Корабельные крысы

Пролог

Я сидел на старой бочке на пристани Портсмыша и смотрел вдаль. Запах дёгтя и дерева, запах смолы и пороха, запах водорослей и солёного морского ветра окружали меня, как они это делали добрую половину моей нескучной жизни. Жизнь в порту кипела, и было странно не принимать участия в этом кипении, было странно и непривычно сидеть вот так спокойно среди сограждан и не готовиться делать ноги, заслышав чеканный шаг королевских кирасиров. Я снова был на родине, и я снова был здесь своим; это непривычно, и я не мог понять, нравится ли это мне. Я смотрел на закат, заливающий драную парусину хмурого неба золотым цветом, слушал скрип мачт и крик чаек, плеск волн и визгливую брань портового народа. В моей памяти, словно обрывки туч по небу, неслись эпизоды моей удалой жизни.

Глава первая

Я попал в матросы ещё мальчишкой, и жизнь на берегу была для меня ничуть не лучше, чем на флоте Его Величества. У маменьки нас было шестнадцать; двоих я не помню — они умерли, ещё не открыв глазки, потому что им не хватило еды. Отец был портовым рабочим: перебитый хвост не позволял ему наняться на корабль, ведь хвост — первое дело, когда нужно балансировать на реях. Портовые рабочие зарабатывали мало, и поэтому мы, ещё не сменив шёлковую детскую шкурку на жёсткий взрослый волос, шли на заработки в город. Я был одним из самых крепких среди моих братьев и сестрёнок: не слишком крупен, но жилист и ловок; меня быстро заприметили в порту и позвали в юнги. Родители, конечно, обрадовались: и им лишний рот спихнуть, и жалование моё большей частью им полагалось, пока я не войду в полный возраст. Я же был просто в восторге: работа была не легче и не тяжелей любой прочей, зато я мог посмотреть мир, а разве не об этом мечтает любой мальчишка?

Наш капитан, Эштон Хвостингс, был строгим, но справедливым. Команда его обожала, а я просто боготворил. Кого я боялся, так это старого боцмана Питера, чьей прямой обязанностью было шпынять меня и наказывать за провинности. Впрочем, он никогда не перегибал палку, а я старался по мере сил постигать премудрости морской науки. Так проходил месяц за месяцем, но наш корабль, «Археоптерикс» (что бы это слово ни значило), не совершал особо дальних переходов, ограничиваясь патрулированием Пролива. Дело это было сущей синекурой, потому что Соединённое Королевство Крыс, Мышей и Полёвок давно уже не воевало с Беличьим королевством, которое лежало за Проливом.
Я хорошо помню тот день, когда спокойная жизнь закончилась и началась совсем другая. «Археоптерикс» подходил к Портсмышу после очередного патрулирования, чтобы пополнить припасы. Я сидел в «гнезде» на салинге грот-мачты и вглядывался в приближающийся берег, поэтому я первым заметил, что что-то не так. Над городом поднимался дым — не обычные дымки растопленных очагов, а чёрный, густой и тяжёлый чад многочисленных пожаров.

— Сэр, Портсмыш горит! — я вмиг слетел по снастям вниз и помчался докладывать капитану. Тот приложил подзорную трубу к глазу, нахмурился и резко отдал несколько команд.

Вскоре наш корабль встал на рейде, не заходя в порт; боцман Питер и ещё несколько крыс из команды отправились на берег выяснить обстановку. Вернулись они с неожиданными новостями: герцог Крысингтон поднял мятеж против Его Величества короля Джейкоба Мыша; мятеж был подавлен, но в стране неспокойно, крысы в немилости у мелкоты и непонятно, что будет дальше.

— Пока что я всё ещё офицер флота Его Величества, — процедил капитан Хвостингс, но по лицу его, по его подёргивающемуся кончику носа, по распушившемуся загривку было видно, как ему это всё не нравится. — Останемся на рейде, подальше от царящего там безумия. Припасы доставим на шлюпках. Будем ждать приказа. Я сам сейчас отправлюсь в комендатуру, а там посмотрим.

Градоначальник Портсмыша, старый хомяк по фамилии Чуинс, недолюбливал крыс вообще и Хвостингса в частности. Поэтому, едва капитан оказался в городе, к нему подскочили два крепких суслика в кирасах королевской гвардии и приказали проследовать с ними.

— Не понял, — ощерился капитан Хвостингс. — Господа, вы ни с кем меня не перепутали?

— Заткнись, крыса! — фальцетом прикрикнул на него один из гвардейских сусликов. — Ваш сброд не перепутаешь ни с кем! Кому сказано, пошёл с нами!

— Вы делаете большую ошибку, — покачал головой Хвостингс, после чего одним движением оказался у них за спиной. Вторым движением он в прыжке достал обоих задними лапами по затылку, отчего суслики обмякли и рухнули на землю. Пока они были в отключке, капитан Хвостингс забрал их оружие и был таков.

Благополучно вернувшись на корабль, первым делом капитан приказал спустить королевский штандарт.

— Видит бог, я был далёк от политики, — сказал он. — Но ни король, ни бог, ни кот, ни дьявол не заставит меня стесняться того, что я крыса.

Я не очень понимал, что происходит, но почему-то от его слов и меня наполнила неведомая мне доселе гордость.

— Ура капитану Хвостингсу! — сам от себя того не ожидая, заорал я. И не успел испугаться собственной наглости, как мой клич подхватила вся команда:

— Капитану Хвостингсу — ура, ура, ура!

Я не заметил тогда, как неуловимо изменилось выражение морды капитана: просто взгляд стал чуть более жёстким, а в уголках рта залегла совсем неприметная складка горечи. Я понял это только много, много лет спустя.