Контракт для няни. Пункт 7.1. Любовь исключена

ВЯЧЕСЛАВ

— Федя, что у тебя случилось с Анной Андреевной? — спрашиваю сына, пока он жуёт яичницу, наспех приготовленную мной.

— Ничего, — пожимает равнодушно своими плечами и смотрит в тарелку.

Он всегда так делает. Если что-то набедокурит, пытается казаться равнодушным. Мол, ничего страшного не случилось! Переживать, тебе, папа, не за что!

Но я-то знаю, что с его стороны это всего лишь притворство! И, как правило, такое поведение сына намекает мне, что причина из-за чего переживать совершенно точно имеется.

Не получается у него никак с нянями, и это для меня, пожалуй, одна из самых больших проблем на сегодняшний день.

Дело даже не в их профессионализме. С этим-то как раз всё в порядке.

Резюме у каждой из нянь идеальные: педагогическое образование, рекомендации от коллег или родителей, знание методик раннего развития ребёнка.

И вот, вроде бы находится приличная девушка или дама в возрасте, общаются нормально с сыном, но проходит месяц, другой, и всё летит наперекосяк!

Можно подумать, что дело в избалованном ребёнке, то бишь в моём Феде. Но это далеко не так!

Мой пацан смышлён и развит не по годам. Он уважителен к каждой из новых нянь, учтив, когда они начинают пытаться его воспитывать. И я бы даже сказал — терпелив… в отличие от меня.

Дамы в возрасте, не знаю, с чего вдруг, как только осваиваются и оценивают обстановку неожиданным образом, с видом знатока этой жизни начинают учить меня, как мне следует воспитывать сына.

Это фразы типа: мальчику кроме отца нужна, и мать или Фёдор тянется ко мне как к матери, и я вижу, как ему не хватает женского тепла, выводят меня из себя.

Удивительно, но почему-то дамы в возрасте смотрят на мой холостой статус как на ошибку вселенского масштаба, а себя мнят в роли спасительницы, которая обязана научить непутёвого папашу, что правильно в этой жизни, а что нет.

Мои попытки убедить этих дам, что о Феде прекрасно заботится куча народу, ни к чему не приводят. Дамы формально кивают, но через несколько дней снова поднимают тот же самый вопрос.

В результате у меня не остаётся иного выхода, кроме как попрощаться с ними.

Казалось бы, выход — найди даму помоложе. И я ищу!

Но с девушками помладше другая беда...

Они осваиваются ещё шустрее и быстро понимают, что перед ними стоит одинокий мужик с ребёнком. А ещё с домом, машиной и развивающейся компанией…

И вот я уже не воспринимаюсь как работодатель. Я воспринимаюсь как добыча.

Фёдор, как правило, после этого понимания уходит на задний план, и девушки няни превращаются в охотниц, забывая о ребёнке.

Мой сын, как и я всё это чувствует. И так же, как и меня — его такие варианты не устраивают.

Так и живём. В бизнесе всё давно налажено, в душе, если честно, тоже наступило спокойствие и ясность. А вот этот проклятый вопрос с няней так и остаётся открытым.

Как найти человека, который будет видеть в моём сыне — просто обычного ребёнка, а во мне — не холостяка-мишень для собственной выгоды, а работодателя, ума не приложу.

— Зачем мне твои няни? Я же уже взрослый.

— Так-то оно так, но ты же знаешь, что иногда я вынужден задерживаться на работе. А бывает, ещё уезжаю в командировки. На ночь, мой друг, я тебя точно одного оставить не могу.

— Но у меня есть бабушка Кира и Макар. Они могут посидеть со мной.

— Федя, я не могу их постоянно просить сидеть с тобой.

— Почему?

Почему… я не могу рассказать своему сыну — почему.

Когда я был женат, и Фёдор был маленький, я только и делал, что просил свою маму посидеть с ним. Она была с моим сыном практически с его рождения.

Конечно, как и моя мама, я считал, что ухаживать за сыном должна моя жена. Но она заниматься ребёнком не хотела, а моей любви и готовности идти у неё на поводу — оказывалось с избытком.

Мила убеждала меня, что ничего страшного, если внук будет близко общаться с родными бабушкой и дедушкой. Я тогда соглашался, не зная, что на самом деле в своей голове моя жена такое общение распределяла иначе…

— Пап, она тебе нравится? — сын возвращает меня своим вопросом из прошлого.

— Не понял…

— Ну няня, которая ко мне ходит и со мной остаётся, она тебе нравится? — смотрит на меня задумчиво.

Кажется, я начинаю понимать к чему он клонит.

Он, скорее всего, увидел в приоткрытую дверь, как она лезла ко мне с поцелуем, а я её попросил вспомнить свои обязанности.

— Не нравится, — я не вру Феде.

— Ну вот, я так и подумал! Я же видел, как она тебе всё глазки строила. А потом и вовсе к тебе целоваться полезла...

— А ты глазастый… — улыбаюсь и тереблю волосы сына.

— Пап, дело не в ней. Если бы она тебе нравилась, я бы, наверное, даже не очень сопротивлялся. Но она тебе не нравится, а значит, если она не хочет работать няней — тогда и делать ей здесь нечего. Верно?

— Верно.

— Я также подумал. Нам ведь отлично вдвоём. Но если ты вдруг полюбишь кого-то, я готов принять твою девушку. Но пожалуйста, ты, если хочешь, делай её своей женой, но не делай её моей мамой. Хорошо?

Я замечаю, как Федя поворачивается ко мне, поднимает глаза и в них теплится далеко не детская боль.

— Сынок, ты что такое говоришь? О чём ты? Я не собираюсь никого искать.

— Пап, ну если вдруг ты влюбишься, она же всё равно потом не станет моей мамой? Правда?

— Нет, конечно! — И это на самом деле думаю так. Я не ищу Фёдору маму. У меня вообще больше нет планов жениться. Никогда!

— Это хорошо, — сын облегчённо выдыхает.

— Так боишься, что я женюсь?

— Что женишься, нет, не боюсь. Но боюсь, что кто-то будет претендовать на мамино место.

— Почему?

— Потому что я жду, когда наконец-то вернётся.

В тот момент, когда он говорит мне эту фразу, я теряю дар речи. Мой сын режет мне по живому, болезненному, но я делаю вид, что равнодушен.

Не знаю даже, что ответить ему, поэтому делаю вид, что ищу какую-то кухонную утварь.

— Пап, вот скажи мне, как так может быть, чтобы мама так долго была в командировке? Сколько она уже там?

— Не помню, — уверенно говорю ему в ответ. На сына не смотрю.

— Ну как это... Не помнишь... Пап, а ты любишь?