с новыми людьми, рассказывать им истории об Италии и слушать истории об их жизни.

Казалось, все шло хорошо, пока год назад она не заметила, что поведение Ильи изменилось. Он стал пропадать, перестал отвечать на ее звонки. В дом начали приходить его новые странные друзья, среди которых был один русский по имени Вадим. Несмотря на молодость, Вадим вел себя надменно - как будто бы ее муж был ему что-то должен. На ее вопросы по поводу дружбы с этим человеком Илья не отвечал, а в последнее время и вовсе «затыкал ей рот» и угрожал разводом.

Накануне ей сообщили, что муж задержан с группой других людей, причину никто толком не объяснил, потом стали звонить какие-то непонятные персонажи и требовать пятьдесят тысяч евро, которые ее Илья якобы кому-то должен. Ксения Петровна поняла, что в чужой стране она одна не справится с такой бедой, и обратилась за помощью в посольство. Ей порекомендовали дождаться консула, который уже ехал в Триест.

Дмитрий смотрел на эту милую заплаканную даму и думал, как же легко женщины попадают в руки разного рода мерзавцев. Она прожила с мужем десять лет и толком даже не знала - и не делала попытки узнать - чем он занимается, с кем общается и где пропадает. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

– Ксения Петровна, поезжайте домой, отдохните. Завтра в конце дня мы с вами встретимся и будем решать, что делать дальше. Держите себя в руках и не паникуйте раньше времени.

* * *

Дмитрий поднялся в номер. Однако ни прекрасный вид из окна, ни модная мебель, ни тропический душ не могли развеять его хандру. Хотя на данный момент информации было с гулькин нос, дело вырисовывалось какое-то мерзкое, липкое, неприятное. Тем не менее ему удалось заснуть. Он спал так крепко, что не сразу услышал неприятное дребезжание будильника.

В Италии первичные следственные действия с задержанными, как правило, осуществляют в местных полицейских участка или отделениях карабинеров. После чего, в зависимости от тяжести преступления, задержанный может быть переведен в следственный изолятор или, в случае легких правонарушений, отпущен под подписку о невыезде. Последнее нашим фигурантам едва ли светило.

Дмитрий не успел толком подумать над этим вопросом, как зазвонил телефон. Ниночка. Похоже, она совсем не ложилась. Он ответил.

– Дмитрий Алексеич, добрый день! – прощебетала Ниночка бодрым голосом.

– Доброе утро, Ниночка! Вы, кажется, никогда не спите!

– Ну что вы, – засмущалась секретарша, – я просто очень сильно расстроилась из-за погибших детей, а еще от того, что в этом грязном деле оказались замешаны наши соотечественники. Дмитрий Алексеич, я так надеюсь, что они арестованы ошибочно! Но я звоню вам прежде всего для того, чтобы дать контакт Наташи Боски. Наташа – журналистка, давно работает в главной ежедневной газете Триеста «Il Piccolo». Она готова поделиться с вами информацией по этому делу.

– Отлично, спасибо, – консул поблагодарил Нину и тут же перезвонил Наташе.

* * *

– Синьора Боски? Дмитрий Горский, – начал разговор он.

– Синьор Горский, доброе утро! Нина предупредила меня. Готова ответить на ваши вопросы. Не знаю, помогу ли вам чем-то фундаментально, но ситуацию «подсвечу». Буду рада вас видеть во второй половине дня, скажем, в кондитерской «Пирона».

– До встречи, – Дмитрий завершил разговор.

* * *

Через час он был на улице Револтелла, 35 в городском полицейском участке. Ничего неожиданного - того, с чем бы не сталкивался во время своих командировок в другие страны, - он там не увидел. Разве что был пленен ароматом кофе. Впрочем, запах кофе – это визитная карточка всего города. Уже триста лет несколько десятков крупных и не очень компаний ежедневно обжаривают сотни тонн кофе. Местные жители так уверены в своем мастерстве, что даже традиционный эспрессо здесь имеет свое уникальное название – «неро».

Однако, к делу! Дмитрий подошел к дежурному, представился и запросил встречу с начальником полицейского участка. Не прошло и пяти минут, как молоденький капрал сопроводил его в кабинет шефа. Там Горского встретил среднего роста, хорошо тренированный, абсолютно седой человек в звании полковника. На вид ему было лет сорок пять – пятьдесят. Они обменялись рукопожатием.

– Умберто Дзиани, – коротко представился итальянец.

– Дмитрий Горский, генеральный консул Российской Федерации в Милане.

– Полагаю, мне известна цель вашего визита. Задержание Астафьева и Бельцова, верно? – спросил полковник.

– Совершенно верно, – ответил Дмитрий. – Хотелось бы ознакомиться с обвинением, обстоятельствами задержания и получить доступ к вышеназванным лицам.

– Мой помощник Клаудио передаст вам необходимые документы, включая разрешение на посещение подозреваемых, но чуть позже. А пока… – полковник выдержал загадочную паузу. – Неро?

Кофе был великолепен. До сегодняшнего дня Горскому казалось, что об этом напитке он знает почти все. Он наслаждался им в Азии, пробовал в Африке, пил на Ближнем Востоке, в конце концов – в Милане. Но неро! Это было что-то особенное.

Между тем полковник сообщил, что операция по задержанию банды торговцев людьми в строжайшей тайне готовилась почти два года. Без помощи внедренных сотрудников и тайных свидетелей это расследование так бы и осталось безнадежным делом. Масштаб преступной деятельности мафиозной группы под руководством Ибрагима Халими был беспрецедентным, и полиция еще не в состоянии оценить весь ущерб от действий этой международной группировки. На данный момент известно о почти двух десятках потерпевших женщин, четверых погибших детях и об одном тяжелораненом карабинере, не считая преступлений, не связанных с нанесением непосредственного ущерба личности.

* * *

Получив документы и разрешение, Дмитрий поехал в следственную тюрьму «Эрнесто Мари». Расположенный в историческом здании, плохо приспособленный под свои цели, следственный изолятор был переполнен. Это не было никаким секретом: перенаселенность итальянских тюрем уже не первый год обсуждалась в прессе, а из-за невыносимых условий содержания в жарком климате в них периодически вспыхивали бунты. Участь Астафьева и Бельцова в этом смысле облегчал лишь тот факт, что за окном был декабрь.

Хмурый капрал долго изучал документы Горского, вертел разрешение на свидание с подследственными и явно не хотел идти навстречу. Он куда-то уходил, возвращался и снова уходил. Наконец сообщил, что консулу позволено получасовое свидание.

Сопровождающий вел Дмитрия по унылым коридорам. Здесь даже присущий городу аромат кофе не мог перебить тюремную вонь. Наконец они подошли к какому-то кабинету с зарешеченными окнами. Через пять минут туда привели Астафьева.

Горский был поражен. По внешнему виду Вадим напоминал скорее ботаника, совсем не был похож на своего властного отца - только яркие голубые глаза матери смотрели с капризного, немного нервного почти детского лица. Он совершенно не подходил под описание, которое дала Ксения Бельцова. «Странно, - подумал Дмитрий, - однако, разберусь с этими ощущениями позже, а сейчас приступим к протоколу».

– Добрый день, Вадим Романович! Меня зовут Дмитрий Алексеевич Горский, я являюсь генеральным консулом Российской Федерации в Милане. Я здесь для того, чтобы оказать вам правовую помощь, организовать адвоката, по возможности ответить на ваши вопросы и обеспечить соблюдение ваших прав во время следствия.

Вадик промолчал, только презрительно скривил губы.

– Вам вменяются очень серьезные преступления, за которые вы можете провести остаток жизни в тюрьме. Вы должны понимать, что итальянское уголовное право применяется ко всем, находящимся на территории Италии, независимо от их гражданства и социального статуса.

Вадик продолжал упорствовать.

– Вы понимаете, что я вам сказал? У вас есть жалобы на задержание или условия содержания? – спросил Дмитрий.

Снова никакой реакции.

– Что же, в таком случае я вынужден попрощаться с вами.

– Скажите папе, что мне нужен лучший адвокат, какой только есть в этой чертовой дыре, – образ ботаника рассыпался на глазах.

«Да ты умеешь огрызаться», - подумал Горский.

* * *

Ожидая второго задержанного, Дмитрий старался абстрагироваться от деталей, предпочитая довериться ощущениям. Минут через двадцать в комнату привели Бельцова. Его поразило состояние Ильи: в отличие от Астафьева Бельцов, казалось, был не в себе. Его трясло, волосы в буквальном смысле сбились и намокли от пота, несмотря на то, что за окном была зима. Илья смотрел в пол, как будто избегая реальности. Консул представился.

После небольшой паузы Бельцов наконец поднял глаза и едва слышно, неуверенно скорее прошептал, чем сказал:

– Вы меня спасете? Я ни в чем не виноват. Я стал жертвой обмана и обстоятельств.

– Илья Максимович, – сдержанно произнес Дмитрий, – я здесь для того, чтобы оказать вам всю возможную помощь в рамках закона. Для этого вы должны рассказать мне правду. Все, что я здесь услышу, останется между нами. Итак…

Бельцов задумался. Возможно, не знал с чего начать, но скорее всего - пытался понять, можно ли доверять стоящему напротив человеку. У Ильи Бельцова, в отличие от Вадима Астафьева, не было влиятельных родителей. Он их вообще не знал. Илья вырос в детском доме и строил свою жизнь скорее не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Он отдавал себе отчет в том, что со своей бедой остался один на один, а беспокойство за жену и сына только усиливало фрустрацию и повергало в бездну отчаяния.

Они жили неплохо, старались интегрироваться в итальянскую культуру, но у них не было особых связей, как и больших денег; не было «волосатой руки» на родине, как у Астафьева. Родители Ксении жили в небольшом городке в верховье Волги, учительствовали, занимались сельским хозяйством и собой. Так что рассчитывать на них не приходилось. Да и не найдется таких слов, чтобы можно было объяснить им, советским учителям, произошедшее.

– Дмитрий Алексеевич, – неуверенно заговорил Илья, – семнадцать лет назад я начал свою карьеру в логистической компании в России, работал сначала с Беларусью и Украиной, потом меня поставили менеджером на международные перевозки. Набравшись опыта, я занял денег у друга и открыл собственную фирму. Стал возить грузы, преимущественно из Италии и Австрии. Ничего особенного, но на жизнь хватало.

Илья задумался. Горский не перебивал.

– Во время одной из зарубежных командировок я познакомился с албанским бизнесменом Ибрагимом Халими, по кличке Боа - но об этом обстоятельстве я узнал намного позже. Респектабельная на первый взгляд семья Халими контролировала более пятидесяти процентов карго в Россию, не говоря уже о других направлениях. Я стал получать выгодные заказы, обороты выросли, мы с женой переехали в Италию, родился сын. Ибрагим очень сильно помог нам с итальянскими документами, поспособствовал с жильем, дал кредит на покупку новых машин, доверил маршруты на Балканы.

«Классика!» - Дмитрий едва не произнес это вслух. Сколько же таких историй он слышал за годы своей карьеры! Такая простая и такая эффективная схема, которая работает веками: войти в доверие, помочь, дать заработать, расслабить, профинансировать, так чтобы жертва не понимала, что попадает в зависимость, а потом использовать. Но он не стал комментировать это. Было важно услышать все из уст Ильи.

- Я работал и ничего не замечал, пока два года назад фуру моей компании не задержали в Хорватии в связи с перевозкой людей без документов. За рулем был один из моих опытнейших водителей; он вез автозапчасти из Турции по заявке, которую я получил от Халими. Только в тот момент я осознал, что у меня больше нет других заказчиков, кроме Халими. Я до сих пор не знаю, какие рычаги он использовал, чтобы «разрулить» ситуацию, и была ли эта ситуация на самом деле, но с тех пор стал его пожизненным должником. Халими сказал, что заплатил хорватам огромную сумму за закрытие вопроса. Из наших отношений исчезла показная вежливость и южная доброжелательность: я стал рабом, а он - моим господином.

В этот момент Дмитрий подумал о Ксении Петровне. Рассказ Ильи свидетельствовал о том, что он знает о деятельности албанца столько, что последний без раздумий пойдет на крайние меры, чтобы «заткнуть» рот Бельцову. Жизни Ксении Петровны и ребенка находятся в смертельной опасности.

ГЛАВА 3

ШАНТАЖ

Дмитрию нужно было подумать. Не стоило привлекать внимание Ильи к той опасности, которая подстерегала его семью: Бельцов итак находился на грани нервного срыва. Горский пока не понимал, как лучше защитить Ксению и мальчика, поскольку не мог объективно оценить возможности Халими. Отправить бы ее в Россию, да как можно скорее, но согласится ли она? В любом случае нужно ехать к Ксении. Дмитрий решил не говорить Бельцову о том, что накануне виделся с его женой.

– Илья, на этом мы сегодня закончим. Мне нужно уладить кое-какие вопросы в связи с вашим задержанием, – сдержанно произнес Горский. – Есть ли у вас адвокат? Если нет, посольство поможет найти квалифицированного специалиста. Не откровенничайте ни с кем, будьте сдержанны, взвешивайте каждое слово и постарайтесь взять себя в руки. В противном случае ваша жизнь приобретет отрицательную стоимость. Завтра я вас навещу.

– Дмитрий Алексеевич, – в глазах Ильи мелькнуло что-то похожее на надежду. – Пожалуйста, позаботьтесь о моей семье.

Наверное, в первый раз за последние два года Илья вдруг понял, что многое еще можно исправить. Несмотря на то, что он был знаком с консулом не белее получаса, Илья ощущал растущее доверие к этому человеку и это чувство придавало ему сил.

– Дмитрий Алексеевич, им кроме вас рассчитывать не на кого. Передайте, пожалуйста, Ксении, что я люблю ее.

* * *

Выйдя из изолятора, Дмитрий набрал Ксению. Она не отвечала. Он повторил звонок минут через пять - с тем же успехом. Тем временем до встречи с Наташей Боски оставалось полчаса. Дмитрий забил в навигатор адрес кондитерской «Пирона». «Еще успею найти место для парковки», - подумал он. Кафе находилось в историческом здании старого Триеста и с самого основания принадлежало одной семье. Сменялись поколения, а выпечка в «Пироне» не теряла своего качества.

Входная группа была выполнена в английском стиле, внутри благородное дерево и латунь, казалось, он попал в начало прошлого века и с минуты на минуту сюда заскочит сам Джеймс Джойс. Именно в Триесте Джойс написал «Дублинцев», «Портрет художника в юности», «Изгнанников»; считается, что прямо в этом кафе он начал свой знаменитый «Улисс». Горский заблаговременно поинтересовался местом, куда пригласила его журналистка. Кстати, в Триесте есть памятник Джойсу. На мгновение Дмитрий задумался о том, каким бы мог быть Леопольд Блум и мог ли состояться в принципе, если бы Джойса не занесло в Триест.

За уютным столиком в углу он заметил красивую, сухощавую женщину с короткой стрижкой, в которой элегантно серебрилась седина. Она что-то увлеченно читала. Горский почему-то сразу узнал ее.

– Синьора Боски? – вежливо спросил он.

– Наташа, – ответила она по-русски. – Рада вас видеть, синьор Горский. – Какой-то едва уловимый акцент проскользнул в ее речи.

Дмитрий слегка напрягся, и это не ускользнуло от ее внимания.

– Моя бабушка была русской, – сказала Наташа, – из Санкт-Петербурга. Но я родилась в Британии. Работала военным корреспондентом, была на Балканах. Потом, как-то так получилось - осела в Триесте. Здесь много англосаксов. Нам нравится климат, Штраус, космополитичность этого города, микст культур, ароматы кофе и, конечно же, море и порт.

«Ну да, как же без этого, - подумал Дмитрий. - Англичане без моря не существуют и не дышат. Для них это не только естественная среда обитания, но и собственно жизнь». Что-то подсказывало ему, что Наташа не так проста и открыта, как кажется на первый взгляд, но ему без всякой причины хотелось быть с ней откровенным. Горский посмотрел в меню.

– Позвольте, я сделаю выбор за вас? – предложила Наташа. Она что-то тихо сказала официанту.

Через несколько минут на столе появились две чашки горячего шоколада и тарелка с аутентичной триестской выпечкой: рождественский пресниц, маковая путица и губана. Начните с губаны, у нас ее еще называют «улиткой счастья», пекут на Пасху, Рождество и свадьбу, – предложила она.

На мгновение Горский ощутил себя очарованным ребенком в преддверии Рождества. Запахи теста, изюма, марципана и шоколада, чуть более высокая, чем нужно, температура воздуха в кафе и непростая собеседница отвлекли его от тревожных мыслей о Ксении.

– Нравится? – спросила Наташа.

– Очень! – по-детски прямо ответил он.

– Вот за такие нематериальные ощущения мы и боготворим Триест, - улыбнулась журналистка. – Однажды полюбив этот город, ты не сможешь расстаться с ним никогда. – Она выдержала паузу и продолжила, – но это не значит, что здесь нет горя, страданий и преступлений.

– Что вы знаете об этом деле? – спросил консул.

– Не думаю, что намного больше вашего, но кое-что существенное все же могу рассказать.

Дмитрий вернулся в реальность.

– Буду вам признателен, – сказал он.

– При задержании был тяжело ранен сержант Герра. У него четверо детей, и жена ждет пятого. Он из местных. На протяжении веков члены его большой и очень дружной семьи верно служили городу: кто в армии, кто в полиции, кто в егерской службе. Как получалось. Это элита места.

Теперь Дмитрий понял, почему угрюмый капрал в тюрьме был так недоброжелательно настроен по отношению к нему. Даже если он не связан с семьей Герра напрямую, он на стороне горожан. Несомненно, это сильно осложняет положение задержанных россиян.

Телефон Горского завибрировал. Ксения.

– Дмитрий Алексеевич, это Ксения. Вы звонили мне… Простите, что не смогла ответить, водила сына в бассейн… Стараюсь сохранять рутину, – нервно произнесла она.

– Ксения Петровна, успокойтесь и расскажите, что вас так встревожило? – Дмитрий попробовал интонацией успокоить ее.

– Мы только что вернулись домой. Дверь взломана. Мебель перевернута. Квартира напоминает поле боя, – Ксения больше не сдерживалась и рыдала в трубку. – Что нам делать? Я боюсь за жизнь сына? Нужно ли мне сообщить об этом в полицию?

– Ксения, вызывайте полицию и ничего не трогайте. У вас есть близкие люди, у которых вы бы могли остановиться на время? – спросил он.

– Есть знакомые, а с друзьями как-то не сложилось, найти друзей в чужой стране оказалось не так-то просто, – призналась она.

– Тогда берите ребенка и бегите в ближайшее кафе, я сейчас приеду, – сказал Горский уверенным голосом. – Да, и пришлите адрес.

Дмитрий встретился глазами с журналисткой.

– Наташа, боюсь, нам придется прервать беседу. В любом случае я вам очень благодарен за внимание и сердечность. – он начал собираться.

– Дмитрий, я думаю, вам следует знать: люди, с которыми были задержаны ваши соотечественники, принадлежат к международной криминальной банде. Это жесточайшая мафия, в которой заправляют албанцы. В их руках транзит нелегалов из Турции, Африки и Средней Азии, торговля наркотиками, принудительная проституция, подпольные ставки, шантаж, вымогательство, убийства. Это очень опасная банда. Несмотря на все усилия, до последнего времени полиция никак не могла подобраться к этой группировке. Они все время были на шаг впереди детективов и успешно ускользали от них. Таким образом, аресты являются результатом длительной, кропотливой и очень тайной работы. Я думаю, вашей собеседнице грозит смертельная опасность, – сказала она. – Звоните, если будет нужна помощь.

Они попрощались.

* * *

Судя по сообщению Ксении, Бельцовы жили в уютном респектабельном пригороде Сан-Джованни недалеко от парка Фарнето. Ксения с сыном укрылись в остерии «La De Jure».

По дороге к Ксении Дмитрий набрал Ниночку:

– Ниночка, добрый день!

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеич!

– Соберите мне, пожалуйста, досье на Ибрагима Халими, кличка Боа. Албанец. Семья, бизнес, связи, слухи, сплетни, покровители, пороки и т.д. Также проверьте статус компаний Ильи Максимовича Бельцова здесь и в России.

– Сделаю, – пообещала Ниночка.

– И еще: возможно, мне придется отправить в Россию жену Бельцова и его сына. Посмотрите, как это можно организовать быстро и безопасно.

– Конечно!

– Да, Нина, у меня к вам еще один вопрос: как давно и откуда вы знаете Наташу Боски?

– Я что-то сделала не так? – Ниночка занервничала.

– Нет, что вы. Я просто хочу знать о ней больше. – Дмитрий задумался. – Это поможет мне правильно оценить информацию, которую я получил от нее.

– Наташа Боски давно поддерживает отношения с нашим посольством. Ее бабушка – из России, она принадлежала какой-то аристократической фамилии, но деталей я не знаю, да и Наташа не торопится делиться подробностями, – Ниночка вдруг замолчала.

– Продолжайте, – сказал Дмитрий.

– Дмитрий Алексеич, я подумала о том, что я ведь толком о ней ничего не знаю, – к своему удивлению обнаружила секретарша. – Я слышала, что она была военным корреспондентом в Югославии, во время кризиса работала в Кувейте, много писала об Ираке. Я познакомилась с ней три года назад у нас в посольстве, на праздничном мероприятии, посвященном Дню России. Но я не имею ни малейшего понятия о ее семье: есть ли у нее муж, дети, почему она не вернулась на родину, а осталась в Триесте. В конце концов, почему журналистка с таким профессиональным прошлым работает в криминальной хронике заштатной провинциальной газеты? – Нина совсем растерялась. – Наверное я поступила опрометчиво, когда порекомендовала вам связаться с ней?

– Нет-нет, Ниночка, успокойтесь, – Дмитрий, как и все остальные в консульстве, не мог обращаться к своей тридцатипятилетней секретарше по имени-отчеству, даже «Нина» по отношению к ней звучало как-то холодно и отстраненно. Казалось, что, преодолев столетний юбилей, она все равно будет оставаться Ниночкой. Дмитрий представил, как она удивленно вскинула брови и по-детски распахнула глаза. Ему захотелось улыбнуться.

– Дмитрий Алексеич, спасибо! Я постараюсь выполнить ваше поручение как можно быстрее.

– Хорошего дня! – Горский завершил звонок.

* * *

Дмитрий подъезжал к Сан-Джованни. Как же прекрасен был Триест! У него возникло желание абстрагироваться от этой мафиозной истории: пройтись по городу, полюбоваться архитектурой, ощутить суровый дух раннехристианских церквей, спуститься в Grotta Gigante – самую большую в Италии пещеру. Горский поймал себя на мысли, что не отказался бы увидеть Наташу Боски в качестве гида в этом приятном путешествии. Уж очень ему хотелось разгадать журналистку. Тогда Дмитрий даже не предполагал, что Наташе предстоит сыграть едва ли не ключевую роль в этой истории.

Навигатор показывал, до места встречи осталось семь минут. Дмитрий начал искать парковку. Конечно, автомобиль с дипломатическими номерами имел некоторые преимущества, но в свете трагических обстоятельств он не хотел нагнетать ситуацию и привлекать внимание карабинеров. Судя по всему, уже полгорода знало о прибытии русского консула, и не все были рады этому факту. Одни справедливо желали наказать бандитов, другие рассчитывали выкрутиться из этого дела по-тихому.

Горский понимал, что едва ли сможет ограничиться формальным участием. Ему было жаль Илью Бельцова. Этот запуганный и запутавшийся мужчина казался ему не столько злодеем, сколько случайной жертвой. Его беспокоила судьба Ксении и ее ребенка. В свете того, что рассказала Наташа, им угрожала совсем не призрачная опасность.

Албанские мафиози пользовались криптой и интернетом, но в плане разборок с теми, кто был им неугоден, жили в средневековье: человеческая жизнь для них стоила меньше малолитражки, а кровная месть оставалась вопросом чести. Их боялись, им платили, они платили сами - их власть и влияние в регионе росли.

Опасность угрожала не только Ксении, но и Илье: он мог стать ключевым свидетелем обвинения. Однако шансов дожить до суда - если он согласится дать показания - ни у Бельцова, ни у Ксении почти не было. Горский знал, что не сможет себе простить, если не сделает все, чтобы спасти этих людей. Лучший выход на данный момент – отправить ее на родину. Тогда и у Ильи будут развязаны руки.

С такими мыслями он вошел в остерию. Дмитрий огляделся, не сразу заметив беглецов: Бельцова пряталась в самом дальнем углу за пузатым антикварным буфетом. Она увидела его первой, и Горский просто физически ощутил, с каким облегчением женщина выдохнула.

– Дмитрий Алексеевич, я так благодарна вам за то, что вы не оставили нас, – прошептала она. – Познакомьтесь, это мой сын Петенька, в прошлом месяце ему исполнилось шесть.

– Здравствуй, Петр, – как можно увереннее сказал он. – Меня зовут Дмитрий Алексеевич, я постараюсь помочь тебе и твоей маме.

Петя недоверчиво посмотрел на Горского, отодвинул чашку с горячим шоколадом, подумал и спросил:

– Где мой папа?

Дмитрий был не готов к этому вопросу. Но слова нашлись сами собой:

– Петр, сегодня утром я встречался с твоим папой, некоторое время он не сможет с тобой видеться, но он попросил меня передать тебе, что скоро все наладится и вам с мамой больше не придется беспокоиться. Папа сказал, что очень любит тебя и маму.

Петя с сомнением всматривался в Дмитрия. И в тот момент, когда консулу показалось, что мальчик начал расслабляться, завибрировал телефон. Ксения открыла сообщение и громко вскрикнула. Горский заглянул в ее мобильник. Сообщение с неизвестного номера:

«Что? Сынок не хочет шоколада? Мы знаем про тебя все. Если ты попробуешь сбежать, твой муж умрет. Если твой муж откроет рот, ты пожалеешь о том, что твой сын жив. И никто тебе не поможет. Ясно?»