Контракт

«Бар «Джиновый бунт», – гласила табличка на двери. – Работаем до последнего клиента».

Смуглый кудрявый парень в чёрных джинсах и косухе, надетой на голое тело, пнул дверь ногой и вошел.

Мельком осмотрелся по сторонам и, вальяжно раскачиваясь, направился к стойке.

Бар был почти пуст. За стойкой, уставившись в одну точку, сидел одинокий посетитель. Бармен, позевывая, флегматично протирал бокалы. Из допотопного джук-бокса негромко лились сладкоголосые завывания Криса Айзека.

– Плесни-ка мне двойного скотча, чувачок, – с этими словами парень в косухе плюхнулся на табурет. – Без льда, и побыстрее!

Когда бармен наполнил бокал из красной с золотом бутылки, парень не стал эстетствовать. В два глотка выхлебав напиток, жестом попросил повторить и вытащил из кармана смятую пачку сигарет.

Бармен тут же поднес ему зажигалку, но оказалось, что сигарета, которую парень только что сунул в рот, уже дымится.

Бармен оторопело моргнул.

«Что-то я заработался, – мелькнуло у него в голове. – Пожалуй, пора попросить у босса выходной».

И налил посетителю вторую порцию. Тот довольно ухмыльнулся.

Утолив немного жажду, развернулся к первому посетителю, и дружески хлопнул его по плечу:

– Ты чего так загнался, бро? Очнись!

Тот вздрогнул. Это был бледный, долговязый молодой человек в очках с толстыми стеклами, одетый в несуразный, старомодного вида костюм. Судя по всему, выпить он успел уже немало, но проблески разума в глазах еще оставались.

Оторвавшись от печального созерцания столешницы, он недоуменно поднял голову:

– Я прошу прощения, сэр… Это вы мне?

Парень в косухе гоготнул:

– Тебе, кому же еще? Что стряслось, дружище? Обидел кто?

Собеседник немного помолчал, пытаясь осмыслить заданный вопрос. А может быть, удивляясь нежданному сочувствию. А потом с тоской отозвался:

– Можно и так сказать, сэр. Не представляю, как мне жить теперь без нее?..

– Ну все понятно! – кивнул парень в косухе. – Любовь! Как тебя зовут, бро?

– Адам, сэр.

– А меня Люк. Валяй, Адам, расскажи дяде Люку, что там у вас случилось?

Голубые глаза Адама за стеклами очков наполнились слезами.

– Случилось самое ужасное, что только могло случиться, сэр. Ее забрали.

– Как это так? – возмутился Люк, стряхивая пепел в пепельницу, поставленную перед ним барменом. – А ты куда смотрел?

– А что же я мог сделать? Не в моих силах было этому помешать.

Люк покачал головой, не то осуждающе, не то сочувственно, понять было трудно.

– Кто забрал-то?

– Полиция…

– Ох ты ж! Это за что же ее упекли?

Адам замотал головой:

– Я убежден, что это ошибка! Вот только как это доказать, не представляю!

– А она-то что?

Адам всхлипнул.

– Она никогда не простит мне этого. Того, что я позволил чужим, грубым рукам прикоснуться к ней, отнять ее у меня … Я при одной мысли об этом просто схожу с ума! Она такая хрупкая, красивая, нежная… Как она трепетала, отзываясь на малейшее прикосновение. Ее тепло, ее чувствительность просто завораживали. Верите ли, я готов был молиться на нее. А сколько денег я на нее потратил, просто колоссальную сумму!

– Ну, если ты еще и деньжищ в нее немерено вбухал, тогда капец, конечно, обидно, что такой облом, – согласился Люк.

– Да бог с ними, с деньгами, – махнул рукой Адам, – я и больше готов отдать, только бы вернуть ее. Снова услышать ее мелодичный голос, прижать ее к себе, вдохнуть ее запах… Она была мечтой всей моей жизни, я был так счастлив, что она принадлежит мне! Неужели все кончено? Я не могу с этим смириться!

Люк опрокинул в рот остатки скотча, затянулся последний раз и энергично вдавливая бычок в пепельницу, заявил:

– А ну-ка, бро, хорош сидеть и ныть, поднимай задницу! Я тебя не брошу, пошли, разберемся с этими гребаными копами, что за дела такие!

Адам изумленно уставился на него, вытирая текущие по лицу слезы:

– Вы… не шутите?

– Да какие к черту шутки! – прорычал Люк, слезая с табурета. – Бармен, сколько с нас? Окей, – он бросил на стойку банкноту, – сдачи не надо!

Меньше чем через минуту они уже стояли на ночной улице.

– Куда нам ехать, Адам? Где ее держат?

– Это полицейский участок на Кленовой улице.

– Не так далеко! – Люк шагнул к обочине дороги и заметив на горизонте желтое такси, замахал рукой. – Сейчас поедем за твоей девчонкой!

– За кем? – переспросил Адам, немного протрезвевший на свежем воздухе.

Люк хмыкнул, покосившись на него:

– Ну извини. Не за девчонкой. За дамой твоей поедем, так устраивает?

Такси тем временем уже подъехало и остановилось.

– У меня нет дамы, – дрожащим голосом произнес Адам. – И девчонки… тоже нет. Боже, Люк! Я говорил о скрипке! Как можно было этого не понять?

Мгновение Люк ошарашенно смотрел на него, а потом, запрокинув голову, громко захохотал.

– Скрипка!! Ахахах! Черт тебя побери! Ну ты даешь, бро!

Из машины высунулся таксист:

– Господа, вы поедете или нет? Время – деньги!

– Подождёшь! – гаркнул Люк, не глядя на него. Почесал макушку, где из массы черных кудрей чуть-чуть виднелись два небольших бугорка, и сказал: – Эх, жаль. Я уже настроился на девчонку. Ну окей. А со скрипкой что за дела? Нафига забрали?

– Это очень ценный инструмент работы известного мастера 18 века, – тяжело вздохнув, объяснил Адам. – Я купил ее за огромные деньги, но как оказалось, продавец был скупщиком краденого. Только ведь я не мог этого знать! – его голос задрожал от слез.

– Да не реви ты! – проворчал Люк. – Прорвемся, бро. Я же сказал, что помогу тебе. Вот только есть один нюанс…

Он белозубо улыбнулся, щелкнул пальцами и в его руке как по волшебству вдруг появился свиток пергамента.

– Всего одна капля вашей драгоценной крови на этом контракте, досточтимый сэр, и я ваш навеки, – голос Люка внезапно стал удивительно бархатным и мелодичным. – Любые, самые несбыточные желания будут исполнены в то же мгновение. Хотите скрипку Страдивари – будет Страдивари. Хотите Гварнери – достанем и его. Все, что угодно в обмен на мизерную субстанцию, от которой вам все равно нет никакой пользы. Наши возможности безграничны.

Адам, приоткрыв рот, зачарованно уставился на пергамент.

Таксист снова высунулся из окошка, навострив уши.

– Сгинь! – не глядя на него, бросил Люк, и голова тут же скрылась за стеклом автомобиля. – Не тревожьтесь, досточтимый сэр, – продолжил Люк, заметив, что Адам с опаской косится в сторону такси. – Он уже все забыл.

Свиток развернулся, зависнув в воздухе, светящиеся алым буквы вспыхнули на его поверхности, и Адам содрогнулся, поняв, что на пергаменте написано его имя.

Он испуганно отпрянул, с ужасом глядя на Люка.

– Я не могу… Не могу! Нельзя же так! – умоляюще сказал он, впечатавшись в фонарный столб, оказавшийся за его спиной. – Это ведь душа?.. Вы про нее говорите, вам нужна она?..

– А вам? – теряя терпение, грубо рявкнул Люк. – Разве вам она нужна, раз вы об этом спрашиваете? И что кроме омерзительной животной трусости мешает вам признаться в этом?

Адам прикрыл глаза.

Любимая, нежная, единственная…

Она трепещет под подбородком как ручной голубь, это сводящее с ума живое тепло под золотистым лаком… смычок касается струн, и волшебство заполняет все вокруг как солнечный свет. И любая тьма бессильна перед этим светом.

Но без нее – все вокруг будет тьмой.

– Я согласен, – тихо, почти без голоса, прошептал он.