Коробочка с воспоминаниями

Город вечного ноября, моя малая родина, полная несбывшихся надежд и разочарований. Монотонно разрисованный в оттенки беспробудной вечной грязи от забора до стен хрущевок. Даже в предновогоднюю неделю, когда казалось все ждут праздника, мандаринов и фейерверков, городишко не расцвел праздничной люминесценцией и гирляндами, он оставался таким же серым, в слякоти и недостаточно освещённым. Впрочем, ничего нового. Что тридцать лет назад, в день моего рождения, как и в самый радостный для меня декабрь, когда наша семья переехала на юг.

Я бы вспоминал о нем лишь в редкие моменты предъявления паспорта, где в обязательном порядке кассир или работник банка недоверчиво вскинет глаза и переспросит: - "N", а где это?

И надо же было нотариусу вызвать меня в спешке с нового места жительства под самый праздник с нелепым предлогом наследства. В первый раз я подумал о мошенниках, второй и третий также, но Дмитрий Александрович был очень настойчив и даже дозвонился до отца. Так, родители и супруга уговорили вернуться в город N, чтобы ознакомится с завещанием. И ведь старый черт наотрез отказался просветить текст по телефону.

"Я уполномочен вручить волеизъявление моего клиента лично в руки. Так пожелала Марина Семеновна." На мой вопрос , кто она такая, родители уклончиво разводили руками, но уверили, что дальняя родственница без прямых наследников. Была замкнута, скупа и вдовой без детей.

Светло-серый автовокзал. Темно-серая классика с провинциальным тюнингом. Слишком разговорчивый таксист и неуместно громкая музыка. Я вернулся в "родной" город без ностальгии и желанием вспоминать знакомые улицы. Напротив, подняв воротник пальто, уткнулся в телефон, безразлично листая ленту новостей. Благо от автовокзала до нотариальной конторы десять минут езды по ухабам и разбитому асфальту.

-Приехали,- вырвал из меня из размышлений шофер. - Сто писят целковых. Я же не за красивые глазки тебя тут катал такого угрюмого.

Отвыкший от наличных, я с трудом нашел купюру в карманах пальто, сунув пятисотку, быстро засобирался прочь.

За мной следом выскочил таксист и схватился за руку.

- Ты чего мне тут фуфло гонишь? Думаешь кинул фиолетовую и я с радостью приму фальшивку?

У меня от возмущения даже перехватило горло. Все что я мог поделать, так пялиться на мужика, на его раскрасневшееся от гнева лицо и зажатую в кулаке купюру. Водитель не ожидал такой реакции, быстро вскинул деньги вверх, чтобы под лучами тусклого фонаря проверить на оригинальность. Затем стушевался, засуетился. Начал бить себя по карманам в поисках мелочи, постоянно прося прощение. Картина Репина: "Ямщик барина не признал".

Я не стал ждать сдачу, а развернулся и направился к неприметной двери нотариальной конторы. Чертов город ща неполные тридцать минут успел мне испортить не только настроение, но и сапоги. С трудом отбив обувь об ступеньки, долго вытирал подошвы, а затем решительно открыл дверь.

Архив. Чулан. Пункт приема макулатуры. Пыльное, забитое связанными грубой ниткой кип бумаг помещение , состоящее из двух комнат и заваленного коридора. Покашляв для вида, я стянул перчатку, а позже, вспоминая таксиста и его потную хватку, брезгливо вытер руку об пальто.

- Санечка, это ты? - раздался блеющий голос нотариуса из дальней комнаты.

- Дмитрий Александрович, это Селезнев. Я по поводу завещания.

- Ох, как же так, я же вас только завтра ждал. Прошу вас, пройдите в зал для совещаний.

Следом шорохи, что-то упало следом, а затем шаркающие тапочки прочертили дорогу.

Пожав плечами, я пошел вперед. Зал, так зал. Переделанная под нужды нотариальной конторы трехкомнатная хрущевка с отдельным выходом. А где в такой квартире гостиная знают все.

Старик совмещал бизнес с местом проживания, так как накинутый на старый стул махровый халат , тарелка с засохшим бутербродом и чашка не намекали на дресс-код. Не в подъезде или пивной и то хорошо.

Не успел я оглядеться, как в комнаты ворвался хозяин, в наспех натянутой сорочке, не знавший утюга, перетянутой подтяжками. Искренняя улыбка, добрые внимательные глаза и... папка. Она заняла все мое внимание. Красная, пухлая. Такие обычно в руках напыщенных регистраторов в ЗАГСе или на творческих вечерах в провинциальных театрах или кружках самодеятельности.

- Виталий Григорьевич, может чаю с дороги?

Папка переместилась из рук на пыльный потертый стол между тарелкой и чашкой.

- Дмитрий Александрович, честно говоря, я бы не хотел затягивать, - устало произнес в ответ. - Очень хотелось бы успеть на последний рейс.

- Пу... пу... пууу... - выдохнул нотариус. - Не хочу вас огорчать, но... Тише, молодой человек.- примирительно вытянул ладошки в мою сторону, столь красноречивым был мой взгляд.- Давайте я прочту текст завещания, а уж потом будете меня прожигать своим взглядом. Присаживайтесь.

Три пуговицы на пальто, откинуть полы, сесть ровно и строго.

Хозяин конторы быстро убрал со стола, смахнул крошки рукой на пол, а затем грузно и тяжело упал в кресло.

Папка откинулась, явив аккуратно уложенные документы с цветными стикерами. На первом листе успел прочитать: "Список приложенных документов", а затем пухлые ручки Дмитрия Александровича переложили все бумаги на свою сторону.

- Пожалуй, начнем. Но, уж простите, мне нужно удостовериться в Вашей личности.

Паспорт перекочевал из внутреннего кармана в руки старику.

- От, елки-моталки, очки! - спохватился нотариус, а затем вдруг ринулся из комнаты, позабыв и паспорт, и документы. А мое внимание приковала папка, она что-то мне так сильно напоминала, но вот что? Из безрадостного детства, из скучной школьной жизни? А может техникума? Красная, пухлая, со следами многочисленного использования...

- Простите, право говоря, вы меня застали врасплох. Как бы вы не говорили по телефону, но думал вас уже после новогодних ждать. Числа так двадцать пятого.

- Не люблю оставлять неоконченные дела. Да и слово данное нарушить, -вырвалось из меня буднично.

-Похвально, так... Селезнев Виталий Григорьевич. Дата? Совпадает. Ого, прописка на Буденного? М... Многое объясняет... Серия, номер, код подразделения, выдан... - сумбурный монолог старика так и не вывел меня из раздумий. "Что мне напоминает эта чертова красная папка?"

- Я, Покровская Марина Семеновна, тридцать пятого года рождения, проживающая по адресу...

Отстранено я слушал текст заявления, вспоминая то, что закопал десять лет назад.

- ... мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось...

Почему вспомнилась шведская стенка в старой квартире. Антресоль с отломанной дверцей, из которой торчали пожелтевшие рулоны обоев, книжные полки с классикой и словарями, томик стихов Цветаевой, хрусталь, выставленный напоказ за стеклянной дверцей, как некая гордость или статус. Два моих кубка по шахматам, грамоты за олимпиады...

- ...по моей просьбе записан нотариусом с моих слов и ввиду моего слабого зрения до его подписания оглашен для меня нотариусом вслух...

"Лампа пятилучевая, массивная и увешанная паутиной, как новогодняя елка гирляндой. Горела лишь одна лампочка из пяти. Скрипучий паркет с приколоченными гвоздями дощечками. Отец никогда не был рукастым. Но с радостью брался за любую домашнюю работу. Хотя собеседник он отличный."

-...а другой экземпляр выдается завещателю Селезневу Виталию Григорьевичу...

"Ветер с балкона поднимет бледно-зеленую органзу тюли, а через большое окно видны кроны тополей, лыжи, скороварку и связки газет и журналов. Старая швейная машинка, доставшаяся от бабушки, но ни дня после ее смерти не использовалась по назначению."

- ... дополнительно возлагаю также обязанность распорядится коллекцией картин и антиквариата, а также квартирой по адресу...

"На лыжах я ни разу не ходил. Освобождение по физкультуре каждую зиму из-за астматических припадков. Никогда не был спортивным или активным игроком в футбол или волейбол. Даже в техникуме. Мне кажется квартиру родители получили сразу с ними, и , возможно, последние вписаны в технический паспорт жилплощади, также, как и несущие стены."

... или передать для нужд приюта и дома пенсионеров, если поступит отказ в наследовании...

- Ознакомьтесь с копией завещания...

"на балконе хранился огромный таз, в котором кипятили белье, эмалированный, местами ржавый. Даже купался в нем в детстве, когда газ отключали и родители грели воду кипятильником..."

-Виталий Григорьевич? - очень громко раздался голос нотариуса.

- Что? - по-глупому ответил я.

- Как вы себя чувствуете? Вы не моргали и, как-будто, отрешились.

- Простите, дорога была тяжелой, и я... Давайте я подпишу, что требуется. Еще один вопрос, вы бы не могли взяться за реализацию имущества за вознаграждение?

- Я не могу... Вы все прослушали? Давайте так поступим. Держите ключи от квартиры, адрес вам написал на листочке, я вам дам копии для ознакомления, а утром или в обед, мы встретимся снова и все обсудим, - нотариус быстро поднялся, складывая бумаги по одному ему понятному порядку. Затем отстегнул от связки ключи и передал мне.

В себя я пришел только на улице. Сумка с вещами, подмышкой документы от Дмитрия Александровича. И полное непонимание что же делать дальше? Гостиница или хостел? Я так и не смог удаленно забронировать номер. Перехватив документы, я поднял руку, ловя такси.

Темно-серая классика притормозила рядом, чуть было не обрызгав.

- Добрый вечер, можно в какую-нибудь гостиницу?

- Тоже мне скажешь "какую-нибудь"! Будто выбор есть. А я тебя заждался, сдачу пока собрал, тебя уже и след простыл.

Только сейчас я обратил внимание, что таксист тот же самый. Отвернулся к окну, чтобы не показать своего раздражения.

- Ну не держи зла на старика. Я ж не от хорошей жизни таксую. А тут ты деньгами швыряешься. У нас так не принято. Вот и подумал, грешным делом.

Дальше ехали в полной тишине, лишь машина стонала от плохой дороги. Автомобиль остановился возле яркой вывески гостиницы "Труд".

-Сколько с меня? - разглядывая унылый дизайн и потрепанный вид мотеля, произнес водителю.

- Я еще должен пока. Давай я подожду? Ты вряд ли тут остановишься...

Окинув в последний раз место временного проживания граждан, я принял непростое для себя решение. Вытащив записку из кармана, продиктовал адрес дома.

Дорогой я задремал, потому потерял счет времени. Серый город, серые улицы, темно-серое такси.

- Я тут тебе еще пятьдесят должен. Вот держи. Все чин по чину, как в аптеке, - вырвал меня из полудремы шофер.

- У вас все поездки по одной цене? - изумился в ответ.

- Так город-то маленький,- смеясь произнес таксист. С одного края в другой примерно двести рублей, а ты и не торговался. В гости?

- В гости, - ответил я, принимая купюру, а вместе с ней и визитку.

- Держи. А то местные и обмануть могут, а я по любому адресу в течении десяти минут подскачу. Но ночью не работаю! Бывай!

***

Квартира встретила меня запахом нафталина, старческой немощи и пылью. Если бы не успешное лечение семь лет назад, то сразу бы скорчился в астматическом припадке. А так лишь прочихался, пугая тени в углах и морщины на картинах.

Не жилище одинокой вдовы, а антикварная лавка. Иконы, этюды, статуэтки, кривоногий комод с помутневшим от времени зеркалом. Ковры и гобелены. Вглядываясь в детали, вдруг понял, что это не эпоха СССР, а более старые вещи. Дореволюционные.

Щелкнув ногтем по стилизованному под корабельный колоколу, насладился звоном тяжелой меди. Старушка знала толк в антиквариате. Да и расставлено все со вкусом. Пройдя в залу и включив свет, огляделся. Мое внимание сразу привлекла большая картина с красивой женщиной в блином платье и игривой шляпке с перьями.

- Завтра, все завтра! - прошептал я, поспешно подготовил спальное место, переоделся и умылся ледяной водой из вычурного латунного крана. Спустя десяток минут я забылся тревожным сном.

Я выспался. Меня не задушили призрак старушки, полтергейст или черная рука из детских страшилок. А еще чувствовал себя великолепно. Улыбнувшись своему отражению, ушел умываться. Вторая улыбка меня посетила в ванной, когда увидел записку: "Газ перекрыт во избежание утечек, открыть можно на кухне."

Грешным делом подумал, что горячую воду не завезли, а все оказалось проще. Зажечь колонку, отрегулировать подачу воды, и вот я уже наслаждаюсь горячим душем, смывая с себя дорожную пыль, дурное настроение и сонливость.

Плита, турка и маленький сотейник для овсяной каши. Позавтракав, принялся тут же знакомиться с бумагами, где меня ждал сюрприз. Квартира и все остальное будут моими, при условии выполнения одного поручения, а именно составления каталога всех ценных вещей в доме.

Меня! Аудитора крупного холдинга напугали инвентаризацией! Смешно. Перевернув копии чистой стороной, я начал с коридора.

***

Осталась последняя коробка, которую я откладывал напоследок. Уж слишком необычно простой она была, по сравнению с остальным антуражем. Простая советская бандероль с обратным адресом, перемотанная грубой бечевкой. Пододвинув стул "с предположительно исторической ценностью", я разрезал веревку и начал доставать предметы один за другим.

Фотография с резным кантом. Смешной мальчуган с воздушным шариком в руках, в несуразных шортах и растянутой футболке. Я долго вглядывался в знакомое лицо, но не смог распознать, потому быстро перевернул свою первую находку. На обороте красивым почерком было написано: Гриша Первомай. 1965 год.

Вторая фотография с девчонкой. Коса на плече, простое платье в горошек и огромные глаза, которые я узнаю из миллиона. Мария. День победы 65г.

Откинувшись на стул, начал размышлять. Откуда у дальней родственницы снимки моих родителей? А следом вывалил на стол всю пачку. Разноцветные открытки с поздравлением, неизвестные мне люди, фамилии, имена, даты. Пока.

Толстый розовощекий парень без передних зубов. В смешных растянутых колготках и зайцем в руках. На ней я улыбался. Мама и папа подняли меня за руки, чтобы перенести через лужу, следом другая, на которой я уже в белой сорочке, галстуке и с нелепым букетом в руках. Первый класс. Первый класс!

Я вдруг вспомнил красную папку со стола нотариуса. В таких вот папках хранилась история! Сотня вложенных фотографий с важными датами, днями рождениями. Победы и рост, велосипед, шахматы, отдых на море, последний звонок, выпускной в техникуме. Все то, что старательно прятал и уничтожал, выжигал в себе, стараясь порвать с этим городом, вернулось в небольшой коробке из-под посылки. Вся моя жизнь, запечатленная в бумаге, мои медали и грамоты, детские рисунки, склеенная модель самолета, рогатка и самострел, оловянные солдатики и моделька, фантики от жевачек. Я вспомнил все и заплакал. Значит я не умирал в этом городе, он не душил мои надежды и мечты, не давил своей серостью и унынием.

Это все выдумал я сам себе, чтобы не скучать и не думать о городе N, не желать вернуться. Я жил здесь, улыбался, смеялся, падал и вставал, влюблялся и бегал на свидание, любил и был любим. Встречал рассвет на выпускном в школе. Робко целовал одноклассницу, потом водил ее в кино. И был в нем сча....