Контубернал

— Приехали, — Сагео снял руки с контроллеров, откинулся на спинку кресла. — Борт дальше не следует.

Никто не отвечал. Мету смотрела в левый экран. Небол сидел закрыв глаза. Корде смотрела в правый. %Леро смотрела в лобовой, за которым застыли ветви с длинными ржаво-зелеными листьями.

— Ну, и что будем делать? — сказала наконец Мету.

— Не знаю, — сказал Сагео. — Я пока просто рад, что живы остались.

— А смысл? — отозвался Небол. — Так бы сразу, а теперь перед смертью намучимся.

— И виноват разумеется я.

— Разумеется ты. Ты пилот. Железка твоя. Вот ты и крайний. Когда есть крайний, умирать легче.

— Хватит! — Леро стукнула по подлокотнику. — Я умирать не собираюсь. И причем здесь Саг? Сами всё знали. А что делать — известно. Сначала попробовать починить капсулу.

— Про капсулу можно забыть, — сказал Сагео. — И делать нам осталось только одно. Идти триста километров до станции. Здесь мы не выживем.

— Совсем забыть? — Корде отвернулась от экрана. — Все-таки?

— Совсем, Ко. Я пилот, как сказал Неб, а не техник. Могу управлять шлюпом, капсулой. Управлять, а не ремонтировать. У меня обычная лицензия, в конце концов.

Сагео обесточил аппараты капсулы. Курс-монитор погас, отключилась индикация на контроллерах, только диски аварийного освещения в потолке цедили мертвенный свет.

— Не пойму что тут такого? — сказала Мету. — Неужели трудно сообразить как переключить этот ваш аварийный сектор? Для этого что — нужна лицензия?

— Я уже говорил. Это обычная стандартная капсула. Они не делаются так чтобы можно было что-то переключать.

— На самом деле, — сказал Небол. — Это как смывной бачок. Только одна кнопка. Железка предназначена для конкретной цели, собрана из стандартных модулей. И все это хозяйство закрыто и запечатано, чтобы не лезли болваны. Аварийный сектор заряда — он и есть аварийный. От него питается передатчик и выживалка. И он рассчитан на две недели. Считается, что за две недели нас как бы найдут.

— Только, — Корде усмехнулась, — мы сейчас не в гражданском секторе. Какой срок будет здесь? И будет ли что-то вообще? Здесь нас искать не будут, я так поняла?

— Значит, — сказала Мету со злостью, — будем сидеть в этой коробке пока не сдохнем с голоду? Или перегрызем друг друга?

— Хватит болтать, — сказал Сагео. — Повторяю — будем добираться до станции.

— До станции, — Небол усмехнулся. — Триста километров по этим джунглям. Считай — нагишом, — он дернул Корде за край короткого платья.

— Во-первых, здесь не холодно. Двадцать два — двадцать четыре градуса днем. Восемнадцать — двадцать ночью. Во-вторых, джунглей здесь не триста километров, хватит болтать. И они только там, перед станцией. Здесь просто лес. И такой густой только в низинах. Оружие, если что, у нас есть.

— Один разрядник? — Корде усмехнулась. — С одним элементом?

— Триста километров и так идти неделю. А здесь? — Мету посмотрела в угрюмый лес за экраном.

— Будем идти две недели, — сказал Сагео. — Пайка хватит. Воду найдем или приготовим — в комплекте все есть. Будет несладко, понятно.

— Боюсь мы даже не представляем как будет несладко, — сказал Небол. — Что мы знаем про эту точку конкретно? Ничего. Во всяком случае ничего хорошего.

— Главное — геоклимат в норме. Что выпали на точку своего класса. Хотя да — здесь, как бы сказать, неуютно.

— Здесь, как бы сказать, очень неуютно. Особенно если учесть кислотный сезон.

— Мамочка, — Корде вытерла слезы. — Это еще и кислотная точка!

— До кислоты — три недели, — сказал Сагео. — Так что мы успеваем, не хнычь. Пайка вот только на две. Придется поэкономить, но для фигуры полезно... Да и эти джунгли здесь — одно название. Только потому, что экваториальный пояс. Настоящие джунгли гораздо хуже. На кислотных точках флора и фауна обычно слабая. А здесь еще и наклон такой, что полярная зона в треть полушария. На всей точке два класса животных, пять классов растений, в каждом отрядов и что там дальше — по пальцам пересчитать. Повторяю — настоящие джунгли это когда без разрядника не пройти. Здесь так не будет. Не хнычь! — он улыбнулся, хлопнул Корде по колену. — Неуютно, конечно, да, но не так чтобы ложиться и помирать.

— Но мы ведь сначала попробуем переключить этот дурацкий сектор? Ты же говорил, что если переключить его на реактор, то километров на триста хватит? Если осторожно, невысоко...

%Сагео оглядел ржавую зелень листьев, оцепеневших за экранами капсулы.

— Сделаем так. Как обычно делают в таких случаях большие мальчики. Даем себе шесть часов. И пробуем все-таки вскрыть ящик, определить перемычки, и переключить аварийку. Если за шесть часов мы ничего не сделаем... Тогда всё — пешком к станции. А сейчас берем железки и идем ломать модуль.

Он открыл люк. %В салон вкатилась тяжелая сырость. %Липкий гнилостный запах забрался внутрь, заполнил салон.

— Неб, на выход, — Сагео выпрыгнул из капсулы в месиво палых листьев. — Смотри как нам повезло! Какая полянка.

— Прям хоть пикник разводи, — Небол вытолкнул Корде, выпрыгнул сам, оглядел поляну с двумя деревьями посередине. — Ты, Саг, конечно, красавец, — он снова оглядел поляну, хмыкнул. — Воткнуть эту железку в такую дырку.

— Да ладно. Говорю — повезло.

%Небол посмотрел в желтовато-свинцовые тучи, вдохнул вязкий воздух.

— Открывай заслонку. Начнем тыкать.

* * *

— Ну, что там у вас? — Мету заглянула Сагео через плечо. — Уже три часа копаетесь. За три часа можно было что-то сделать? Связалась с вами, придурками.

— Тебя никто за это самое не тянул, — сказал Небол. — Я не понимаю претензий, вообще-то. Что значит «связалась»?

— Что значит «связалась»? Очень мило. Я «связалась», значит?

— Мету, заткнись, — Небол выпрямился. — Или все-таки получишь, честное слово.

— Ну-ка?

— Хватит вам, дураки! — Леро подбежала, дернула Мету за руку, толкнула Небола в бок. — Мету, балда, сиди в капсуле и не суйся.

— А где Ко? — Небол осмотрелся. — В капсуле нет.

— Я же сказал, — прошипел Сагео, — быть у всех на виду! Никуда не ходить! Даже в сортир! Вы что — бестолковые дети? Это вам не парк в соседнем квадрате! Корде!

— Я здесь! — та выбежала из-за капсулы. — Что орешь так? Что случилось? Нельзя уже пройтись просто? Я замучилась сидеть в этой жестянке, три часа! У меня задница ноет!

— Ко, без шуток! Дальше чем на пять метров не отходить! Понятно?

— Понятно, — сказала та наполовину испуганно, наполовину обиженно. — Только не ори так.

— Еще не хватало нам здесь играть в жмурки! Короче! Если кто захочет пойти прогуляться — скатертью дорога. Я искать не пойду.

Сагео повернулся обратно, к открытой панели энергосектора, уставился в перемычки.

— Зачем мы вообще поехали, — сказала Мету. — И почему это с нами должно было случиться? — она вытерла слезы.

— Если ты сейчас не заткнешься, — процедил Сагео, — я тебя стукну.

— Ну, давай... От тебя ничего другого и не дождешься.

— Нет, ну что такое! — Леро дернула ее за руку. — Вы взрослые люди, все-таки, или...

— А ты вообще заткнись! Ты-то зачем увязалась, соплячка? Сидела сейчас бы дома, ела мороженое.

— Ну, а вы сделали, или как? — сказала Корде. — Сколько можно, уже три часа возитесь! Зачем я с вами поехала, дура?

— Да, Ко, ты дура, я теперь это ясно вижу, — Небол отвернулся от перемычек. — И я тоже дурак — за столько времени так и не понял. Заткнись и сиди. Или иди отсюда к черту, на самом деле, чтобы я тебя больше не видел.

— Конечно я дура. За столько времени не поняла, что ты такой гад. Тебе только одно и нужно. А что другое — только и будешь всем верещать какая я у тебя тупая. А вот сейчас уйду, и посмотрим.

— Ко! — Леро схватилась за голову. — Неб! Вы что?! Три часа не прошло, а вы уже с ума сходите? Саг, Неб! Ну, они дуры, ладно, но вы-то? Ладно, пусть гады, но не дураки ведь! Детский сад какой-то, честное слово.

— Да ладно, — сказал Сагео. — На самом деле — что толку себя обманывать. Но нас никто, как сказал Неб, за это самое не тянул. Все — большие мальчики и большие девочки. Ты, Ле, тоже. Так что заткнуться. Тем более, знали, что у шлюпа стабилитрон левый.

— Я, кстати, об этом узнала только три часа назад. Так что возмущаться больше всех должна я. Вы даже не намекнули, — Леро улыбнулась. — Жулики. Я бы сто процентов не полетела.

— Полетела бы, — Корде усмехнулась, вернулась в салон.

— Ну да, — Леро улыбнулась. — Дура.

— Ладно, взять себя в руки, — сказал Небол. — Нервы, на самом деле... Как-то меня здесь угнетает по-странному. %Тучи эти желтые, вонь эта тухлая. Я даже есть не хочу.

— А я бы что-нибудь съела. Давайте откроем паек, и по шоколадке?

— Вы там особо не угощайтесь, — сказал Сагео. — Не забывайте — еще идти.

— А зачем ты тогда эти шесть часов назначил, если так уверен? — снова вскинулась Мету.

— Потому что больше не назначают. А вы — тупые истерички.

— Саг, — сказал Небол, — на самом деле. Не будем себя обманывать, да. Пережуем, и двинем.

— Ну, а почему все-таки с пульта нельзя попробовать? — Корде выскочила из капсулы. — Я не верю, что с пульта ничего нельзя сделать! Вы просто не знаете!

— А ты, Ко, просто умница, — Сагео усмехнулся. — Мы на самом деле не знаем. Это во-первых. Во-вторых, мы все-таки знаем — что с пульта ничего нельзя сделать. Эти функции, — он ткнул тестером в перемычку, — пилоту туркапсулы недоступны. Это аварийный резерв. И это — аварийный сектор заряда! Чтобы найти перемычки, нужно или иметь полную схему, или прокопаться на стенде! Хрен знает сколько! А не с этой вот хренью! — он швырнул тестер на плоскость. — Ты видишь сколько их здесь?

— Саг, давай что-нибудь пережуем, и двинем, — сказал Небол.

Леро протянула им шоколад.

— Спасибо... — Сагео развернул плитку. — Эй, ты сама-то не кусай столько. Это пайковый... Плиткой можно накормить полкогорты.

— Саг, может правда пойдем? Если что идти, что здесь тыкаться — одна радость, давай хотя бы время не будем терять. Да и вонь тут эта ужасная. Меня тошнит уже.

— Меня тоже... Леро, это все-таки кислотная точка. Половина растений — бронированные. Вон, смотри как ты ноги уже исцарапала, на этой милой полянке. А там такой дороги немало. Во-вторых, если тебя здесь, на этой милой полянке, тошнит... Чем дальше, тем ближе к кислоте. Без нейтрализатора мы, вполне может быть, загнемся уже через неделю. У нас в комплекте только тупые базовые фильтры. Если по-другому останемся живы, вообще... И не забываем, что здесь, все-таки, еще каторжные рудники. Нам еще повезло, что упали не под самую дверь. Поэтому, повторяю. Поступаем по экспедиционному правилу. Отработаем минимальный лимит. Если за шесть... Уже за три часа не определим схему, то да, пойдем. Три часа погоды не сделают.

— А ты уверен, кстати? Что оно заработает, если определим?

— Вот и увидим.

Сагео взял тестер, вернулся к перемычкам.

— Саг, — сказал Небол, — может попробуем раздолбать кабельный, все-таки? Ведь это все без толку.

— Там еще больше без толку. Даже если вскроем крышку, то сами не снимем. Она заточена — как ставить назад? Придется все отъединять — и как все обратно? Нужен хотя бы стенд, говорю! Ты же знаешь как делаются такие вещи.

— Тупо они делаются.

— Перестань. Такие вещи, — Сагео ударил в борт туфлей, — делаются не для идиотов которые падают в закрытую Зону. Такие вещи делаются для тупых туриков, которые с перепоя мажут точку в турсекторе, и загорают пока их не подберет патруль. Я тебя сейчас стукну.

— Давайте костер разведем! — Мету вылезла из салона. — Уже темнеет, страшно, и холодно.

— Грейся в салоне.

— Меня уже рвет от твоего салона. Да еще тесный как гроб. Даже ноги не протянуть.

— Заткнись! Думай что говоришь!

— Саг, на самом деле, — отозвался Небол, развернув шоколад. — Я тоже продрог. Сырость эта мерзкая, — он подбросил ногой ворох гниющей массы.

— Фу! — Мету отскочила, завязла, вцепилась в открытую створку люка. — Не поднимай эту вонь! Саг, мы разводим костер.

— Делайте что хотите, — тот отмахнулся вяло.

Небол дожевал, вытащил из салона разрядник, направился в противоположный конец поляны.

— Неб! — Корде шагнула за ним. — За дровами? Дай я стрельну!

— Я тебе сейчас стрельну. Иди назад.

— Я не понимаю, мне что — уже сходить с тобой куда-то нельзя?

— Здесь — нет. Иди назад.

— Не пойду.

— Дура.

— Кретин.

Небол дошагал до кромки леса, примерился к дереву чуть вышедшему из зарослей. Огляделся, прикидывая куда его можно свалить, парой разрядов отжег кусок ствола над землей. Уперся подошвой в колючий ствол, дерево со скрипом повалилось вдоль стены зарослей. Ствол падал долго, цепляясь за ветви; наконец обрушился в листья. Разошлась тяжелая гнилая вонь. Потревоженный лес зловеще зашелестел. Небол стал сечь ветки разрядником.

— Отойдите, — окликнул он, — сейчас будет жарко.

Отошел, сместил фокус разряда, ударил в кучу нарезанных веток. Костер занялся, зашипел, затрещал, разбрызгивая тусклые искры.

— И где твое жарко? — Корде поворошила веткой дрова. — Попали... Даже костер не разведешь нормальный.

Прозрачный огонь выхватывал из темноты борт капсулы, стволы ближних деревьев; дальше стыл неопределенный мрак. Было тихо, шипел костер, ветер шелестел листьями во тьме наверху.

— Здесь что — никто не живет? — Леро посмотрела в деревья. — В лесу — и так тихо.

— А почему в лесу должно быть громко? — отозвался Сагео. Он сидел на плоскости капсулы, свесив ноги и подперев подбородок рукой. — Ле, ты в лесу, настоящем, была хоть когда-нибудь? У вас они вообще есть?

— На самом деле, — Корде оглянулась во мрак. — Может тут правда никто не живет, а мы боимся? Как здесь можно жить если каждый год кислотный сезон? Смотри какие листья — как железные!

— Каждый год, но не круглый же год. Все живое кочует в умеренный пояс. Там таких дождей нет. Здесь должны быть какие-то черепахи, метра по три в поперечнике, которым на кислотный дождь насрать, извиняюсь. Какие-то летающие ящерицы, какие-то пресмыкающиеся муравьеды, с зубами. Еще, там за рекой, — Сагео указал на восток, — водятся какие-то адские твари, которые бьют током и стреляют огнем. Где-то дальше, где станция... И активный период у всех этих милашек как раз перед кислотным сезоном. Мелочь мигрирует, самое время ловить и питаться.

— Бьют током, — Небол усмехнулся угрюмо. — Типа кислотные батареи, с лапками?

— Еще здесь бывают двухголовые змеи. Если верить атласу, конечно. Какой-то странный то ли отряд, то ли класс. Еще здесь болота, которые не высыхают даже в самое жаркое время. Там живут какие-то тоже кислотные крокодилы, у которых шкура как оболочка реактора. Остальные на лето отваливают, в умеренный пояс. Это то что я знаю. А что я не знаю?

Небол прошел к деревьям. Отломал большой лист, вернулся, стал рассматривать узкий лоскут, черный в бесплотном огне.

— Какой острый, — Леро потрогала зубчатый край.

— Интересная штука, вообще-то, — Сагео, заинтересовавшись, спрыгнул, подошел. — Фу! Как воняет — разгорелось... Ну-ка...

Взял лист, повертел, перегнул. Лист изогнулся и лопнул, как кусок тонкой гартованной стали.

— Он сухой, — Небол тронул острый разлом. — А вокруг все влажное, липкое, мерзкое.

— Он покрыт пленкой, смотри, — Сагео присел, погрузил половинку листа во влажную массу перегноя. — Влагу не пропускает, вообще. Как супергидрофоб на костюмах.

— Смотри, — Леро нашла в полусгнившей массе похожий лист, почти свежий. — Когда они опадают, с них эта пленка сходит.

— Да, только не сразу, и там их еще немало, свеженьких, — Сагео посмотрел на ноги Леро — на голени и лодыжки, уже в царапинах. — Кислотный сезон здесь — главный санитар. После него остаются только здоровые растения, которым такой дождь не страшен. И чистая земля.

— Дурацкий костер, — Корде поежилась. — Не греет, и даже не светит как следует. А эти ветки не высохнут никогда, только воняют, — она снова вернулась в салон, забралась в кресло с ногами. — Саг! Включи обогрев.

— Я не буду включать обогрев когда на дворе двадцать градусов.

— Когда на дворе двадцать градусов, а влажность восемьсот процентов, а на тебе одно платье...

— А вот надо было куртку взять, хотя бы.

— Какую куртку? Куда мы летели? Куртку.

— Саг, правда, — вступилась Мету. — Зябко ужасно. А костер не греет, придурочный. Давай включим обогрев.

— Саг, на самом деле, — отозвался Небол угрюмо. — Какой смысл экономить?

— Неб только заряд напрасно потратил, — Леро потыкала веткой в тлеющую вонючую массу.

— Саг, ну включи обогрев! — позвала Корде.

— Отстань.

— Идиот.

— Тихо! — Небол замер. — Слышали? Саг, слышал?

— А что это? — Леро оглянулась. — И где?

— Кажется — там! — Мету указала рукой. — Саг, что это?

— Всем в капсулу, быстро! — Сагео схватил за руку Мету и Леро. — Неб!

— Огонь?

— Да теперь-то...

Они забрались в капсулу, прикрыли люк, замерли. Было по-прежнему тихо, только ветер шелестел листьями. Шипели подсыхающие дрова; красно-медные зайчики прыгали по экрану.

— Это был голос, — сказала Леро.

— Какой голос, здесь? — Небол обернулся к ней. — Ты надышалась этой тухлятины, и у тебя галлюцинации.

— Откуда здесь голос? — сказал Сагео. — Людей здесь быть не может. Как минимум не должно. Но я кое-где был, и слышал как переговариваются кое-какие твари. Когда нападают, ночью, в джунглях.

— Но ведь мы их перестреляем? — сказала Корде испуганно. — Если они на нас нападут?

— Перестреляем, Ко. Простым разрядником, на одном элементе, еще как. Штук восемь убьем. А знаешь сколько их может быть?

— А что за твари, Саг? — спросила Леро. — Обезьяны какие-то? А где ты их видел?

— Ле, давай не будем об этом. До рассвета сидим здесь и никуда не суемся. Вообще я кретин, что разрешил зажигать костер, — Сагео закрыл люк.

— Тогда включи обогрев, — Корде стукнула в кресло перед собой. — Какая разница, правда?

— Ну почему это с нами должно было случиться! — Мету утерла слезы. — Саг, ну мы же включили сигнал!

— Саг, правда? Как же так? Чтобы никто не прилетел на сигнал? Это же «сос»!

— Объясняю в последний раз. На таких точках на аварийный сигнал не приходят. В Галактике, Ко, много таких мест — где живут по другим правилам. Здесь рядом, сто километров, рудник. Если охрана задетектит аварийный сигнал, она обязана не реагировать. Она обязана только сообщить — в патруль например. И вовсе не факт, что патруль ломанется спасать четырех идиотов на туристической капсуле. Это нехабитабельный сектор. Уже говорили! Дура ты все-таки.

— И что нам теперь делать, умный?

— Что делать — решили. А вам еще — не реветь и заткнуться.

* * *