Контракт «Золотая жизнь»

Очередь двигалась медленно, хотя людей стояло не так много. Всего человек семнадцать. Они стояли на безупречно белом мраморном полу перед матовыми стеклянными дверями. За ними начинался мир, который Нэд видел только с экрана телевизора или из окна дешёвого кафе напротив небоскрёба «Энерджи».

Снаружи и на улицах, мир изменился. Он перестал коптить, а воздух, которым Нэд дышал сейчас, преобразился в сухой и чистый, без привычного привкуса бензина и городской гари. Рев моторов сменился едва уловимым гудением. Всё это случилось четырнадцать лет назад, когда на одном из закрытых НИИ нашли способ стабилизировать «Нутириевую жидкость» или сокращенно NG. Её можно заливать во что угодно: в старый автомобиль, в реактор электростанции, в обогреватель для дома и многие другие вещи. Она не оставляла отходов, не давала копоти и для стоила производства копейки. Но продавали её по цене, которую устанавливали те, кто нашёл формулу.

Теперь они жили здесь, в этом сияющем квартале, отгороженном от остального человечества не стенами, а стоимостью воздуха. Они стали сверхбогатыми. Настолько богатыми, что придумали собственную валюту — «Нг-и», чтобы считать свои триллионы. Наскучив деньги, также придумали контракты «Золотая жизнь»

-(Администратор) Следующий.

Нэд вздрогнул и шагнул вперёд. За прозрачной перегородкой сидела девушка. Идеальная, как всё вокруг. У неё даже ресницы не дрожали.

-(Администратор) Ваше имя? Спросила, не глядя на него.

-(Нэд) Нэд.

-(Администратор) Цель визита, Нэд?

-(Нэд) Я по контракту. Он старался, чтобы голос звучал ровно. «Золотая жизнь».

Девушка на мгновение подняла глаза, скользнула по его потертой куртке, заросшей щетине и нажала несколько клавиш.

-(Администратор) Вам нужна консультация или подписание?

-(Нэд) Подписание.

Она кивнула, и через секунду матовая дверь справа от стойки бесшумно открылась.

-(Администратор) Комната двенадцать. Вас проводят.

Внутри пахло дорогим деревом и кожей. За столом, скорее похожим на произведение искусства, сидел мужчина. Его костюм стоил больше, чем Нэд заработал за всю свою жизнь, а лицо было абсолютно спокойным.

-(Ройс) Присаживайтесь, Нэд. Указал на стул. Меня зовут господин Ройс. Я ваш куратор.

Нэд сел. Руки сами собой легли на колени, чтобы не выдать дрожь.

-(Ройс) Вы ознакомились с условиями?

-(Нэд) Да.

Рядом стоял графин с водой, Нэд невольно заглотнул слюну, так что прозвучало в голове очень громко.

-(Ройс) И вы всё ещё хотите подписать? Голос звучал ровно, без капли интереса, словно он спрашивал о погоде.

-(Нэд) И сколько можно попросить?

Ройс чуть приподнял бровь.

-(Ройс) Максимальная и минимальная сумма не ограничена. Это же ваш год, Нэд. Сколько вы готовы получить за то, что отдадите нам себя на двенадцать месяцев?

-(Нэд) А если я попрошу десять?

-(Ройс) Значит, вы получите десять. Деньги поступят на ваш счет в течение часа после подписания. Можете потратить их на что угодно. Купить дом. Обеспечить семью. Просто сжечь. Это ваше право. На секунду задержал взгляд на лице Нэда. Через год, ровно в 10:00 утра, вы будете стоять на этом же месте, живой, здоровый и целый. Я гарантирую это контрактом. Гарантирую своей жизнью.

Нэд молчал. Он думал о матери, которой не мог оплатить лечение. О долгах, которые висели на нём гирей. О комнате, которую снимал, и где зимой приходилось спать в куртке.

-(Нэд) А что я буду делать?

-(Ройс) Всё, что мы скажем. В рамках закона, конечно. Поправил манжету рубашки. Вы можете быть личным водителем, садовником, дегустатором еды, партнером по бриджу для моего отца или просто стоять в углу комнаты в качестве живой статуи. Скука, Нэд, — это главная болезнь нашего времени, моих коллег. Мы покупаем не рабов. Мы покупаем разнообразие. Живые люди интереснее любых роботов. У них есть характер, привычки, запах. Это... пикантно.

-(Нэд) А если я сломаюсь? Ногу, руку?

-(Ройс) Вы будете здоровы и целы по окончанию срока. Объяснил терпеливо. Если вы сломаете ногу на второй день, мы её вылечим самой лучшей медициной, какую только можно купить за нги. Но вы всё равно будете выполнять свои обязанности. Даже с загипсованной ногой или без неё, если приживление будет долгим. Главное условие по окончанию срока вы целы. Что происходит внутри года контракт не оговаривает.

Повисла тишина. Нэд слышал, как гудит система вентиляции и стучит его сердце.

-(Нэд) А если я убегу? Неуверенно.

Ройс впервые позволил себе улыбку холодную и снисходительную.

-(Ройс) Куда? NG изменил мир, Нэд. Но он не сделал его свободным. Он просто перераспределил ресурсы. Вся электроэнергия, всё топливо, все заводы и всё завязано на NG. А NG принадлежит нам. У нас есть доступ к любой камере, к любой базе. Вы не убежите. Остановился задумавшись. Да и зачем? Через год вы будете богатым человеком. Вы сможете начать свой бизнес, открыть счёт в нги, переехать в этот квартал. Стать одним из нас. «Золотая жизнь» — это не приговор. А социальный лифт. Единственный, кстати, который у вас остался, Нэд.

Нэд сглотнул. Он смотрел на гладкую поверхность стола, в которой отражался его собственный уставший силуэт. Его имя отдавалось эхом в голове, каждый раз, когда Ройс его произносил.

-(Нэд) Пять! Запнувшись. Нет десять миллионов!

Ройс кивнул, будто именно этого и ждал. Он развернул к Нэду планшет с голографическим экраном.

-(Ройс) Поставьте палец сюда. И смотрите в камеру.

Нэд медленно поднял руку. Палец завис над сканером.

-(Нэд) А сколько стоит ваш год, господин Ройс?

Ройс замер. Вопрос явно выбивался из протокола. Он посмотрел на Нэда с новым, чуть более живым интересом.

-(Ройс) Мой?

-(Нэд) Ваш. Сколько бы вы попросили за год своей жизни, если оказались на моём месте?

Ройс откинулся на спинку кресла. На мгновение его маска идеального менеджера дала трещину. Он задумался не над ответом, а над самим вопросом.

-(Ройс) Интересная философия, Нэд. Но она ошибочна. Вы думаете, что цена года зависит от суммы. На самом деле она зависит от выбора. Вы сейчас выбираете между годом страха и годом долгов. Я выбираю между скукой и развлечением. Мы оба продаём время. Просто один продаёт, чтобы выжить, а другой, чтобы не сдохнуть от тоски. Усмехнулся. Так кто из нас дешевле?

Нэд смотрел на него. Перед ним сидел человек, которому судьба, очевидно, дала всё. Небоскрёбы, яхты, власть над миром, который сам же и создал. И этот человек настолько пуст, что готов платить миллионы за возможность наблюдать за живыми людьми, как за муравьями в банке.

-(Нэд) Десять миллионов. Тихо повторил.

Но теперь эти слова звучали иначе. Это цена не за год. А цена за свободу дышать этим чистым воздухом, но не иметь права на завтрашний день. Цена за возможность один раз поесть досыта, зная, что завтра тебя могут заставить стоять истуканом в чьей-то гостиной.

-(Нэд) А если я не доживу? Если сердце не выдержит?

-(Ройс) Вы будете живы и здоровы. Гарантия контракта. Если у вас остановится сердце, мы его запустим. Если откажут почки то пересадим новые. Мы умеем делать это лучше любой государственной больницы. Вы будете жить, Нэд. Даже если вы этого не хотите. В этом и есть главное условие «Золотой жизни». Вы не имеете права умереть. Вы — это наша игрушка. А игрушки не ломаются.

Его голос прозвучал жестко, сталь проступила сквозь бархат.

Нэд представил... Год без права на смерть. Год, когда ты принадлежишь не себе. Твоё тело, твои мысли, твои привычки и всё выставлено на продажу, как диковинка. Сколько стоит год? Очевидно, десять миллионов. Или сто тысяч. Или ничего? Цена определялась не качеством года, а отчаянием продавца.

Он нажал пальцем на сканер. Синяя вспышка прошлась по подушечке, считывая биометрию. Голограмма мигнула и погасла.

-(Ройс) Поздравляю, Нэд. Встал и протянул руку. Контракт вступит в силу завтра в 10:00 утра. До этого времени вы свободны. Десять миллионов уже на вашем счету. Можете идти.

Нэд встал. Ноги еле двигались.

-(Нэд) А куда я пойду завтра?

-(Ройс) Вам придет уведомление. Возможно, в частный зоопарк к мистеру Вайсу. Ему нужен человек, который будет кормить животных. Прошлый немного переволновался. Или, может быть, в лабораторию к доктору Финчу. Он ну... говорят, очень интересно. Удачи, Нэд. Увидимся через год.

Дверь бесшумно закрылась за спиной Нэда, отсекая мир вечной скуки от мира вечной нужды. Он снова шёл по мраморному полу, где девушка на ресепшене даже не взглянула на него.

Выходя на улицу, он вдохнул прохладный воздух. Завтра в это время он, возможно, будет стоять по колено в грязи в вольере или посетит лабораторию. Но сегодня у него в кармане лежало десять миллионов нги. Цена его жизни. Или года из неё.

Он посмотрел на сияющий небоскрёб «Энерджи», где на верхних этажах сейчас потягивали коктейли те, кто купил его время. Им скучно, а ему страшно. Только тишина висела между этими двумя этажами, этажами одной человеческой жизни. Пока Нэд закручивал волосы на голове, мечтая о хорошей жизни.

Он не спал всю ночь, волосы за ночь спутались в маленькие комочки. Сидел в дешёвом номере придорожного мотеля за городом, куда переехал накануне, и смотрел на уведомление в телефоне. Баланс: 10 000 000 NG. Можно оплатить матери операцию. Можно купить квартиру в центре. Можно просто смотреть на эти цифры и чувствовать, как внутри разрастается липкий холод.

В 9:47 утра телефон завибрировал.

«Ваше задание на сегодня: господин Вайс, частная резиденция «Олений ручей». Транспорт подан. Будьте на парковке через 15 минут».

Нэд вышел на улицу. Возле покосившегося забора мотеля стоял идеально чистый электромобиль с тонированными стёклами. Дверь бесшумно открылась.

-(Водитель) Садитесь.

Водитель не обернулся. Всю дорогу молчал. За окнами проплывал город, потом пригороды, потом лес, за которым неожиданно открылись кованые ворота высотой с пятиэтажный дом.

Резиденция «Олений ручей» оказалась территорией размером с небольшой посёлок. Лес, искусственные озёра, вертолётная площадка и главное здание, больше похожее на музей современного искусства.

Нэда встретил человек в строгом костюме.

-(Прислуга) Идите за мной. Господин Вайс ждёт вас у вольеров.

Они прошли через холл, где на стенах висели картины, которые Нэд видел только в учебниках по истории искусств. Пахло кожей, деревом и чем-то сладковатым.

Вольеры находились за домом. Огромная территория, огороженная прозрачным барьером высотой метров десять. Внутри бродили тигры. Пять штук. Полосатые спины мелькали среди высокой травы и искусственных скал.

На скамейке перед вольером сидел человек в светлых брюках и белоснежной рубашке. Ему было лет шестьдесят. В руках он держал бокал с янтарной жидкостью.

-(Вайс) Нэд. Сказал, не оборачиваясь. Подойди. Не бойся.

Нэд подошёл. Встал рядом.

-(Вайс) Красивые, да? Кивнул на тигров. Амурские. Три самца, две самки. Каждый стоит как твоя квартира. Знаешь, зачем они мне?

-(Нэд) Нет.

-(Вайс) Скука, Нэд. Чистая, прозрачная скука. Я купил их, чтобы смотреть. Они едят, спят, иногда убивают кроликов, которых им запускают. Но я смотрел на них пять лет. Привык. А когда привыкаешь, становится ещё скучнее. Повернул голову и посмотрел на Нэда цепким взглядом. Ты боишься?

-(Нэд) Боюсь.

-(Вайс) Хорошо. Страх — это честно. Тот парень, который был до тебя, говорил, что не боится. Дурак. Он так трясся, что тигры это почувствовали. Пришлось его забрать. Сейчас он в лаборатории у Финча. Говорят, заикается до сих пор. Отпил из бокала. Твоя работа простая. Будешь заходить туда и кормить их с рук.

Нэд почувствовал, как воздух застрял в горле.

-(Нэд) С рук?

-(Вайс) Ну да. Они же не едят из мисок. Это унизительно для хищников. Им нужен ритуал: запах страха, запах крови, запах жизни. Они берут мясо только у того, кто боится. Улыбнулся, обнажив идеальные зубы. Не волнуйся, если что, у меня лучшие хирурги. Но лучше не доводить. Руки тебе ещё пригодятся.

Он щёлкнул пальцами. Подошёл служитель с ведром, полным кровавых кусков.

-(Вайс) Заходи. Вон та самка, с белым пятном на ухе, ждёт. Она сегодня не завтракала.

Нэд взял ведро. Руки дрожали так, что мясо подпрыгивало.

-(Вайс) Стой! Ты дрожишь как осиновый лист. Так не пойдёт. Они сожрут тебя раньше, чем ты откроешь калитку. Дыши. Медленно. Представь, что ты идёшь к себе на кухню за пивом.

-(Нэд) Я не пью.

-(Вайс) Тем более. Теперь иди.

Нэд подошёл к прозрачной двери в вольер. Она открылась автоматически. Запахло зверем, мочой, сырым мясом и землёй. Тигры замерли. Пять пар глаз уставились на него.

Он сделал шаг, затем второй. Самка с белым пятном медленно поднялась и пошла к нему. Не бежала. Шла. Плавно, как большая кошка, которая знает, что жертва никуда не денется.

Нэд остановился. Ведро в руках ходило ходуном. Тигрица подошла вплотную. Морда на уровне его груди. Жёлтые глаза смотрели прямо в зрачки. Ноздри раздувались, втягивая его запах.

-(Вайс) Возьми мясо рукой и дай ей.

Нэд медленно опустил руку в ведро. Пальцы коснулись холодного, скользкого, липкого. Он вытащил кусок и протянул его тигрице.

Она смотрела на него. Секунда. Две. Потом медленно взяла мясо. Зубы щёлкнули в миллиметре от пальцев. Челюсти сомкнулись. Тигрица разжевала и проглотила. И снова уставилась на него.

-(Вайс) Ещё.

Нэд достал второй кусок. Третий. Четвёртый. Тигрица ела спокойно, без агрессии, но каждый раз, когда её морда приближалась, Нэд чувствовал жар её дыхания и видел, как расширяются зрачки.

Когда ведро опустело, тигрица лизнула его руку. Язык был шершавым, как наждак. Она развернулась и ушла в траву.

-(Вайс) Выходи. Это неплохо для первого раза.

Нэд вышел из вольера. Ноги подкосились. Он сел прямо на траву, не чувствуя земли. Руки тряслись крупной дрожью.

-(Вайс) Ты понравился ей. Это редкость. Обычно они ненавидят новых. Значит, завтра повторим.

-(Нэд) Завтра?

-(Вайс) А ты думал, один раз? Усмехнулся. У нас контракт на год, Нэд. Тигры едят каждый день. Ты будешь кормить их каждый день. Если, конечно, я не придумаю для тебя что-то другое. Наклонился ближе. Знаешь, в чём кайф? Наблюдать, как человек привыкает к страху. Сначала ты дрожишь. Потом дрожишь меньше. Потом тебе начинает нравиться. А после ты понимаешь, что без этого уже не можешь. И это интереснее любых тигров.

Так потянулись дни.

Нэд жил в маленьком домике для прислуги на территории резиденции. Кормил тигров утром и вечером, а ночью закручивал волосы и мечтал. Иногда Вайс звал его на ужин и заставлял рассказывать о своей жизни. Как рос, где работал, чего боялся в детстве. Нэд рассказывал, а Вайс слушал с таким лицом, будто смотрел документальное кино про вымирающий вид.

Через месяц Нэд перестал дрожать. Тигры узнавали его, терлись мордами о прозрачную стену, когда он проходил мимо. Белоухая тигрица, которую он кормил в первый день, встречала его у входа и шла за ним, как собака.

-(Вайс) Привык. Надо менять.

На следующий день Нэда отправили в лабораторию.

Доктор Финч оказался, похожим, на безумного ученого, стариком в очках с толстыми линзами. Его лаборатория находилась в подвале другого особняка, меньше, чем у Вайса, но более... стерильной. Белые стены, металлические столы, мониторы, на которых мелькали графики пульса и давления.

-(Доктор Финч) Новый, новый, новый! Крикнул. Раздевайся.

-(Нэд) Зачем?

-(Доктор Финч) Вы будете жить здесь неделю. Обнял себя подергиваясь. Я изучаю реакцию организма на полную изоляцию. Ни окон, ни звуков, ни людей. Прошептал. Только вы, койка и еда. И, и, и… датчики, конечно. Заикаясь.

Нэд разделся. Его облепили проводами, надели на голову шлем с электродами и завели в комнату размером с кладовку. Там стояла узкая койка, унитаз без крышки и раковина. Дверь закрылась с мягким шипением.

Тишина наступила сразу.

Абсолютная.

Нэд слышал только стук собственного сердца и гул крови в ушах.

Первый день прошёл нормально. Он лежал, думал о матери, которой переведёт деньги, о тиграх и о том сколько ещё осталось.

Второй день. Тишина начала давить. Он разговаривал сам с собой, чтобы слышать хоть какой-то звук.

Третий день. Он начал сходить с ума. Ему казалось, что стены движутся. Он кричал, но звук гас в вате без эха.

Четвёртый день. Финч открыл дверь, с мрачной улыбкой и вошёл с планшетом.

-(Доктор Финч) Как вы? Интересно же, да?

Нэд смотрел на него мутными глазами.

-(Нэд) Где я?

-(Доктор Финч) Как где? Рассмеялся. В лаборатории. Четвёртый день только. Ваши показатели... интересные. Продолжим. Помахал рукой.

Дверь закрылась снова.

Пятый день. Нэд перестал различать сон и явь. Ему казалось, что он снова кормит тигров, но тигры говорят голосом Вайса. Потом он видел мать, но она таяла, когда он пытался до неё дотронуться.

Шестой день. Он лежал и смотрел в потолок. Мысли текли медленно, как смола. Сколько стоит год? Раньше он думал, что десять миллионов. Теперь он не уверен. Что стоит этот час тишины? Этот крик, который никто не слышит? Это одиночество, от которого плавятся мозги?

Седьмой день. Финч открыл дверь, под глазами видно четкие синяки и до красноты протёртые глаза.

-(Доктор Финч) Достаточно. Я устал. Зевнул. Выходите.

Нэд попытался встать и упал. Ноги не держали. Его вынесли, отцепили датчики и положили на кушетку. Финч изучал графики.

-(Доктор Финч) Редкая реакция. У вас высокий порог выживаемости, но низкая адаптация к одиночеству. Вы социален, Нэд. Вам нужны другие. Когда вы скручиваете волосы, ваша потребность в социуме повышается, как привычка.

-(Нэд) Сколько ещё?

-(Доктор Финч) До конца контракта? Десять месяцев. Но не волнуйтесь. Вайс уже придумал для вас новое развлечение. Говорит, вы ему понравились. Хочет, чтобы вы стали его тенью.

Нэд закрыл глаза. Тень. Он уже был тенью. Тенью человека, который продал себя за цифры на экране. Тенью, которая кормит тигров и сходит с ума в бетонных коробках.

-(Доктор Финч) Знаешь. Вайс прав. Страх — это наркотик. Но одиночество хуже. От страха можно убежать. От себя уже нет. Ты это понял?

Нэд не ответил. Он смотрел в потолок и считал дни. Осталось десять месяцев. Триста дней. Семь тысяч двести часов. Каждый час стоит примерно тысячу триста восемьдесят девять нги. Выходит дёшево? Очень дёшево за возможность не слышать собственных мыслей в пустой комнате.

Дверь открылась. Вошёл человек в строгом костюме.

-(Прислуга) Господин Вайс ждёт вас. С сегодняшнего дня вы при нём. Круглосуточно.

Нэд встал. Тело слушалось плохо, но он сделал шаг. Потом второй.

-(Нэд) Идём.

Человек удивлённо поднял бровь, но промолчал.

Они вышли из лаборатории в яркий солнечный свет. Нэд зажмурился. Десять месяцев. Он выдержит. Наверное.

Нэд стал тенью.

Такого понятия не было в контракте, но Вайс любил импровизировать. Тень означала, что Нэд должен находиться рядом всегда. Спать в комнате для прислуги, соединённой с хозяйскими апартаментами внутренней дверью. Есть за отдельным столиком в том же ресторане. Стоять в углу кабинета во время переговоров. Молчать и наблюдать.

Первое время было похоже на передышку. После тигров, ощущалось безопасно. После бетонной камеры Финча, стало почти курортом. Нэд сидел в кресле у стены, смотрел, как Вайс ведёт дела, и учился ненавидеть тишину другого рода.

-(Вайс) Ты думаешь, я монстр?

Они сидели в зимнем саду. За стеклом валил снег, только искусственный, потому что настоящий в этом районе шёл редко, а Вайс любил «атмосферу».

-(Нэд) Я стараюсь не думать.

-(Вайс) Не думать — это удобно. Многие мои гости не думают. Они просто плывут. Знаешь, чем мы отличаемся от животных? Отпил виски. Животные живут в моменте. Тигр не думает о завтрашнем обеде, когда сыт сегодня. Человек думает всегда. Даже когда сыт. Даже когда счастлив. Он всё равно заглядывает в будущее и боится. И я вижу.

Нэд молчал.

-(Вайс) Ты боишься будущего, Нэд? Или просто решил стать лысым, после Финча? До конца контракта восемь месяцев. Что потом? Деньги у тебя есть. Свобода будет. Но ты уже другой. Ты видел, как пахнет тигриная пасть в двух сантиметрах от лица. Ты слышал, как кричит твой собственный мозг в полной тишине. Ты сможешь жить обычной жизнью после этого?

-(Нэд) А вы?

Вайс удивлённо поднял бровь.

-(Нэд) Вы боитесь будущего?

Вайс рассмеялся. Коротко, сухо.

-(Вайс) Я боюсь только одного, что скука станет неизбежна.

Он встал и подошёл к стеклу.

-(Вайс) Завтра у меня ужин. Будут важные люди. Те, кто придумал NG. Те, кто делит мир. Ты будешь стоять в углу и молчать. Если кто-то спросит, ты просто прислуга. Если кто-то тронет, придется терпеть. Это часть контракта.

Ужин начался в восемь.

Семь человек за длинным столом из чёрного дерева. Нэд узнал несколько лиц с обложек журналов, которые когда-то читал в дешёвых кафе. Теперь они сидели в полуметре от него, ели устриц и пили вино, стоимостью в его старую годовую зарплату.

Из их окружения, подошла девочка, лет девяти. Она дернула Нэда за палец. Он посмотрел на неё пустыми глазами. Девочка рассердилась и топнул ногой.

-(Девочка) Сядь! Указывала пальцем в пол.

Нэд сел на оба колена, встав на один уровень с ней.

Девочка начала гладить его.

-(Девочка) Вот, хороший мальчик! Улыбалась, словно ангел.

После она убежала в уборную и вышла оттуда с сырыми руками, обтираясь о платье.

За столом говорили о сделках. О новых месторождениях NG. О странах, которые «пора привести в порядок». О людях, которые им мешают.

-(Лен) Кстати о людях. Вайс, я слышал, у тебя новый эксперимент. Тот парень в углу?

Все головы повернулись к Нэду.

-(Вайс) Он самый. Кивнул. Это Нэд. Продал нам год за десять миллионов.

-(Миро) Десять? Усмехнулась. Дешево. В прошлом году я брала себе парня за пятнадцать. Он сейчас в Гонконге, работает моделью. Скучный. А этот... Прищурилась. У него глаза странные. Сломанный?

-(Нэд) Я не сломан.

Тишина повисла над столом.

-(Лен) О, он разговаривает. Усмехнулся. Вайс, ты не учил его молчать?

-(Вайс) Он имеет право. Спокойно ответил. Контракт не запрещает речь.

-(Миро) Контракт? Смешно. Мы платим им, они терпят. А потом уходят с деньгами и думают, что свободны. Куда они уходят, Вайс? В тот же мир, который мы построили? Где каждый литр NG наш? Где каждая работа так или иначе ведёт к нам?

-(Нэд) Я уйду.

Лен откинулся на спинку стула.

-(Лен) Куда? Ты думаешь, эти деньги что-то значат вне нашей системы? Ты купишь дом. Заплатишь налоги нам. Купишь еду нам. Захочешь работать и пойдешь на наш завод, наш офис, в наши сферы услуг. Ты всю жизнь будешь крутиться в нашем колесе, Нэд. Разница только в том, что сейчас ты это понимаешь. А другие нет.

Нэд смотрел на него. Лен говорил правду. Холодную, циничную, но правду.

-(Нэд) Тогда зачем всё это? Зачем контракты? Зачем «Золотая жизнь»? Если мы и так ваши?

Вайс улыбнулся.

-(Вайс) Затем, что так веселее. Ты мог просто жить и платить нам всю жизнь. Медленно, скучно и предсказуемо. А теперь ты наш по-настоящему. Добровольно. С подписью. Это... пикантно.

Остаток вечера Нэд молчал. Он стоял в углу и смотрел, как они едят, пьют, смеются. И впервые за много месяцев он не считал дни. Он думал о том, что будет после.

Семь месяцев до свободы.

Вайс отпустил его через неделю.

-(Вайс) Ты мне надоел. «Тень» перестала отбрасываться. Ты слишком спокойный. Езжай к Финчу. Ему нужны такие вот...

Финч встретил Нэда как старого знакомого.

-(Доктор Финч) А, вернулся. Ждал тебя, тебя. Твой профиль уникальный. Социальный, но выносливый. Я хочу проверить кое-что новое. Да! Новое! Рассмеялся в голос.

-(Нэд) Что именно?

-(Доктор Финч) Боль, боль и еще раз БОЛЬ! Не физическая. Другая. Самая страшная для человека.

Нэда привязали к креслу. Надели наушники, из которых доносился шум толпы. Смех, крики, музыка и тысячи голосов. Перед глазами повесили экран, где мелькали лица. Счастливые, знакомые, чужие. Мать. Друзья, которых не было. Девушка, которую он не знает.

-(Доктор Финч) Смотри. Раздвигает зрачки. И слушай. Ты среди людей. Но ты не с ними. Ты видишь их, но не можешь коснуться. Слышишь, но не можешь ответить. Это называется «присутствие без участия».

Первый день ощущалось непривычно. Второй тоскливо. Третий невыносимо.

Нэд смотрел на лица и понимал, что забывает их. Черты расплывались. Голоса сливались в шум. Он кричал, но никто не слышал. Он плакал, но слёзы текли в беззвучной пустоте его собственного лица.

-(Нэд) Зачем?

-(Доктор Финч) Чтобы понять, сколько стоит иллюзия близости. Вы, обычные, думаете, что ваши связи что-то значат. А они ничего не значат. Вы одиноки всегда. Просто не замечаете этого в суете. А здесь замечаете. Да, только тут и только у меня. Я! Я показываю правду…

На седьмой день Нэд перестал реагировать. Он смотрел на экран пустыми глазами. Гул в наушниках стал фоном. Финч зашёл, посмотрел на показатели и выключил аппаратуру.

-(Доктор Финч) Интересно. Полная отключка. Ты сломался или принял?

Нэд повернул голову.

-(Нэд) Я принял.

-(Доктор Финч) Что?

-(Нэд) Что я один. Всегда был. И после будет. Деньги, тигры, тишина, люди — это всё декорации. Главное внутри. А внутри пусто.

Финч записал что-то в планшет.

-(Доктор Финч) Редкий случай. Экзистенциальное принятие за семь дней. Обычно на это уходят годы терапии. Ты мне нужен ещё. Приблизился к уху. Слышишь? Ты мне ну-же-н.

-(Доктор Финч) Нет.

Финч поднялся.

-(Доктор Финч) Что значит нет? У тебя контракт.

-(Нэд) Контракт говорит, что я буду жив, здоров и цел. Он не говорит, что я буду сотрудничать.

Финч усмехнулся.

-(Доктор Финч) Ты прав. Но и не говорит, что мы не можем сделать твою жизнь... неудобной. Ты знаешь, что Вайс купил твою мать?

Нэд замер.

-(Нэд) Что?

-(Доктор Финч) Твоя мать. Её лечение. Клиника, где она лежит, принадлежит структурам Вайса. Формально ты оплатил счёт. Но если Вайс захочет, её переведут в обычную палату. Или выпишут. Или... ну, ты понимаешь. Ты же не думал, что десять миллионов что-то решают? Они решают, но ровно до тех пор, пока мы не решим иначе.

Нэд смотрел на Финча. Впервые за много месяцев в его глазах появилось что-то живое. Злость.

-(Нэд) Это не по правилам.

-(Доктор Финч) Правила пишем мы, Нэд. Похлопал его по плечу. Ты хотел узнать, сколько стоит твой год? Вот ответ: он стоит ровно столько, сколько мы готовы за него заплатить. А платим мы не только деньгами. Платим иллюзией выбора. Иллюзией свободы. Но ты уже большой мальчик. Ты понял это сам. Так что давай работать. Осталось пять месяцев.

Нэд работал.

Он проходил тесты, сидел в камерах, терпел боль и одиночество. Он видел лица, которые мелькали на экранах, и уже не пытался их запомнить. Он слышал голоса в наушниках и не вслушивался. Он стал машиной. Идеальным объектом для исследований.

Финч был доволен.

-(Доктор Финч) Ты уникум. Полная адаптация к любому стрессу. Ты можешь быть кем угодно. Солдатом, шпионом, подопытным. Хочешь остаться после контракта? Я выбью тебе хорошие условия.

-(Нэд) Нет.

-(Доктор Финч) Зря. Снаружи тебе будет скучно. Ты привык к интенсивности.

Нэд не отвечал.

Последний месяц прошёл как один день. Нэда перебрасывали из лаборатории в резиденцию, от Вайса к другим владельцам. Он стал гостем на вечеринках, где его ставили в центре зала и обсуждали, как экспонат. Его сажали слушателем для старика, который потерял голос и хотел, чтобы кто-то сидел рядом и молчал. Выступал в роли игрового партнёра для шахмат с женщиной, которая ненавидела проигрывать и могла бить по лицу, если он выигрывал.

Он терпел. Он считал дни. Часы. Минуты.

И вот наступило утро.

10:00.

Ровно год назад он поставил палец на сканер.

Он стоял в холле того самого небоскрёба «Энерджи». На том же белом мраморном полу. Только теперь одежда была другой чистая, дорогая, выданная перед выходом. И черты лица изменились. Спокойный. Пустой. А Глаза смотрели сквозь.

За стойкой сидела та же девушка.

-(Администратор) Ваше имя?

-(Нэд) Нэд.

-(Администратор) Цель визита?

-(Нэд) Окончание контракта «Золотая жизнь».

Она кивнула и нажала кнопку. Через минуту открылась дверь комнаты двенадцать.

Господин Ройс сидел на том же месте. Тот же костюм. Те же манжеты. Та же скука в глазах.

-(Ройс) Нэд. Рад видеть вас живым и здоровым. Присаживайтесь.

Нэд сел.

-(Ройс) По контракту вы выполнили все условия. Никаких претензий. Ваш счёт разморожен. Десять миллионов нги минус налоги и комиссии... Можете пользоваться.

Нэд молчал.

-(Ройс) Обычно люди в этот момент радуются. Прыгают, плачут, спрашивают, можно ли обнять. А вы?

-(Нэд) А вы как думаете, сколько стоит ваш год теперь?

Ройс удивлённо поднял бровь.

-(Ройс) Опять философия? Нэд, вы свободны. Идите сделайте себе причёску и живите дальше.

-(Нэд) Я не про то. Я про то, что вы купили. Год моей жизни. Вы получили его. Он ваш. Я ухожу, а он остаётся у вас. Так сколько он стоил?

Ройс задумался.

-(Ройс) Десять миллионов. Чистыми.

-(Нэд) Нет. Я не про деньги. Я про то, что вы за него заплатили. Вы отдали мне цифры. А я отдал вам страх, боль, одиночество, тигров, камеру Финча, ваши ужины, вашу скуку. Это был обмен. Я хочу знать, вы довольны?

Ройс смотрел на него долго. Потом медленно кивнул.

-(Ройс) Знаешь, Нэд, за двадцать лет работы я впервые слышу такой вопрос. Откинулся на спинку кресла. Доволен ли я? Нет. Не особо. Ты был интересным объектом. Но, как и всё в этой жизни, интерес проходит. Через неделю я забуду твоё лицо. Через месяц и имя. Через год, сам факт, что ты существовал. И это, наверное, самое страшное. Мы покупаем ваши годы, чтобы развеять скуку. Но скука возвращается. Всегда. Так что, возможно, твой год стоил дороже, чем мои деньги. Потому что деньги у меня будут всегда. А твой год, нет. Он потрачен. И я его даже не запомню.

Нэд встал.

-(Нэд) До свидания, господин Ройс.

-(Ройс) Прощайте, Нэд. Удачи.

Нэд вышел на улицу. Воздух был чистым и холодным. Солнце слепило глаза. Он стоял на мраморных ступенях и смотрел на город, который принадлежал им.

В кармане лежала карта с восемью миллионами. Можно было купить дом. Можно было начать бизнес. Можно было уехать.

Он сделал шаг вперёд и остановился.

Где-то там, в этом городе, жила его мать. Где-то там были кафе, где он когда-то сидел и мечтал о деньгах. Где-то там есть люди, которые никогда не узнают, что такое тигриная пасть в двух сантиметрах от лица.

Он пошёл вперёд. Не потому, что это легко. А потому, что выбора не было. Выбор он сделал год назад. Теперь оставалось только жить.

Интересно, сколько стоит этот день, когда я перестал накручивать волосы?