Контекст Феникса

Дождь в Москве той осенью казался бесконечным. Потоки воды заливали улицы, превращая город в размытую акварель — идеальную декорацию для тихой, кабинетной смерти.

Профессора Андрея Владимировича Горского, признанное светило кафедры биофизиологии, обнаружили в собственном кабинете лишь утром. Учёный застыл в кресле у окна, будто погрузившись в сон под монотонный шум ливня. Идиллическую картину портил лишь аккуратный, пугающе тонкий разрез на шее.

Капитан полиции Анна Синицына, переступив порог, поморщилась от густого аромата старых книг, заваренного чая и едва уловимой химической горечи. Смерть выглядела стерильной. Почти как хирургическое вмешательство. Ни следов борьбы, ни хаоса в бумагах. Внимание привлёк лишь пустой прямоугольник на полке, где, судя по нетронутому слою пыли, ещё недавно лежал объёмистый портфель.

Опрос коллег позволил быстро набросать портрет гения-затворника, одержимого работой над «Фениксом» — революционным иммуномодулятором. Жизнь Горского вращалась вокруг формул, лабораторных мышей и студентов. Особенно выделялся четверокурсник Артём Ветров.

— Правая рука, — вздохнул заведующий кафедрой, нервно поправляя очки. — Талантище. Почти приёмный сын в науке.

— И где сейчас этот талант? — Синицына перевела взгляд на пустой стол ассистента.

— Улетел, — старик беспомощно развёл руками. — В Лондон, на стажировку. Ушёл на ночной рейс.

Слова заведующего прозвучали как приговор: рейс вылетел через четыре часа после предполагаемого времени убийства. Ледяная логика фактов выстраивалась в безупречную линию. Билет приобретён заранее, багажа — минимум. На записях из Шереметьево Артём выглядел бледным и сосредоточенным. Спустя двенадцать часов его британский номер замолчал.

Подозрение легло на юношу тяжёлым грузом. Следствие привычно искало очевидное: отпечатки, орудие, следы взлома. Вскоре удача улыбнулась оперативникам: в вентиляционной шахте лаборатории обнаружили свёрток со стерильными скальпелями. Картина сложилась: амбициозный студент устранил наставника ради кражи исследования стоимостью в миллионы.

Екатерина Орлова узнала о случившемся из новостной ленты. Мир, выстроенный вокруг каталогизации фламандских гравюр и лекций по истории искусств, рассыпался в прах. Артём. Её Артём...

Они напоминали два разных континента. Он оперировал категориями квантовых связей и белковых структур. Она видела реальность сквозь призму линий, света и зашифрованных смыслов. Их свёл случайный спор в библиотеке: что совершеннее — формула фотосинтеза или композиция «Тайной вечери»? Катя полюбила в нём эту жадную до познания натуру и ту беззащитность, которую он так старательно прятал за маской уверенности.

Последние месяцы Артём вёл себя странно. Взвинченно. Постоянно твердил о каких-то «грязных игроках», проверял хвосты в кафе и однажды в ярости выкрикнул в трубку: «Отстаньте от нас!».

Когда в квартиру Кати пришли Синицына с оперативником, девушка встретила их внешне спокойно.

— Артём не мог этого сделать, — отчеканила она, сложив руки на груди. — Он боготворил профессора.

— Улики говорят об обратном, — капитан окинула взглядом комнату, задержавшись на репродукциях Брейгеля.

— Вы ищете физические следы, — Катя подошла к окну, наблюдая за стекающими каплями, — но истина кроется в смыслах. В знаках.

После снятия печатей она тайком пробралась в кабинет Горского. Взгляд, привыкший замечать малейшие несоответствия в композиции полотен, зацепился за криво стоящую фотографию на столе. Снимок выглядел официально, но рамка показалась слишком тяжёлой. Под картонным задником обнаружилось другое фото: профессор и Артём в лаборатории, оба смеющиеся, в нелепо сдвинутых защитных очках. На обороте, рядом с лицом студента, химическим карандашом было нацарапано: «К.Р. — наше «зеркало». Лондон. Если что — ищи в «Пепельнице».

Массивная пепельница из тёмного стекла стояла на подоконнике. Профессор не переносил табачного дыма. Артём когда-то в шутку называл этот предмет «арт-объектом для медитаций». Катя осторожно взяла её, перевернула. На донышке едва угадывался декоративный шов. Короткое нажатие — и стеклянный диск вышел из пазов с сухим щелчком. Внутри притаилась узкая полоска бумаги, обугленная по краям.

«...передал ложные протоколы через «крота»... «Феникс» в безопасности... ключ у...» — буквы расплывались перед глазами. Это не было грабежом. Перед ней разворачивалась партия с глубоким подтекстом, где Артём исполнял роль пешки. Его не просто отправили в Лондон — его туда заманили, подставляя под удар.

Первые дни в Британии превратились для Ветрова в затянувшийся кошмар. Контакт, обещавший помочь с обнародованием правды о «Фениксе», бесследно исчез. Новости клеймили его убийцей. Артём метался по дешёвым хостелам, кожей чувствуя чьё-то равнодушное наблюдение.

Спасением стал отчаянный звонок Кате. И Катя срочно вылетела в Лондон. Встреча в туманном сквере у канала была короткой и тревожной.

— Они повсюду, Катя, — Артём нервно оглянулся на прохожего в сером плаще. — Профессор знал, что корпорация ворует данные. Он скормил им фальшивку. А настоящий архив... он сказал, что отправил «страховку» тебе.

— Мне? — девушка вскинула брови. — Но как?

— На твой старый университетский ящик. Автоматически, через три дня после его гибели. Он верил, что ты увидишь то, что другие пропустят.

В тесном номере гостиницы, пропитанном запахом дешёвого моющего средства, Катя открыла почту. Письмо ждало её. Сухое, как протокол: «Катя. Если вы читаете это, значит, случилось непредвиденное. В архиве — истинный «Феникс» и доказательства взломов со стороны VitaCore Int. Ключевая фигура — Кристофер Райт. Помогите Артёму. А.Г.».

Пароль «Феникс» открыл доступ к файлам. Внутри хранились не только формулы, но и скриншоты корпоративных чатов, логи атак и служебная записка Райта о «нейтрализации рисков».

— Это динамит, — Катя закрыла крышку ноутбука. — Но он доказывает лишь шпионаж, а не убийство.

— И что нам делать? — Артём сжал кулаки.

— Заставить его совершить ошибку, — она посмотрела на него с неожиданной решимостью. — Райт думает, что охотится на испуганного студента. Пусть думает так и дальше. Но теперь нас двое.

План походил на безумие. Артём, изображая затравленную жертву, отправил Райту просьбу о встрече, туманно намекнув на «наследство» Горского. Катя же сделала анонимный вброс в отдел расследований крупного издания.

Тем временем в Москве Синицына начала сомневаться. Скальпели в шахте выглядели слишком декоративно, словно театральный реквизит. Изучая записи камер соседнего корпуса, она заметила мужчину в рабочей куртке. Его опознали как Сергея Колосова, приходящего техника. След потянулся к прибалтийской фирме-прокладке, имевшей тесные связи со службой безопасности VitaCore.

Сообщение с британского номера пришло внезапно: «Кенсингтон, 17:00. Райт и Ветров. Возможно, ответ». Капитан, не раздумывая, начала готовить запрос в Интерпол.

Встреча в Кенсингтонском таунхаусе Кристофера Райта напоминала визит к хищнику в стеклянную клетку. Интерьер сиял холодным минимализмом. Райт излучал обаяние, в котором чувствовалась сталь.

— Ужасное недоразумение, — мягко произнёс он, разливая чай по фарфоровым чашкам. — Мы обеспечим вам защиту в обмен на полное сотрудничество. И, разумеется, на все копии данных.

— Данных о тех фальшивках, что подсунул вам профессор? — Артём подался вперёд.

Доброжелательность мгновенно исчезла из взгляда Райта. Он едва заметно кивнул человеку у двери. Тот вошёл, небрежно помахивая медицинским кейсом. Стало ясно: защищать здесь никого не собираются.

В этот момент в кабинет вошла Катя. Охрана пропустила её после фразы: «Я принесла то, что не сгорело в пепельнице профессора».

— Кто вы такая? — Райт выпрямился, сузив глаза.

— Контекст, — Катя остановилась в центре комнаты, не отводя взгляда. — Тот самый контекст, который превращает ваши записки в прямые приказы. Тот, что связывает вашего наёмника Колосова с этим домом. Русская полиция уже нашла его след.

Райт побледнел, его пальцы чуть дрогнули.

— Ваши фантазии ничем не подкреплены...

— И последнее, — Катя указала на окно, под которым затормозили микроавтобусы с логотипами телеканалов. — Прямой эфир уже начат. А капитан Синицына оформляет ордер на ваше задержание. И не в качестве свидетеля.

Это был блеф, но безупречный фасад Райта дал трещину. Он увидел, как его мир рушится — не от физического удара, а от уничтожения репутации.

— Убирайтесь, — прошипел он, теряя самообладание.

Они вышли под вспышки камер. Катя едва держалась на ногах от пережитого напряжения. Артём обнял её, чувствуя, как уходит ледяной холод последних дней.

Развязка наступила стремительно. Громкая публикация, официальный запрос из Москвы и признание задержанного Колосова сделали своё дело. Корпорация VitaCore мгновенно отреклась от своего менеджера. Кристофера Райта арестовали, а обвинения с Ветрова были сняты.

Через месяц они вновь оказались в кабинете Горского. На подоконнике всё так же стояла тёмная пепельница.

— Вы искали там, где мы пасовали, — признала Синицына, отдавая Кате личные вещи профессора. — Мы искали отпечатки. Вы искали смысл.

— Он знал, что кто-то прочтёт его послание, — тихо отозвалась девушка, касаясь холодного стекла пепельницы.

Они покинули университет в редкий для столицы солнечный день. Золотые листья медленно опускались на асфальт.

— Что будет с «Фениксом»? — Артём посмотрел на Катю.

— Мы закончим его работу, — она твёрдо сжала его руку. — Чтобы лекарство спасало жизни, а не счета в банках.

— А потом? — он впервые за долгое время искренне улыбнулся.

— А потом улетим в Париж. Изучать средневековые манускрипты по медицине. Пора понять, с чего всё начиналось.

Они шли по аллее, и тени прошлого окончательно растворились в мягком осеннем свете. Профессор Горский проиграл схватку со смертью, но выиграл главное — оставил ключ тем, кто способен им воспользоваться. Правда не сгорела. Её просто нужно было захотеть прочесть.