Королева на чужой доске

Нина возилась на кухне, тонкими ломтиками шинкуя яблоки для будущей шарлотки. Играла музыка, она ей подпевала и не услышала, как входная дверь квартиры открылась. Человек, с большим букетом роз на длинных стеблях прошел по коридору и остановился у девушки за спиной.

- Королева! – позвал он.

Нина обернулась, лицо ее исказилось от страха.

- Ты обманула меня, сука! – взвизгнул мужчина, отбросил букет и схватился за нож.

***

Лейтенант полиции Кристиан Энгель стоял посредине комнаты, глядя строго себе под ноги. Рядом суетились медэксперты, доктор Хартманн что-то сердито бормотал, сидя на корточках у распростертого на кровати тела.

- Кристиан?! – позвали из коридора.

- Лекс! – Кристиан облегченно вздохнул.

Вошел руководитель их группы по раскрытию тяжких преступлений – старший комиссар Александр Бергер.

- Ох, ничего себе! – выдохнул он, едва переступив порог.

Комната и в самом деле выглядела впечатляюще. Кровь даже на потолке, убитая девушка буквально выпотрошена, лицо изуродовано, на полу рассыпаны розы, усугубляющие дикую картину, на стене над кроватью кровавая надпись.

- Интересно, что это за язык? – поинтересовался комиссар Бергер.

- По-моему, господа, это русский, - откликнулся доктор Хартманн, подходя. – Привет, Лекс!

Александр пожал протянутую руку.

- Привет, Ули. Ты знаком с русским?

- Нет, однако мой отец два года провел в плену под Москвой, помогал восстанавливать Дмитров, если я правильно помню название города. Он довольно прилично говорил по-русски и привез несколько книг – Чехова, Достоевского…Буквы схожи.

- Квартира принадлежит Наташе Краузе. Она работает в городском госпитале на должности старшей медсестры. Так же в квартире, по данным муниципалитета, зарегистрированы две русские девушки, - лейтенант Энгель заглянул в блокнот. – Нина Симанова и Татяна…Татьяна Денисова. Они обе танцовщицы…хм…понятно каких танцев…в клубе для русских. Называется клуб «Вишневая ночь», хозяин некий Аликбек Харимов.

- Кто же из них перед нами? – доктор Хартманн повернулся к кровати.

***

- Наташа? Вы что, опять за Грубер дежурили?

Наташа Краузе обернулась. В дверях сестринской стоял доктор Фолькер Лие́нерт, которого все в госпитале называли доктор Фоли. Он был высок, нескладен и прятал глаза за стеклами очков с сильными диоптриями.

Правда, девушка этой его неуклюжести не доверяла, она помнила, как однажды доктор Фоли легко, не напрягаясь, перенес шестидесятикилограммовый автоклав в ремонтную мастерскую, словно тот весил раз в десять меньше.

- Все равно не спала бы, учила, - Наташа дежурно улыбнулась. – Аттестация скоро, господин Лиенерт.

- Сестра Грубер ведет себя совершенно недопустимо, я доложу главному врачу.

- Прошу вас, не стоит, доктор. Я сама попросилась в ночную смену.

- Пойдемте, я вас кофе напою.

- Благодарю, господин Лиенерт, я лучше домой поеду.

- Что вы все «господин Лиенерт»? Мы ведь знаем друг друга уже три года, Наташа. К чему этот официоз? Хотите позавтракать? Я знаю неподалеку милую кондитерскую, где подают прекрасный творожник?

- Благодарю вас, господин…доктор Фоли. Обязательно, потом, в другой раз! Аттестация скоро, надо готовиться.

- Вы ее пройдете, я уверен.

- Спасибо. Мне правда пора.

- Что ж, тогда до вечера. Вы ведь сегодня снова в ночную?

- Да…До свидания.

***

- Сестра Краузе, подвезти вас? – фрау Дальмар, старшая хирургического отделения, притормозила и улыбнулась благожелательно.

- Благодарю, очень кстати! – Наташа Краузе юркнула на переднее сиденье «Опеля».

- А где ваша машина?

- Подруга одолжила. У нее вчера должно было быть прослушивание, без машины не доберешься.

- Эти ваши подруги, дорогая. Конечно, это не мое дело, но вы такая приятная, серьезная девушка, а живете вместе с…девицами легкого поведения.

- Фрау Дальмар, зачем вы так?!

- Они ведь стриптизерши, разве нет?

- Они танцуют в клубе.

- Приличная, порядочная немка, вроде вас, дорогая, не должна общаться с подобными сомнительными особами. Это в конечном итоге бросает тень и на вас.

Возразить Наташа не успела. Фрау Дальмар наклонилась к ветровому стеклу и нажала на тормоз.

- Полиция?! Вы не здесь живете?

- Д-да.

- Что-то произошло…

Наташа Краузе, даже не поблагодарив старшую медсестру, выскочила из машины и бросилась в подъезд.

- Куда вы, фройляйн? – остановил ее полицейский, дежуривший у входа.

- Я здесь живу, пустите!

Девушка ловко проскользнула мимо стража порядка и в три прыжка одолела лестницу.

- Нина! Ниночка! – закричала она, вбегая в квартиру.

- Стойте! – Александр Бергер перехватил ее, но было поздно.

Наташа охватила взглядом всю страшную картину и рухнула на руки полицейским.

***

Первое, что увидела Наташа Краузе, очнувшись, озабоченно-тревожные глаза Кристиана Энгеля. Он улыбнулся, и лицо его стало совсем мальчишеским.

- Вы – фройляйн Краузе? – спросил ее кто-то невидимый.

- Я.

- Разве можно так, - прогудел над ее ухом доктор Хартманн.

- Ничего, мне уже лучше…Благодарю.

- Можете сесть? – полицейский все еще держал ее за руки.

- Попробую.

- Мне очень неприятно задавать вам сейчас вопросы, фройляйн Краузе, но я вынужден, - комиссар Бергер сел напротив в кресло.

- Спрашивайте.

- Ваша подруга…фройляйн Симанова…у нее были враги?

- Нет.

- Эта надпись на стене…Вы прочитали?

- Да.

- Она вам о чем-нибудь говорит?

Наташа замялась, опустила глаза. Александр насторожился.

- Да, говорит… - с трудом произнесла девушка. – Там написано: «Не обманывай меня больше, королева».

- Может это связано с работой фройляйн Симановой? Какой-нибудь сумасшедший поклонник…Что вы думаете?

- Он написал это мне.

***

Началось все больше года назад. Нина Симанова заболела. С высокой температурой она лежала дома, не в силах даже доковылять до туалета. Наташа купила необходимые лекарства в госпитальной аптеке, и сама пользовала подругу.

Алик – Аликбек Харимов – не пожелал считаться с Нининой болезнью.

- Чем я заменю ее номер? – шипел он раздраженно.

- Но она очень больна, пойми ты! – умоляла его Наташа Краузе в трубку. – Она не сможет работать сегодня!

- Тогда ты выйдешь и отработаешь за нее.

- С ума сошел, Алик?! Если меня увидят, узнают, меня выкинут из госпиталя тут же!

- Ерунда! Немчура сюда не ходит, только свои…К тому же все пялятся на задницу, на лицо никто и не посмотрит.

- Исключено!

- Тогда я вышибу твою подружку…пусть катится на панель, давно уж пора, пообносилась.

Пришлось приехать в клуб, переодеться и выйти к шесту.

***

Когда-то Нина, Таня и Наташа занимались танцами в одной студии в Саратове. Нина с Татьяной стали профессиональными танцовщицами и их взяли в местный музыкальный театр, а Наталья после школы пошла в медицинский, учиться на хирурга-кардиолога. Встретились они через десять лет на немецкой земле.

Все члены семьи Краузе свободно владели минимум тремя языками. Немецким – как дань уважения родовым корням, русским – поскольку Краузе уже давно жили в России (их предок поселился здесь еще при Александре III) и английским – как наиболее востребованным из ныне существующих языков.

- Языки – это ваша свобода, - иногда говорил Петр Краузе, прадедушка Наташи. – Язык никто у вас не отнимет, язык вас прокормит, язык даст вам возможность увидеть мир. Учитесь, ваши усилия окупятся сторицей.

Когда Советский Союз рухнул, Краузе восстановили связи, списались с родней, живущей в Баварии, и начали готовиться к возвращению на родину предков. Подошли к делу неспешно, со всей своей немецкой основательностью.

Выгодно реализовали имущество, приобрели недвижимость в Мюнхене, собрали необходимые документы для выезда. Первым уехал дядя (брат отца Наташи), за ним постепенно остальные. Только саму Наталью на семейном совете было решено не сдергивать с ординатуры, дать возможность получить полноценное образование и специализацию.

Четко выстроенный план рухнул в один миг – пьяный водитель на угнанном автомобиле врезался в микроавтобус. Родители Наташи Краузе и ее старший брат погибли на месте. Дядя с женой и двумя дочерями скончались от полученных травм в больнице. Бабушка не дошла до морга (куда ее вызвали для опознания), умерла от разрыва сердца. Дедушка примерно через три месяца после похорон просто уснул, а утром не проснулся.

Однако выехать из России Наталья Краузе смогла лишь через год. Да и то, по большей части не по своему желанию, а по предсмертному настоянию деда и троюродной тетушки, убеждавшей племянницу, что не практично бросать начатое. Да, семейный бизнес пришлось свернуть, однако, в Германии стоит оформленная в собственность Краузе четырехкомнатная квартира, имеются письменные договоренности с городским госпиталем о трудоустройстве Натальи на должность медицинской сестры. А в Саратове? В Саратове нет ничего. Все, что возможно – продано. Ютится девушка в крошечной съемной квартире на окраине города. Разве оно того стоит?

С Ниной Симановой и Татьяной Денисовой она столкнулась случайно, на улице. Девушки одинаково обрадовались встрече и решили посидеть в баре – обсудить новости, вспомнить прошлое. Краузе работала к этому времени в городском госпитале медсестрой кардиологического отделения, а Симанова с Денисовой по туристической визе приехали на заработки к Аликбеку.

Вопреки немецким генам, в порыве русской душевности, Наташа пригласила подруг пожить у нее, по крайней мере до окончания срока визы. Огромная квартира угнетала ее, напоминая о несбывшемся.

Жизнь на троих оказалась неожиданно удобной, начисто лишенной конфликтов. На Наташу перестало давить одиночество, а Нина с Татьяной ценили возможность жить почти в центре города, да еще и бесплатно (внося только свою часть стоимости коммунальных услуг). В результате все трое дорожили сложившейся ситуацией, не придираясь по мелочам друг к другу.

***

Наташа выходила к шесту пять дней, верней ночей подряд, пока Нина не смогла встать с постели. На третий день на зеркале ее временной гримерки появилась первая надпись губной помадой: «Я нашел тебя, королева».

Татьяна успокоила подругу, объяснив, что подобные вещи иногда случаются, когда среди поклонников появляются личности особо возбудимые и фанатичные. Наталья была рада, когда ее выступления закончились, но через пару недель на столе гримерки Нина обнаружила трупик птички и надпись: «Не прячься, королева!». Прошел месяц и снова растерзанный труп – кошачий – а также надпись: «Жди меня, королева!». Алик еле успокоил бьющихся в истерике Нину и Таню, но полицию не вызвал.

И вот итог…

***

- Почему никто из вас не обратился в полицию?

- Девочки боялись…У них виза истекла полгода назад. Получается, они в стране незаконно.

- Вы подозреваете кого-нибудь?

- Я бы предположила, что это кто-то из госпиталя.

- Скорей можно подумать на клуб.

- Нет. О том, что я подменилась и останусь дежурить в госпитале, знали лишь сестра Грубер и фрау Дальмар. А вот о том, что у Нины сегодня нет выступлений и она останется дома – в клубе знали многие. Хозяин, бармен, телохранители, некоторые из ее личных фанатов. К тому же эта надпись…Там в слове «больше» нет мягкого знака, буквы «е» написаны неправильно. Да и вообще, это выглядит ненатурально. Вроде кириллицы на латинский манер. Русский так не написал бы.

- Писал немец?

- Мне кажется, немец.

- Кристиан, я поговорю с хозяином этого клуба, а ты…

Александра прервали. Оглушительно крича, в комнату вбежала ослепительно красивая девушка.

- Таня! – бросилась к ней Краузе.

- Что?! Что?! – бестолково причитала Татьяна, хватая подругу за плечи.

- Тише, тише, успокойся!

Денисова огляделась, замерла, уставившись в открытую дверь спальни, и вдруг странно всхлипнув, упала. На губах ее запузырилась пена.

- У нее припадок!

- Доктор, дайте что-нибудь противосудорожное!

- Откуда у меня? Я ведь патологоанатом. Поверните ее на бок, чтобы не захлебнулась и вызывайте реанимационную бригаду.

- Скорую вызвали.

- Может мы ее сами в больницу? – Наташа посмотрела на Кристиана. – Она не очень далеко.

Полицейские снесли Татьяну вниз, уложили на заднее сиденье автомобиля, и лейтенант погнал машину с включенной сиреной.

- Быстрей! – умоляла Наталья, придерживая голову подруги.

Кристиан был умелым водителем, так что до госпиталя они домчались меньше, чем за четверть часа.

Сестра Краузе кинулась к дежурной бригаде. Бесчувственное тело Татьяны перенесли на каталку и увезли в отделение интенсивной терапии. Наташа хотела бежать следом, однако, ноги ее не держали. Кристиан Энгель обнял ее за плечи, усадив на ближайший диванчик.

Здесь их нашел доктор Лиенерт. Неодобрительно посмотрев на полицейского, доктор Фоли опустился рядом и ободряюще похлопал совершенно расстроенную девушку по руке.

- Все, все! Все в порядке, фройляйн Денисовой лучше, хотя состояние было критическое.

- Ужасно…А мне еще дежурить.

- Попросите отгул.

- Нет, ни за что! Остаться одной в этом доме! Я лучше в госпитале поселюсь…Найдется тут какая-нибудь каморка?

- И не думайте! Переезжайте ко мне, места много, - воскликнули оба мужчины одновременно.

- Нет, я лучше в госпитале…Поговорю с профессором Гейхартом.

***

- Жаль! Я виноват, не звать полиция, - сокрушался Аликбек на ломаном немецком. – Танечка, Ниночка, хорошие девочки. Я оплачу все расходы!

- Вы подозреваете кого-нибудь? – комиссару Бергеру толстый масляный Харимов не нравился.

- Нет! – хозяин клуба взмахнул руками. – Тихие люди! Сидят, говорят! Ничего плохого!

- Но надписи на зеркале в гримерке кто-то сделал.

- Нет, не знаю…Тихие люди! У меня чисто, тихо, все хорошо…

- Значит, никого не подозреваете?

- Нет, господин полицейский.

- Ладно, мы еще поговорим, - начальник отдела убийств вздохнул и вышел.

Мимо него в кабинет прошмыгнула какая-то подозрительная личность с ниточкой усов и бегающим взглядом.

- Где Наташа? – спросил у личности Аликбек.

- В госпитале.

- Возьми деньги, заплати за Таньку, – Харимов протянул тонкую пачку купюр, перетянутых резинкой. – Эх, расходы!

Посетитель в мгновение ока спрятал пачку и преувеличено подобострастно улыбнулся.

- Похороны тоже, видимо, придется…Ах, шайтан! Какая же сволочь…Узнаешь что-нибудь, придешь ко мне. Хоть ночью, хоть когда, понял?

- Ясненько, - прошелестела личность.

- Охрану у входа усилить, в зале тоже добавь кого-то из смотрящих.

- Сделаем, - личность чуть не с поклоном ретировалась.

Аликбек Харимов посмотрел на закрывшуюся дверь, сплюнул и запер сейф.

***

Профессор Гейхарт был зол. Он ходил по кабинету и дымил как паровоз.

- Глупости, деточка, вы должны отдыхать! Не отдыхать не разумно, глупо и безответственно! Больным наплевать на ваши проблемы, больным нужно лечение, нужны операции, а какая из вас операционная сестра, деточка, после трех-четырех ночных дежурств подряд? Кто будет мне ассистировать?! Сестра Грубер?! А подумайте об аттестации! Как вы ее пройдете? Засыпая на ходу?! – профессор остановился и посмотрел на поникшую Наташу Краузе, сидевшую на самом краешке стула и теребившую носовой платок.

- Я, м-м-м, я, - голос девушки сорвался.

- Вы немедленно…Немедленно отправляетесь ко мне. Я позвоню жене, она вас встретит и устроит. И не реветь! Не сметь!

Наталья отчаянно замотала головой, пытаясь справиться со слезами.

- Вы никому не скажете куда вы едете, а еще лучше – выйдете через пандус, я вызову туда машину. На работу я вас буду подвозить, а забирать попрошу кого-нибудь из домашних.

- Благодарю вас, профессор Гейхарт. Полиции стоит наверно сказать?

- Я сам с ними разберусь. Давайте, деточка, вытирайте сопли и выматывайтесь от сюда, я даю вам три дня отпуска – выспаться и успокоиться…Идите! Спускайтесь к пандусу и ждите машину, а мне позовите этого полицейского.

***

В клубе царил полумрак, тени метались по стенам, музыка оглушала и мешала говорить. Александр Бергер и Кристиан Энгель вынуждены были общаться по большей части знаками. Публика – в основном русские – веселилась от души, отплясывая что-то лихое, водка и шнапс мешались с пивом и красным вином. На сцене, у шеста, сменяя друг друга, вертелись полуголые девушки. Некоторые молодые и хорошенькие, некоторые откровенные проститутки самого дешевого пошиба.

Через полчаса у Кристиана зарябило в глазах. Все непрерывно перемещались, подсаживаясь к знакомым и знакомясь с незнакомыми. Как официанты ориентировались кому подавать счет, осталось загадкой.

Лейтенант Энгель сделал своему начальнику знак и направился к туалету. Тут в открытую торговали наркотиками. Полицейские переглянулись, но удостоверения доставать не стали, а прошли к кабинкам.

- Симпатичное местечко, - Александр покачал головой.

- Похоже тут любой мог пройти за сцену и написать все что вздумается, не вызывая вопросов и подозрений.

- Но охрана все же есть. Видел тех трех громил?

Кристиан кивнул. Вышибалы клуба внушали уважение – все метра два ростом, накаченные как Шварценегер, лица хмурые, не обещающие ничего хорошего при личной встрече.

- Коллегам из отдела наркотиков есть чем здесь заняться, - начал было комиссар Бергер, но его прервали.

- Ты чего тута делаешь, а? – грозно спросил небритый чернявый крепыш по-русски, подходя к Кристиану Энгелю со спины.

Полицейские напряглись. Визит был пристрелочный, неофициальный, поэтому оружия с собой они не брали, а силы для боя кулачного слишком не равны.

- Чего приперся сюда, немчура? – продолжал чернявый, толкнув Кристиана.

- Простите, что? – вежливо спросил Александр, кося по сторонам.

Еще трое заинтересовались их разговором и приблизились.

- Только для русских, фриц! – прокричал один из них по-немецки.

- Это закрытый клуб? Мы не знали, мы уходим, - Бергер выставил вперед ладони и криво улыбнулся.

Полицейские стали осторожно, боком пробираться к выходу. За их поспешным отступлением из-за занавески следил Аликбек с кривой улыбкой на лице.

***

Татьяна Денисова лежала и считала лампочки на потолке палаты. Шок прошел, ей стало намного лучше, но идти домой категорически не хотелось. Когда лечащий врач передал ей, что Аликбек Харимов оплатил ее пребывание в госпитале, девушка, не задумываясь, осталась.

Она не гадала, как ей придется рассчитываться за небывалую доброту хозяина клуба, а просто радовалась спокойствию и безопасности больничной палаты. Рядом были врачи, медсестры, готовые оказать помощь, если ей станет хуже. А вот Ниночке уже никто не поможет. На глазах стали накипать слезы. В палату заглянула медсестра.

- О, не надо, фройляйн Денисова! – сестра быстро сломала головку ампулы и сноровисто сделала укол транквилизатора. – С вами все хорошо. У вас просто сильный нервный срыв. Завтра вас уже выпишут.

Глаза у девушки закрылись, слезы постепенно высохли. Сестра поправила одеяло и вышла.

Татьяне приснился кошмар – кто-то медленно открыл дверь палаты и осторожно крался к кровати, держа на перевес большой нож-тесак. Она вздрогнула и проснулась. Дверь палаты приоткрылась.

- Вы спите, фройляйн Денисова? – спросили у нее.

- Нет.

- У вас все в порядке?

- Да, спасибо.

- Если что, зовите медперсонал, пост рядом с вашей дверью.

- Хорошо.

***

Три дня Наташа Краузе спала. Этому немало способствовал чай, которым ее поила жена профессора Гейхарта, добавляя туда успокоительные средства.

На четвертый день она появилась в клинике. От Татьяны, с которой она ежедневно созванивалась, Наталья знала, что Харимов нанял специальных уборщиков, так что теперь в их квартире ничто не напоминало о недавней трагедии. Но все равно ее не тянуло домой. Она и подруге предложила куда-нибудь временно съехать, Денисова обещала подумать, однако, без особого энтузиазма. В конце концов, охота же открыта не на нее.

Коллеги были преувеличено любезны, демонстрируя доброжелательность и сочувствие. Фолькер Лиенерт спустился на ее этаж, пожал руку и предложил помощь в подготовке к приближающейся аттестации. Она вежливо отказалась, к аттестации ее натаскивал сам профессор Гейхарт.

В обед заехал Кристиан Энгель. Расспросил ее о самочувствии, рассказал о посещении клуба и их поспешном бегстве из него, при этом смущаясь и отводя глаза. Он был так мил и трогателен в своем смущении, что девушка сама предложила сходить в ближайшее кафе, перекусить.

Неделю Наталья, поддерживаемая родными профессора Гейхарта, словно партизан в тылу врага приезжала на работу и уходила из госпиталя в полнейшей тайне. В отделении перешептывались, строя догадки. Лейтенант Энгель ежедневно звонил в клинику и домой к профессору. Доктор Фоли ходил с обиженным видом.

***

- Мое условие прежнее…

- Но, послушайте, я не знаю где она! – Аликбек вздыхал и разводил руками.

Гость его, сидевший в глубоком мягком кресле, постукивал костяшками пальцев по сервировочному столику.

- Господин Харимов, - угрожающе произнес он, помолчав. – Моя лаборатория не будет страдать от отсутствия клиентов, если я потеряю ваш канал сбыта. Желающие заменить вас найдутся очень скоро. Вы это понимаете, надеюсь?

- Понимаю! Я все сделаю…Пошлю своих людей, они ее выследят.

- Даю вам сроку – неделю, а потом я расторгну наш договор.

- Да, да. Я сделаю, как договорились. Не стоит нервничать, право слово.

Гость вышел, мимо него по стеночке прошмыгнула личность с нитяными усами и прилизанной челкой.

- Где она? – Харимов в раздумье покусывал нижнюю губу.

- Все там же, у профессора.

- За ней присматривают?

- А как же.

- Придется ее отдать…Шайтан! Привалов мне не простит.

- Привалов не простит в любом случае, - с легким намеком на насмешку произнес собеседник.

- Что говоришь?! – вспылил Алик.

- Потеря девочки, потеря точки – все едино – гнев хозяйский.

Хозяин клуба открыл ящик стола, вытащил пару купюр и, с брезгливым выражением лица, швырнул через стол. Личность одним движением смела деньги, спрятала, ухмыльнулась и потерла руки.

- Надо переложить проблему на самого хозяина, тогда и с вас спроса не будет.

Харимов еще немного повздыхал, помялся, но, в конце концов, взялся за телефонную трубку. Личность испарилась так же быстро, как и появилась.

***

- Да знаю я, - жаловался комиссару Бергеру его коллега из отдела по борьбе с наркотиками. – Знаю, Лекс, но сделать ничего не могу. Как вас то они допустили, мы раз десять облавы делали – результат нулевой. Нет наркоты! Нет, хоть плачь!

- Странно, торговали почти в открытую.

- В том то и дело, а начинаешь трясти – это сода или пудра сахарная!

- Чудеса!

- Мне эти чудеса вот где сидят! – полицейский провел ребром ладони по горлу. – Точка там определенно есть. Этот Аликбек постоянно под наблюдением, только он как-то умудряется контактировать с поставщиком, а мы в дураках. А помощник его – Гриша Гнелевский – такой ловкий тип, из-под любой слежки уходит.

- Не позавидуешь тебе, коллега.

- Не трави душу.

***

Наблюдателей Григорий Гнелевский срисовал сразу же, как вышел из клуба. Мужчина пригладил свои усики, покрутил головой, как будто выискивая в потоке такси, и внезапно нырнул в ближайший проулок.

На местности он ориентировался, как в собственном кармане, а что еще более ценно, Гриша знал (а иногда и сам лично организовывал) потайные ходы, замаскированные под мусорные контейнеры, двери с тяжелыми навесными замками, стены с фальшивой кирпичной кладкой.

Оказавшись в паре кварталов от клуба, Гнелевский зашел в ближайший ресторанчик. Заняв самый уединенный столик, он заказал стакан воды, еще раз осмотрелся и достал смартфон. Вернее, один из нескольких.

Выйдя в сеть, он поколдовал над настройками, затем набрал номер. На том конце ответили.

- Добрый день, - Гриша предусмотрительно отвел трубку от уха.

- Что там происходит? …! …! Какого черта! – забился в динамике грозный рык.

- Небольшие проблемки.

- …! …! Проблемки? Поставь этого гребанного фрица на место! Он мне еще условия диктовать будет?!

- Неразумно.

- …! – в последний раз ругнулись на том конце. – Ладно, что ты предлагаешь?

- Ситуацию вам уже изложили?

- Изложили, - голос хмыкнул. – Твой хачик о своей заднице беспокоиться, а головой не пользуется совсем. Убирать его пора.

- Не пора. Фигура он колоритная, яркая, идеальное прикрытие. А голова ему не к чему, многие думы – многие беды.

- Давай о деле.

- Партнер у нас ценный, ссориться с ним пока не резон. Девочку, понятное дело, жалко, но пользы нам от девочки? Любовь ваша давняя? Ну что ж…Портрет ее повесьте в кабинете, как воспоминание юности.

- Гриша, не нарывайся! Ты прав, конечно…Что он с ней сделает, знаешь?

- В этом главная проблемка. Я ее решаю. Пока пытаюсь потянуть время.

- Смысл? Если его уберут – в психушку, в полицию - лаборатория закроется.

- А если его уберут, а лаборатория продолжит работу?

- Не понимаю…

- Есть одна мысль, но озвучивать ее рано. Девочку отдадим, если совсем припрет. Не звери же мы? Попробуем отвлечь его, переключить внимание.

- Чем ты этого долбанутого психа отвлечешь?!

- На сей счет опять же имеется мысль.

- Ладно, Гриша, поступай как знаешь, я тебе полностью доверяю…Звони, держи в курсе.

- Сделаем.

***

- Мое терпение лопнуло!

- Тише! Алик обещал, Алик сделал.

- Слушаю!

- Сегодня она вернется домой.

- А соседка?

- Соседка работает всю ночь. Я поставил ее номера в разбивку, в начале и в конце вечера.

- Всю ночь? Соседка же вроде только из больницы. И не отказалась?

- Ерунда. Чуть надавил, чуть пригрозил, чуть пообещал.

- А если она останется на ночное дежурство, узнав, что соседка работает?

- Ну…Алик не волшебник…Будет другой раз, не обязательно сегодня.

- Ладно, партия расфасована, ждет отправки.

- Заберем вечером! Приятно было увидеться…Тварь! – закончил он, прожигая взглядом закрывшуюся за гостем дверь.

***

Татьяна Денисова не успела отъехать и пятидесяти метров от дома, как машина встала, а из-под капота повалил дым. Девушка выскочила, нервно забегав вокруг автомобиля. Сделав пару кругов, Татьяна решительно повернула к дому. Войдя в квартиру, она схватилась за стационарный телефон. В трубке что-то несколько раз громко щелкнуло и голос ответил.

- Клуб «Вишневая ночь». Слушаю вас.

Татьяна поморщилась. Григория Гнелевского она недолюбливала.

- Гриша, это Таня, у меня машина сломалась и, боюсь, я опоздаю. Ты можешь попросить, чтобы мои выступления передвинули?

- Ерунда, твои номера в конце.

- Как в конце?! И меня не поставили в известность? Я же после госпиталя, я хотела отдохнуть, принять ванну с пеной. Но иду вам на встречу, одеваюсь, крашусь, мчусь как угорелая!

- …и раньше двух в клубе можешь не появляться, – спокойно закончил Григорий, довольно улыбнувшись.

Пара проводков, переставленных с умом, творят с техникой чудеса: машины портятся, телефоны соединяют не с тем, с кем хочется.

Денисова бросила трубку, ругнулась, подумала с минуту и направилась в ванную.

***

Уже на выходе Наташу поймал дежурный.

- Фройляйн Краузе, вам звонили, просили передать, что Таяна Денисва, - он запнулся на сложно произносимом имени, - Всю ночь будет в клубе. Если не хотите, можете не ходить ночевать домой.

- Спасибо, - девушку это странноватое сообщение удивило.

- Наташа, добрый вечер.

Подошел профессор Гейхарт, вгляделся в ее лицо и нахмурился.

- Что-то случилось?

- Нет, но мне надо позвонить в клуб.

В «Вишневой ночи» было капитально занято. Наталья Краузе терзала телефон, профессор стоял рядом, не уходил.

- Не понимаю.

- Поедемте ко мне.

- Я…

- Поедемте. Мне будет спокойней. Кстати, вы читали о новом методе шунтирования? Там есть один интересный момент…

И профессор, подхватив девушку под руку, повел к лифту.

***

За окном стояла ночь. В полутемном кабинете отдела убийств Александр Бергер и Кристиан Энгель, обложенные бумагами и папками, подводили текущие итоги.

- Коллега из Зальцбурга случайно об этом вспомнил, - говорил, волнуясь лейтенант.

Кристиан Энгель славился тем, что имел знакомых по всей стране, немножко за ее пределами (к примеру, в Австрии), а также в Интерполе. Эти многочисленные знакомые с удовольствием делились с ним как оперативной информацией, так и простыми сплетнями, иногда имеющими большую ценность, чем официальные данные.

Кристиан - вечно улыбающийся, худощавый, с ярко синими глазами, похожий на лукавого мальчишку - располагал к себе, что позволяло отделу быть в курсе многих событий и при этом не напрягаться с письменными запросами.

- Но тот человек сидит? - уточнил Александр, перелистывая папку.

Информация, добытая на этот раз, состояла в том, что лет десять назад похожие случаи с убийством, а верней со зверским растерзанием девушек-стриптизерш, происходили в Зальцбурге.

В настоящий момент Франц Пройде, осужденный по этому делу, находился в закрытой психиатрической лечебнице. Ни в одном из девяти убийств он не признался, его адвокаты уже трижды подавали апелляцию о пересмотре дела.

- Неужели это последователь, имитатор? Или произошла ошибка, и господин Пройде не виновен, а маньяк вновь решил развлечься? - начальник отдела убийств поморщился, взглянув на стенд с фотографиями.

- В клубе действительно многие были в курсе, что Нина Симанова останется дома, я узнал, - продолжал Кристиан.

- Возвращаемся к госпиталю…Профессор Гейхарт, директор клиники господин Хаек, сестра Грубер и еще куча народу от санитара до главного врача работают в госпитале много лет, нареканий по службе множество, но криминала нет. В торговле сильнодействующими препаратами никто замечен не был. Поле для работы обширное! Может кто-то из них работал в Зальцбурге десять лет назад? Это была бы зацепка…

Размышления Александра Бергера прервал телефонный звонок. Он снял трубку, выслушал сообщение, и лицо его потемнело.

- Выезжаем, - бросил он в трубку. – Предупредите доктора Хартманна, пожалуйста.

***

Татьяну Денисову могли бы и не обнаружить до утра, но встревоженный ее отсутствием Харимов послал за ней машину. Войдя в незапертую квартиру, водитель клуба поначалу хлопнулся в обморок, а, оклемавшись, бросился звонить в полицию и хозяину.

Квартира напоминала филиал бойни. Угнетающе действовала праздничная сервировка стола, все еще горящие свечи и букет роз, рассыпанный по белой скатерти.

- Что он на этот раз написал? – поинтересовался Александр у доктора Хартманна.

- Написать бы ему где-нибудь парой хороших зарядов, - проворчал тот в ответ.

- Наташи в госпитале нет! – ворвался в комнату лейтенант Энгель и тут же попятился обратно.

- Новая забота! – комиссар Бергер готов был заорать от злости.

Кристиан Энгель, осененный догадкой, схватился за телефон.

- Дом профессора Гейхарта, - сонным голосом ответили на том конце.

- Скажите…Простите за поздний звонок, фрау. Это полиция. Скажите, фройляйн Краузе случайно не у вас?

- Да, она приехала с господином Гейхартом, и сейчас, наверное, спит. Разбудить?

- Нет, не стоит, спасибо.

- Уже легче – жива, - вздохнул Хартманн. – Но я бы приглядел за ней утром, господа. С медицинской точки зрения и не только.

- Лекс, давай я поеду к профессору, подежурю у дома до утра, а утром провожу до клиники, - вызвался Кристиан.

- Я думаю, не только утром, - сказал его начальник. – Ее надо взять под охрану, прямо с сегодняшней ночи. Я подам запрос, а ты пока походи за ней.

***

В госпиталь Наталья Краузе с утра не поехала.

Уже с порога, едва завидев огорченное и невыспавшееся лицо полицейского, она впала в ступор и отказалась говорить с кем-либо или куда-либо выходить.

Девушка закрылась в своей комнате, отключила телефон и улеглась в постель, накрывшись с головой покрывалом. Кристиан Энгель устроился по ту сторону ее двери и не пожелал покидать пост даже, чтобы позавтракать.

***

- Вся эта грязная история мешает нормальной работе лаборатории. Вы ведь не оспариваете данный факт, не так ли? – Гнелевский был предельно корректен, но в голосе его звучали металлические нотки.

- Он гений, вы это понимаете?! – вопросили его в ответ.

- Он псих. Если его накроет полиция, всей лаборатории, всему делу придет конец. Вы, конечно, девочку охраняете как можете, спасибо вам, но…на нем уже два трупа, полиция носом землю роет, а псих ваш останавливаться не собирается, - Грише приходилось напрягаться, что бы его немецкая речь звучала правильно с точки зрения грамматики.

Григорий Гнелевский во всем любил порядок, подходя к любому делу вдумчиво и серьезно. Волей обстоятельств, попав в другую страну, он первым делом взялся за изучение прежде незнакомого ему языка. Природных склонностей к иностранным языкам у него не было, зато в избытке имелось упорство, методичность и усидчивость.

- Что вы предлагаете? - человек, сидящий напротив Гнелевского выглядел устало.

- Не смутит ли вас, если я взамен предложу другого гения? Профессора Льва Козовского? Не желаете ли ознакомиться с его работами? Оч-ч-чень интересно, по моему скромному разумению. Я понимаю в этом не много… Но вы как специалист, без сомнений, сможете это оценить.

Гриша покривил душой, если он попал в наркотический бизнес, то изучение химии сразу стало для него естественной, хотя и утомительной обязанностью.

Собеседник принял несколько листков, усеянных формулами, пробежал глазами текст и вернул записи.

- Да, интересно…Что же меня должно смутить?

- Национальность, возможно… Все-таки ваш отец, занимая не малый пост в «Эс-Эс», посвятил жизнь уничтожению еврейства.

- Даже это знаете? Вы необыкновенный человек, Гриша. Выглядите как мелкий жулик. С точки зрения психологии это должно, очевидно, влиять на собеседника, расслаблять его.

- Вы мне льстите, профессор. Итак?!

- Итак, я согласен. Давайте своего гения еврейской национальности. Попробую с ним сработаться…несмотря на папу – эсэсовца.

***

- Знаешь, этого Пройде взяли за избиение проститутки. Он был под кайфом и подписал все, что ему подсунули. Удивительно, что они не обвинили его во всех остальных нераскрытых к моменту его задержания преступлениях, - Александр Бергер был хмур и раздражен.

- А как же адвокаты?

Они с Кристианом сидели в столовой дома профессора Гейхарта, который любезно предложил господам полицейским отужинать. Те от предложения не отказались, оба были голодны, а все ближайшие кафе уже закрылись.

- Не знаю, я не вникал. Похоже, парню крупно не повезло ни с обвинителями, ни с защитниками. Но и это не все: господин Хаек десять лет назад работал в Зальцбурской клинике. Потом он получил приглашение от нашего госпиталя и перевелся, захватив нескольких коллег – профессора Гейхарта, доктора Лиенерта, фрау Дальмар.

- Причина перевода известна?

- При нашем госпитале есть большая лаборатория для всевозможных исследований, говорят – это и послужило основным мотивом.

- Лаборатория…Лаборатория, - задумчиво произнес Кристиан.

- Я тоже об этом подумал, - покивал Александр. – У всякого полицейского слово «лаборатория» сразу ассоциируется с наркотиками.

- Надо бы ее проверить.

- Попросим коллег помочь.

***

- Наташа, какой ужас! Я уже слышал! – доктор Фоли, встретив Наталью Краузе у входа, оттеснил пришедшего с ней полицейского. – А где были вы?

- Профессор Гейхарт пригласил меня к себе…Простите, госпо…доктор Фоли, мне не хочется об этом говорить.

- Вы что, намерены и дальше оставаться у него?

- А зачем вам это знать?! – встрял лейтенант Энгель.

- Я, будет вам известно, друг фройляйн Краузе. Я за нее переживаю. По госпиталю ходят слухи. Не всегда благопристойные…порочащие имя фройляйн Краузе.

- Спасибо, доктор Фоли, спасибо вам за участие. Со мной все будет в порядке, – остановила девушка их перепалку. – Пойдем, Кристиан. Спасибо…

- Неприятный тип, - проворчал Кристиан.

- Ну, не сказала бы. По-моему, он человек доброжелательный, всегда вежлив и внимателен. Не помню, чтобы он на кого-нибудь кричал или грубо разговаривал. Может, чуток странный, но это только на первый взгляд. Сейчас зайдем в сестринскую, я покажу, где ты расположишься и сходим в столовую, есть хочется.

За разговорами они оба и не заметили какими глазами смотрел им в след доктор Фолькер Лиенерт, практикующий хирург и начинающий приобретать признание молодой ученый.

***

- Можно поинтересоваться, чем вызвана необходимость осмотра нашей лаборатории? – директор клиники кривил губы, вертя в пальцах карандаш.

- Мы задержали наркодилера, господин Хаек, а он показал, что получил наркотики от одного из лаборантов городского госпиталя, – ответил ему сотрудник отдела по борьбе с наркотиками.

Держался полицейский уверенно, несмотря на то что ордера на обыск у него не было, а нарко-дилер являлся всего лишь плодом его с Александром Бергером фантазии. Комиссар Бергер, кстати, стоял рядом с равнодушно-официальным видом.

- Ордер. У вас есть ордер? – как раз в этот момент встрепенулся Отто Герман Хаек.

Полицейский мысленно чертыхнулся.

- Послушайте, господин Хаек, мы пока решили не привлекать ни внимания прессы, ни ваших спонсоров, ни ваших попечителей, ни ваших пациентов, в конце концов. Поверьте, обыск по ордеру, в присутствии понятых, экспертов и представителей городских властей — это не приятная процедура, и может негативно сказаться на имидже госпиталя. Вы, без сомнения, хотели бы этого избежать, - выступил вперед Александр.

- Вы ничего не найдете! – фыркнул директор клиники, и карандаш хрустнул в его руках.

- Да, мы этого не исключаем, однако, репутация будет подмочена. Вы же знаете, нет дыма без огня.

- Бред! Чушь! Идите, смотрите…Сами убедитесь, что этот негодяй вам лгал – мои сотрудники занимаются научной работой. Они спасают жизни, а не губят их!

- Пожалуйста, проводите нас лично и не распространяйтесь о нашем посещении.

Господин Хаек обжег их взглядом, но промолчал.

***

- Что у вас случилось? Что за срочность?

- Хаек повел в лабораторию чужих!

- Зачем?

- Откуда мне знать?

- Так выясните, кто они, что им нужно. Если понадобиться, примите самые жесткие меры к исправлению ситуации.

- Мне одному не справиться!

- С девушками у вас это лучше получается? Заканчивайте истерить и делайте дело! Спасайте лабораторию, иначе за вашу поганую жизнь я не дам и пфеннига. Я выезжаю, через час буду у вас, но светиться мне не резон. Я посижу в кафе напротив главных ворот. Освободитесь, подойдете, – Гриша отключился, пошмыгал носом и вытащил другой телефон.

Он проделал все нужные манипуляции, трубку сняли.

- Пора сворачиваться, - спокойным тоном произнес Григорий Гнелевский. – Горим.

- …! …! И сделать ничего нельзя?

- Нет, нельзя. Сразу вас предупреждал – не связывайтесь с психами, себе дороже… Ладно, чего теперь волосы рвать, сделано и сделано. Есть у меня мысль… Я пока с этими умниками возился кое-что переписал, кое-что скопировал. Переслал с человечком еврейчику одному, тоже химику. Он в одном занюханном провинциальном НИИ за три рубля мух гоняет. В общем, помещение у меня присмотрено, не этому чета. Надежнее и тщательнее скрыто. Работники из наших, люди проверенные. Компромат у меня на каждого. Откроемся, продукция не хуже будет, а может и получше. С местными я договорюсь, прикормлю кого надо.

- Гриша! Делай что хочешь, реализуй любые свои мысли…Долю себе возьмешь вдвое.

- Сделаем. Не нервничайте вы. Наука доказала, нервные клетки не восстанавливаются, - хмыкнул на прощание Гнелевский и отключился.

***

- Итак, что вы на это скажете? – полицейский указал на запертую дверь.

- Мало ли почему комната заперта, - взволновался директор клиники.

- У кого могут быть ключи?

- У лаборантов…У профессора Гейхарта…

- У профессора? – удивился комиссар Бергер. – Какое он имеет отношение к лаборатории?

- Он куратор. Финансирование, оборудование…все на нем.

- Господин Хаек! – к ним подбежал запыхавшийся доктор Фоли. – О, это вы?

Фолькер Лиенерт уставился на начальника отдела убийств.

- Мы знакомы?

- Это доктор Лиенерт, - представил его Хаек. – Один из ведущих наших специалистов.

- Так мы встречались? – настаивал полицейский.

Глаза доктора Фоли забегали по сторонам. Александр Бергер положил руку на кобуру.

- Вы не знаете у кого могут быть ключи от этой комнаты? – спросил господин Хаек у доктора Фоли.

- У меня есть один из ключей, - доктор порылся в кармане. – Пожалуйста.

- Откройте.

- Минуту…

Доктор Лиенерт открыл дверь, посторонился, пропуская. Под ярким люминесцентным освещением на металлических столах высились сверхточные электронные часы, перегонные системы реторт и колб, расфасовки со снежно-белым порошком.

Полицейский из отдела по борьбе с наркотиками, увидев такую картину, забыв обо всем, рванулся внутрь. Остальные бросились за ним. Железная дверь с лязгом захлопнулась, замок щелкнул. В запале никто не обратил на это внимания. По комнате с легким шипением начал распространяться ветерок. Полицейский на миг поднял голову от стола.

- Кондиционер что ли?

- Боже! Боже! Это газ! – помертвевшими губами прошептал Отто Герман Хаек.

***

- Хватит, достаточно! У моего бесконечного терпения тоже есть пределы…В конце концов это надо выяснить, - бормотал доктор Фоли, почти бегом направляясь от здания лаборатории к главным воротам.

У лечебного корпуса он налетел на профессора Гейхарта, но не обратил на него никакого внимания, обогнул как неодушевленный предмет и поспешил дальше. В свою очередь тот внимательно посмотрел Лиенерту в спину, подумал и решительно направился к лаборатории.

Вбежав в кафе, доктор Фоли обвел зал безумными глазами. Григорий Гнелевский подал ему знак.

- Я их запер, - начал Фолькер Лиенерт.

- Гениально, - съехидничал Гриша.

- И пустил газ! Минут через пять-десять все закончиться!

- А трупы? Куда вы собираетесь деть трупы? В родной морг?!

- Решу позднее. К вечеру, - неуверенно ответил доктор Фоли.

- Ладно, - Гнелевский неопределенно махнул рукой. – Разбирайтесь с трупами, свяжемся потом.

Он поднялся, собираясь уйти. Больше дел с этим психом он иметь не собирался. Пусть выпутывается сам, а ему пора начинать новое дело.

Лев Козовский прилетает через неделю. К его прибытию необходимо оборудовать лабораторию, расселить по надежным квартирам лаборантов, договориться в департаменте натурализации о рабочей визе.

- Мне одному не справиться! – вцепился в него Лиенерт.

Гриша невольно поморщился. Хватка у доктора оказалась железная.

- Хорошо, хорошо, к вечеру я пришлю людей, - соврал Гнелевский и, аккуратно вывернувшись, скрылся в дверях.

***

Фолькер Лиенерт с детства был послушным тихим мальчиком. Его мать всячески ограждала единственного ребенка от уличных игр со сверстниками, поощряя его увлечение чтением и рисованием.

Мальчик с детства был наделен острым умом и прекрасной памятью. Экстерном закончил три класса, а также получил приглашение в художественную школу. Мать гордилась сыном, твердя об его избранности и исключительности.

И тут произошла трагедия. На глазах восьмилетнего ребенка многотонный грузовик в буквальном смысле размазал его мать по асфальту. Несколько секунд мальчик в оцепенении стоял столбом, а потом кинулся и прижался всем телом к тому, что еще недавно было его любимой мамочкой. Оттаскивать Фолькера пришлось объединенными усилиями трех человек. В нем проснулась нечеловеческая сила. Ради его же безопасности его пришлось связать и сделать два успокаивающих укола.

Мальчика отправили в приют. Он вновь превратился в тихого беспроблемного ребенка, предпочитающего книги играм. Особенно сильно его увлекла анатомия, а затем и химия.

Воспитатели не нарадовались на примерного подопечного, пока его не застали за препарированием приютского кота. Кот был под анестезией, а юный Фолькер с увлечением изучал его пульсирующие внутренние органы. Кота зашили, а мальчишку чуть не линчевали его же сверстники. В конце концов руководство приюта решило не раздувать скандал, а по-тихому сплавить проблемного подростка в закрытую лечебницу.

Психиатры не нашли у Лиенерта никаких отклонений, разве что излишний интерес к внутреннему устройству живых существ. И все же в этой лечебнице он провел четыре года. Юноша стал первым помощником местного фармацевта, проявляя несомненный талант к композиционированию лекарственных составляющих.

В семнадцать лет Фолькер Лиенерт, по рекомендации руководства лечебницы, был принят в медицинский колледж Зальцбурга, с предоставлением ему стипендии и места в общежитии.

Все свободное время молодой человек проводил в Зальцбурской клинике. Его знали все врачи и младший персонал. Он не гнушался самой грязной работы - с одинаковым рвением ассистируя патологоанатому, помогая убирать операционную или вынося судна из-под больных.

За это ему разрешали присутствовать в операционной во время полосных операций. Лиенерт замирал в уголке, не отрывая взгляда от происходящего, и дикое возбуждение захлестывало его с головой, в висках начинало стучать, пальцы скрючивало и сводило судорогой, глаза становились безумными. Это его состояние обычно оставалось не замеченным.

Время шло, Фолькер Лиенерт с отличием закончил университет, став полноправным врачом-хирургом.

Постепенно главного врача начали беспокоить некоторые мелочи. У новоиспеченного хирурга на операциях тратилось больше крови, чем у всех других его коллег вместе взятых. Его пациенты меньше жаловались на послеоперационные боли, но страдали от каких-то странных галлюцинаций.

Главный провел негласное расследование и выяснил, что доктор Лиенерт, разрезав пациента, дольше положенного копается внутри, исследуя не только больное место, но и остальные органы. До и после операции он, заходя к своим пациентам, частенько берет с собой шприц и делает инъекции не установленным препаратом.

Главный врач задумался – предъявить хирургу обоснованное обвинение невероятно сложно, но и оставлять все на самотек нельзя. Тогда главный нашел выход: он загрузил Фолькера лабораторными работами, подготовками к лекциям перед студентами, участием в конференциях, что дало повод распределять к нему минимальное число больных.

А затем Отто Герман Хаек получил предложение из Мюнхена, перевелся и забрал с собой среди прочих и Лиенерта. Главный врач Зальцбурской клиники вздохнул свободно.

***

Фолькер Лиенерт вихрем пролетел через приемный покой.

- Где сестра Краузе? – набросился он на Грету Грубер.

Та шарахнулась в сторону.

- Где сестра Краузе? – зашипел доктор Лиенерт ей в лицо.

- В архиве, - пролепетала медсестра.

- Отлично! – мужчина ринулся на цокольный этаж, где располагался архив госпиталя.

К одной из предстоящих операций понадобились старые рентгеновские снимки. Наталья Краузе, сопровождаемая полицейским, спустилась в прохладное запыленное помещение архива и зарылась в папки.

Первым насторожился Кристиан. Он отложил в сторону картонные конверты и сделал пару шагов в сторону двери. Топот чьих-то ног отдавался гулким эхом.

Лейтенант выглянул, дверь отлетела в сторону, ударив его по лицу и руке с пистолетом. Пистолет полетел в угол, Энгель сполз по стене и отключился.

- Что за… - Наташа вынырнула из-за стеллажей и застыла с открытым ртом.

- Здравствуй, королева! – выдохнул Фолькер Лиенерт и не торопясь двинулся к ней.

Девушка попятилась, уперлась спиной в стеллажи и остановилась.

- Моя прекрасная королева, не нужно меня бояться…

- А кого мне нужно бояться?

Убийца притормозил и нахмурил брови.

- Я не сделаю моей королеве ни чего плохого, - произнес он, наконец. – Я сделаю мою королеву еще красивей, еще желанней.

- Могу себе представить! – Наташу колотило, но больше не от страха, а от бессильной ярости.

- Руки на голову! – раздалось сзади.

Доктор Фоли мгновенно повернулся на каблуках и взмахнул рукой. Полицейский, с приглушенным стоном, упал к его ногам. Лиенерт наклонился над ним, затем выпрямился и вытер окровавленные пальцы о белый халат. Наташа в это время отпрыгнула в темноту архивных полок.

- Вернись, моя королева! – крикнул Лиенерт.

Девушка молнией пронеслась в глубину комнаты. Мужчина кинулся за ней, но было слишком темно, и он споткнулся о брошенные на пол конверты. Наталья Краузе выскочила у него за спиной, вскрикнув от усилия, уронила на преследователя один из стеллажей и, подхватив Кристиана под мышки, потащила к выходу.

Доктор Фоли скинул с себя стеллаж, зарычал, дернулся за ней, но девушка уже защелкивала висячий замок на дверях архива. Лиенерт со всего разгона врезался в дверь, она задрожала, цепь натянулась. Наташа привалилась к дверям с той стороны и тут обратила внимание на полицейского. Убийца вспорол ему брюшину, рубашка на лейтенанте свисала кровавыми лохмотьями, а пиджак намок от крови.

Сестра Краузе выдернула из брюк раненого ремень и перетянула рану выше грудины, нижний ее край пришлось зажать руками. Кровь хлестать перестала, однако долго так Кристиан продержаться не смог бы. Только ни позвать на помощь, ни дотащить пострадавшего волоком до приемного покоя не представлялось возможным. Для этого пришлось бы отпустить зажатую артерию.

Убийца бился с той стороны все яростней. Дверь скрипела и сотрясалась от мощных ударов.

- Наташа… - просипел Энгель.

- Замолчи, побереги силы!

- Я…умру?

- Еще чего! Конечно, нет! Помолчи!

- Умру…

- Ты не умрешь, Кристиан, обещаю тебе! Обещаю тебе, что ты будешь жить…долго и счастливо…и женишься на самой красивой, самой лучшей девушке…и она будет тебя очень любить…и у вас будет четверо детей! Ты слышишь?! Кристиан, не закрывай глаза, пожалуйста!

- Ты…врешь…но мне нравиться…

- Все так и будет, Кристиан, только не закрывай глаза! Я уже позвала на помощь, они скоро прибегут, но ты не закрывай глаза! – Наташа готова была рыдать в голос, мобильный телефон остался наверху в сестринской.

- Обещай…мне…

- Обещаю Кристиан! Обещаю все что угодно!

- Если я…останусь жить…ты выйдешь…за меня…замуж…

- Конечно, выйду! И на свадьбе у нас будет гулять весь госпиталь и все полицейское управление города!

- На… - раненый дернулся и затих.

***

- Боже мой! – причитал господин Хаек.

Александр Бергер быстро огляделся – окон нет, дверь только одна, вентиляционные отверстия высоко под потолком и плотно закрыты заглушками. Газ концентрировался, они уже начали покашливать. Полицейский приналег на дверь, но она не шелохнулась.

Прошло минут пять, комната закружилась перед глазами в бешеном ритме. Директор клиники упал навзничь. Бергер, с помощью коллеги приподнял его и усадил на полу. Полицейский из отдела по наркотикам присел рядом и вскоре тоже отключился.

Александр затравлено огляделся, и вдруг шипение газа прекратилось, заглушки вентиляции приоткрылись, комната начала быстро проветриваться. Комиссар на четвереньках подобрался к двери и затаился. Повернулся ключ, дверь открылась, на порог шагнул профессор Гейхарт. Он пересек комнату, присел на корточки и вгляделся в лицо своего начальника.

- Вы арестованы, господин Гейхарт! – прохрипел Бергер, направив на него пистолет, но не находя в себе силы подняться на ноги.

Профессор не спеша, обернулся.

- Господин полицейский, я пришел сюда вас спасать, а не любоваться трупами.

И, словно в подтверждение его слов, в лабораторию вкатилось три пары носилок. Комната наполнилась медиками. Господину Хаеку и полицейскому из отдела по борьбе с наркотиками проветривали легкие и делали тонизирующие инъекции. Александра тоже осматривали и ощупывали, засунув ему в рот загубник от кислородной подушки. Потом всех троих уложили на носилки и повезли в госпиталь.

***

- Безумие! Просто кошмар! Я так напугалась! – трещала сестра Грубер, поддерживая стремительно катящиеся по коридору носилки.

Простыня, прикрывавшая Кристиана, лежащего на этих носилках, промокла от крови. Наташа, ухватившаяся за каталку с другой стороны, не слушала, но сестра Грубер не умолкала, восхищенная собственной догадливостью и находчивостью.

- И вот я подумала и пошла к фрау Дальмар! Фрау Дальмар такая разумная женщина! И она знает доктора Фоли много лет…Ну, вот, она мне и говорит, чтобы я сходила и посмотрела, что это ему так срочно от тебя понадобилось, а сама…ну, сама фрау Дальмар, пошла искать профессора Гейхарта. А я пошла вниз! Вот ужас то! Надеюсь, господин полицейский выживет…он потерял столько крови…

Каталка подъехала к операционной, у дверей их ждал профессор Гейхарт.

- Убирайтесь! – велел он сестре Грубер. – А вы, деточка, немедленно возьмите себя в руки и за мной! – обратился хирург к Наташе, пропуская ее с каталкой в операционную.

***

- Привет! Как ты? Вставать еще не разрешают? – Александр Бергер, облаченный в несколько тесноватую для него больничную пижаму, заглянул в палату.

- Не разрешают, - ответил ему Кристиан Энгель.

Он был очень бледен, у глаз и вокруг губ проступала синюшность, но он улыбался.

- Господин Бергер, позвольте поинтересоваться, что вы там делаете? – раздалось из коридора.

- Сейчас мне влетит! – испугался Александр. – Я зайду еще, потом!

Он бросил на кровать маленькую коробочку и скрылся. В палату вошла фрау Дальмар. Кристиан быстро втянул коробочку под одеяло.

- Ваш коллега ведет себя не дисциплинировано, – строго молвила старшая медсестра. – Ему запрещено покидать палату, а он все время норовит сбежать. И вас беспокоить, между прочим, тоже еще не велено.

Кристиан Энгель молча кивнул. Фрау Дальмар он побаивался.

- Знаете, это глупое обвинение против профессора Гейхарта, - женщина остановилась посреди палаты и прожгла полицейского взглядом. – Я знаю Карла‑Хайнца Гейхарта много лет…То есть…Конечно доктора Фо…Лиенерта я тоже знала много лет, но он никогда мне не внушал особого доверия. А вот господин профессор! Это такой человек! Он и вас спас, господин Энгель, между прочим!

- Да, вы уже говорили мне об этом, - посмел подать голос Кристиан.

- Разве? Ну, да. Надеюсь, вы этого не забудете! В отличие от господина Бергера, которого господин профессор тоже спас, а господин Бергер, - фрау Дальмар задохнулась от возмущения. – Господин Бергер посмел обвинить его в причастности к наркобизнесу! Безответственное заявление, как, впрочем, и сам господин Бергер! Я еще поговорю с ним!

С этими словами старшая медсестра наконец покинула палату. Кристиан искренне посочувствовал начальнику и прикрыл было глаза, но дверь снова приоткрылась. В палату проскользнула сестра Краузе.

- Слушай, удивительные вещи происходят в этом мире! – девушка даже не поздоровалась. – Три дня назад со мной связывается некий нотариус и заявляет, что неведомая мне фрау Меер оставила медицинской сестре городского госпиталя фройляйн Наташе Краузе по завещанию маленький домик в пригороде. Не соизволю ли я приехать и осмотреть будущую свою собственность, а затем оформить необходимые бумаги. Как тебе это нравиться? Я интересуюсь, конечно, что за фрау Меер. Он отвечает, что это одна из моих пациенток, проникшаяся ко мне – за мою о ней заботу и внимание – особенной любовью и пожелавшая осчастливить добрую медицинскую сестричку после смерти…Смерти фрау Меер, как ты понимаешь.

- И что? Ты поехала?

- Поехала, и увиденное потрясло меня еще больше, если это вообще было возможно – маленький домик оказался при ближайшем рассмотрении шикарным только после капитального ремонта двухэтажным домом, с идеально ухоженным садиком. Три спальни наверху, холл, гостиная с камином и огромная кухня внизу. Мебель, чехлы, покрывала, полотенца – все новое! Понимаешь, там никто не жил. Никакая фрау Меер! Я пристала к нотариусу и выцарапала у него, что эта самая фрау владела несколькими подобного рода домами. Собираясь в лучший из миров и не имея наследников, сея достойная женщина потратила все имеющиеся у нее капиталы на ремонт и обстановку своих домов, после чего завещала разным людям, оказавшим ей при жизни почет и уважение. Вот такая сладкая рождественская история! А теперь проза жизни. Я первым делом подняла из архива…верней, попросила принести мне из архива…сама не решилась спуститься…историю болезни этой фрау Меер. Она действительно лежала пару лет назад на нашем отделении, но в палате «Би», социальной палате, Кристиан! Не могла наша щедрая фрау Меер владеть домами, а также заводами и пароходами, она была малообеспеченной старушкой, и пребывание в госпитале за нее оплачивали органы опеки. Так-то!

- Тебя решили купить? Кто? Твой профессор?

- Профессору Гейхарту не зачем меня покупать, я и так не дам никаких порочащих его показаний. Я не верю…

- Лекс считает, что он имел отношение к лаборатории.

- Плевать что считает твой Лекс! Я считаю иначе и буду его защищать!

- Ну, а что ты решила насчет наследства фрау Меер?

- Не приму. Зачем оно мне? Тем более с такой сомнительной историей. Кто там в истинных дарителях и не объявится ли он в какой-то момент на моем пороге? Жить где я найду. В квартиру я, конечно, не вернусь, я уже выставила ее на продажу. После ее реализации денег будет вполне достаточно, чтобы прикупить что-нибудь поменьше, не далеко от госпиталя. Остальное уйдет на учебу.

- А может ты просто станешь моей женой и переедешь ко мне? - Кристиан достал из-под одеяла коробочку и открыл, на бархате сияло золотое венчальное колечко с маленьким бриллиантиком. – У меня, к сожалению, не двухэтажный домик в пригороде с ухоженным садиком, но вполне комфортное жилье. Три комнаты.

- Ужасно! Муж – полицейский, что может быть хуже? Только жена-операционная сестра!

Она наклонилась, обняла Кристиана и нежно поцеловала.

***

- Какие новости?

- Козовский прибыл и уже работает. Первая партия будет готова через месяц-полтора. Сразу же направлю вам образец.

- Отлично! Что еще?

- Похоже, профессор выкрутится. Улики против него косвенные и целая толпа защитников. Ваша юношеская любовь в том числе. Кстати, ваш подарок она отвергла, так что я его приспособил для других целей.

- Не вопрос. Дело твое.

- А еще ваша давняя симпатия вроде бы собирается выйти замуж за того парня из полиции, которого наш псих порезал.

- Она всегда была романтичной…Ладно, Гриша, держи руку на пульсе и докладывай мне еженедельно.

- Сделаем.