Конь Малле и колдовской лес

Сегодня Леве было дано важное поручение: подмести пол в библиотеке. Он любил помогать по хозяйству, взял большую швабру и быстро разделался с пылью. Он с удовлетворением осмотрел результат проделанной работы и, оседлав швабру, поскакал. И вот он уже представляет, что швабра – это не швабра, а невероятной красоты скакун, сам вороной, а грива белая. Да, Лева был ловкий резвый крепкий малыш.

Конь-швабра тем временем стал скакать и подбрасывать своего ездока. Но Лева был не из тех, от кого легко избавиться. Он вцепился пальцами в белую гриву и сжал ее в кулачках. Чем сильнее ярился конь, чем безудержнее швырял он его вверх и вниз, вправо и влево, тем сильнее спутывались волосы вокруг левиных рук, тем крепче оказывался привязан всадник. Леву эта скачка только забавляла, он хохотал каждый раз, взлетая и приземляясь. Ему казалось это каким-то необыкновенным аттракционом, только как если бы он происходил по-настоящему.

Долго так они нарезали круги по лесу, сколько именно, сказать трудно. Тем временем начало смеркаться. Лева здорово порезвился и повеселился. Конь же устал, стал задыхаться и взмолился, наконец, жалостливым голосом:

- О, искусный всадник, прояви милость, отпусти мою гриву. Я устал, не могу больше.

Лев сразу понял, в чем подвох:

- Я бы отпустил, так ты меня тут же скинешь, и дёру! Ты меня сюда завез, сам не знаешь куда. Тебе меня и вывозить!

Конь удивлен был прямолинейностью ответа, сбросил с себя свою жалостливую мину.

- Да, ты еще и не глуп! – ухмыльнулся он. – Как зовут тебя, кто ты и откуда?

- Я Лева… Люблю бегать, прыгать, проказничать и… книги.

- Хм… Лев, чтец-молодец, значит?

- Можно и так. А ты кто?

- А я Конь Малле. Когда-то я служил у графа …. Служил долго, верой и правдой. А потом я состарился и уже больше не мог так быстро и резво скакать по долинам…

- Стой-стой-стой… Ты мне зубы не заговаривай. Ты и сейчас молод и резв. Или я что-то не понимаю?

Конь принял трагический вид и пустил слезу:

- Слушай дальше, - сказал он дрожащим голосом. – Так вот, я состарился и стал немощный. Тогда мой хозяин загнал меня в самую чащу леса и, когда, я, обессиленный, упал на траву, он бросил меня умирать в одиночестве, на съедение волкам, а сам ушел восвояси…

На этой фразе Конь подкинул выше прежнего своего седока, аж к самым облакам. Но Лева никогда и не разжимал кулаки, крепко сжимавшие конскую гриву. Эта выходка заставила его расхохотаться.

- Ох, бедный я, горемычный, злоключивый коняка! - сказал с досадой Конь Малле. – Чтобы спастись, я испил живительной воды из магического источника. Я вновь стал молод и прекрасен собой, ноги мои быстры и резвы. Но в оплату за это преображения теперь я приговорен отвозить путников в чащу леса и оставлять их там на съедение волкам.

- Ну, меня тебе на съедение волкам оставить не удастся. Так что вези меня из лесу вон.

Однако Конь Малле предпринял еще несколько безуспешных попыток избавиться от Левы, прежде, чем согласился.

- Ну, хорошо. Так и быть… Я отвезу тебя на Совет Лесных Гоблинов. Только у него есть исключительное право отпустить тебя из этого колдовского капкана Коня Малле. Если он постановит, что ты свободен, так тому и быть.

И впервые за это время конь поскакал рысью по высокой лесной траве.

- Можно вопрос? – Лева прервал молчание.

- Можно.

- Я просто не могу понять… Твой хозяин бросил тебя обессиленного на съедение волкам, а теперь ты делаешь то же с людьми, которые ни в чем не виноваты. Так?

- Так.

- Но если ты знаешь, как это обидно оказаться брошенным и беспомощным, почему ты делаешь это?

- Эх… - Конь Малле вздохнул, казалось, из самой глубины своего сердца. – Знаешь ли ты, что такое предательство?

- Сказать по правде, не знаю. С длинными словами я пока еще плохо знаком.

- Предательство – это, когда кто-то, кого ты любишь, оставляет тебя одного и уходит!

- А! Тогда, конечно, знаю! Когда папа с мамой уходят на работу, а нас с сестрой оставляют с дедом? С младшей. Она всё время плачет и капризничает. А мы с дедом от нее прячемся на кухне и едим шоколад с фундуком, чтоб она не видела, потому что она еще не умеет грызть орехи, а другого шоколада у нас нет, - обрадовался Лева своему знанию жизни.

- Нет-нет! Такое не может быть засчитано за предательство! Ведь твои родители уходят, чтоб заработать деньги для вас же. А вечером они всегда возвращаются, обнимают и приносят вкусненькое.

- Хм… ну, тогда не знаю.

- Предательство – это такое внезапное ядовитое событие, которое никогда не происходит по твоей вине, но которое порождает в твоей душе отравляющее желание мстить. И тому, кто предал, и всем остальным за компанию. И даже ты сам понимаешь, что это бессмысленно, но не можешь остановиться.

- Мстить? Как это?

- Мстить – это причинять другому такую же боль, как когда испытал ты.

- Это как ударить в ответ, когда ударили тебя?

- Очень точное определение.

- Но ты же бьешь не того, кто причинил боль тебе. А тех, кто тебе ничего плохого не делал. Например, меня.

- Я даже больше тебе скажу: такая месть не приносит успокоения. Чем больше ты мстишь, тем больше твое желание мстить снова и снова. Однажды вступив на путь мести, больше не можешь с него сойти. В этом и смысл колдовского капкана. Испив из магического источника, чтобы набраться сил и спастись, я обещался мстить, пока бьется мое сердце. И вот, я молод и полон сил, но зачем мне это, если единственный смысл моей жизни – это месть, приносящая только страдания? И мне, и всем остальным.

- Так это капкан не для меня, а для тебя! Какая грустная твоя история!

Конь снова глубоко вздохнул, и глаза его наполнились слезами, в этот раз настоящими.

- Ты удивительно разумный и чистый человек! Я никогда раньше таких не встречал. Ты заставил меня расчувствоваться. Поверь мне, если б это было в моей власти, я бы сам уже отнес тебя в твою кроватку, бережно положил головой на подушку и укрыл одеялом.

Наконец, Конь Малле вывез его на Священную поляну Совета Гоблинов. Советники, все как один в гоблинских колпаках и мантиях, восседали вокруг магического черного камня с белыми круговыми разводами. Поляна освещалась горящими факелами, расставленными вокруг Совета. Они уже были в курсе происходящего и, казалось, ждали прибытия коня и его цепкого всадника. Сидели они строго по порядку своей значимости, подчеркнутой длиной колпаков. В центре сидел Главный в самом длинном колпаке. Справа и слева от него – его Премудрые советники в колпаках покороче. А на советниках по краям – настолько короткие колпаки, что их помпоны даже не загибались вниз, а задорно торчали вверх.

- Приехали, Лева, - Конь Малле кивнул мордой на восседавших. – Вот, только они, могут постановить, отвезти тебя обратно домой. Я искренне желаю и жду этого. Буду держать за тебя копыта скрещенными! Удачи!

Лева только сейчас разжал пальцы, державшие конскую всклокоченную гриву. Руки легко выскользнули из клубка волос, и спрыгнув с коня, Лева оказался прямо перед Советом и Камнем.

Советник с торчащим помпоном, самый молодой и озорной, не смог сдержать улыбки, увидев скомканную гриву, за что получил суровый и назидательный взгляд в свой адрес от одного Премудрых. Главный же, как будто, ничего не замечал.

- Совет Гоблинов приветствует тебя, Человек, - торжественно начал свою речь Главный гоблин. - Совет всеведущ и справедлив. Нет никого, кто смог бы скрыть свои неблаговидные поступки или даже замыслы. Таким образом, решение Совета всегда верно. Даже если ты с этим не согласишься. Последнее слово за магическим камнем, - тут он протянул обе руки по направлению к черному камню перед ним, чтоб добавить торжественности в свою речь, -ведь даже гоблины могут заблуждаться, но Камень – никогда!

Лева был несколько обескуражен таким подходом и спросил:

- Я вас тоже приветствую, уважаемый Совет. Вы сказали: «Последнее слово за камнем». А камни умеют разговаривать?

Главный нахмурил брови, но, казалось, был доволен вопросом:

- А как же! Просто не все умеют их слушать! Не всем дано понимать их язык, но это не значит, что они не умеют разговаривать. Это значит, что их не понимают, когда они говорят.

И он самодовольно сложил руки на груди, ведь из всех присутствовавших он один мог слышать камни. Ему было приятно напомнить о своем превосходстве. Несколько из старейшин при этом одобрительно закачали головами.

- А если я останусь не согласен с тем, что говорит Камень?

- Это снова значит, что ты не умеешь слушать, потому что Магический Камень никогда не говорит просто так. Он всегда ар-гу-мен-ти-рует!

Лева не знал значения слова «аргументирует» и покачал головой во все стороны на всякий случай, чтоб это одновременно значило и «да», и «нет», и «не знаю», и «всё может быть». Главный оценил произведенный эффект, выдержал паузу:

- Итак, мы собрались здесь сегодня, потому что ты хочешь вернуться домой из колдовского капкана. И своими ловкостью и смекалкой заслужил право быть принятым на Совете Гоблинов.

Лева неуверенно кивнул:

- Ну, примерно согласен.

- Что ж, - продолжал торжественно Главный. – В таком случае, рассмотрим ситуацию с начала. Конь Малле был брошен в темном лесу хозяином за немощность и старость. Считаешь ли ты, что старость и следующие за ней болезни и немощь – это порок? – продолжал он, укоризненно поглядывая на Леву, как будто, это он бросил бедного коня на съедение волкам.

- Что значит «порок»? – полюбопытствовал тот, едва понимая смысл произносимого.

- Хм… Считаешь ли ты, чтоб быть старым – это плохо? – перевел на понятный язык Главный.

- Нет. Мой дед старый, но он классный, - ответил Лева добродушно.

Тут Главный несколько замешкался, что-то пошло не по плану. Лева ответил не так, как он планировал. Советник взял паузу, пожевал губами, наконец, собрался с мыслями:

- Значит, ты не считаешь, что старость – это плохо?

- Нет. Я же говорю, вот мой дед, он же старый. А что у него плохо? На работу ему ходить не надо, в школу тоже. Даже в детский сад на надо. Сидит целыми днями в настольный хоккей играет со мной. Из неприятностей – только моя сестра. И то, только когда плачет. А когда не плачет, то спит. А не спит и плачет, мы от нее прячемся.

Гоблины в смятении переглянулись.

- Так и что такое предательство, ты тоже не знаешь? – сказал, замешкавшись, Главный среди гоблинов. По всей видимости, он хорошо знал всё, что происходило и говорилось в этом лесу. Только сейчас Лева заметил, какие у него большие уши торчали из-под колпака и улыбнулся своей мысли о том, что было бы забавно, если бы уши были той же длины, что и колпак, и тогда их можно было бы вкладывать в него, как в футляр.

- Нет, - вдруг воскликнул Главный оскорбленно. – Колпак – это не футляр для ушей! Это атрибут, знаменующий гоблинский статус! Ты не о том думаешь, Человек! Ты должен сейчас думать, как выжить в темном диком лесу! А не шутки выдумывать!

- Но я же не сказал этого вслух! Как вы узнали? – удивился Лева.

Главный многозначительно повел бровью.

- Я же сказал: «Нет никого, кто смог бы скрыть свои неблаговидные замыслы».

- Так почему вы сердитесь? Вы же сами вторгаетесь в мои замыслы! И, кстати, в них нет ничего неблаговидного! Что плохого в том, чтобы использовать колпак как футляр для ушей, если уши такой же длины, как колпак?

- Но мои уши не такие уж и длинные! – возмутился Главный, забыв про свою торжественную интонацию.

- Так тем более! Почему вы сердитесь, если это не про ваши уши?

Гоблины начали шушукаться между собой. Сначала тихо, но постепенно всё громче. По всей видимости, гоблины – разговорчивый народец, и сидеть в тишине для них – еще то испытание. Крайний советник в колпаке с торчащим помпоном снова захихикал.

- Да, что вы с ним церемонитесь, О!, Председатель! – вмешался один из Премудрых, пытаясь спасти ситуацию. – Он же человек! Ему нельзя верить! Даже если он утверждает, что не знает, что такое предательство, и не считает, что старость – это порок. Это не значит, что это правда! Это значит, что он попросту врун!

Тут уже Лева в свою очередь возмутился:

- Нет-нет-нет! Уважаемый Советник Совета Гоблинов! Я с вами не согласен! Вы только что утверждали, что если кто-то не слышит, что говорит Камень, то…

Расшумевшиеся гоблины разом затихли на сакральном слове «Камень». Неужели этот несведущий нахальный человеческий ребенок сможет поставить под сомнение и величие Магического Камня?

- …то это он просто не умеет слушать. А если вы не согласны с тем, что я говорю, это не значит, что вы не умеете слушать. Это я же врун! Это же не честно!

Премудрые Гоблины на несколько секунд задохнулись от негодования.

- Да, как ты смеешь! – воскликнул Премудрый. – Как ты смеешь говорить, что я нечестный?

- Да, потому что так и есть!

Гоблины снова расшумелись, бурно дискутируя, можно ли сравнивать Камень с Левой:

- Как можно!

- Камень и Человек!

- Да, что вы!

Тут Главный ударил в бубен, неизвестно откуда взявшийся, и, убедившись, что все замолчали, снова спрятал его под мантию.

- Ты – Человек! Ты не имеешь право так говорить о Гоблинах! – не унимался разбушевавшийся Премудрый. Главный был вынужден снова ударить в бубен, но уже непосредственно перед его носом.

- В таком случае, - пытаясь вернуть себе былую торжественность, сказал Главный, когда Премудрый перестал бурчать, - мы закончим дискуссию и обратимся за ответом к Магическому Камню! О, Камень! Рассуди и разъясни! – сказал он, наклонившись к черному камню, протянув к нему обе руки и прижавшись макушкой.

Лева ждал какой-то мистики. По его представлению, должен был грянуть гром, разразиться огненная молния или что-то такое. Но лишь немного поколебались белые разводы на черной поверхности.

Когда Главный поднял голову, глаза его полны были ужаса и слез. Гоблины вновь переполошились, со страхом и трепетом ждали, что скажет Главный.

- Камень говорит… говорит… что мы должны вернуть Человека домой!

- Нет! Нет! Этого не может быть! – заволновались советники.

- Мы должны вернуть Человека домой! Потому что… - продолжал Главный, переводя дух, - это не Человек, а, по своим поступкам, Гоблин!

Вскрик недоумения прокатился по Совету, и все уставились на Леву.

- Это правда, что он не считает старость чем-то предосудительным. Он очень любит своего деда, - объяснял тем временем Главный, немного совладав со своим волнением. - Он действительно не знает, что такое предательство. Это сын счастливых любящих его и друг друга родителей. Он еще слишком молод, чтоб его мог предать кто-то еще. Люди злы и завистливы. Слова полны лицемерия. Дела пропитаны корыстью. В этом же прекрасном юном гоблине не удалось обнаружить ничего подобного, - Главный указал рукой на удивленного Леву.

Лева же в свою очередь был поставлен в тупик новостью о том, что он гоблин. Он не знал, хорошо это или плохо, радоваться или печалится по этому поводу.

- Он добр, чистосердечен, не злоблив, - постепенно речь Главного обретала былую торжественность. - Он любит всех, кто его окружает. А также сладкое и тортики. Может, надуться на весь мир без причины, как истинный гоблин. Кормит младшую сестру кашей. Он любит животных, играет с их шерстью, заплетает им гриву.

Тут уже нескольких советников по краям прорвало на хаханьки. Уж очень далек был тот клубок волос от определения «заплетает гриву». Но Главный уже восстановился. Этим его уже больше было не сбить с мысли. Он поднял руку, чтобы показать всем, что сейчас будет самое важное. Все затихли.

- Магический камень и Совет Гоблинов постановил, что Лева – это гоблин, а не человек, потому не может быть подвержен казни, как это принято делать с людьми. С ним должно обращаться как с гоблином: посадить на пуф, кормить пирожными и поить горячим молоком. А затем вернуть домой и уложить в кровать. К исполнению!

И он вновь ударил в свой бубен. Тут же крайние советники исполнили приказание: откуда ни возьмись, принесли пуф, стол, пирожное, молоко, усадили Леву, накрыли перед ним стол. Не забыли и сами утащить по пирожному. Лева был не против и предложил им взять еще. Они засмущались тому, что он, оказывается, заметил, и поспешили скрыться.

Лева не стал сразу есть.

- Что такое? Почему ты не ешь? Не хочешь быть гоблином?

Лев показал на Коня, который всё это время пасся вокруг поляны и переживал за своего нового друга. Как только речь зашла про него, он тут же приблизился.

- Неужели нет возможности спасти коня из этого проклятого проклятия? – спросил Лева.

Лицо Главного тут же приняло очень серьезное выражение.

- Ты не можешь спасти никого, кроме себя. Ни из какого проклятия.

- Совсем-совсем?

- Совсем-совсем. Но ты можешь угостить пирожными.

- Тогда угощайтесь, пожалуйста, - предложил Лева от всей души. – Мне всё равно так много не съесть.

И Конь Малле, и Гоблины очень обрадовались предложению. А Главный, казалось, больше всех. Самый смешливый крайний советник подошел к Главному, что-то весело ему говорил. Потом оба взглянули на Леву и засмеялись.

Затем Главный вышел на середину поляны и поднял руку в знак того, что будет говорить:

- О, мой друг, - произнес он, обращаясь к Леве. – Поскольку удалось выяснить, что ты Гоблин, прими от нас в дар вот этот прекраснейший драгоценный атрибут, знаменующий гоблинский статус! - и он протянул Леве колпак.

- Спасибо, - ответил тот и протянул руки за колпаком.

- Теперь тебе тоже будет, куда прятать уши, - сказал Главный прежде, чем отдать колпак.

Леве, вопреки ожиданиям гоблинов, понравилась шутка. Он был добродушный парень и рассмеялся. Со своей стороны не растерялся и тут же подарил жрицу Совета свою кепку со смайликом над козырьком. Главный остался очень доволен таким подарком и даже примерил ее поверх колпака. Они все еще долго веселились, хохотали, ели пирожное и пили горячее молоко на сказочной поляне в темном колдовском лесу. А потом Конь Малле толкнул головой Леву в плечо:

- Нам пора. Не прощайся, Гоблины не любят прощаний. Расчувствуются, начнут плакать, как твоя сестра.

Лева кивнул и прыгнул к нему на спину. Конь поскакал легко и плавно, все выше и выше. К самым облакам, чуть-чуть не касаясь луны, такой желтой, как лимонные пирожные. Леву от всего съеденного, выпитого и произошедшего стало укачивать. Голова клонилась к гриве. Он обнял конскую шею, положив щеку на ее мягкие волосы, и тут же сладко заснул.

А уже через несколько мгновений он лежал в своей кровати, положив голову на подушку и обнимая мишку-панду. Лишь белая занавеска открытого окна слегка колыхалась от легкого летнего дуновения.

- Ты так добросердечен и чист, своенравный малыш! – тихо сказал Конь Малле, глядя в окно с улицы через занавеску. - Никогда не вступай на путь мести, даже за глоток воды. Даже если кажется, что она живительная. Даже если тебя предали, даже если очень больно. Оставайся всегда таким! Спасибо за нашу встречу. Может быть, благодаря ей, я смогу снова начать верить людям.

И Конь Малле скрылся в облаках своей грациозной рысью.