Коробка

Коробка.

Ноги подкосились сами.

В голове возникло странное чувство и Миклош Брадт, вакуумный электромеханик 2-категории звездолета «Первая Заря», едва не упал посреди технического коридора Верхнего Яруса.

Это был его последний профилактический обход, после которого сюда больше никто не поднимется в ближайшие десять лет. И если Миклош Брадт сейчас умер бы, то хватились бы его не сразу. А о том, чтобы вытащить его тело из этого узкого коридора на самом верху Корабля, и речи быть не могло. Скорее всего, его просто оттащили бы куда-нибудь в закуток и оставили бы, прямо в скафандре. Чтобы после Финиша, когда Корабль прилетит к этой проклятой Проксиме Центавра, выкинуть в открытый космос.

И тогда этот ненавистный скафандр станет для Брадта гробом…

Усталость и отчаяние, которое Миклош давил в себе эти годы, накатила на него словно цунами. Дыхание участилось, а пот мгновенно пропитал подшлемник. По спине прошлась холодная волна, а руки свело судорогой.

Миклош сжал кулаки и несколько раз с силой ударил себя по ногам. Толстая броня технического скафандра смягчила эти удары, но ощущение, что все происходящее- это не сон, успокоило Брадта.

Он жив. Он не спит. И он – в скафандре.

С шумом выдохнув, Миклош откинулся на стенку коридора.

Живой. Не Сплю…

Такое бывало у других. О таком иногда идут разговоры среди своих, когда после ужина расходится рано, а поговорить хочется.

Мол, если произойдет сбой, то можно проснуться в камере криогенного сна, за несколько лет до Пробуждения. И не имея возможности вырваться, вот так- без движения, в полном сознании,- просуществовать, старея душой, но не телом. Пока тебя не вытащит из ненавистной капсулы медицинская бригада рисвеглов.

Миклош вытянул руку и проверил давление в кислородном баллоне.

В принципе, он мог позволить себе немного отдохнуть.

Надо собраться с мыслями и успокоится.

От волны отчаяния остались только усталость в ногах и пустота в голове.

И еще… маленький росток вопроса, который вдруг оказался на благодатной нервной почве, начал набирать силу.

Миклош простонал и закрыл глаза.

Зачем?..

Зачем надо было подписывать этот контракт и соглашаться на добровольное заточение себя на долгие сто двадцать лет Полета, внутри двухкилометровой болванки под названием «Первая Заря»? Лететь к какой-то планете, у которой даже толком и названия нет. А потом через каждые десять лет просыпаться, чтобы в составе Технической Вахты проверять систему жизнеобеспечения, курс Корабля, запасы топлива и т.д. чтобы потом снова лечь в Долгий сон на следующие десять лет.

И уже в ложась в капсулу криогенного сна, молиться, чтобы все эти байки, слухи, страхи, которые все время крутятся среди своих, — все это просто пустой трёп, ничего более.

Зачем…

Как ему это все надоело…

А ведь они пролетели только половину Пути. Впереди (еще!) пять Вахт, еще шестьдесят лет…

…как он устал от этого… как ему надоел этот Корабль…

За предыдущие года он уже облазил его весь, каждый уголок.

Через лобовые рефлекторы он видел звезды, которые застывшими точками горят вокруг «Первой Зари». Через защитные экраны он видел кормовые дюзы самого Корабля, подавляющие любую фантазию своими гигантскими размерами. Он плыл в невесомости вдоль Осевого Туннеля, который тянулся через весь Корабль. Он стоял у каждого из семи Конвертеров, питающихся полезной массой и выдающий столько энергии, что на Земле этой энергией могли пользоваться мегаполисы несколько десятилетий. Он видел, как сияют на фоне Галактической Бездны паруса Белова, тянущие Корабль на субсветовой скорости. Он прогуливался вдоль всех шестидесяти тысяч криогенных камер, где с самого Старта спали будущие колонисты новой планеты. Он ел брикеты из чистых углеводов, спрессованных для Корабля еще на Земле. Он пил воду, которая была очищена специально для «Первой Зари» на Гималайских опреснительных станциях, еще на Земле…

Воспоминания о воде заставили его вздрогнуть.

Это был его Последний день на Земле.

Он пришел попрощаться с родителями...

Родители…

- Это наш прощальный подарок, сынок. Чтобы ты помнил: чем была богата Земля. И чего там больше нет...

Это воспоминание щелкало Миклоша болью.

Мысль «вернись я в прошлое- согласился бы на этот Полёт снова?» снова накрыла его…

Миклош тут же вспомнил покрытый серыми цветом переполненные города, задыхающиеся от смоговых объятий долины, гниль загаженных берегов рек и океанов, томительное ожидание мутной воды, которую подавали на три часа в сутки...
И родители, которые остались…

Хватит. Я тут, на Корабле. Что я могу изменить?..

Миклош пошевелил рукой, чтобы найти опору и подняться.
Но тут его пальцы наткнулись на маленькую угловатую коробочку.
Брадт удивленно схватил ее.

В его карманах ничего такого не было. И в переходнике не было ничего такого, чего мог Миклош зацепить падая.

Возможно, ее кто-то оставил до него? Хотя, вряд ли. В эти переходники доступ был не у многих. И Миклош знал их всех. Никто не разу не упоминал в разговоре о том, что где-то что-то обронил.

Брадт подтянул ноги и поудобнее взяв коробку, положил ее на колени, ближе к глазам.

Маленькая коробочка с какой-то надписью и кнопкой на верхней грани.

Сердце Миклоша пропустило удар и все кости в теле превратились в желе.

Он слышал об этой Коробке. И слышал об этой Кнопке.

О ней ходили слухи почти все время несения Вахт.

Эти разговоры начались почти сразу, едва Корабль набрал крейсерскую скорость. Видимо приближение к субсветовому барьеру породило в людях такой страх, что появление легенды о Кнопке, которая может вернуть человека назад, домой, было настолько естественным, что даже наказание от Офицерского Состава не пугало людей.

Миклош вгляделся в буквы на коробке. Надпись была полукругом:

«Прервать Полет и вернуться домой».

На самой кнопке были всего две буквы:

ДА.

Миклош медленно и осторожно (боясь сломать) оглядел коробку со всех сторон, положил ее перед собой и огляделся. Луч фонаря скользнул вдоль коридора, по потолку, по толстым кабелям связи и и полу.

Красная коробка. Кнопка.

Как она тут оказалась?

Домой. Домой... Домой...

А как же Полет?

Старший крайм-механик Вернар говорил, что если есть такая коробка с Кнопкой и она действительно дает шанс возвращения Домой, то тогда это не Полет. Это часть Эксперимента. И что мы тут сидим внутри Корабля, как черви в банке, а за нами наблюдают Экспериментаторы.

А смысл этого опыта над живыми людьми - реакция общественности: заметит население Земли, что куда-то пропали шестьдесят тысяч человек – значит эксперимент не удался.

Но если не заметит, то это значит, что можно «по-тихому» всех нас- экипаж и колонистов- удавить…

Все равно их о них никто не помнит...

А потом «снарядить» еще один звездолет. И отправить в душегубку еще шестьдесят тысяч. А потом еще. И еще. И все на Земле будут убеждены, что все идет хорошо, мы осваиваем звезды.

Вернер был убеждён, что правительство Земли способно пройти на такую чудовищную авантюру, лишь бы решить вопрос с демографическим переизбытком.

И никакие доводы не могли убедить Вернара, что он не прав.

Для него короткие сеансы связи с Землёй во время Вахт Бодрствования были спланированными записями. Бортовой Хронометр, отсчитывающий время Полета и время на Земле – бутафория. Всегда можно подкрутить электронные часы, пока мы все спим. И кстати, а вы уверены, что действительно спим по десять лет? Точно, да?

Невесомость в Верхней Части Корабля- фикция. Даже вид раскрытых световых парусов Белова для него были просто голограммой на экране.

В конце концов, Вернар сам устал от своей болтовни и сдался Старшему Офицерскому Составу добровольно. Его приговорили к заключению на долгий срок по прибытию на Проксиму Центавра. И на время исполнения приговора крайм-механика отправили в Долгий Сон.

Больше его никто не видел.

После этого о Кнопке притихли, но продолжали будоражили умы многих Вахтенных. И каждый спрашивал себя (и других): а попадись она мне - что сделал бы?

Были и шутки, были и философские размышления. Были даже те, кто знал тех, кто когда-то встречал того, кому показалась эта Кнопка.

Мол, слышал я от одного, который знал того, а этот лично видел…

Обычно все истории имели однотипную концовку:

«... И его не нашли!»

Или «... Нашли сошедшим с ума».

Или (что чаще) «через два дня нашли на соседнем Ярусе у любовника(цы)»

Те, кто верили в Полет, обычно резюмировали:

- Это все ерунда. Хочется сказок. И хочется домой. Вот и всё объяснение. Нет ее, Кнопки этой.

... А выходит, что Кнопка существует. И она сейчас перед Миклошем.

И шанс узнать прав был Вернар или нет- буквально в одном простом нажатии на «ДА».

Неужели все-таки можно вернуться?..

Как? Не важно.

Вряд ли это была какая-то шутка. Появление Коробки с Кнопкой в пустом переходнике тому доказательство.

Миклош точно знал, что на этих Ярусах кроме него нет никого из Вахтенных.

«Прервать Полет и вернуться домой»...

Домой.

Домой...

В мир, который вот-вот сам себя поглотит междоусобной войной? Или в тот, который сгорит от болезней в душных и перенесённых городах? Или туда, где еда и вода уже давно стали набором химических эрзацев, далёких от натуральных?

Миклош снова вспомнил, как в последний день, перед самым Отлётом, мать налила ему стакан чистой воды.

Прощальный подарок.

- За наш счёт, сынок. Не спорь. Мы верим в тебя и твой Корабль. Когда-нибудь ты вступишь на новую планету, и она будет домом для тебя и твоих детей...А мы с отцом останемся тут. Но ненадолго. Вот квитанция о Добровольном Уходе... Не плачь, сынок. Ты должен знать: это ради твоего будущего. Чтобы ты знал, что на этой планете тебя ничто не держит. Лети, сынок, к звездам...

Миклош взвесил Коробку на ладони.

Никакого возвращения. Чтобы под этим словом не таилось.

На Землю он уже не вернётся. Если это Эксперимент, то он должен продолжаться. Чтобы дать людям шанс вырваться с Земли.

Только вперёд.

К звёздам.

Миклош сжал корпус и Коробка треснула под его пальцами. На пол высыпались какие-то провода, блок питания и маленький, размером с палец, коротковолновый передатчик. Брадт не успел его поднять, как тот пыхнул изнутри электрическим разрядом и расплавился.

Экспериментальный Полёт продолжается, облегченно подумал Миклош Брадт.