Корабль-оборотень

Слухи о появлении в тёплых водах безмятежного Средиземноморья жуткого и беспощадного карателя, появились с подачи корсиканских рыбаков, которым посчастливилось наблюдать поединок двух пиратских посудин. Посчастливилось не только наблюдать, но и унести вёсла, подобру-поздорову. Назвать же избиение поединком можно было исключительно по причине крутости стороны, проигравшей бой, ибо обездвиженным корытом без грот-мачты и с красивым сквозным отверстием в обоих бортах, в итоге оказалась «Санта-Катарина», каррака беспредельщика Фракетти, бывшего Анжуйского капера, а сегодня — свободного грабителя и грозы всех девяти морей Средиземноморья.

Ничего экстраординарного не происходило, просто Фракетти решил пограбить богатый генуэзский неф, который слишком фривольно танцевал на попутной волне Тирренского моря, но после выстрела тяжеловесной бомбарды, который знаменовал перехват и приглашение к покаянному абордажу, случилось невероятное: торговец почернел всеми бортами и буквально — парусами, случилось это как-то совершенно незаметно, и если бы не режущая глаз зеркальная изнанка угольно-чёрных парусов, можно было бы сказать, что корабль мгновенно и немыслимо закоптился от беглого огня анжуйца. Самое удивительное для свидетелей происходящего — это изменившаяся подвижность копчёного генуэзца. За пару минут, зеркально-чёрная махина развернулась в борт «Святой Катарине» и произвела пару почти неслышных пушечных выстрелов. Первым — срезала грот, из-за чего паруса и такелаж неприятно сложились, ослепили пиратов, и напугали потенциальной потерей бизани, всё это невероятно трепыхалось и отвлекало от дальнейшего грабежа. Вторым выстрелом удивительной носовой пушки, и где-то на высоте пару футов от ватерлинии, организовался симпатичный сквозняк, который намекал на неизбежное подтопление. Пока медленно соображавшие пропойцы Фракетти разгружали бизань и латали дырки, случился почти бескровный абордаж. И хотя, пострадавшим по глупости членам экипажа «Святой Катарины» было запрещено под страхом отрезания ушей распускать сплетни, в некоторых портах меж Столпов Геркулеса и проливом Святого Георгия полушепотом рассказывали, как с угольно-чёрной нефки мгновенно набежали странные воины, с закрытыми лицами и в чёрных одеждах, чем-то напоминающие ассасинов или федаи. Быстренько срезали несколько буйных анжуйских головушек, длинными и слегка изогнутыми мечами, остальных так же быстро нагнули и сгрузили в трюмы. Грабили молниеносно. Забрали золотишко, пару дорогих карт, самого Фракетти, и отрезали концы. Фракетти потом выбросили в море через пару миль, с ключом от трюмного замка.

В пиратской среде, чудесному спасению и необоснованному гуманизму победителя мало доверяли, но коль случилось такому случиться, следовало обидчику отвечать по сусалам. О чём непременно требовали спасённые бандиты у самого кровожадного, до последнего момента, пирата всех девяти морей Средиземноморья. Фракетти на призывы о мести не отвечал, заливался неразбавленным вином и выглядел в меру помешанным. Некоторые слышали, как бубнил Фракетти в пьяном бреду: «Ля Чимера»… Кто-то из пиратов вспомнил, что видел на угольном парусе эстамп с изображением то ли рогатого дракона, то ли крылатого козла. Так, в тёплых водах безмятежного Средиземноморья появилась «Химера».

Слава о невероятном паруснике летела быстрее попутного ветра. В некоторых рыбацких посёлках и торговых портах «Химеру» обзывали «Чёрной смертью», в других «Угольным тесаком» или «Ночным карателем».

В этом был определённый смысл, более всего «Химера» досаждала свободным грабителям и законным каперам, лицензированным Генуей и по ночам. Из чего можно было предположить, что корабль-оборотень имеет анжуйские корни, но почему-то в истории с «Санта Катариной» фигурировал купец-генуэзец.

Эврика посетила непросыхающего Фракетти на Сардинии, где пиратская каррака шхерилась и восстанавливала грот-мачту. «Портовая почта» — лучшее средство для расследования, в связи с чем, засланцев за новой мачтой наделили специальным заданием: синхронизировать события и вытрясти из рыбаков и мореходов информацию о проходившем по указанному времени судне. И что же?! После непродолжительных исследований, круг подозреваемых сузился до одного генуэзского нефа: «El Galvanico» Бетто Спинолы, известного морехода и влиятельного вельможи из Каффы. Что-то в этой картине не до конца удовлетворяло Фракетти, и он на всякий случай приплатил генуэзскому консулу на Мальте, за очень ценное откровение, как Бетто Спинола неожиданно стал капером, а стезю купца-дельца завершил безвестным исчезновением коки «La Scordia».

От осознания своей прозорливости, и яркого запаха жирного куша, Фракетти протрезвел, на остатки заныканного золотишка купил ещё 6 бомбард, забил трюм первоклассным ядром, и очень сильно задумался…

Что же было известно о Бенедетто Спинола и его коке «La Scordia» из бесплатных источников, и что так напряжённо жевал Фракетти?! Лоджии и консульства ничего крамольного на Спинолу не имели, вроде бы знатный генуэзский делец с сильными связями, возил сложные грузы из Андалусии в Каффу и Азак. В кабаках поговаривали, что кока Спинолы неплохо вооружён, якобы убойные баллисты делали в Булгаре или даже Перми Великой. Оттуда же слухи, что водил он серьёзные дела с Боранбеком, природным чингизидом и неполнородным Царевичем-карачи, рожденным, вроде бы, от наложницы третьего ряда. То, что Боранбек-оглан плотно сидит на серебре и золоте Царя Булгарского Тохтамыша, знал любой и каждый остепенившийся в Солхат-Къырым. А вот то, что Боранбек поставляет в золотые маджары Булгарских бейликов андалусскую ртуть, знали единицы и Спинола.

***

— Руби’, Коста! — крикнул изо всех сил Боранбек, не без труда скрывающемуся от шальных стрел и копий парнишке. — Руби’, слышишь?!

— Врес ме урано, Караси-бей! — крикнул курчавый юноша и незамедлительно спрыгнул вниз через световой люк.

По расчётам Боранбека, Коста будет дырявить прибалластный флор «La Scordia» минут пять. Размахивая идеально заточенным парамирием перед носами наступающих разбойников, царевич как мог, отвлекал внимание от светового окна, в которое по сухому нырнул Коста, и от носового планширя, где от неуклюжего толстяка отбивался Спинола. Деляга не был первоклассным воином, но саблю в руках умел держать, и тоже изо всех сил тянул время. Коста вогнал тесак в щель между самыми сырыми, по ощущениям, досками флора с третьего раза. Теперь дело за малым — несколько увесистых ударов кузнечным молотом по затылку тесака, и тут же фонтан вспененной воды, с грохотом ударил в потолок и стены обречённого судна. Кока резко просел, и все абордажные леера запели от натяжения. Анжуйские разбойники слегка замешкались, что помогло Боранбеку больно уколоть одного из них.

— Коста! — Царевич не терял надежду, что юный талмач спасется. — Ко-ос-та-а-кис!

Оседающий купеческий кока просел ещё сильнее, несколько кошек со свистом сорвало, и, кажется, команда Анжуйского капера «Regina Giovanna" по-настоящему запаниковала, до критического крена оставались считаные секунды.

— Наза-а-ад! — послышалась команда с пиратского мостика. — Отдать кошки! Бегом!

Путь к световому люку оказался открыт, и Боранбек немедленно кинулся спасать юного толмача. К счастью, кучерявая головушка виднелась в бурлящей пене, и царевичу повезло ухватить парнишку за руку и буквально выдернуть из адского колодца.

Когда кока просел очередной раз, стало ясно, что капер отдал концы, и у живых членов экипажа коки осталось не больше минуты, чтобы покинуть тонущее судно. Живых оставалось трое, включая Спинолу, который возился на баке, силясь срезать путы, закреплённые на рострах запасные лесины для мачт и рей.

— Боран! Коста! Помогайте! — крикнул Спинола. — режь найтовы.

***

Юного толмача, Боранбек нашёл на рыбных складах одного из эмпориев северного побережья Золотого Рога. Мальчишка пособничал двоюродному дядьке по мелким торговым делам, гнулся на разгрузках, а ещё, любил Костакис поболтать с заезжими купцами и диковинной матроснёй в портовых тавернах. Сложно представить, каких только языков не изучил Коста к двадцати годам. Кто-то из подручных Боранбека доложил о существовании крепкого по многим языкам толмача, и царевич незамедлительно выкупил сироту у дядьки, который утрату толмача оценил в пару мулов. Розница давалась дядьке лучше всего.

Тем же походом в Аль-Андалус за ртутью, Коста многократно окупил свои таланты, и в знак признательности, царевич взял юного толмача в сухопутный обоз. Уже в Азаке, ценный груз перенесли на подводы, а всю процессию до маджара Увек, сопровождала сотня отборных кешикту, вооружённых до зубов. Толмачу пришлось привыкать к седлу, но возможность научиться языкам Танаиса и Итиль на пути в столицу полуденного бейлика Великого Булгара — стоило мозолей.

***

— Кажется, остров?! — предположил Коста, который только что довязал аутригер к связке из лесин, и попытался вглядеться в блики лунной дорожки. — Или?!…

— Откуда здесь остров? — удивился Спинола, который лежал обессилевшим пластом на связке несостоявшихся мачт, и всё, что мог себе позволить — созерцать ночное небо, заполненное мириадами звёзд. — На юге Залив Седра и Африка, на северо-запад — Сицилия. Край географии, одним словом, и ни одной карты течений под рукой…

— Может быть, кит? — предположил царевич, расположившийся симметрично Спиноле.

— Откуда здесь киты? — удивлённо отзеркалил Коста.

Однако, пространной дискусси так не удалось состояться, потому что со стороны чёрной тени, которая резала лунную дорожку, возник невероятно яркий луч света, свечей на тысячу.

— Я прошу вас не пугаться, и не делать глупостей. — откуда-то сверху прозвучал непривычного обертона громкий и удивительно низкий голос. — Эфенди Боранбек, Монсеньор Спинола, меня зовут Луиджи Гальвани, и я прошу вас быть гостями моего судна, у нас есть общие цели, и я предлагаю вам убежище и возможность завершить начатое дело.

— Кто вы?

— Поднимайтесь на борт, сейчас вас заберёт моя помощница.

Ещё через несколько минут из темноты появилась странная лодка, из странного материала, чем-то напоминающего надутый ветром парус. Вёсел у лодки не было, но был слышен странный звук, чем-то похожий на мурлыкающую кошку.

— Прошу вас, Бек-ага, поднимаетесь в лодку. — в бледном свете невероятного небесного оттенка, которым была освещена наездница безвесельной лодки, Боранбеку удалось разглядеть огромные миндалевидные глаза и услышать родной диалект. — Меня зовут Айбике, и я кума-кыз Карачи-Аргын…

***

Даже на высокотехнологичную «старуху» бывает статистическая «проруха»… Не повезло Ооррхиттора нарваться на хорошо замаскированный фрегат таможенного ордена. Пришлось принять жестокий бой вместо сбора трофеев и спешно отходить в ближайший варп-коридор. И всё бы ничего, но из коридора вышел ещё один таможенник и подарил экстренному маршруту невнятные пространственно-временные перспективы. Гравитационное возмущение, помноженное на травмированную таможенником энергетическую установку, выкинуло каперский клиппер Ооррхиттора в дикое прошлое исходящего сектора варп-коридора. Выпал космический флибустьер в совершенно непредсказуемую композицию тел назначенной планетарной системы, и чтобы не отскочить через гравитационную рогатку газовых гигантов в бесконечный космос — пришлось Ооррхиттора оттормаживать выбросом рабочего тела. Полсотни тонн тяжёлой амальгамы, из шестидесяти четырёх штатных, пришлось сбросить в окрестностях планеты Уран, чтобы единственно-возможным способом добраться до Земли, где ртуть можно добыть силой или за золото.

***

— Значит, вы оракул, Луиджи? — скептически поинтересовался Спинола.

— Оракул — он. — Крупная фигура, укутанная в бесконечные до пола одеяния, указала такой же крупной, со странной трёхпалой и непривычно чешуйчатой кистью, рукой в направлении светящейся огнями и невероятными символами колонны. — Точнее, он умеет запускать часы в обратном направлении, но это детали…

— То, что мы, скорее всего, погибли бы, оспорить сложно… — предположил Боранбек. — Но как вы узнали, какое количество ртути мы сегодня положили на дно? Купить кого-нибудь из братьев ордена Калатравы не представляется возможным, вы кого-то пытали?

— Не тревожьтесь, Эфенди Боран, никто из представителей орденской канцелярии не пострадал, более того, шестеро гвардейцев Ордена Калатравы на нашем судне, и никто бы не решился пытать их, а говорить лишнего они не умеют.

— К чему эти реверансы, уважаемый Луиджи? — Спинола вернул разговору деловой тон. — давайте посчитаем баланс интересов и итоговый профит. Тем более, мы согласны обменять все, что у нас есть на свободу.

— Нет ничего проще, Монсеньор Спинола. — ровным клокочущим басом ответила фигура. — Для моего дальнейшего путешествия, мне нужно что-то около тысячи кантаро сырой ртути. В течение ближайшего года, рынок ртути на вашей планете схлопнется, то есть перестанет существовать в привычном виде. Не последнюю роль в крушении индустрии сыграет дальний родственник Эфенди Боранбека, Тимур Аксак, или, как принято у минестрелей-ультрамонтанцев — Тамерлан.

— В этом зловонном пастухе, не капли крови Потрясателя Вселенной. — Боранбек раздул ноздри и заиграл желваками.

— Совершенно с вами согласен, Эфенди Боранбек. — невозмутимо продолжал Ооррхиттора, — однако, и по странному стечению обстоятельств, именно Тамерлан уничтожит аффинажный завод Увека, разграбит и сожжёт цеха и склады золотарей Азова, эээ — Азака, и жестоко пограбит Каффу. Кажется, это ваша Даруга, Эфенди?! И ваша Лоджия, Монсеньор?!

— Что вы предлагаете? — принял подачу Спинола.

— Грабить рудовозы, грабить грабителей, покупать, и постараться увести из-под носа Хромца хотя бы часть тяжёлой амальгамы.

— Зачем нам амальгама? — поинтересовался Боранбек.

— В большей степени — вам, Эфенди. — вибрировала басом высокая фигура в чёрной мантии. — на моём корабле двести кантаро амальгамы, и нам придётся очень быстро эксудировать золото из сплава, понадобится для бизнеса. Обещаю, всё лишнее золото из добытого — ваше. А пока, всем нам необходимо отдохнуть, завтра придётся предъявить счёт вашим сегодняшним обидчикам.

***

Осенние шторма 1394 года застали «Эль Гальванико» в Каффе. Спинола выправлял у Консула Каффы вре́менные репрессалии официального капера Генуэзского Союза в Газзарии. Спиноле пришлось занести золотишка Монсеньору Джустиани, чтобы не переносить разрешительную сессию на весну. «Гальваник», собранный при помощи деревянного остова «Реджины Джованы» поспешал на сытый промысел в южные моря.

Джустиани ломался не сильно, тем более, страшные прогнозы нашествия Тимура, сделанные Спинолой, встревожили чиновника не на шутку… И тот по-настоящему задумался о возвращении в монополию.

Летучий отряд Боранбека по холодку направился в Булгар, где в меньшей степени горел желанием преклонить колено пред Тохтамышем, но с целью предупредить настоятеля Иванова монастыря и монастырских инженеров Увека о рисках нашествия Тимура по весне. Монахи, к слову, были готовы к нападению, подземные ходы налажены, дубяшки и сердобы для быстрого сплава в Карамыш снаряжены. Царевич увещеваниям, конечно, поверил, но золота оставил с запасом и строго наказал при нападении Тамерлана в Азак не сплавляться, а хорониться в Елань.

Весной 1395 года, когда Хромец взялся топтать маджары и сараи Улусов и Мулькятов Джучидовых, слаженная команда «Гальваника» умудрилась снять приличный объём тяжёлой амальгамы, выкупленной за пруф у монахов и золотарей. Заход в Каффу был предельно санитарный, короткий, но Монсеньор Джустиани ушами не хлопал, а явился на борт «Гальваника» с неприподъемным сундуком и потребовал доставить его в метрополию немедленно.

Ооррхиттора не разделял тревог Спинолы, и предположил, что после подъёма ртути «La Scordia», рабочее тело космического клиппера будет восстановлено, а там… ну кто поверит престарелому, сбрендившему на халявном золотишке, консулу Газзарии. Джустиани взяли на борт, поселили в странном, сильно закопчённом, по внешнему виду, кубрике с целым ящиком таманских и таврических вин. А Костакису наказали, приглядывать за консулом, чтоб не трезвел.

Кстати, Коста к тому моменту стал вполне себе состоятельным флибустьером, и на подходе к Константинополю, по очередной побудке консула потребовал выписать ему гражданский документ, отсыпав пару слитков пруфного золота. Так, Коста стал приличным гражданином с увесистым именем Костас Ауриспа дель Мар.

В Константинополе Коста попросил у царевича пару дней увольнительных, чтобы порешать дела семейные. Никто против такого режима не возражал, дел у всех было на неделю. Спинола, в свою очередь, согласился сопроводить новоиспечённого генуэзца в банк и к нотариусу Лоджии Галата, где на следующий день случилась регистрация собственности на некоторое количество складских помещений, соседствующих со складом двоюродного дядюшки толмача, которые в итоге были переданы дядьке в концессию. Ещё через пару дней, когда «Гальваник» вышел в море Эгейское, Коста загрустил. Причину грусти наверняка знал только один член экипажа, — Айбике Аргунова. Грустила и Айбике. В этом странном мире, где цивилизации так плотно соседствуют, и так жестоко воюют, нет простых решений… особенно для тех, кто влюблён, но находится по разные стороны границы миров.

Если бы член Лоджии и Бек Даруги успели заметить печаль в глазах молодых членов экипажа, они наверняка нашли бы слова, чтобы вселить в молодые сердца надежду. Нашли бы решения, чтобы примерить Пророков и земных служителей родственных конфессий. Тем более, было чем заплатить… Но всякого рода человеческие отношения перешли на второй план, когда на траверзе мыса Святой горы Афон, появился до боли знакомый силуэт «Санта-Катарины», сильно прокачанной карраки бывшего анжуйского капера и беспредельщика Фракетти.

***

— Всем членам экипажа спуститься в защищённые отсеки корабля, люки задраить! — прозвучал вибрирующий бас Ооррхиттора. — капитан Спинола, прошу вас в командный отсек.

Новые звуки неожиданно привели в чувства консула Джустиани, который очнулся и выполз с закопчённый коридор странного корабля, и чуть не попал своим тщедушным тельцем под увесистый тридактиль инопланетной конечности Хозяина. Под нависающим капюшоном угольного оттенка мантии, консул мельком увидел нечеловеческое лицо, покрытое бликующими кроками совершенно неестественного оттенка. Признал себя окончательно упившимся, и вернулся в кубрик, чтобы открыть очередной кувшин виноградной анестезии.

Наступило тревожное ожидание, не все могли позволить себе наблюдать за происходящим снаружи, но и Спиноле никто бы не дал в руки штурвал корабля-перевёртыша. За пару сезонов охоты за ртутью, связка из космического клиппера и земного нефа значительно потяжелел, что неплохо с точки зрения контактной борьбы, но совершенно не способствует манёвренности.

Спинола и не требовал, его дела гражданские и управление «Гальваником», а капитан «Химеры» — инопланетянин, взявший псевдоним какого-то персонажа из далёкого будущего.

— Капитан Гальвани, — прервал молчание Спинола. — Кажется, «Санта-Катарина» приобрела броню? Фракетти надеется, что ваши ледяные пушки не прошьют свинцовые пластины?!

— Мы не будем атаковать, Капитан Спинола. — уверенно завибрировал привычным басом огромный человекоподобный ящер.

— Почему же вы решили не ставить броню «Химеры»? — забеспокоился начинающий капер. — Скорлупа «Гальваника» не выдержит и десятка зарядов бомбарды.

— Как там это называется у землян: мы проведём дурака на четыре кулака. — Спиноле показалось, насколько позволяло боковое зрение, что старый космический пират улыбнулся.

Фракетти сближался на всех парусах. Ещё через полчаса, деревянную обшивку, унаследованную у нефа имени Королевы Анжуйской, прошил залп из шести бомбард. Сильно прошило паруса и подкосило фок-мачту. Следующим манёвром непременно должен был быть заход на абордаж.

— Всем приготовиться к удару! — уверенным голосом скомандовал ящер.

За несколько секунд до полного контакта Ооррхиттора малость газанул маневровым движком, и мгновенно развернул «Гальваник» под прямым углом к несущейся карраке Фракетти. Поражённый борт «Гальваника» рассы́пался как скорлупа, но и «Санта-Катарина» критически повредила носовой сегмент.

Всё, что оставалось капитану корабля-оборотня, так это изобразить эпическую гибель.

— Всем приготовиться к погружению! — скомандовал Хозяин. — Открыть кингстоны.

***

Дальнейшая судьба грозы девяти морей Средиземноморья мало кого беспокоила.

Через пару дней, под прикрытием ночи, экипаж «Гальваника» во главе со Спинолой высадился на острове Хиос, где на местной верфи, «золотыми темпами» завершали строительство полноценного нефа, с некоторыми конструкционными компонентами из далёкого парусного будущего. Получился, конечно, не чайный клиппер, но что-то вполне достойное статуса постоянного капера Генуэзского Союза. Появление на траверзе Залива Сидра новёхонького «EL Galvanico» навеяло ретроспективу похождений «тёмной сущности» корабля-оборотня «La Chimera», много вспоминали, и хорошего и не очень, Айбике почему-то плакала…

Может быть, друзья, сплочённые общей целью, загрустили перед предстоящим расставанием. Может быть…

Ртуть из трюма «La Scordia» подняли за пару дней.

Посчитались. Как заправские космонавты, совместно провели профилактику звездолёта, и, закончив дела, тихим мавританским вечером, сели поужинать…

— Эфенди! Уважаемый Боранбек. — заговорил Коста. — Я прошу вашего согласия на азат. Я хотел бы свою долю в завершённом предприятии обменять на полную свободу без дополнительных условий.

— Хмм… — задумчиво произнёс Царевич. — Я никогда не относился к тебе как к рабу, мой дорогой талмач и друг. Расписку, которую мне выдал твой дядя, я давно потерял. Тем более, ты теперь полноценный гражданин республики и у тебя собственное и очень достойное имя.

— Но всё же?!

— Хорошо! На правах Даруга, я пожалую тебе Костас Ауриспа дель Мар, тарханную грамоту, на право посещения любой ставки и любого формирования Даруга-бека.

— И у меня просьба, мой Бек-карачи — заговорила Айбике. — Я прошу передать мою долю отцу. В качестве калыма за мою свободу. А если он откажется, сообщите ему, что я погибла в бою с акинаком в руке, как положено дочери Аргын.

— Вот это вы мне задачку задали… — наморщил лоб Царевич.

— Это очень простая задача, Эфенди. — неожиданно завибрировал басами космический флибустьер. — Ребята улетают со мной! Там им наверняка повезёт примирить Пророков.

***

Космическое воплощение «Химеры» оттолкнулось от тёплых вод безмятежного Средиземноморья с первым лучом зарождающейся на востоке зари. Невероятное и завораживающее зрелище взлетающего корабля по-настоящему очаровало провожавших. Серебристый трек инверсионного следа ещё какое-то время повисел в субтропическом небе, а когда остаточный звук двигателей уже слился с шелестом волны, послышался скрипучий голос консула Джустиани:

— Ну где у вас тут пресная вода в конце-концов? У меня уже в ушах шумит от вашего вина… А?… Чо молчите? Дадите воды? Золотом плачу!