Контакт

Все началось с тихого писка, который поймал радиотелескоп в Пуэрто-Рико. Необычный сигнал, шедший из-за пределов Солнечной системы, был настолько слабым и структурированным, что сначала его приняли за помеху, очередной шум космоса. Но алгоритмы ИИ, просеивающие терабайты данных, зацепились за него.

Астроном-стажер Лиза Чжэн, дежурившая в ту ночь, чуть не пролила дешевый растворимый кофе на клавиатуру, когда на ее экране всплыло предупреждение. Она дежурила потому, что у старших коллег были семьи, дети, а у нее пока что был только диплом с отличием, съемная квартира и огромное, ненасытное любопытство к звездам. Ночные смены были ее добровольным выбором — платили немного, зато никто не мешал погружаться в данные, в этот бесконечный, тихий шепот Вселенной.

Она несколько часов проверяла и перепроверяла данные, сердце колотилось где-то в горле, а пальцы дрожали. Это было Оно. То, о чем она читала в научной фантастике, то, о чем мечтала, поступая на факультет астрофизики. Преодолевая робость, она разбудила своего шефа, доктора Артура Вандерса. Скептичный голландец, тридцать лет потративший на поиски братьев по разуму, сначала отмахнулся. «Еще одна тупиковая ветвь, Лиза, — пробурчал он, — займись калибровкой». Но к утру, когда данные подтвердились с обсерваторий в Чили и на Гавайях, его скепсис сменился лихорадочным возбуждением.

Именно Лиза дала объекту его первое, неофициальное название — «Лебедь», по аналогии с лебедем из сказки о гадком утенке: невзрачный, странный сигнал, который оказался вестником невероятной красоты и тайны.

Сначала это был ее личный восторг, ее открытие. Но очень скоро «Лебедь» выпорхнул из-под ее контроля. Пресс-релиз, интервью Вандерса, мировая истерия... Ее имя упоминалось вскользь, как имя того самого стажера, который «помог обнаружить». А потом и вовсе исчезло из новостей. Она наблюдала, как ее тихое, научное чудо превращалось в топливо для политических дебатов, телевизионных шоу и панических слухов.

Сидя в своей все той же каморке с кофемашиной, Лиза смотрела на экран, где эксперты, ничего не понимающие в когерентности радиоволн, с умным видом рассуждали о намерениях «пришельцев». Она чувствовала странную, щемящую потерю. Это было все равно что найти редчайший цветок и увидеть, как его срывают и топчут в грязи толпой. Ее открытие перестало быть ее открытием. Оно стало достоянием человечества — со всеми его страхами, глупостью и жаждой зрелищ. И глядя на идеально гладкий, безразличный шар на снимках с Европы, она ловила себя на мысли: «Может, они и правы, что молчат?»

Объект, получивший временное обозначение «Лебедь», был маленьким, но его траектория была невозможной. Он не падал в Солнечную систему под влиянием гравитации — он двигался с постоянной, управляемой скоростью, замедляясь по мере приближения к Юпитеру. Целью его курса, как вскоре вычислили, был один из его спутников — Европа, ледяной мир под которым скрывался целый океан.

Новости просочились мгновенно. Сначала в научных блогах, затем — как лавина — в мировых СМИ. «ПЕРВЫЙ КОНТАКТ!», «ВОПРОС К ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ЛЕТИТ ИЗ ГЛУБИН КОСМОСА!», «БОЖЕСТВЕННЫЙ ЗНАК?». Мир, привыкший к политическим скандалам и экономическим кризисам, замер в одном дыхании. Социальные сети взорвались. Одни предрекали золотой век и передачу недоступных технологий, другие — скорое вторжение и гибель человечества. Религиозные лидеры говорили о конце времен или о новом мессии, ученые призывали к осторожности и сбору данных.

Через месяц, когда «Лебедь», не отвечая ни на какие попытки связи, совершил безупречную посадку на ледяной равнине Европы, сомнений не осталось ни у кого. Это был искусственный объект инопланетного происхождения. Гладкий, темный, идеальной сферической формы, он отражал слабый свет далекого Солнца, словно черная жемчужина, брошенная на белоснежный бархат. Он был молчаливым, загадочным и абсолютно безразличным к ажиотажу, который вызвал на крошечной голубой планете за миллионы километров.

Человечество заглянуло в бездну и увидело в ней свое отражение — маленькое, испуганное, полное надежд и впервые в истории осознавшее, что оно не одиноко во Вселенной. И этот взгляд вызвал не только восторг, но и глубочайший, первобытный страх. Что, если они окажутся сильнее? Мудрее? Что, если мы им не понравимся? Шумиха нарастала, превращаясь в глобальный нервный срыв, требовавший одного — ответа. Любого.