Коп-стоп

Джинджер стоял под проливным дождем и хмуро смотрел на рябящую неоновую вывеску. По его мнению, более пошлого названия для бара сложно было бы придумать. К чему только была вся эта секретность с бумажкой? Любой забредший в эту подворотню зевака обнаружил бы это место и смог беспрепятственно в него зайти. Джинджер сделал шаг вперед, остановился помедлив, будто не был окончательно уверен, что в этом заведении ему будут рады, а затем решительно направился к стальной двери. Короткие поля его шляпы поникли пропитавшись водой и дождь стал проникать под высоко поднятый воротник пальто. Туфли начерпались мутной воды городских луж, отчего уставшие ноги казались чересчур тяжелыми и каждый шаг теперь давался с трудом.

Единственным сухим местом на теле Джинджера был укромно скрытый подмышкой револьвер в кожаной кобуре. Кроха от «Смит и Вессон» была его лучшим другом и самым надежным компаньоном. Джинджер никогда не расставался со своим оружием, даже когда ложился спать. Он держал его под подушкой наголо, что сильно нервировало его немногих подружек, а затем он и вовсе перестал подпускать к себе других людей. В таком городе как этот просто невозможно было обезопасить себя, не владея огнестрелом. Встречались носители иного мнения, но то были либо приезжие, либо просто конченные дураки.

Джинджер ухватился за дверную ручку и потянул. Пальцы соскользнули с мокрого металла и дверь не поддалась. Он ухватился за ручку снова, но вдруг узкая щель, похожая на бойницу разошлась и за ней материализовались профессионально прищуренные глаза.

— Кто?

— Джинджер. Но это имя вам ни о чем не говорит, не так ли?

— Остряк, да?

— Нет, — Джинджер на мгновение задумался и добавил, — сэр.

Между Джинджером и привратником промелькнуло молчание.

— Пароль.

— Понятия не имею, мне дали лишь бумажку с адресом.

Дверь распахнулось и в проходе появился силуэт, похожий вставшего на дыбы медведя. Джинджер опешил, но все же двинулся вперед, посчитав, что если бы его не приглашали войти, то дверь бы вовсе не открыли.

Здоровяк, выглядящий как лучадор на пенсии, который мог бы хоть сейчас водрузить жеребенка на плечи и пробежать с ним десять миль, как-то по-отечески тепло улыбнулся.

— Длинноватый у вас пароль, — сообщил Джинджер, усмехаясь, — даже не знаю, как это я так легко его угадал.

— И правда остряк! Проходи скорей, не пускай внутрь эту чертову влагу.

Джинджер обернулся на ходу, провожая взглядом сизую пелену дождя и углубился в недра бара «Коп-стоп».

Изнутри заведение выглядело как обычно. Точнее, не совсем как обычно, но именно так, как выглядят подобные заведения в кино. Типичный бар, в котором коротают вечера законники всех мастей и званий. Тут отдыхали все - от захолустных шерифов с пышными усами, до хмурых агентов секретных служб за набриолиненными волосами. Поначалу Джинджеру даже показалось, что сегодня здесь затеяли некую тематическую вечеринку и над ним просто подшутили пригласив сюда, чтобы какой-нибудь посетитель принял его за офисного клерка, переодевшегося в детектива. Но атмосфера внутри была вполне будничной - каждый посетитель занимался своим делом с таким видом, будто совершал его уже многие сотни раз до этого. Более всего здесь ощущался покой и Джинджер отметил, как ему стало тепло и уютно. Это ощущение складывалось из множества факторов - из звуков игры в бильярд, где сосредоточенные взгляды игроков пронзали тучи сигарного дыма над столами и вместо пустых слов раздавались лишь удары киёв о шары с характерным стуком лошадиного копыта о камень мостовой. На другой стене, в обрамлении рамок с газетными вырезками, Джинджер удивился, как много их было - от самого плинтуса до сводчатого потолка, висели массивные мишени для игры в дартс. В их щербатую пробковую поверхность то и дело с резким скрипом втыкались дротики. Оперение их было изрядно помято, но судя по кучности, которой добивались игроки, этот изъян совсем не нарушал баллистических характеристик снарядов.

Продвигаясь дальше, к барной стойке - Джинджер решил, что для первого посещения нужно присесть именно там, он не встретил ни единого недоброго взгляда, которыми непременно награждался каждый новичок, попадавший в такое заведение. Некоторые мужчины показывали мозолистые ладони в приветственном жесте, те кто не снимал головных уборов приподнимали поля своих шляп и козырьки кепок. Иные одобрительно подмигивали, другие тепло улыбались сквозь растительность на лице. Джинджер отметил даже нескольких девушек в черно-голубой форме, которые приподняли бокалы в его сторону. Все здесь казались ему знакомыми, возможно, даже забытыми друзьями и каждый считал своим долгом поприветствовать Джинджера. Вот оно как - быть служителем закона, подумал Джинджер - все мы, по сути, большая и дружная семья.

Невольно ухмыляясь, Джинджер добрался до барной стойки и уселся верхом на большой округлый стул без спинки, похожий на седло. Он нащупал подошвами стальной поручень под стойкой и упер в него ноги. От смутно знакомых мотивов, лившихся из акустической системы, хотелось качать в такт мыском, что Джинджер и сделал. Затем он ощутил, как стало тепло ногам, отстранился от стойки и заглянул вниз. Из зарешеченных отверстий за опорным поручнем дул горячий воздух, специально подаваемый для просушивания обуви. Джинджер вильнул взглядом в сторону, на соседа, сидящего за стойкой в двух стульях слева. Тот вовсе скинул старомодные сапоги из крокодильей кожи, обнажив драные носки и блаженно шевелит пальцами ног в потоках вентиляции. Вот это чудеса, подумал Джинджер - не даром в этот бар так сложно попасть.

— Попасть то сюда легко, вот только не каждый окажется к этому готов — будто прочитав его мысли ответил бармен, казавшись, выросший прямо из пола по ту сторону стойки.

— Добрый вечер, — вздрогнув от неожиданности ответил Джинджер.

— Добрый, напарник. Как звать?

Джинджер решил, что в проницательности бармена нет ничего сверхъестественного и ответил.

— Джим.

— Джим? — переспросил бармен. — надеюсь, это твое имя для прикрытия, иначе соболезную.

— Нет, — не понятно почему вдруг покраснел Джинджер, — на самом деле, меня зовут Джинджер, просто я всегда представляюсь Джимом - так проще запомнить.

— Ясно, — протянул бармен, — но лучше бы тебя и правда звали Джимом, напридумывают же странных имен.

— А вас как? — Джинджер машинально добавил — сэр.

— Не сэркай мне тут, сынок, мы здесь все равны.

— Ладно.

— Меня зовут Монти.

— Не многим лучше Джинджера.

Старик-бармен уставился на Джинджера своими голубыми глазами. Джинджеру вдруг показалось, что на него наставили не дробовик и даже не ракетомет, а настоящее оружие Судного дня. Он невольно икнул. Старик, наконец, моргнул и хрипло рассмеялся.

— А ты хорош, Джинджи, храбрец!

— Спасибо, — неловко выдавил Джинджер.

— Я буду звать тебя просто Джин, если не возражаешь.

— Без проблем, напарник. — ответил Джин, радуясь непринужденной обстановке.

Кто-то справа окликнул Монти и тот, перестав натирать и так уже искрящийся пивной бокал, направился в сторону клиента. Зашуршал пакетик с фисташками, ароматные орешки дробно посыпались в керамическую миску с прихотливым узором будто привезенную из Африки. Джин потянул носом воздух и обнаружил, как хорошо здесь пахнет, а еще понял, что очень голоден. Возможно, в баре есть нечто посъестнее, чем орешки. Может быть гренки со сметанным соусом - прикинул Джин, продолжая оглядываться.

Где-то дважды скрипнула дверь. Послышался звук сушилки для рук и отрывок анекдота про силиконовые сиськи. Джин знал этот анекдот - однажды слышал его от патрульного, когда прибыл на очередное место преступления. До работы в полиции Джин и вообразить себе не мог, что в мире существуют шутки про силиконовые сиськи мертвых шлюх, что это вообще может кому-то казаться забавным. А потом он стал детективом и его восприятие мира перевернулось с ног на голову. Он представить себе не мог, что самые темные глубины океанов покажутся светлыми лугами, по сравнению с истинной тьмой, что скрывается в умах и душах некоторых людей. Он повидал много жути, по-настоящему страшных вещей, после которых сиськи мертвой шлюхи казались вполне забавным поводом для шуток. Из-за угла показались двое раскрасневшихся от хохота мужчин - один вытирал мокрые руки о клетчатую рубашку, заправленную в джинсы под широким поясом, а второй утирал мокрые от смеха глаза. Они оба прошли мимо Джима, отсалютовав ему, и направились к промятым кожаными диванам в противоположном углу, где телевизор показывал хоккейный матч в отвратительном качестве.

Джин рассеянно ответил на приветствие и задумался, какая странная планировка у этого места. Обычно, провинциальные бары выглядели как одно большое помещение амбарного типа с парой перегородок для туалета и какой-никакой кухни. Здесь же, помещение казалось сложенным из нескольких грузовых контейнеров, но гораздо более объемных чем те, которыми были заполнены порты, да и высоте потолков мог бы позавидовать любой амбар.

Джин оперся локтями о лакированную столешницу и уставился перед собой. В клочке зеркала за барной стойкой, между полок с бесчисленными бутылками, он нашел свое отражение. Усталые зеленые глаза под растрепанной медной челкой, которая начала курчавиться, высыхая. Щеки впали настолько, чтобы его матушка начала беспокоится о недоедании сына и снова клясть условия работы в полиции, которая свела в могилу деда, отца и непременно сведут туда же его - Джина. Усмехнувшись этой теплой, но казавшейся такой далекой мысли, Джин посмотрел на бармена, который уже нес ему наполненную по самое пойло кружку. Внутри колыхалось нечто очень темное и плотное на вид, а вертикальные магистрали пузырьков стремились вверх к плотной пенной шапке, по форме похожей на купол собора Святой Софии.

— Имперский стаут для нового друга — церемонно, но вполне искренне пояснил Монти.

Одной рукой Джин принял бокал, благодарно кивнул, а другой потянулся к нагрудному карману пальто, чтобы достать бумажник.

— Не нужно, — коротко, но настойчиво остановил его бармен. — сегодня для вас все за счет заведения. Я настаиваю.

Джин снова поднял взгляд на бармена и рискнул еще раз заглянуть ему в глаза. Ну и ну, подумал Джин - этот мужик выиграл бы в гляделки у самого дьявола.

— Спасибо, — улыбнулся Джин, — такое пиво мне по душе, но могу я хотя бы заплатить за закуску?

— Нет.

— Тогда, могу я попросить чего-нибудь перекусить, а то желудок уже к позвоночнику прилип. Кажется, я не ел целую вечность.

Монти с каким-то особенным сочувствием посмотрел на Джина и кивнул.

— У вас есть меню? Я не прихотлив, сойдут и орешки — Джин кивнул вправо, словно напоминая бармену, где хранился мешок фисташек, — но понадобится очень много орешков.

Монти снова усмехнулся своим неповторимым хриплым карканьем.

— Наша кухня готовит почти все, чем обычно лакомятся законники, — гордо проговорил Монти, — я бы посоветовал вам отведать гренок по моему коронному рецепту, но полагаю, вы бы предпочли начать с чего-нибудь более существенного.

— У вас и куриные крылышки есть? — недоверчиво сощурился Джин.

— Силы вселенские! — воскликнул Монти так фальшиво, что Джин даже хохотнул.

Монти округлил глаза, закинул повыше на лоб свои могучие седые брови и всплеснув руками обратился ко всему заведению.

— Вы только взгляните на этого гурмана, копы отродясь не лакомились чем-то столь изысканным, как куриные крылышки!

Впрочем, Монти произнес все это в полголоса и никто его не услышал. Бармен и не собирался устраивать представление ни для кого, кроме Джина. А затем, он понизил голос до заговорщического шепота и наклонился пониже к уху Джина.

— У нас есть даже стейки. К нам ведь и шерифы захаживают.

— Охотно верю, — продолжая улыбаться, ответил Джин.

Этот старик ему очень понравился - было в нем некое задорное безумие, присущее каждому мужчине, который слишком долго боролся со злом, но не поддался ему. Остался в Монти и мальчишеский запал, несмотря на седьмой, или даже восьмой десяток лет, тронувший его кожу и волосы. Тем не менее, походка и осанка Монти оставались такими же, какие можно наблюдать у молодых атлетов на соревнованиях.

— Поострее? — спросил он таким тоном, будто заранее знал ответ.

—Поострее! — Кивнул Джин, погрузив губы в густую пивную пену.