Королева морей

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1. ПЕРВЫЙ ТРЕПЕТ СЕРДЦА

Над курчавыми верхушками деревьев неторопливо поднялось солнце. Во всей природе этого ясного чистого утра слышался неясный вздох сожаления и чуть ощутимой грусти. Бабье лето плавало нитями паутины и сверкало голубизной глубокого, словно вымытого, неба. Веселые облачка медленно проплывали в вышине.

Небольшая поляна, обрамленная кустами орешника и шиповника, усыпанного чуть розовевшими ягодами, замерла, нежась в лучах теплого света. Зелень уже успела поблекнуть и потерять летнюю яркость. И птицы кричали как-то тревожно и не так задорно, как еще две-три недели назад. Природа увядала. Роса поблескивала на стебельках и листьях, сверкала на нитках паутины, а пауки терпеливо ожидали, когда ее высушат солнечные лучи.

У самой опушки копошилась девушка, увязывая тяжелую охапку хвороста, на согнутой спине ее бугрилось серое домотканое платье. Она легко, пружинисто разогнулась, расправляя слегка уставшие плечи и спину. Тяжелая огненно рыжая коса, небрежно заплетенная и непокорная, мешала. Рука привычным движением откинула ее назад, поправила сбившийся платок, застиранный и вылинявший. Даже дерюжное платье не скрывало молодости и силы. Загорелые до черноты икры ног едва виднелись в густой пожухлой траве. Юность светилась в лице, и на нем не видно было печали и тоски от прожитой в тяготах долгой жизни. Девушка улыбалась утру, свежести росных трав, небу, такому синему и яркому, которое бывает только ранней осенью. Ничто не омрачало ее юного смуглого лица, а большие зеленые глаза излучали озорство и жажду жизни.

Но тут брови девушки неожиданно нахмурились, глаза потемнели. Она быстро оглянулась на близкие кусты, и сердце бухнуло в груди тревожно и непонятно.

Из-за куста, шагах в десяти, выглядывал охотник с торчащим стволом ружья за плечом. Девушка мгновенно заметила, как изменилось лицо молодого человека. Любопытство и откровенная жадность взгляда тут же сменилась робостью и неуверенностью. Глаза его тревожно опустились, а на лице появился легкий румянец. Он явно смутился и растерялся.

– Я испугала тебя, молодец? – тихо молвила девушка, нарушив затянувшееся молчание. – Так ты не крадись ко мне, не заяц-русак. Человек ведь. А я тебя знаю.

– Как же ты меня можешь знать? Я недавно тут.

– А у нас укрыться трудно. Мы живем на отшибе, но все о тебе ведомо нам.

– И что же ты про меня знаешь?

– А то, что утеклец ты от царя Петра, и что тебе негоже так просто шляться, не то и до беды недалеко будет.

Лицо молодца посуровело, взгляд стал жестким, хмурым. Он с недовольством промолвил:

– Какая же сорока на хвосте тебе принесла такую напраслину?

– Сорока такого не принесет. Это маменька сказывала, а она у нас все знает. Да и я тоже не совсем дурочка, – голос девушки звенел смело и задорно. Глаза щурились в озорной усмешке, наблюдая смутившегося человека.

– Так это твою мать ведьмой зовут в округе?

– Никакая она не ведьма! Худые люди пустое сказывают, по злобе, – ответила девушка и нахмурилась недовольно и отчужденно.

– Вот и ты осерчала. Теперь мы квиты, – молодец немного успокоился, лицо его потеплело и похорошело.

– А ты небось на охоту собрался? – заметила девушка, меняя тему разговора.

– Собрался, – ответил юноша осмелевшим тоном, тут же опять стушевался и продолжал неуверенно: – А звать-то как тебя, а? Скажи.

– Тайны тут никакой нет. Анастасия, Ася, вот как меня кличут. Себя можешь не называть. Андреем зовут. Слух о том у нас уже прошел.

– Ишь ты, как у вас скоро все.

– А про матушку не думай плохо, – спохватилась Ася.

– Я же не знал, теперь не ошибусь.

– Заговорились мы тут с тобой, а меня уже давно заждались. Некогда мне с тобой лясы разводить, – торопливо затараторила девушка и стала быстро подсовывать сучья под веревку, которая стягивала увесистый ворох хвороста.

– Погоди, Ася, – неуверенно протянул Андрей и приблизился к девушке. –Может, побудем еще немного вместе? Я тебе вязанку донесу быстро, ты только дорогу указывай.

– Вот еще, что надумал! – огрызнулась без злости Ася, а самой так и хотелось остаться и поболтать с пригожим молодцом. – Да меня по головке-то не погладят, узнай, что я с тобой лясы точу. Из господ ведь, в усадьбе у барина проживаешь. Негоже так. Я пошла, а то матушка узнает и накажет.

– Не узнает, мы пройдемся немного, а потом я уйду. На обратном пути загляну. Ты ждать будешь?

Девичье сердце защемило сладко, тревожно, стало боязно. Лицо ее покрылось краской стыда и неловкости. Она уже не так смело глянула на собеседника.

– Не дело говоришь, Андрюша. Так не будет. Срама на меня не наводи.

Андрей слегка улыбнулся, обнажая ряд ровных крепких зубов. В голосе девушки он услышал призыв к продолжению натиска, понял, что уже запал ей в душу. Это наполнило его каким-то новым и сладостным чувством. Он оглядел уже другими глазами ее ладную фигуру. Крепкая, наработанная с детства, она не утратила девичьей тонкости и мягкости. Высокая грудь бесстыже топорщила холст старого платья, и Андрей с трудом оторвал глаза от проступавших сосков этой груди. Он видел ее уже обнаженной и податливой, но усилием воли подавил страсть, устыдившись нахлынувшего чувства.

А девушка тоже оценивающе оглядывала Андрея, и с каждым мгновением он становился для нее все ближе и желаннее. Он волновал ее, внушал непонятные желания, и оторваться от него стоило ей усилий. Голос выдавал ее волнение.

– Мне пора, маманя заждалась. Я пошла, – и с этими словами она взялась за вязанку.

– Погоди, Ася! Дай я тебе помогу, гляди, какая громадина!

Он бросился к ней, тела столкнулись и замерли на мгновение в трепетном предчувствии чего-то значительного. Оба смутились, и тут Ася покорно уступила, предупредительно сняв тяжелое ружье с плеча юноши.

Андрей взвалил вязанку на спину и подивился, как это такая юная и на вид не очень сильная девушка могла бы пронести эту тяжесть хотя бы сто шагов. Они молча шли по широкой тропе, сбивая редкие капли с веток кустов.

Анастасия украдкой поглядывала на идущего чуть впереди Андрея. Она со все большим интересом отмечала его статную ладную фигуру, слегка согнутую под тяжестью вязанки, крепкие ноги в мягких сапогах из желтой кожи. Ей было неловко и чуть-чуть приятно, что такой видный молодец не погнушался помочь ей, простой девчонке, крепостной его соотчича. Она отметила его добротный наряд, облегающую однорядку и алого цвета рубаху.

– Анастасия, ты бы разговором отвлекла меня, все легче тащить будет, – сказал Андрей, заметив ее изучающий взгляд, и чуть замедлил шаг, пропуская девушку вперед.

– А чего же говорить? Вот скоро поворот, там и разойдемся. Маманя заругает.

– Я же на охоте, сумею укрыться.

– Ты-то сумеешь, а мне попадет все одно.

– А ты не рассказывай.

– Узнает, она все узнает. От нее не укроешься. Достанется мне.

Они дошли до поворота тропы, и Андрей остановился, вопросительно глядя на спутницу.

– Тут, что ли? – в глазах заметно было сожаление, что путь окончен, и Ася с радостной полуулыбкой заметила это. Ей стало приятно, и страх перед неминуемым наказанием отошел куда-то в глубь ее трепещущей души. Она кивнула и оглянулась, вслушиваясь в неясные шумы, доносившиеся со стороны их хибары, притаившейся недалеко за кустами.

Они стояли, смотрели друг другу в глаза, и время для них остановилось. Сердца учащенно стучали, мысли блуждали в головах. И молчание это казалось им многозначительным и красноречивым. Глаза сами говорили, щеки пылали волнением.

– Что ж мы так стоим? – неуверенно сказала Ася. – Помоги мне вязанку поднять, ослабела я, – и это признание отразилось ярким румянцем на ее лице, а Андрей возликовал, поняв окончательно, что девушка покорена и до полной победы ждать осталось совсем не долго.

Он шагнул к ней и почему-то шепотом, волнуясь и торопясь, затараторил:

– Когда я увижу тебя? Говори быстрее. Буду ждать, скажи! Не томи!

– Ничего не знаю. Сам найди меня, я не вольна над собой.

– Ладно, Ася! Каждый день искать теперь тебя буду. Найду, ты жди.

Девушка испугалась своей смелости, заторопилась, с трудом справляясь с волнением. Она взвалила вязанку на плечи и пошла по тропинке, силясь сдержать жгучее желание обернуться и поглядеть на Андрея. Она чувствовала его взгляд, однако пересилила себя, злясь и стыдясь чего-то неизвестного, но очень страшного и неотвратимого.

Голова девушки пылала, дыхание учащалось, но не от тяжести, которой она и не замечала, а от мыслей, будоражащих ее голову. Она лихорадочно вспоминала слова, которыми они обменялись, в который раз переживала момент их внезапного соприкосновения взглядами. Вздохи часто вздымали ее грудь. Мельком пронеслось в голове неясное видение деревенского парня Ивашки, который пытался привлечь ее внимание на барском поле, заигрывая и вертясь перед ней. Она снисходительно улыбнулась, невольно сравнив нового знакомца с деревенским замухрышкой.

– Куда несешься? – остановил ее грубый голос матери, и Анастасия в недоумении очнулась от нахлынувших чувств. – Что с тобой, девка? Никак лешего повстречала, говори!

– Так, мамонька, лешего, как есть. Винюсь вам, ругайте.

– Ах ты боже мой! Как же тебя угораздило? Вот я тебе покажу твоего лешего! Что люди скажут, ты подумала своей дурной головой! Работа стоит, а она в гульбу ударилась!

Девушка свалила с плеча вязанку и всем телом ощутила слабость и томление. Она не смела поднять глаза, но чувствовала сердитый взгляд матери, которая недовольно гремела чем-то в сенцах полуразвалившейся избенки и бормотала ругательства себе под нос.