Копай глубже

Саня Маслов сидел в своей студии в Кузьминках и смотрел на 18-летний "Макаллан" так, как смотрят на бывших - с болью, обидой и смутным пониманием, что все хорошее осталось в прошлом.

Вискарь он купил в дьютифри после успешной сделки, думал выпить, когда случится особенный повод. Но даже после повышения по службе, покупки машины, свадьбы, годовщины свадьбы бутылка оставалась нетронутой, то ли берег, то ли жадничал.

Бывший логист и бывший муж в сотый раз перечитал объявление на "Авито": "Макаллан, коллекционный, цена договорная". Ни одного просмотра за последнюю неделю, никто не покупал алкоэксклюзив уже третий месяц.

Еще год он назад организовывал поставки из Шанхая, имел машину и кредит, который тогда казался смешным. Потом пришли санкции, разорвались цепочки поставок, и смешной кредит стал вдруг неподъемным.

- Саня, ты где? - раздалось из коридора.

Дверь скрипнула, и в комнату ввалился Тоха, лохматый и вечно сонный дрыщ. Всю ночь он рисовал очередной комикс, который снова не купит ни одна редакция.

Два высших образования давали Тохе моральное право презирать общество потребления, но не добавляли денег, чтобы в нем хоть как-то участвовать.

- Ты чего не открывал? Я звоню уже полчаса.

- У меня просрочка, Тоха. Четыре месяца. Пени ужасные. Сегодня звонили из банка, сказали, что если до конца месяца не заплачу, то опишут имущество.

- А что у тебя из имущества? Стол, диван, икеишный шкаф, старый ноут. - Только мебель.

- Для банка - это имущество. Даже табуретку заберут. На очереди - квартира.

Саня смотрел на друга с той особенной тоской, которая бывает у давно не евших людей.

- Пошли в чебуречную, - сказал Тоха. - Я угощаю. Ты знаешь, что голод - главный двигатель прогресса?

Кафе казалось рудиментом 90-х: пластиковые столы, очередь из пенсионеров и таких же неудачников, как они.

Взяли по чебуреку и чай. Тоха сразу впился зубами в свой, обжигаясь и матерясь. Саня смотрел в окно и горевал о том, как дожил до тридцати восьми лет, чтобы сидеть в этой забегаловке и считать копейки.

- Слышь, - Тоха доел чебурек и облизал пальцы. - А ты в курсе, что рядом с нами палеонтологический музей?

- И что?

- А то. Динозавры, говорят, стоят дорого.

Саня задумался. У динозавров не было разводов. Они просто съедали партнера после спаривания и шли дальше. Эволюционно и эффективно. Никаких тебе алиментов, никаких адвокатов, один кусь, и ты свободен.

- Ты хочешь украсть динозавра?

- Зачем красть? Их в земле полно. В Подмосковье есть заброшенные карьеры под Рузой, на Авито можно древности всякие загонять.

- А ты откуда такой умный?

- Из интернета. 165 млн лет назад в Москве море было. Представляешь? Там аммониты плавали, белемниты, ихтиозавры...

- Ихтио... кто?

- Ящеры морские. Типа дельфинов. Если такого найдем - озолотимся. Кстати, они сжирали по двести килограмм рыбы в день.

Саня посмотрел на пустую тарелку, на остывший чай, на Тоху с безумными глазами. Идея, конечно, была идиотская, но других вариантов пока нет.

- Пошли, - сказал он.

- Куда?

- В музей. Раз уж рядом. Посмотрим на твоих аммонитов. И вообще, бесплатно же, первый вторник месяца.

Здание палеонтологического музея имени Ю.А. Орлова на Профсоюзной невозможно не заметить. Красный кирпич, башни, узкие окна выглядят как средневековая крепость. Внутри было прохладно, тихо, пахло пылью веков и немного нафталином.

Саня замер на пороге. Перед ними, заняв все стену от пола до потолка, возвышалось керамическое панно "Древо жизни" - пятьсот квадратных метров эволюции, выложенных вручную. Рыбы, выходящие на сушу. Ящеры, взлетающие в небо. Обезьяны, становящиеся людьми.

- Охренеть, - выдохнул Тоха. - Умели же в советское время делать масштабно. Смотри, вот ихтиостега, переходная форма между рыбами и амфибиями. А это диметродон, он хоть и ящер, но ближе к млекопитающим.

400 миллионов лет назад наши предки были кистеперыми рыбами, которые выползли на сушу. У них начали развиваться конечности, легкие и глаза.

Все эти стадии эволюции видны в росте человеческого эмбриона: у него есть жаберные дуги как у рыбы и хвост. В общем, с обезьянами мы, максимум, очень дальние родственники по общему прапрадедушке.

- Теперь стало ясно, почему я так люблю плавать. А хвост то куда девается?

- На восьмой неделе он рассасывается. Виноват прыгающий ген, взял и встроился в нужное место, а у нас хвосты перестали расти. При этом часть клеток хвоста идет на формирование двух задних полушарий и задних конечностей.

Они пошли дальше, зал за залом. Скелеты мамонтов, скалящиеся черепа пещерных медведей. Саня невольно прикидывал, сколько может стоить, например, вон тот бивень, если его аккуратно...

- Не смотрите так, - раздался голос за спиной. - Он не продается.

Ребята обернулись. Перед ними стояла девушка в синем халате. Короткая стрижка, бейджик "Катерина, младший научный сотрудник" и глаза с тем самым огоньком увлеченных своим делом людей, который приводит обычно к хроническому безденежью.

- Вы смотрели на бивень мамонта так, будто прикидывали, войдет ли он в багажник. Я Катя, провожу экскурсии. Хотите послушать?

- Хотим, - выпалил Тоха, пихнув Саню локтем. - Очень хотим.

Катя рассказывала про юрский период так, будто сама там жила. Про аммонитов, главных хищников своего времени. Про белемнитов, которые охотились на мелкую рыбу.

- Вот этот скелет, - она указала на огромного ящера с длинной шеей, - это плезиозавр. Морской ящер. Жил в юрском периоде. Питался рыбой и моллюсками. Достигал длины до 15 метров.

- Это как автобус? - переспросил Тоха.

- Примерно. Только автобус не кусается.

- А ихтиозавры чем отличаются? - спросил он.

- Ихтиозавры больше похожи на дельфинов. Форма тела обтекаемая, плавники, хвост. Они были более быстрыми. Плезиозавры - более маневренными за счет длинной шеи. Но и те, и другие - хищники.

- А в Подмосковье их находили?

Катя посмотрела на него внимательно:

- Находили фрагменты. Позвонки, зубы, ребра. Целых скелетов почти никогда. Это большая редкость.

- А почему?

- Из-за условий захоронения. Чтобы скелет сохранился целиком, нужно, чтобы тело быстро покрылось осадком. А в море это редко бывает. Обычно падальщики растаскивают кости, течения размывают.

- То есть найти целого динозавра нереально.

- Это была бы мировая сенсация.

Саня и Тоха переглянулись.

- А где искать? - спросил Тоха и тут же понял, что ляпнул лишнее.

Катя усмехнулась: - В Тучково, там келловейский ярус, очень богатый. Но это частная территория под охраной. Или в Рыбинск можно прокатиться.

- Мы просто... чисто теоретически, - попытался выкрутиться Тоха.

- Конечно, - Катя кивнула с абсолютно серьезным лицом. - В восточной части, где глины выходят на поверхность. Но теоретически там еще и обвалы бывают.

- А... а как туда попасть? - не унимался Тоха.

- Легально - никак. Карьеры частные, без разрешения нельзя. Статья 243.2 УК РФ - до шести лет, если группой лиц по предварительному сговору.

Катя смотрела на них с той смесью любопытства и подозрения, с которой смотрят на потенциальных преступников. - Но вы же законопослушные?

- Абсолютно, - в один голос ответили Саня и Тоха, и это было, пожалуй, их самым неискренним заявлением.

- Ну и правильно. Хотя, если честно, черные копатели там все равно хулиганят. Находки потом на форумах всплывают или в частные коллекции уходят. - Катя понизила голос, переходя на доверительный тон. - Недавно один парень продал аммонит Cardioceras за двести тысяч. Хорошей сохранности, с перламутром. А наш музей не может позволить себе экспонаты. Представляете?

Саня представил. Двести тысяч. Это четыре месяца платежей по ипотеке.

- Нам бы только посмотреть, - ляпнул Тоха и тут же пожалел.

Катя улыбнулась так, что Тоха сразу почувствовал себя прозрачным как медуза в формалине.

- Вы, я смотрю, любознательные. Коллекционеры?

- Безработные, - честно сказал Саня.

- А если мы просто погуляем там.

- Ну, если просто погулять - то лучше весной. Или осенью, после дождей. Когда слои обнажаются, и травы еще нет. И держитесь подальше от работающей техники. И от борщевика. Знаете, что он делает с кожей?

- Что?

- Ожоги третьей степени. Растение, которое эволюционировало так, чтобы его никто не жрал. А люди все равно лезут.

- Спасибо, - сказал Саня.

- Не за что. - Катя уже собиралась уходить, но остановилась. - Кстати, если найдете что-то интересное - звоните. Я серьезно. Лучше отдать науке, чем сесть.

Она протянула визитку. Обычную, бумажную, с телефоном и почтой.

- Я запишу, - сказал Саня, хотя уже запомнил наизусть.

Экскурсия закончилась. Катя проводила их до выхода и остановилась у дверей.

- Ребята, - сказала она вдруг серьезно, - я понимаю, что вы не просто так ходите. Не знаю, что вы задумали, но будьте осторожны. Черный рынок палеонтологии - это миллиарды долларов. И дело не только в деньгах. Мы не против коллекционеров. Мы против того, чтобы история принадлежала одному человеку. Наша задача сделать так, чтобы миллионы лет не исчезали в особняке какого-то олигарха, а оставались для потомков.

Парни вышли из музея и остановились покурить.

- Надо ехать. Это же ароморфоз в лучшую жизнь, из амеб в люди. Только сначала подготовимся.

Они спустились в метро, и тут Тоха снова застыл.

- Смотри! - заорал он, тыча пальцем в колонну. - Ты это видишь?

Саня присмотрелся. В мраморе, которым была облицована колонна, отчетливо виднелись спиральные узоры.

- Это, блин, аммонит! В стене! Саня, мы каждый день ходим по динозаврам и не замечаем!

Подошел поезд. Они зашли в вагон, но Тоха не унимался:

- Катя говорила, на "Парке Победы" такие вообще размером с табуретку!

Представляешь? Там использован итальянский мрамор "Аммонитико Россо" с раковинами диаметром до 60 сантиметров. А на "Добрынинской" кораллы! На "Красносельской" морские лилии!

У нас в метро ископаемых больше, чем в некоторых музеях. И вход дешевле. Мы ходим каждый день мимо и не замечаем.