Копарь. Загадки Либерии.

В книге в рамках сюжета присутствуют сцены табакокурения и употребления алкоголя. Автор не занимается их рекламой, понимает их вред для здоровья, осуждает данные действия и никому не рекомендует их копировать.

Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уж его ничем не остановишь.

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

Пролог.

Северная Америка, Французская Канада, вторая половина XVII века. За несколько сотен лет до развития основных событий.

Это странное в католической церкви событие началось во второй половине XVII века.

После ряда войн между индейцами и прибывшими на их землю европейцами в Северную Америку вслед за поселенцами стали приходить многочисленные христианские проповедники. Они активно несли слово Божье, пытаясь всеми возможными способами достучаться до разумов и сердец новой потенциальной паствы. Неискушённые в вопросах веры, некоторые индейские племена начали массово переходить в католицизм, что крайне не нравилось Князю мира сего. Мириться с данным фактом он никак не хотел, и поэтому направил туда своего специального посланника, чтобы вырвать раскаявшихся бывших язычников из рук истинной веры и вновь погрузить в пучину греха.

Посланник, прибыв на новое место дислокации и оценив невысокую религиозную подготовку вновь прибывших служителей церкви, придумал зайти через грех чревоугодия.

— Ваше преосвященство, — обратился к епископу Квебека Франсуа де Лавалю[1] иезуитский монах брат Ансельм, — индейские дикари недовольны, что их заставляют поститься. Они говорят, что местные реки малорыбны, а от скудных на урожай овощей и злаков у них упадок сил и преждевременные смерти. Если дело так пойдёт и дальше, мы рискуем потерять большую половину новообращённых христиан. Они уже снова начали втихаря посещать священные серые камни и молиться своим богопротивным духам. Надо что-то срочно предпринимать, иначе мы останемся без паствы.

Пожилой епископ вздохнул и лениво почесал грубо выбритую тонзуру.[2] До него уже доходили подобные слухи, но он пытался не обращать на них внимания, искренне надеясь, что Всевышний образумит своих новых подопечных. Но раз в это дело вмешался орден иезуитов, то игнорировать сей факт, к сожалению, он больше не мог.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать, — кивнул он.

Монах поклонился и вышел из помещения, оставив Франсуа наедине со своими мыслями.

Видя мучительные раздумья главы католической миссии, спецпосланник Люцифера, находившийся поблизости и зорко следивший за местными святыми отцами, оживился и решил действовать незамедлительно. Он принял на время облик нового слуги епископа — индейца из племени гуронов[3] по имени Серебристая Лиса, добывающего на охоте к столу его преосвященства разнообразную снедь.

Хитрый демон зашёл к де Лавалю и положил на стол небольшую связку вяленой рыбы, столь любимой священником и взятой из сарая, стоящего у его дома.

— Скажи мне, сын мой, действительно ли твои братья ропщут на служителей веры?

— Сейчас христианский пост, вы запрещаете нам есть мясо диких животных. Говорите, что это неугодно вашему Богу. Но гуроны не хотят голодать. Они призывают Великого Духа предков и просят его разрешить им питаться как прежде.

— Но ты же знаешь, что это большой грех, — вскочил со стула Франсуа. — Тебя не пугает, что Господь отвернётся от твоих собратьев?

— Пугает, — невозмутимо ответил индеец, — поэтому они и ищут расположение Великого Духа.

— Неужели сложно потерпеть несколько недель в году и ни есть мясо, а питаться только рыбой, овощами и злаками?

— Рыбы в реках мало, постных недель в году много, — степенно молвил мнимый Серебристая Лиса. — К тому же гуроны не любят ловить рыбу, они больше предпочитают охотиться. Если бы вы разрешили нам есть что-то ещё, наша вера была бы намного сильнее.

Священник задумался и не нашёл ничего лучшего, как сослаться на цитату из Библии:

— Господь сказал, что в пост из всех животных, живущих в воде, можно есть тех, у кого лишь чешуя и перья, то есть плавники. И тем подкреплять свои силы. Иной животной пищи вкушать не положено.

— Я-то не спорю, ибо всегда могу перехватить еды у вас на кухне, но как убедить моих голодающих сородичей, — лукаво улыбнулся демон в образе индейца, решивший именно сейчас подбросить епископу провокационную пищу для размышлений. — Правда, я видел, как брат Гаспар на прошлый Великий пост, перед тем как уехать во Францию, с удовольствием ел бобрятину.

— Не может быть! — не поверил де Лаваль. — Гаспар всегда отличался грамотностью и набожностью. Ты клевещешь на честного человека.

— Воля ваша, верить мне или нет, — снисходительно произнёс Серебристая Лиса. — Но когда я его спросил, не боится ли он гнева своего Бога за такое отступничество от догматов веры, он рассказал мне следующее: за свою жизнь ему довелось повидать многое, в том числе изучить повадки разных Божьих тварей. Лет пятнадцать назад его заинтересовали бобры, расплодившиеся у озера близ монастыря, и он специально наблюдал за ними ещё во Франции, а потом уже здесь в наших землях. И пришёл к выводу, что они вовсе ни животные, а самые что ни на есть рыбы. Ибо имеют перепончатые задние лапы, похожие на рыбьи плавники, чешуйчатый хвост наподобие рыбьего, а самое главное, подолгу живут в воде. И в своих хатках в специально сделанное отверстие опускают в реку оный хвост и через него же дышат. Когда он глубоко задумался над данным вопросом, эти знания ему подтвердил сам Бернард Клервосский,[4] явившийся к нему во время сна. С тех пор он всегда лакомится в пост мясом бобра.

— Невероятно! — воскликнул епископ. — Хотя… — вспомнил он внешний вид зверька, — почему бы и нет. А если вдруг Церковь дозволит твоим соплеменникам есть бобрятину, они перестанут общаться со своими мерзкими духами?

— Конечно! — улыбнулся во весь рот демон, понявший, что на его удочку клюнули.

— Но я один не могу решить столь важный вопрос, касающийся веры, — тут же пошёл Франсуа на попятную. — Мне надо испросить об этом Его Святейшество.

— Конечно, конечно, — не стал перечить хитрый служитель преисподней. — Надо лишь правильно составить письмо к нему и тщательно подобрать все необходимые доводы.

— Хм! Вот в этом ты прав. Я завтра же займусь этим вопросом, а ты мне поможешь.

Однако папа Римский Иннокентий XI[5] не смог единолично решить столь непростую дилемму, и на заседании совета кардиналов было вынесено заключение: передать решение данной проблемы на обсуждение богословам Сорбоннского университета. Видные учёные-теологи совместно с известными отцами католической церкви в течение месяца подробно и с разных сторон изучали письмо Квебекского епископа. После серьёзных, а порой и ожесточённых споров большинством голосов было вынесено беспрецедентное в истории решение: причислить млекопитающее отряда грызунов, ведущее полуводный образ жизни, к классу рыб и разрешить прихожанам католической церкви вкушать его мясо во время всех видов поста. Тем самым на последующее ближайшее время вынести безобидному, в общем-то, зверьку суровый приговор и обречь его на фактическое истребление.

Князь мира сего был в полном восторге от вынесения данного решения. Весь ад долго и на все лады обсуждал головокружительный успех удачливого демона, сумевшего таким образом подсказать написание письма римскому понтифику и тем самым провернуть масштабную авантюру, что у отцов католической церкви не возникло ни грамма сомнения в правильности их выводов. Что сразу позволило привлечь в преисподнюю множество новых, по сути невинных грешников из Старого, а в особенности из Нового Света. Что, впрочем, ни в коей мере не облегчало их дальнейшую судьбу. Имя удачливого демона было Титивиллус.

Россия, Приволжский федеральный округ, наше время.

На сборы ушло три дня. На дворе стояло чудесное солнечное «бабье лето». Уличный термометр показывал + 24 градуса. Павлуха весь был в радостном возбуждении. На работе удалось без особых проблем отпроситься на пару недель. Этого времени, по его расчётам, должно было с лихвой хватить на поездку к месту сокрытия клада, его неспешный поиск и извлечение, а также на обратную дорогу домой. Несмотря на то, что дорога была неблизкая, ехать он решил один, без своих верных и надёжных товарищей по копу, и на это у Павла были свои веские причины. Во-первых, не надо было ни с кем делиться найденным, а количество предполагаемого «хабара»[6] приятно будоражило кровь, и, во-вторых, он не хотел посвящать приятелей в свои прежние тонкости жизненных коллизий на почве мистики, дабы не усложнять с ними свои отношения. Ибо хоть они и были друзьями, но всё же на все его приключения смотрели несколько с опаской, смешанной с некоторой долей сарказма. И лишний раз дружески постебаться над его злоключениями при встрече были весьма не против. Павлик не осуждал товарищей за это, понимая, что на их месте, скорее всего, вёл бы себя также.

Предварительно отзвонившись родителям и предупредив отца о своей поездке по местам боевой славы деда, он попрощался с супругой и дочкой и, заправив полный бак бензина, неспешно покатил в сторону Урала. Приятные мелодии в стиле немецкой группы «Энигмы», записанные на флешку, заметно скрашивали дальнюю дорогу. В голове роились одна за другой азартные мысли: как он будет искать зарытый бочонок с золотыми червонцами, сильно ли изменился ландшафт с того времени и могут ли его подстерегать какие-либо форс-мажорные обстоятельства.

По идее, выкопать заветное золото никто не должен. Тот лесок находился на приличном удалении от различных населённых пунктов. Если туда и могли забрести люди, то только вездесущие грибники, промышлявшие «тихой охотой». Ну или рыбаки с ближайшего озера в поисках сухих дров и валежника для костра. Активных боевых действий там в Гражданскую не велось, он специально проверил доступные исторические источники, только мелкие стычки, наподобие той, в которую он ввязался, когда перенёсся в героическое прошлое своего деда.[7] Поэтому присутствие соратников по копу тоже стремилось к нулю, чему Пашка естественно был только рад.

Переночевал в машине, не доехав около двухсот километров до заданного места назначения. В половине седьмого утра, уже наскоро позавтракав, продолжил путь. Навигатор молодым женским голосом весело комментировал незнакомую доселе дорогу. Машин на трассе было немного и передвижение по асфальту шло довольно ходко. Однако, не доезжая километров тридцать до намеченной точки на карте, пришлось сворачивать на грунтовую дорогу. Павлуха, глядя по сторонам, изо всех сил пытался вспомнить знакомые ориентиры, ибо в этой местности они неоднократно курсировали со своим отрядом, временами преодолевая яростное сопротивление небольших отрядов белогвардейцев. Но все попытки были тщетны: либо местность изменилась до неузнаваемости, либо память несколько подводила.

Несмотря на прошедший на днях сильный ливень, «Нива» шла уверенно, с достоинством выезжая из глубоких луж и недавней колеи, оставшейся от грузовых машин. Спустя минут тридцать впереди наконец-то показалось то самое знакомое озеро возле леса, где он со своими товарищами по Красной армии всё тогда и запрятал. Сердце забилось чаще, душевное волнение усилилось. Выбрав место для парковки автомобиля, Павлик вылез из салона, с удовольствием разминая затёкшие от долгой езды члены.

Солнце уже стояло в зените, радостно согревая осеннюю землю. Павлуха пристально всмотрелся в крайние ряды деревьев, пытаясь вспомнить, в каком месте он заходил в лес. Оглянувшись на озеро и сверившись с ним, примерно определил слегка подзабытые давние ориентиры. Хоть бодрый адреналин и переполнял организм, сразу бежать вглубь чащи Павел не стал. Потянувшись и чихнув, глядя на солнышко, он решил сначала перекусить и попить чаю. И лишь после этого приступить к поиску. Достав нарезанное солёное сало, чёрный, немного зачерствевший хлеб и пару помидорок, приступил к обеду. А мыслями всё же уже отправился в лес.

Первой целью должен был быть большой старый дуб на опушке, вспомнил он. От него нужно было отсчитать триста шагов строго перпендикулярно берегу озера. Там должна быть липа, либо ветла с двойным стволом, а позади неё ель. Прежние ориентиры молнией пронеслись в голове, освежая тренированную память. Следом за этим вдруг вспомнились картины того боя и лица боевых товарищей деда, по совместительству и его. Угрюмый коренастый здоровяк Урядов, курносый, совсем ещё мальчишка Макеев, улыбчивый, добродушный Петров и вечно сосредоточенный и серьёзный командир — Кондрат Степанович Широков. Непонятная кручина свернула сердце в дугу. Хоть он и знал их недолго, но грусть по погибшим друзьям больно резанула по нервам. Из них всех в живых остался только его дед, да и то каким-то чудом либо Божьим промыслом уцелев во всех этих передрягах. Не пригодилось спрятанное золото ни им, ни молодой революционной стране. Так и осталось лежать до поры в песчаной лесной земле. Павлуха вскинул голову и отогнал грустные мысли.

— Ничего! Сейчас мы всё это исправим! Если не досталось деду, достанется внуку и его семье!

Павлик плеснул остатки уже слегка остывшего чая в крышку и с удовольствием посмаковал горьковатый терпкий напиток.

— Первым делом попробую отыскать свой дедовский бочонок. А потом уже можно будет походить, поискать закладухи его товарищей, — прикинул Павел ближайший фронт работ.

Убрал остатки еды в багажник и собрал металлоискатель. Подумал, стоит ли одевать наушники, и решил с этим делом не заморачиваться. Людей в округе не было видно, а следить за окружающей обстановкой в чужом незнакомом лесу стоило внимательно. Мало ли что может случиться, кто подкрадётся сзади, дикое животное или, что ещё хуже, хитрый и опасный человек, заприметивший, как Пашка достаёт золото. Тут у любого может сыграть злую шутку чёрная зависть. Осторожность и внимательность сейчас были прежде всего.

Поставив автомобиль на сигнализацию, Павлуха побрёл к лесу. Могучий, раскидистый дуб попался сразу же за первыми деревьями. Оглянувшись на озеро, и мысленно проложив перпендикуляр от береговой черты, уверенно шагнул вперёд, начав про себя отсчёт шагов. Пожелтевшие листья деревьев колыхались от соприкосновения с человеком, ветви упруго хватали за куртку и штаны, но Павлик старался не отвлекаться от заданного маршрута.

Через триста шагов слева по курсу появилась небольшая, заросшая уже высохшей травой полянка. Увидев старое дерево с двумя толстыми стволами, заметно напрягся и крепче перехватил прибор. Снова перед глазами пролетело давешнее революционное прошлое. Сердце забилось сильнее, а когда он увидел огромную пушистую ель, от радости чуть закружилась голова. Ладони и шея моментально вспотели, лицо скривилось в непроизвольной ухмылке. Похоже, получилось отыскать довольно быстро и с первого раза. Все нужные ориентиры были на месте, оставалось только нащупать прибором свой давний схрон и извлечь его наружу.

Зайдя за двойное дерево, Павел включил металлоискатель. Сухая невысокая трава почти не мешала поиску, и Павлик закружился на небольшом пятаке, тщательно его «вычёсывая».[8] Самый первый же сигнал резко и неожиданно громко ударил по ушам «перегрузом».[9]

— Есть! — понял Пашка.

Локация совпадала с местом поиска. Вряд ли здесь было что-то ещё другое. Аккуратно положив прибор рядом на траву, он взялся обеими руками за лопату. Прикинув расположение бочонка в земле, немного отступил от центра сигнала и воткнул лопату в пожухлую траву.

И тут случилось странное и необъяснимое. Всё тело сначала словно пронзил разряд тока, а затем Павла откинуло будто взрывной волной метра на два с половиной назад и уронило навзничь на прохладную уже землю. В глазах помутилось, руки свело судорогой.

— Сука, чё это такое? Неужели на силовой кабель попал? И меня так шарахнуло!

Тем временем в полуденном лесу заметно помрачнело. Сухие жёлтые листья пронзительно затрепетали, будто налетел внезапный порывистый ветер. Пашка перевалился на бок и попытался подняться. Голова закружилась, затылком приложился он знатно. Во рту появился солоноватый привкус крови.

— Гадство! — снова выругался Павлик и, кряхтя, поднялся на ноги. — Попробовать копнуть ещё раз или не стоит? — замешкался он. — Если кабель, то он будет тянуться дальше по обе стороны, — пришла разумная мысль. — Надо проверить.

____________________________________________________________

[1] Франсуа де Лаваль — французский прелат католической церкви, живший в 1623–1708 годы. С 1674 года епископ Квебекской епархии во Французской Канаде.

[2] Тонзура — в католицизме определённая стрижка волос на голове в знак религиозной преданности или смирения.

[3] Гуроны — некогда большое и могущественное племя в Северной Америке, относящееся к ирокезской группе языков. На текущий момент численность племени составляет примерно около девяти тысяч человек.

[4] Бернард Клервосский — католический святой (1090 — 1153) аббат, богослов, крупный церковный деятель, один из соучредителей ордена тамплиеров, сторонник крестовых походов.

[5] Иннокентий XI — римский понтифик с 1676 по 1689 годы. Священнослужитель сурового образа жизни. Сам жил очень экономно и призывал других делать то же самое. Запретил азартные игры, театры, женщинам — платья с глубоким декольте. В 1956 году был объявлен папой Пием XII блаженным. Спустя 267 лет после смерти его мощи были извлечены и признаны нетленными.

[6] Хабар — добыча, найденная при раскопках и представляющая какую-либо ценность (копарьский сленг).

[7] Более подробно об этих приключениях можно узнать во второй книге «Копарь. Отголоски прошлого».

[8] Вычёсывать или чесать — тщательно обследовать конкретный участок местности (копарьский сленг).

[9] Перегруз — крупное скопление металла, найденного металлоискателем (копарьский сленг).