Копарь. Отголоски прошлого

В книге в рамках сюжета присутствуют сцены табакокурения и употребления алкоголя. Автор не занимается их рекламой, понимает их вред для здоровья, осуждает данные действия и никому не рекомендует их копировать.

Сверхъестественное есть естественное, но оно ещё не понято.

Эльберт Хаббард.

Пролог.

Священная Римская Империя, г. Страсбург, 1518 г, примерно за 500 лет до начала основных событий.

Начало всему было положено в ХIII веке, когда епископ Хилдесхаймский Конрад[1] с помощью пыток и запугивания раскрыл сатанинский культ, связанный с черной кошкой. На своих проповедях он утверждал, что члены культа устраивают мерзкие оргии и связываются с преисподней при помощи оживающей статуи кошки, когда целуют её под хвост. На сигнал Конрада тотчас среагировал римский папа Григорий IХ[2]. В 1234 году он подписывает папскую буллу «Голос в Раме», где впервые в официальном документе упоминает связь кошек с ведьмами и демоническими ритуалами. А далее события начинают нарастать как снежный ком. Негатив к семейству кошачьих увеличивается год от года. И через два с половиной столетия папа римский Иннокентий VIII[3] уже безапелляционно констатировал, что кошки есть любимые животные дьявола и идол для всех колдунов и ведьм. В знаменитом трактате по демонологии «Молот ведьм[4]» кошки описывались как сосуды для нечистых духов, искушающих людей. Будто бы их дыхание и экскременты могли заразить человека чумой. А само животное, как и метла, считались неотъемлемым атрибутом любой ведьмы. За кошками стали охотиться и предавать их различным пыткам и казням. Так, например, испанский король Филипп II[5] повелел, чтобы ему изготовили «кошачий клавесин», этакий средневековый пыточный инструмент для семейства кошачьих. Суть его была в том, что четырнадцать кошек сажали в длинный ящик, разделённый на отсеки, где их фиксировали таким образом, чтобы они не могли никуда сбежать. Хвосты, натянутые в тугую струну, закрепляли под клавишами, а головы высовывали в специальные отверстия. При нажатии музыкантом на клавишу в хвост животного впивался острый деревянный шип, заставляя несчастных вопить во всю глотку. Таким образом создавалась своеобразная музыка, которую с садистким удовольствием слушали многие высокопоставленные особы. Тех кошек, которые по прошествии некоторого времени срывали свои голосовые связки и не могли больше кричать в нужной мучителям музыкальной тональности, обычно убивали.

Это были прерогативы знати и королевских персон. Обычные же крестьяне и жители городов попросту отлавливали животных, ошпаривали их кипятком, топили в связанных мешках в водоёмах, сжигали в кострах или скидывали с большой высоты. Последнее, в дальнейшем стало частью народных праздников в Средневековой Европе.

Шла вторая неделя Великого поста и жители Страсбурга готовились к своеобразному весёлому празднику — «кошачьей среде». Они ловили по всему городу и его окрестностям котов и кошек, запихивали их в мешки и завязывали толстой верёвкой. Благочестивая мадам Троффеа, женщина в самом расцвете сил, поутру, идя с ведром к городскому колодцу, увидела маленького серого котёнка, пьющего воду из большой лужи, образовавшейся после вчерашнего дождя. Котёнок, судя по всему, родился совсем недавно и был ещё несмышлён и мал. Хитрая мадам тут же смекнула, что поймать его будет несложно и, подкравшись сзади, накрыла его ведром.

— То-то будет мне подарок к завтрашнему празднику, — весело подумала она, шаря рукой под ведром и хватая отчаянно царапающегося малыша за шкирку. На следующий день, с самого раннего утра, сотни празднично одетых мужчин и женщин шли к высокой башне Страсбургского собора. После торжественной проповеди священника началось главное представление, ради которого и собралась такая большая толпа. Все желающие, по очереди, могли забраться на городское здание, чтобы оттуда со всего размаха скинуть бедных животных вниз, прямо на выложенную брусчаткой площадь. Вокруг собора, полукольцом, выстроились люди, падкие до развлечений, и радостно приветствовали каждое падение несчастного представителя семейства кошачьих. Высота была приличная, и кошки сразу разбивалисьнасмерть. Их окровавленные трупики тут же подхватывали и сжигали в горевшем рядом большом костре. Считалось, что пепел животного принесёт удачу в следующем году.

Мадам Троффеа, переставляя толстые, как чурбачки, ноги, старательно лезла наверх, сжимая в руках мешок с маленьким котёнком. Голодное создание, видимо, предчувствовало свою судьбу и отчаянно мяукало, пытаясь крошечными коготками разорвать плотную мешковину. Дождавшись своей очереди, мадам смело шагнула к окну, развязала мешок и вытащила пушистый комок за загривок. Размахнувшись, с замиранием сердца от будущей счастливой жизни кинула было котёнка вниз. Но тот в самую последнюю секунду извернулся и больно укусил женщину за ладонь. Рука прервала свой полёт, разжалась на полпути и не успела придать поступательное движение своей жертве. Котёнок, растопырив лапы, скользнул вниз, но сумел зацепиться за кирпичную кладку. Глянул перед собой, увидел толпу беснующихся людей и пропищал: «Вот ведь твари!» Вскарабкался чуть повыше, перекинул вес на задние лапы и, оттолкнувшись от стены, прыгнул в боковое окошко башни. Тут же шмыгнул на каменный пол и что было сил помчался по крутым ступенькам вниз, лавируя между ног новых поднимающихся горожан, тоже желающих поучаствовать в убийстве беззащитных животных. Мадам Троффеа только и успела открыть свой рот да проводить спасшуюся жертву взглядом.

— Похоже, не видать мне счастья в следующем году, — подумала она.

Её мысли оказались пророческими. Через три месяца затаивший жестокую обиду на жителей Страсбурга и лично на мадам Троффеа, уже подросший серый кот поджидал свою давнюю обидчицу у того же самого колодца. Круглые жёлто-зелёные глаза светились ещё детской злобой на несправедливый окружающий мир, а в маленьких мозгах уже созрел план мести.

Благочестивой, хитроватой, но недалёкого ума женщине не повезло. В Великий пост она поймала не обычного уличного котёнка, а маленького потомка из непростого кошачьего рода Баюнов, ещё несмышленого Люта, удравшего от своего деда погулять в мир людей. За следующие три месяца старый кот сумел научить его некоторым знаниям, среди которых было воздействие на людскую психику и подчинение её своей воли. Умения были пока ещё начальными, но уже могли нанести существенный вред живому человеку. И теперь подросший Лют жаждал отомстить. Мысль о способе мести пришла спонтанно. Животному вспомнилась человеческая радость от кровавого праздника.

— Ну уж коли вы так все любите веселиться, то я вам тогда в этом и помогу, — злорадно подумал он.

Дождавшись появления тётушки Троффеа, он промурлыкал нужное заклинание и внушил ей исполнение безумных зажигательных танцев, которые она будет претворять в жизнь до тех пор, пока её носят ноги и бьётся сердце. Едва молодой Баюн закончил, как женщина тут же отбросила ведро и закружилась в неистовой пляске. Встречные прохожие в изумлении смотрели на одиноко танцующую у колодца мадам Троффеа, не понимая причины такого веселья. Пришедшая десятью минутами позже её молодая соседка мисс Кольберг, неожиданно для себя тоже присоединилась к танцам.

— Ничего, — злорадно ухмыльнулся Лют, — скоро к вам присоединится полгорода. Будете знать, как истреблять несчастных созданий.

Удовлетворившись содеянным, Баюн шустро побрёл назад к деду, пока тот не прознал про его новое отсутствие.

Мадам Троффеа протанцевала без остановки трое суток, и никто: ни муж, ни двое её малых детей, ни даже городской священник, епископ Иоганн — не сумели её остановить. На четвёртые сутки сердце женщины не выдержало такой нагрузки и перестало биться. А безумные пляски 1518 года в городе Страсбурге, продолжившиеся два с лишним месяца и заканчивающиеся гибелью танцоров, вошли в историю Средневековой Европы как «танцевальная чума[6]», которая не поддавалась ни лечению, ни молитвам, ни обрядам экзорцизма, и сохранились в анналах европейских архивов того времени.

Кот Лют же с тех самых пор запомнил, что люди в здешних местах коварны и жестоки и вместе со своим кошачьим дедом нашёл себе новое место обитания в дремучих лесах Московской Руси, где люди, если и видели котов, то никогда не обижали, а относились к ним как своим членам семьи.

Россия, г. Москва, наше время.

В кабинет главы закрытого НИИ, постучавшись, вошла начальник отдела паранормальных исследований Светлана Александровна Цыганова.

— Разрешите, Владимир Семёнович?

Заведующий оторвался от монитора и кивнул головой.

— Я к вам вот с каким делом. Артефакт Староглядова[7] в виде старинной монеты помните?

— Как же, — с готовностью к разговору вскинулся хозяин кабинета. — Эта та монета, которая перенесла его в прошлое. Конечно, помню.

— Двухмесячный срок на её изучение заканчивается послезавтра, и будет нужно вернуть её владельцу. А я бы, как вам лучше сказать, в общем, вовсе не хотела бы её возвращать, — с небольшой долей смущения произнесла Светлана. — На редкость интересная вещь, на мой взгляд, оказывается. По ней ещё работать и работать.

Владимир Семёнович посерьёзнел.

— А что на данный момент удалось выяснить?

— Спектральный анализ показывает, что предмету исследования не менее двух с половиной тысяч лет. Но я предполагаю, что, возможно, он гораздо старше. Химический анализ показывает, что это чистейшее серебро без малейшего процента примесей. Этакий эталонный образец. Размеры её, я думаю, вас не заинтересуют. Анализ Ветлицкого показывает, что она является не цельным предметом, а составляющим другого, чего-то более весомого. Реакция по Паулюсу говорит, что артефакт является одушевлённым предметом и может видоизменяться. Каким образом, пока не выяснили. Плюс к этому монета, если это вообще монета, обладает некоторым энергетическим полем, которое тоже меняется. Правда, от чего это зависит, мы пока не понимаем. Оптические опыты показали, что её присутствие меняет закон преломления лучей и может воздействовать на спектр, меняя его цвета местами. Это то, что пока получилось выяснить. По расшифровке надписей информации мало. Лингвисты разводят руками, предполагая, что это, возможно, этрусские письмена, но это нам тоже ничего не даёт. Расшифровывать их ещё никто в мире не научился.

Седовласый начальник понимающе кивнул головой.

— Но самое главное, не удалось пока выяснить, почему не запускается вновь эффект показа или перемещения в прошлое. И как он, вообще, мог запускаться. От чего этот феномен может зависеть. А он, я чувствую, должен рано или поздно заработать снова.

Владимир Семёнович в задумчивости жевал язык и выжидающе смотрел на начальника отдела паранормальных исследований. Цыганова тоже молчала, не зная, как лучше озвучить свои мысли.

— Ну, говори уже, чего ты от меня хочешь, — наконец выдавил из себя руководитель.

Светлана глубоко вздохнула, мотнула длинными светлыми волосами и решилась.

— Может быть, есть какой-нибудь законный способ не возвращать монету хозяину?

Владимир Семёнович, человек старой советской закалки, чуть ухмыльнулся.

— Светлана Александровна, вы же понимаете, по идее, мы можем всё! Но всегда есть несколько но!

Цыганова несколько смущённо, однако с искоркой в глазах покачала головой.

— А что если её как археологическую ценность обозначить, которая непременно должна быть в руках государства, например, — продолжила она, улыбаясь и наталкивая руководителя на нужный ей вариант развития ситуации.

— Или институту её выкупить, в конце концов. А?

Хозяин кабинета нервно заелозил на кресле.

— Светлана Александровна, мы же с вами взрослые люди, вы сами всё прекрасно понимаете. Экспроприировать монету на законных основаниях с помощью наших кураторов мы можем всегда. Но это, по меньшей мере, не этично. Староглядов является товарищем Пересвета. Это ударит как минимум по нему, а как максимум — по секретности и авторитету института. Сейчас же тьма всяких блогеров, инстаграмщиков и прочих подобных индивидуумов. Растрезвонят по разным соцсетям о нас, чем мы занимаемся и как работаем с обычными простыми людьми. Наши кураторы потом устанут интернет подчищать и с блогерами разъяснительную работу проводить. Мне «нагоняй» приличный устроят, я вам, соответственно. Оно нам надо? А если по поводу выкупа, то институт всё-таки не настолько богат, чтобы разбрасываться громадными суммами. Мы Староглядову предлагали тогда по горячим следам за неё сто тысяч рублей, он отказался. Я понимаю, сумма копеечная за подобный артефакт. Но был расчёт на его архетип, психологию и усталость от мистичекских дел, его обуявших. Тогда не сработало. Экземпляр, не спорю, крайне занимательный, и я что-нибудь по этому поводу попозже обязательно покумекаю. А сейчас попробуйте полюбовно с интересантом договориться ещё на месяц — другой забрать артефакт, потом ещё пару месяцев и так далее. Так, глядишь, и дело сдвинется с мёртвой точки.

Но Светлану было сложно переубедить или поколебать, когда в её голове уже был нарисован план действия.

— А если мы существенно увеличим сумму выкупа? — загадочно улыбаясь, продолжала она гнуть свою линию.

Владимир Семёнович, прекрасно зная свою подчинённую, понял, что просто от неё не отделаться.

— Бюджет института ограничен, — начал было он.

— И ничего нельзя сделать? Ведь вы же сами понимаете, что за раритет в наших руках. Возможно, это ключ к миропониманию или, по крайней мере, к перемещениям, или же просто к изучению прошлого. А если вдруг появится способ заинтересовать отечественную «военку» и безопасность, то вы же, наверняка, представляете, какие это открывает перспективы.

Глава института вздохнул,

— Светлана, сейчас не лучшие времена для каких-либо приобретений. Государственное финансирование несколько урезали, свободных денег просто нет. Двести тысяч, ну полмиллиона, больше нам не наскрести. Опять же другие направления нельзя без финансирования оставлять.

Цыганова, понимая, что начинает одерживать верх, попробовала закрепить успех:

— А если на это потратить часть президентской премии за поимку боевого демона третьего класса?

Директора слегка перекосило:

— Скажи прямо, сколько ты хочешь?

— Ну, я бы попробовала с ним поторговаться. Пересвет[8] говорил, что он всё же несколько корыстен, но мне надо иметь некий козырь.

— Сколько? — повторил непосредственный начальник.

— Миллиона два — три! — выпалила Светлана и инстинктивно пригнула голову от возможных негативных действий известного своей вспыльчивостью руководителя.

— Вы берега-то не путайте! — побагровел седовласый мужчина. — Я понимаю, что предмет достаточно ценен, но я вам что Рокфеллер или, на худой конец, Абрамович? Институт вам не МВФ[9], чтобы такими деньжищами разбрасываться.

— Половину.

— Что половину? — переспросил хозяин кабинета.

— Половину этой суммы! — твёрдо стояла на своём Светлана.

Владимир Семёнович вскочил с кресла, подошёл к окну. Долго глядел в небо поверх деревьев.

— А, ладно, где наша не пропадала. Иди в бухгалтерию, заказывай на завтра пару миллионов, — махнул он рукой.

Цыганова быстро подсунула ему готовый бланк служебной записки на выдачу денег и красивую немецкую ручку, подаренную на прошлогодней конференции в Берлине. Шеф тут же размашисто поставил подпись, завизировав документ.

____________________________________________________________

[1] Конрад II Рейфенбергский (конец XII века — 18 декабря 1249 года) — епископ Хильдесхайма с 1221 по 1246 год. Во время его правления епископство было в имперское государство.

[2]Григорий IX — до избрания папой — Уголино ди Сеньи, (ок. 1145 или 1147, Ананьи — 22.08.1241), папа Римский с 19 марта 1227.

[3] Иннокентий VIII — до избрания папой Римским — Джованни Баттиста Чибо, (1432, Генуя — 25.07.1492), папа Римский (с 29 авг. 1484).

[4] «Молот ведьм» — трактат по демонологии и о надлежащих методах преследования ведьм. Написан на латыни в 1486–1487 гг доминиканским инквизитором Генрихом Крамером.

[5]Филипп II- король Испании из династии Габсбургов (1527–1598годы).

[6]Танцевальная эпидемия 1518 года, была случаем танцевальной мании, которая произошла в Страсбурге, Эльзас (современная Франция), в Священной Римской империи с июля 1518 года по сентябрь 1518 года. Где-то от 50 до 400 человек занимались танцами в течение нескольких недель.

[7]Павел Староглядов, молодой парень из русской глубинки, любитель приборного поиска, о первоначальных приключениях которого можно узнать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[8]Александр Пересвет — молодой учёный, друг Староглядова, сотрудник Московского закрытого НИИ, специализирующегося на изучении паранормальных явлений, о приключениях которого можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[9]МВФ — Международный Валютный Фонд.