Королевская порода

Королевская порода

Ранним утром второго дня после коронации аббата Лурию разбудил королевский гонец. Вручил письмо и сообщил, что имеет указ сопроводить его священство ко двору. А письмо сжечь необходимо сразу по прочтении, за чем он, гонец, должен проследить особо. Медлить нельзя ни мгновения. Лурия распечатал письмо и прочёл неразборчивый текст. «Беда пришла в мой дом, любимый учитель, мудрость твоя нужна мне в помощь». В делах письменных Генрих прилежен был с малолетства, но чувствовалось, что нынешний призыв составил король в расстроенных чувствах. Неряшливые буквы, две кляксы, и воск, затёкший внутрь письма.

Распорядившись спешно готовить карету, аббат расспросил гонца. Малый был из рода Суллоков, породы плодовитой, но неумной. Сперва Суллок бубнил, что иных указаний не имеет, ничего не ведает, дальше конюшен не заходит, но Лурия имел подход к родовитым балбесам, и на подъездах к дворцу имел достаточно пищи для размышлений. Королева разродилась раньше срока, а до сносей было долго, четыре месяца. Но двор забеспокоился, как не бывало при прошлых выкидышах, которых у Марго Анрийской случалось через одного живого младенца. Эка невидаль, если разобраться. Аббат припомнил все свои грехи и достоинства, сколько раз порол Генриха за нерадивость, подумал, а не решил ли новоявленный король свести счёты со старым учителем. О коварстве Генриха не говорил разве что немой, и смерть прежнего короля приписывали сыну. Лурия верил. Принц Генри, книжный мальчик, провёл больше времени в библиотеке, чем в боевом зале, начитался трудов Сомы Мовинского и Мортинелли, и в отрочестве познавший обыденные интриги двора, способен был на любую хитрость.

Прибыв во дворец, аббат понял, что за себя переживал напрасно. Двор пребывал в переполохе, охрана у главных ворот долго разбиралась что за аббат прибыл, пока не явился командор королевской гвардии Матис. Рявкнув на гвардейцев, командор крепко прихватил Лурию за локоть и повёл не к дворцу, а к казематам, нашёптывая на ухо.

- Ночью понесла королева. Да не то получилось, что надобно. Чудище родилось, такое, что повитуха в ударе свалилась, а за ней и две дамы. Величество его у дверей караулил, вошёл в родильные покои, схватил дитя и в подвалы побежал. Сидит теперь там и волком воет.

- Дитя на таком сроке невозможное явление? – так же тихо говорил аббат.

- Крик младенца слышали многие, - продолжал рассказ Матис. – И непростой то был вопль. Три человека повалились в припадке, у трёх тяжёлых дам воды отошли, опять же, до срока, на конюшнях и псарнях зверьё перебесилось. И я, ваше святейшество, не в себе, держусь на последнем издыхании.

Путь до входа в подземные темницы не далёк, Генрихи, что старый покойный, что намедни корованный, далеко к врагам своим ходить не желали. Но по дороге Лурия разглядел немало странного. В парке перед дворцом бродили придворные. Герцог Ёсский стоял у берёзы и носком сапога копался в земле. Три фрейлины прижались друг к другу головами, что-то бормоча, слабо шевеля губами. Паж, совсем юный и хрупкий, наплечные кружева которого больше головы, присел у стены, обхватив колени.

- Говори, что случилось! – как только они вошли в подвал, аббат вывернулся из хватки Матиаса и отвесил тому пару оплеух. Командор обмяк, присел на корточки, спрятал лицо за большими грубыми руками. Простонал:

- Оно… вопило… так что голова моя…

Аббат продолжил путь самостоятельно. В королевской тюрьме бывать ему приходилось не единожды, и устройство этих печальных мест было несложным, как сама жестокость. Длинный коридор, извивающийся в несколько оборотов вокруг громадного дворца, с тесными камерами по сторонам. Из-за массивных дверей доносились стоны заключённых. Чад факелом и смрад гниющих тел на девал дышать. Лурия шёл неспешно, складывая картину произошедшего. Королева Маргарита, известная преданностью мужу и такой же распутностью, наградившая Генриха скверной болезнью, безмерно королём любимая, могла родить что угодно, и тому бы не удивились трубадуры на народной площади. Молва к королеве была беспощадна. Аббат знал немало подробностей, но ни одна не укладывалась в нынешние события. Король, хоть и вчерашний принц, был опытен, отчего такое беспокойство? Что стряслось с придворными, и возможно ли это от одного младенческого крика?

Глухой вой аббат услышал за сотню шагов до двери, за которой скрывался Генрих. Король стоял на коленях перед топчаном, на котором лежало нечто, рождённое королевой. Рука Лурии невольно дернулась ко лбу в крестном знамении. То было существо, на младенца похожее, но лишь на первый взгляд. Голова, две руки и две ноги. В остальном же всё было отлично от обычного порядка. Кожа цвета тёмной фиалки, но не от удушья или недуга, крепкий малец дышал здоровьем. Глаза формы заморского ореха, рот, излишне большой, с выступающими клыками, что с нижней, что с верхней челюсти, на руках по шесть пальцев, и хвост, крохотный отросток, мельтешащий между крепкими ножками. Там же, где должны быть чресла – гладкая кожа, слишком гладкая для новорождённого. Глаза без белка, будто залитые чернилами, внимательно наблюдали за аббатом.

- Ваше величество, - Лурия припал на колено и обнял короля за плечи. – Такое бывает, когда Господь нам посылает испытание… - Читая отрывки из Писания, аббат пригляделся к чудовищу. При всей несуразности, в существе виднелась гармония. Живот крепкий, округлый, с зажившим пупком, что немыслимо при недавнем рождении. Широкая шея, ножки и ручки, оплетённые крепкими узлами мышц. Оно не выглядело больным, не вопило, и крепость маленького тельца трудно было не заметить. Как успокоить Генриха? Он крепко верит в проклятие Морфолков, древнего кельтского рода, претендующего на престол. И сейчас в этом необычном младенце видится ему проклятие государственной важности. А так ли это?

Понадобилось время, чтобы успокоить короля.

- Избавься от него, отче, - глухо проговорил Генрих. Он не желал видеть в фиалковом существе своего ребёнка. – Я не могу никому другому доверять… когда оно родилось… все вокруг потеряли разум…

- Я знаю, - аббат положением руки успокаивает короля. Требуется соблюсти традицию. Укутав младенца в свой плащ, Лурия вышел из казематов. Миновал плачущего Матиса, придворных, молча прошёл к воротам и велел кучеру во весь опор гнать в аббатство. В карете он развернул плащ и внимательно осмотрел наследника. Было ли то кельтское проклятие или вмешательство сил куда более великих, но в странном существе Лурия видел чудо, божественный акт. От ребёнка веяло силой и разумом одновременно, был то не плод любви между зверем и человеком, а потомок страсти человека и… аббат не смог продолжить слишком смелую мысль. Воспитав трёх королей, Лурия хорошо изучил королевскую породу, и сейчас видел её перед собой. Наследственная ямочка на подбородке, массивный лоб. И нет следов вырождения, проявившегося в последних двух поколений монаршего клана. Сколько отведено Генриху как королю? Не дольше, чем его отцу, правившему шесть лет.

- Дай. – Отчётливо произнесло существо, от роду которому и дня не было.