Kori story

Шло начало второй половины 19-го века и я впервые за жизнь всерьез задумалась о совершении массового геноцида.

Если бы могла, я бы всю эту страну тот час сравняла с землей. Похоронила бы всё на общепринятой глубине двух метров, а сверху покрыла нетающим льдом. Чтобы через тысячу лет, или даже все 20 тысяч, придя сюда, я видела окруженную горной грядой ледяную пустошь, без единого намека на жизнь.

В это время ни один нерв на моем лице не дрогнул, сохранив спокойное и безразличное выражение:

– Передайте ему, что лишь завтрашнее полуденное солнце озарит нашу встречу.
Голос также ничего не выражал. Люди на перроне и выходящие из вагонов пассажиры с удивлением смотрели на меня и моего собеседника. Я хоть и была в дешевом дорожном платье, отвратительного оливкового цвета и еще более отвратительного дизайна, но одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть непреодолимую разницу в статусе между мной и этим юношей, вздрагивающим каждый раз как я моргаю. Будучи одетым в простую одежду, более соответствующую даже не прислуге, а мальчику на побегушках, он первым ко мне обратился (не знаю, как у него на это хватило смелости), а услышав отказ — растерялся прямо на месте. Начал нервно тереть шею, а после что-то неразборчиво бормотать себе под нос и беспорядочно жестикулировать руками. Запаниковал и неловко улыбнулся, начав говорить чуть громче:

– Не говор-р-рите так, Л-леди… Д-директор с… С нете-терпени-нием ждет встре-ечи с-с Вами.

Прелестно. Оно еще и заикается. Сиваниты в приступах безумия говорят более членораздельно. Похожий на начинающего подмастерье, которому впервые доверили важную работу, он слишком сильно волновался. Его резкие невыверенные движения и дрожащий голос кричали о невежестве и некомпетентности. Он даже разговор начал имени своего не назвав. Его приличия хватило лишь на скупое, еле слышное, “приветствую”, после чего он сразу перешёл к делу. Но и тут красноречием не блистал. Сказал только, что он доверенное лицо главы Общества и сопроводит меня на встречу с ним.

Если ЭТО представитель монарха, то как вообще эта страна не развалилась до сих пор?

Я медленно закрыла глаза и сделала несколько затяжных вдохов и выдохов. Замаскировала это размышлением, чем еще больше заставила трястись осиновый лист передо мной. Дыхательное упражнение помогло немного успокоиться, но это была лишь ложка мёда в бочку дёгтя. Вместо отдыха, после долгой дороги, я вынуждена соблюдать формальности и первым делом отправиться приветствовать местного правителя. Еще и в компании заикающегося невротика. Мне не дали ни минутки перевести дыхание или даже сменить дорожное платье на более подобающую одежду.

В такие моменты я даже жалею, что моя выдержка слишком хороша и я не могу в любой удобный момент разразиться на всю улицу демонстративным скандалом или лишиться чувств из-за тонкой натуры и слабого здоровья. Погода еще и, как назло, была отвратительная. Я приподняла голову и сразу сощурилась от ударившей по глазам яркости. Солнце светит, будто в последний раз взошло, и ни одного облачка на всё обозримое небо. Я смотрела на этот отвратительный голубой цвет, придерживая рукой шляпку, что отвратительно идеально сочеталась с моим безобразным платьем. Она спасала меня от повреждения сетчатки, а “подарок” Марисы был единственным, почему эта страна всё ещё не стала вечной долиной льда.

Мысли вертелись и тянулись только к одной идее — закутаться в одеяло и не выходить из комнаты минимум месяц, а лучше все два. Но этому желанию не суждено сбыться в ближайшие несколько часов. В итоге я согласилась поехать на встречу с этим “директором” сегодня, иначе бы завтра нашла новую причину не появляться перед его лицом. Сказала бы, что всё ещё разбираю вещи или что привыкаю к новому распорядку жизни. А на следующий день сыграла бы роль слабой леди, у которой из-за долгой дороги пошатнулось здоровье. Это выиграло бы мне неделю-другую и даже ложью бы не считалось. Дорога до этого города была слишком утомительной и раздражающей. Из-за приказной просьбы этой женщины, я была вынуждена терпеть трехмесячный путь по морю и двухмесячный по суше, пользуясь человеческими методами передвижения с не лучшими условиями. И это когда своими силами, даже остановись я отдохнуть на недельку полюбоваться красотами, справилась бы за 13 или 14 дней.

– … Это г-главная площадь М-мэйст-б-бэн, т-тут…

Мой сопровождающий пытался быть дружелюбным и, всё ещё заикаясь, рассказывал о городе, пока мы ехали в скромном наемном экипаже. Дорога от вокзала до Общества должна была занять, по моим расчетам, не более десяти минут, но этот человек попросил извозчика проложить путь таким образом, чтобы показать мне побольше местных достопримечательностей. Я этого заику не слушала и просто смотрела в окно.

Этот город Опус — обычный человеческий населенный пункт со стандартным устройством. Местное учебное заведение является престижным и широко известно в мире. Будучи одним из лучших мест обучения для людей, имеющих способность обращать своё тело в инструмент, даже безвкусное наименование “Общество Подготовки и Уведомления Снаряжения” не портит его репутацию.

Помимо того, что не только столица, но и целая страна, названы аббревиатурой учебного заведения, ничего особенного тут не было. В центре: магазины, рестораны, кафе, театры и другие места развлечений. На главной площади не обошлось без фонтана с памятником основателю, вокруг которых находились банки, правительственные здания и другие крупные учреждения. Дома разных стилей и периодов стоят рядом и своим видом вызывают только раздражение от смеси несочетаемого экстерьера. Дело даже не в моем плохом расположении духа. Более старые постройки, усыпанные большим количеством мелких деталей, соседствуют с новыми домами, выполненными в новых, более минималистичных, стилях. И что самое разочаровывающе — примерно так я себе и представляла это место. Было странно думать, что этот город будет отличаться от столицы земель моей семьи или тех населённых пунктов, в которых побывала, пока пересекала континент. Но судя по всему, в отличии от того времени, когда у меня было несколько часов на сон в привокзальном отеле, в перерывах между пересадками, теперь у меня будет более чем достаточно времени налюбоваться местной архитектурой.

И вот, мне все-таки удалось увидеть большой город с богатой историей, по меркам людей, но первое впечатление уже испорчено настроением, обстоятельствами и предсказуемостью. Это разочаровывало до такой степени, что даже удивляло. Никогда не думала, что в моей голове всё ещё живут желания подобные этому наивному “увидеть мир, описанный в книгах и картинах”. Возможно поэтому все-равно старалась не отрывать взгляд от окна и наблюдала за людьми в одеждах разной стоимости, что неспешно ходят по улицам или торопятся по своим делам.

От них было слишком много шума. Этот немелодичный звук суеты прохожих, в паре со стуком металлических колес и копыт по брусчатке, резал уши. Мельком, я увидела роскошно одетую даму, чей образ выделился среди остальных безликих незнакомцев. Её вкус в одежде и черты лица напомнили о Марисе. Золотые и серебряные нити безвкусно сверкали в ярких лучах полуденного солнца, делая из наряда оружие для уничтожения глаз окружающих. Узкий корсет, сдавливал её внутренности так сильно, что, казалось, дама использовать его не, чтобы придать телу форму, а как орудие самоубийства. И самое отвратительное сходство — длинное платье не эстетично усыпано вышивкой, будто главной задачей являлось уместить ее в наряде как можно больше.

Мариса всегда любила кропотливо сделанные, сложные узоры. Мне даже казалось, что ей нравятся не столько кружевные и вышитые картины на тканях, сколько количество усилий потраченных на изготовление подобного. Будто ей приносит удовольствие носить что-то, на что люди потратили столько времени из их и без того короткой жизни.

Я все-таки не смогла сдержаться и раздраженно цокнула языком. Мой сопровождающий запнулся на полуслове и побледнел. Он и до этого не светился уверенностью, но сейчас, казалось, вовсе лишится чувств, как благородная девица. Видимо, подумал, что это его слова или действия стали причиной такой реакции. Начал заикаться еще больше и кланяться. Просил прощения за необученность манерам и что такой благородной особе приходится ехать в одном экипаже с ним.

Радует, что он хотя бы осведомлен о своем невежестве. Даже знает, что я не из заурядных аристократов. Хотя… Учитывая его статус и характер, он наверняка и перед дочерью бедного человеческого барона так же стелиться будет.

И, все-таки, я поспешила прояснить ситуацию. Заика хоть и осиновый лист, но не был причиной моей злости и ничего плохого не сделал, помимо того что не удосужился к своим годам выучить базовый этикет. Он облегченно вздохнул, после моего короткого объяснения без лишних подробностей, и неуверенно спросил разрешения на продолжение экскурсии. Пришлось тактично намекнуть, что меня все-таки ждут и что осмотреть город я могу в другой день. Эти слова заставили его поникнуть. Он разочарованно кивнул и попросил извозчика направиться в ОПУС. В ответ кучер засмеялся и решил неуместно сострить, сказав, что мы и так уже в Опусе. Осиновый лист юмор не понял, снова растерялся. Начал заикаясь объяснять дорогу, а я не стала вмешиваться и вернулась к созерцанию видов. Вспомнила про ту случайную, излишне расфуфыренную даму и теперь даже малейшие сходства у людей с Марисой, заставляли прикладывать больше сил, чтобы держать себя в руках.

Все мысли вертелись вокруг недовольства и злости. Я могла смириться со многими вещами, что была обязана делать для блага семьи, но в этот раз “матушка” перешла все границы. Отправила не пойми куда, без какой-либо цели и объяснений. Выгнала единственную дочь, из-за какого-то договора с человеческим королем. Она никогда не была примерной матерью, но Кир’Гаэ ей врагом, как можно было не предупредить заблаговременно? Договориться с другим правителем и выписать из реестра семьи не пятиминутное дело.

Мой сопровождающий несколько раз окликнул меня, но я слишком сильно погрузилась в мысленное негодование и не заметила, что мы уже прибыли к замку, что выступал учебным заведением. Как промямлил Осиновый лист, кабинет директора находится в самой высокой башне главного крыла. Идя по лабиринту коридоров, несколько раз спускаясь и поднимаясь на несколько этажей, мы, не побоюсь этого вульгарного выражения, забрались в какую-то жопу. Людей тут совсем не было, стекла мутные от грязи и времени, а дохлая мошкара нашла свое последнее пристанище на подоконниках. Целые братские могилы были собраны у потрескавшихся деревянных оконных рам. Воздух пропитан пылью, а на полу через центр коридора вытоптана тропинка, очень гордо сообщающая, что это место все-таки не полностью заброшено. Выбор внутреннего оформления замка в целом не включал в себя пункт ”эстетика”, а на этом этаже еще и забыли о существовании концепта поддержания порядка.

Осиновый Лист остановился возле высокой кованой двери. Она довольно сильно контрастировала с остальным интерьером и выделялась из окружения. Выглядела новой и чистой, в отличие от каменных серых стен с простой отделкой из дуба, которые время не только не пощадило, а регулярно избивало с особой жестокостью. Абсолютно всё в этом коридоре не сочеталось с этим усыпанным узорами произведением искусства из черного матового металла.

Не постучав и не представив меня, дрожащий посыльный открыл дверь и молча отошел в сторону, уступая дорогу. Передо мной определенно должна была предстать винтовая лестница, точно так же усыпанная трупами насекомых и, возможно, мелких грызунов в придачу к толстой прослойке пыли. Но… Меня встретил полумрак и другой, казалось, нескончаемый коридор. Ворота из серого камня, что на востоке именуются “тории”, были выстроены друг за другом в длинную, слегка извилистую, дорогу. Между ними из темноты тянулись ветви клена, осыпая дорогу листьями неестественно насыщенного ультрамаринового цвета. На балках висело множество черных нитей с привязанными к ним монетами. Одни из них были как новые — сияли, словно только отчеканенные. Другие же были поблекшие от прошедших веков и тысячелетий, из таких далеких человеческих эпох, что даже четкую форму круга не имели. Сами ворота также разнились, как и монеты. Были как и новые, только возведенные или даже недостроенные, так и покрытые мхом или и вовсе рассыпающиеся под тяжестью времени.

Если я правильно помню, на востоке есть поверье, что пройдя по такому пути можно попасть в другой мир. Не знаю, насколько эта людская легенда правдива, но на контрасте с тем беспределом, что остался по ту сторону двери, это место уже само по себе кажется другой вселенной.

Я медленно пошла вперед и постаралась привести в порядок свои мысли. Этот полумрак в паре со звоном и шелестом, навевает комфорт и умиротворение. Здесь не было видимых источников света, но, когда закрывала глаза, мне казалось, что веки согревает слабый солнечный свет. Не было ветра, но ветви и синие листья качались под его легкими дуновениями.

Не знаю сколько длилась моя прогулка, прежде чем передо мной предстало двоякое пространство. Пол и потолок были непроглядного черного цвета, а между ними полоса мягкого голубого неба. Если бы не отсутствие солнца и пейзажа города, я бы точно решила, что тут и вовсе нет никаких стен. Это место было безграничным и замкнутым одновременно. В один миг кажется, что до стен никогда не дойти. В следующий видится комнатушка столь малая, что даже руки в стороны не вытянуть, а потолок вот-вот упрется в затылок. Похоже, я устала больше, чем думала, раз уж даже ощущение пространства исказилось. Пока я пыталась понять, в чем загадка, у меня начала болеть голова.

Взгляд невольно остановился на белых линиях, что я не сразу заметила. На небесных стенах, если их можно так назвать, были ровные трещины. Практически незаметные, похожие на штрипки в витражах, они тянулись от пола до потолка под разными углами. Практически сливались с небом и плывущими по нему белыми облаками. Я слегка прищурилась, всматриваясь в эти еле заметные голубоватые профили. Сказывается это усталость с долгой дороги или нет, но кажется, что они слегка движутся.

Одна из небольших туч за “окном” плыла в мою сторону. Казалось, она была настолько близко, что её можно коснуться. Интерес взял вверх и, хоть это казалось ребячеством, я протянула руку и, неожиданно для себя, схватила это неосязаемое скопление частиц. К моему ещё большему удивлению, после прикосновения на ощупь и на вид облачко стало спутанной белой пряжей. Невероятно качественная иллюзия. Имитирует даже тактильные ощущения. Только тончайшая работа и глубочайшее понимание символов могут позволить создать такое заклинание. Как только я отпустила этот комок, он поспешно стал уплывать в сторону, слился с небом и снова стал выглядеть, как обычное маленькое облачко. Мне хотелось побольше узнать про этот странный элемент декора, но я все-таки здесь не для удовлетворения своего любопытства. Мне не стоит забывать, что недопустимо вести себя подобным бесцеремонным образом с чужими вещами.

Я повернула голову туда, где, как мне казалось, был центр комнаты. Там стоял акцентный столик и черный клубок пряжи, с воткнутыми в неё двумя спицами, такого же цвета. И, кажется, несколькими секундами ранее этих вещей тут ещё не было.

Поправив шляпку и отбросив все ненужные мысли, я пошла вперед, обходя плывущие у пола облака. Они тянулись ко мне со всех сторон, просачиваясь сквозь “окно”. Приходилось обходить их и ступать осторожно, так как всё больше пушистых элементов декора проявляли интерес к подолу платья. Они не спутывали ноги, но каким-то образом умудрялись затормаживать мой шаг. Подойти близко к столику я не смогла. На миг даже показалось, что таким образом они мне говорят остановиться и, как только я это сделала, белые комочки покорно расступились. Часть из них расплылась по чернейшему полу и вернулась в пейзаж за окном. Те, кто остался рядом, спрятались мне за спину, скрывшись за юбкой. Но никто из них не приблизился к таким же черным, как пол и потолок, столику и пряже на ней. Я ещё раз осмотрелась, но в этом огромном-маленьком месте был только один элемент мебели и, возможно, разумные облачка пряжи. Прощальные слова Марисы всплыли в голове: “Не удивляйся, если никого не будет. Веди себя прилично, не перечь Чернышу и не думай лишнего”. Взгляд сам вернулся к пространству возле столика, где теперь, казалось, чего-то не хватало.

“Пожалуй, для начала представлюсь”

– Лишенная истории леди приветствует Его Темнейшество Последнего.