Контролёр

Сергей лежал на рваном матрасе, брошенном прямо на землю в углу у забора. Пахло сыростью, прелой тканью и чужим потом.

Точнее, он засыпал. Где-то вдалеке перекликались часовые. Хрипло кашлянул движок старого генератора — единственное, что давало свет в доме. Костер почти прогорел, только редкие угли тлели в темноте, и ветер сдувал с них пепел.

Сергей лежал на спине и смотрел в темноту.

Живот сводило судорогой. От голода — кормили здесь один раз в день, баландой, которой давали, можно было не отравиться, если повезёт. От постоянного напряжения. От того, что за прошедшие три недели его тело превратилось в комок судорог и боли.

Сергей перевернулся на бок, подтянул колени к животу. Стало чуть легче. Или показалось.

Он был обычным. Ну, совсем обычным. Никаким не качком с бицепсами, как в кино. Никаким не спецназовцем. Никаким даже не выживальщиком, который с детства учился стрелять из лука и разводить костёр трением.

Два месяца назад он защитил диплом в профучилище. Электрик. Третий разряд. Собирался идти работать в ЖЭС, менять проводку в старых домах и слушать мат бабулек, которым вечно что-то не нравилось.

А теперь бабулек этих, наверное, уже и нет.

Три недели.

Всего три недели прошло с момента, как мир рухнул.

А казалось — три жизни.

Сергей закрыл глаза, и воспоминания поползли сами собой. Он уже не мог их контролировать. Каждую ночь одно и то же — прокрутка назад, перемотка плёнки, попытка понять, где он свернул не туда.

---

Первая неделя.

Он просидел в квартире почти неделю. Шесть дней в четырёх стенах. С закрытыми шторами. С подушкой на голове, чтобы не слышать крики. С трясущимися руками и диким страхом перед дверью.

Он видел, как всё начиналось. В окно. Люди падали прямо на улице. Падали и не вставали. А те, кто пытался помочь, падали следом. А потом первые начинали вставать. Но уже не как люди. Лица перекошенные, движения дёрганые, и они бросались на тех, кто ещё стоял на ногах.

Сергей тогда задёрнул шторы и от страха спрятался в самый дальний угол квартиры.

Телевидение и интернет продержались два дня. Дикторы говорили про вирус, про карантин, про то, что нужно оставаться дома. На третий день экран погас.

Сергей остался один.

Родители ушли на работу в то утро. И не вернулись. Он не знал, живы они или нет. Он боялся даже думать об этом. Потому что если думать — можно сойти с ума.

На четвёртый день вода перестала течь из крана. На пятый — он понял, что сходит с ума от тишины. На шестой — жрать стало нечего.

Он вышел.

---

Сергей вышел из подъезда и зажмурился.

Солнце било в глаза так, будто ничего не случилось. Будто это обычное утро, обычный вторник, и сейчас он пойдёт в магазин за хлебом, а мама будет ждать его с работы.

Он открыл глаза.

Ничего обычного не было.

Двор выглядел так, будто здесь прошёл ураган. Перевёрнутые мусорки, разбросанные вещи, чья-то куртка, валяющаяся на газоне. Машины стояли брошенные — некоторые с открытыми дверями, некоторые — с разбитыми стёклами. И тишина. Звенящая, ватная, страшная тишина, которую нарушал только шелест листвы.

Сергей сделал шаг. Потом ещё один.

Рюкзак за спиной был почти пустым. Только пустая бутылка для воды да пара уцелевших консервов, которые он нашёл в закромах. На полдня, от силы. Нож кухонный он сунул за пояс — просто чтобы руки не тряслись.

Он шёл к супермаркету. Тому самому, где прошлым летом подрабатывал грузчиком. Знал, что там должна быть заначка в подсобке.

Другого пути не было.

Он уже почти дошёл до арки, когда услышал шорох.

Сергей замер. Вжался спиной в стену дома. Сердце колотилось где-то в горле.

Из-за кустов, прямо перед ним, вышли двое.

Девчонки. Лет шестнадцать–семнадцать. Одна повыше, с рыжими волосами, стянутыми в хвост. Вторая пониже, тёмненькая, с огромными испуганными глазами.

Они тоже замерли, увидев его. Рыжая дёрнулась, будто собиралась бежать. Тёмненькая вцепилась ей в руку мёртвой хваткой.

— Тихо, — выдохнул Сергей одними губами. — Не орите.

Секунд десять они просто смотрели друг на друга. Потом рыжая медленно выдохнула и чуть расслабилась.

— Ты с нашего двора? — шёпотом спросила она. — Я тебя видела вроде. Вон в том подъезде живёшь?

Сергей кивнул.

— Я Аня, — кивнула рыжая. — А это Оля.

— Куда идёте? — так же шёпотом спросил Сергей.

Аня мотнула головой в сторону улицы:

— В магазин. За едой.

— Там же зомби, — сказал Сергей.

— Они везде, — тихо огрызнулась Аня.

Оля дёрнула подругу за рукав и зашептала быстро-быстро:

— Ань, может, не надо? Может, обратно?

— Нет, — оборвала её Аня. — Без еды и воды мы умрём.

— Я туда же, — сказал Сергей. — Может, вместе пойдём?

Оля смотрела на него с ужасом. Но Аня уже кивнула:

— Пошли. Только молча.

Они пошли.

Пересекли двор, нырнули в арку. Сергей заметил, что девчонки двигаются странно — прижимаются к стенам, останавливаются перед каждым углом, вслушиваются. Оля всё время оглядывалась. Аня смотрела только вперёд.

За аркой началась улица. Здесь было хуже. Машины стояли вповалку, на асфальте — тёмные пятна.

Аня вдруг подняла руку. Все замерли.

Метрах в пятидесяти, между машин, мелькнула фигура. Зомби. Двигался дёргано, крутил головой, принюхивался. Потом скрылся за грузовиком.

Минуту стояли неподвижно. Потом Аня махнула рукой — в обход, через дворы.

Они нырнули в проход между домами.

— Ты чего такой громкий? — еле слышно спросила Аня.

— Я в квартире был, — так же тихо ответил Сергей. — Сидел там почти неделю. Сегодня первый раз вышел.

Оля уставилась на него круглыми глазами. Даже Аня остановилась.

— Неделю? В смысле, ты с самого начала там просидел?

— Ну да.

— И ничего не видел?

— Видел. В окно. Как люди падали и в зомби превращались.

Они пошли дальше. И Аня начала рассказывать. Шёпотом, короткими фразами.

— В пятницу утром началось. Люди падали прямо на улице. Все подряд. Старики, молодые, дети. Кто упал — тот вставал уже не человеком. Лица перекошенные, глаза мутные, и бросаются на всех, кто ещё на ногах.

— Тех, кого покусали, — добавила Оля тихо, — потом тоже превращались.

— А эти… зомби, они все как в фильмах? Ну, медленные? Тупые? — спросил Сергей.

— Были медленные, — ответила Аня. — Первые дня два. А потом начали меняться. Эволюционировать. С каждым днём быстрее, злее. Слышать лучше стали. Некоторые уже бегают — не убежишь.

— А говорят, есть такие, — добавила Оля, озираясь, — которые в группы сбиваются.

Они вышли к дороге, ведущей к супермаркету. Впереди, метрах в двухстах, виднелась знакомая вывеска.

И тут Оля наступила на стекло.

Звук — тихий хруст — разнёсся в тишине, как выстрел.

Все замерли.

Из-за угла дома, из тени, показалась рука. Потом нога. Потом вся тварь.

Зомби. Быстрый. Он уже повернул голову в их сторону и двигался прямо на них.

— Бежим, — выдохнула Аня.

И они побежали.

---

Сергей не думал — просто переставлял ноги, глотая воздух, чувствуя, как рюкзак хлопает по спине. Оля бежала впереди, Аня чуть сзади, подталкивая подругу. Топот ног, частое дыхание — слишком громко.

Зомби за спиной тоже бежал. Быстро. Слишком быстро.

До дверей супермаркета оставалось метров десять, когда стеклянная дверь распахнулась.

Изнутри вышел мужик.

Коротко стриженный, в камуфляжной куртке, с пистолетом в руке. Пистолет был с глушителем. Мужик даже не посмотрел на них. Поднял руку, прицелился куда-то за их спины.

Хлопок. Приглушённый, короткий.

Сергей обернулся на бегу. Зомби дёрнулся и рухнул лицом в асфальт.

— Заходите, — сказал мужик.

Это не было приглашением. Это была команда. Пистолет смотрел теперь на них.

Они зашли.

Внутри пахло гнилью. Стеллажи повалены, витрины разбиты. Овощи и фрукты превратились в чёрную слизь. Мухи тучами висели в воздухе.

В магазине было ещё человек пять.

Мужики. Все при оружии. Они деловито шарили по полкам, скидывали в мешки остатки круп, консервы, спички.

Главный сидел на ящике в центре зала.

Лысый, с тяжёлой челюстью и татуировкой на шее — звериный оскал. В руках вертел нож, пистолет висел на поясе.

Он окинул их взглядом. Медленно. Сверху вниз. Оля вжалась в Аню. Аня побелела, но смотрела прямо перед собой.

— О, — сказал главный. — Смотрите-ка, улов.

Усмехнулся, глядя на своих.

— Повезло нам. Прямо само подвалило.

Взгляд упал на Сергея. На нож в его руке.

Пистолет мгновенно оказался направлен ему в лицо.

— Брось.

Сергей разжал пальцы. Нож звякнул об пол.

Он смотрел в чёрный кружок ствола и чувствовал, как внутри всё сжимается.

— Умница, — кивнул главный и убрал пистолет.

Он встал и подошёл к ним. Вплотную. Пахло потом, табаком и перегаром.

Протянул руку, схватил Аню за подбородок. Аня дёрнулась.

— Руки убрал!

Главный усмехнулся и переключился на Олю. Та попятилась, упёрлась спиной в стену. Он бесцеремонно облапал её, запустил руку под куртку.

— Не трогай её! — Аня рванулась вперёд.

Пистолет снова смотрел ей в лицо. Главный даже не обернулся — сунул руку с оружием назад, ствол упёрся Ане в щёку.

— Цыц, — сказал он спокойно.

Аня застыла.

— Отпустите нас, — прошептала Оля.

Главный обернулся. Посмотрел на Олю с интересом, потом снова на Аню. Выбрал Олю.

Одним движением приставил пистолет к её лицу. Холодный металл коснулся губ.

— Открой рот.

Оля мотнула головой.

— Открой рот, я сказал.

Он надавил. Ствол упёрся в зубы. Оля всхлипнула.

— Считаю до трёх. Раз…

Оля открыла.

Металл вошёл в рот. Она стояла, не дыша, с белыми от ужаса глазами.

Главный улыбнулся. Свободной рукой расстегнул на ней джинсы, стянул их вместе с бельём вниз, задрал кофту. Оля дёрнулась, захрипела.

— Ну ничего, — сказал главный, разглядывая её. — Нормальная такая. Мне подходит.

Он облизнулся, глядя на своих.

— Я пойду с этой. Развлекусь. А вы, — кивнул на Аню, — развлекайтесь со второй.

Он потащил Олю в подсобку, не вынимая пистолета изо рта. Дверь захлопнулась.

Аня осталась с ними.

Четверо стояли полукругом. Аня пятилась, пока не упёрлась спиной в стену.

— Не надо, — сказала она тихо. — Пожалуйста…

Первый шагнул к ней, схватил за волосы, дёрнул вниз. Она упала на колени. Второй уже расстёгивал ширинку. Третий и четвёртый стягивали с неё джинсы.

Сергей смотрел.

А потом ноги перестали держать. Он сполз по стене на пол, сел, закрыл лицо руками.

Удар по рёбрам пришёлся внезапно. Ногой.

Сергей вскрикнул, согнулся, открыл глаза. Над ним стоял один из мужиков.

— Смотри.

Сергей убрал руки. Смотрел.

Мужик удовлетворённо кивнул и добавил, кивнув в сторону Ани:

— Смотри, пацан. Запоминай. Если повезёт, если хорошо работать будешь, может, и тебе когда-нибудь достанется.

Сергей смотрел.

Из подсобки доносились глухие звуки, приказы главного, всхлипы Оли. Здесь, в двух метрах от него, четверо делали своё дело с Аней.

Минут через десять дверь подсобки открылась.

Вышел главный. Тащил за волосы Олю.

Она была голая. Изо рта тянулась нитка слюны. Он бросил её рядом с Аней, которая тоже была раздета, с разбитой губой и пустыми глазами.

— Одевайтесь, — бросил главный.

Им кинули одежду. Те же джинсы, те же кофты. Аня и Оля одевались, не глядя друг на друга. Дрожащими руками, всхлипывая, морщась от боли.

— Руки свяжи.

Их связали. Вывели на улицу.

Сергей шёл последним. Смотрел на их спины, на связанные руки, но ничего не мог поделать — сам от страха еле двигал ногами.

---

Они шли около часа.

Зашли в какой-то район, которого Сергей не знал. Дорогие дома, высокие заборы. Коттедж был двухэтажный, с каменным забором в два человеческих роста. Поверх забора — колючая проволока, свежая. По проводам, которые тянулись к ней, Сергей понял: под напряжением.

Калитка открылась. Зашли во двор.

Там были ещё мужики. Человек десять, может, больше. Сидели у костра, чистили оружие.

— Новенькие, — кивнул кто-то.

Аню и Олю повели к дому. Открыли дверь, которая вела в подвал. Сергей краем глаза успел увидеть: там, на полу, на матрасах, сидели девчонки. Пять, может, шесть. В разной степени раздетости. Все молодые.

Аню и Олю зашвырнули внутрь. Дверь захлопнулась.

— А этого куда? — спросил кто-то.

— Пусть в углу сидит, пока не позовут. Не отсвечивает.

Сергей отошёл к забору, сел на землю, спиной к сетке. Поджал ноги, обхватил колени руками.

Минут через двадцать к нему подошёл мужик.

Средних лет, с сединой, с усталым лицом.

— Вставай. Пошли со мной.

Зашли в дом. Коридор, поворот, кухня.

Там, у плиты, стояла женщина.

Лет сорока, волосы собраны в пучок, фартук поверх старой одежды. Лицо... Под левым глазом расплывался огромный синяк — фиолетовый, с жёлтыми краями. Глаз заплыл так, что почти не открывался. Взгляд — убитый. Сломанный. Человека, который сдался.

— Новичок, — сказал мужик. — Определи куда-нибудь. Пусть помогает.

Женщина посмотрела на Сергея. Оценила.

— Картошку чистить умеешь? — спросила она. Голос спокойный, без эмоций.

— Угу.

— Садись. Чисти.

Сергей чистил картошку.

Через час обед был готов. Тётя Зина — так представилась женщина — разлила баланду по мискам.

— Отнеси во дворик, мужикам.

Сергей отнёс. Поставил поднос. Хотел уйти — окликнули.

— Слышь, новенький! А ну-ка, спой нам. Развлекай.

Сергей замер.

— Не хочешь петь? Можешь станцевать.

Он пел. Танцевал. Делал, что велели.

Потом мыл полы. Весь день — полы, посуда, дрова, вода, мелкие поручения. Мужики придумывали работу, смеялись, давали подзатыльники.

К ночи, когда стемнело, его отпустили.

— Вали в угол. Завтра с утра на кухню.

Сергей пошёл к забору, сел на землю.

Во дворе догорал костёр.

Он закрыл глаза.

---

Так и пролетели две недели.

Сергей сбился со счёта где-то на пятый день. Утро, день, вечер — всё смешалось.

Днём он работал.

Полы, посуда, дрова, вода. Картошку чистить, котлы отскребать. Мужики то и дело дёргали: принеси, подай, убери, переложи, сбегай. Он бегал, подавал, убирал.

Ближе к вечеру начиналось другое.

— Эй, клоун! Давай, весели!

Сергей выходил во двор. Пел. Танцевал. Рассказывал анекдоты. Пытался смешно ходить, смешно падать. Изображал зомби — ползал по земле, мычал, тянул руки. Мужики ржали, кидались камешками.

Иногда задания были проще: «Встань на голову», «Сделай колесо», «Прокукарекай». Он делал. Кукарекал. Стоял на голове.

Кормили раз в день.

Один черпак баланды. Тётя Зина наливала ровно столько, чтобы не умер.

Ночью мужики расходились по комнатам.

Шли к той двери, за которой сидели девчонки. Открывали, заходили, выбирали. Выводили полуголых — Аню, Олю, других. Уводили в комнаты. Иногда одну сразу трое.

Криков почти не было. Только тихие всхлипы.

Иногда Сергей видел Аню. Она мыла полы или чистила что-то. Глаза пустые, движения механические. Один раз поймал её взгляд — она отвернулась.

Оля попадалась реже.

Мужики собирались в группы и уходили в город.

Возвращались ближе к вечеру. Чаще с добычей — мешки, ящики, канистры с бензином, коробки с патронами. Иногда пустые. Злые.

А один раз ушло пятеро, вернулось двое.

Сергей запомнил этот день.

Машина въехала во двор. Из неё вышли двое. Трое остались в городе.

Главный вышел на крыльцо. Посмотрел на пустые сиденья.

— Топор... — начал один. — Засада была. Люди.

Главный — Топор — шагнул к говорившему и с размаху врезал ему по лицу. Мужик упал.

— Вы ничтожества. Сколько раз говорил, чтобы по рации, если что, связывались. Помощь вызывали.

Он ткнул пальцем в Сергея.

— Будете говно чистить. Если простых вещей не понимаете. Понятно?

— Поняли, Топор.

Сергей стоял у двери кухни с тряпкой и смотрел.

Он только что видел, как здесь устроена власть. Топора боялись даже свои.

Он отвернулся и пошёл домывать полы.