Коридор Леонардо

«…ты подивишься на превращения судеб

и самых форм человеческих

и на их возвращение вспять,

тем же путем, в прежнее состояние…»

Апулей. «Метаморфозы, или Золотой Осел».

Нещадно палит летнее солнце: ослепляет яркими лучами.

По пустырю, среди огромных труб и разбросанных ворохов мусора, - идет Аркадий. Мальчик лет десяти.

По голым сопкам несутся велосипедисты. Въезжают на ближайший холм. Останавливаются.

- Смотрите, это Аркадий!, - говорит один из велосипедистов.

Он указывает рукой на едва заметную вдалеке фигурку Аркадия.

- Во псих, а… где шарашится… и не страшно ему…

- Эй, cто-о-ой!, - кричит велосипедист, но его голос теряется в просторах пустыря. Аркадий велосипедиста не слышит: движется дальше среди холмов щебня и сваленных труб.

- Да ну его. Поехали!, - мальчишка нажимает на педаль, за ним откатывается и вся остальная команда.

- Щас опять вляпается во что-нибудь… он без этого не может…

- Ладно. Погнали.

Велосипедисты мчатся в сторону серых высоток. Чуть в стороне видны безликие дома новостроек. Заводской микрорайон.

Аркадий идет по пустырю. Мурлычет себе под нос эстрадный мотивчик. На мгновение он останавливается возле массивной ржавой трубы. Присаживается на корточках. Аркадий смотрит под ноги. На земле впечатан в глину звериный след - похожий на собачий.

Аркадий внимательно рассматривает след: проводит пальцем по оттиску песьих когтей. Где-то рядом слышно пугающее копошение. Шорох. Аркадий вздрагивает: озирается по сторонам. Никого.

Аркадий заглядывает в черное чрево трубы, возле которой присел: - У-у-у-у!, - кричит он в провал отверстия: и глухое эхо подхватывает его крик: «У-у-у-у…»

Аркадий встает: медленно входит в пугающий зев. Идет внутри трубы, замерев от страха. Повсюду свален всевозможный хлам и нечистоты. Битые стекла и собачье дерьмо. Выбравшись из трубы, Аркадий оказывается на топком болоте. Посреди мутных вод стоит искореженный автобус. Вернее - его гнилой остов. Повсюду из сухой травы торчат сбитые навершия камней. Аркадий внимательно рассматривает их: похоже, он еще не понимает, что вокруг него могильные камни заброшенного мусульманского кладбища.

Внимание Аркадия привлекает камень, углом торчащий из глины. Аркадий подходит к камню: присаживается возле него на корточках. С любопытством рассматривает орнамент. Пальцем поглаживает панцири улиток, налипших на поверхности камня. Улитки опасливо втягивают свои слизистые головки внутрь панциря. Камень украшен арабской вязью и странными зооморфными фигурками. На нем вытесан образ мифического чудовища: что-то вроде дракона, обвивающего хвостом фигурки людей. Камень расколот, тут явно не хватает фрагмента. По виду он очень древний.

Рядом из травы выглядывает ржавая, покосившаяся ограда. К решетке ограды приварено стилизованное стальное зеркало (такие зеркала часто встречаются на мусульманских могилах). В металлическую пластину вставлено стеклянное зеркальце. Солнечный луч отражается в разбитом стекле. Слепит Аркадию глаза.

Аркадий оборачивается. Смотрит на игривое солнце. Щурится от его слепящих лучей. Забавно корчит мордочку. Заглядывает в расколотое стекло. Кривит рожицу в битых гранях. Скалит зубы. Кривляется, как дурачок.

Внезапно в зеркальных сколках мелькает пестрая тень. Мальчик ее замечает. Вздрагивает. Резко оборачивается. Никого.

Перед собою он видит еще один, впечатанный в землю, звериный след.

Аркадий медленно отрывает взгляд от следа и видит - прямо напротив себя - внутри отверстия трубы… оскалившуюся лисицу.

Аркадий истошно орет. Кидается в панике в сторону болота. Несется по трухлявым доскам к остову автобуса, торчащего из воды. Лисица бросается следом за ним.

Аркадий поскальзывается, по колено проваливается в лужу, но отчаянно бежит дальше. Его падение вспугивает жабу, пригревшуюся на кочке: жаба ныряет в болото. Неведомо как Аркадий забирается на крышу автобуса, и оттуда, тяжело дыша, следит за мечущейся среди камней лисицей. Лисица кругами ходит возле могильных плит. Приблизиться к воде она не решается. Аркадий снимает с себя кеду, сливает из нее воду на крышу автобуса. Дрожит всем телом.